Текст книги "Пекарня маленьких чудес (СИ)"

Автор книги: Виктория Дениз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15

Глава 15. Новые год, новый путь

Новый год пришел с метелью и морозом. Солти Коаст встретил его фейерверками на площади, горячим глинтвейном и всеобщими объятиями. Лина и Эйдан стояли на крыльце пекарни, укутанные в шарфы и пледы, смотрели на огни в небе.

– С Новым годом, – прошептал Эйдан, целуя ее, когда часы пробили полночь.

– С Новым годом, – ответила Лина. – С нашим первым совместным.

– Но ни в коем случае не последним, – добавил он, прижимая ее крепче.

Они вернулись внутрь, к теплу печи и запаху свежеиспеченных булочек, которые Лина приготовила для утренних гостей. По традиции первого января пекарня открывалась рано, и каждый, кто приходил, получал бесплатную булочку с корицей. Так делала Марта, так продолжила Лина.

– Знаешь, – сказал Эйдан, наливая чай, – я тут подумал... может, нам стоит съехаться? Официально, я имею в виду. Я и так провожу здесь почти все время. Мои инструменты уже наполовину здесь. А в моем доме пусто.

Лина повернулась к нему:

– Ты хочешь переехать сюда?

– Хочу жить с тобой. Здесь, у меня, неважно где. Просто... вместе. Полностью. – Он взял ее за руку. – Что скажешь?

Лина улыбнулась:

– Скажу – да. Переезжай. Место здесь достаточно. И мне нравится просыпаться рядом с тобой каждое утро.

Они поцеловались, запечатывая решение. Еще один шаг навстречу общему будущему.

Утром первого января в пекарню пришло много людей. Торвальд с Ивонной – они теперь не скрывали отношений, держались за руки, улыбались друг другу. Элис и Уолтер – все еще вместе, но теперь счастливые, как в юности. Клара, Ева, семьи с детьми.

И Джулиан. Он вошел последним, когда поток гостей схлынул. Выглядел взволнованным, в руках держал конверт.

– Лина! – Он обнял ее. – С Новым годом!

– С Новым годом, Джулиан. Как дела? Как творчество?

– Отлично! Больше чем отлично. Я хотел тебе сказать – помнишь, я отправлял работы в галерею в столице? Мне ответили! – Он протянул конверт. – Они хотят устроить мою персональную выставку. В марте. Настоящую выставку, Лина!

Лина ахнула:

– Джулиан, это потрясающе! Поздравляю!

– Это благодаря тебе. Твои пряники вернули мне способность творить. Я написал двадцать картин за эти месяцы. Лучшие работы в моей жизни. И все – о Солти Коасте. О море, о людях, о тебе и твоей пекарне.

Он развернул портфель, показал фотографии картин. Море на рассвете. Рыбаки на причале. Пекарня с горящими окнами. Ивонна в библиотеке среди книг. Торвальд с сетями. И одна особенная – Лина у печи, улыбающаяся и замешивающая тесто, с мукой на щеке.

– Эта будет центральной, – сказал Джулиан. – Называется "Хранительница". Потому что ты хранишь не просто пекарню. Ты хранишь надежду.

Лина смотрела на портрет, и слезы наворачивались на глаза. Она видела себя глазами Джулиана – не уставшей, не сомневающейся, а сильной, светлой, нужной.

– Спасибо, – прошептала она. – Это прекрасно.

– Ты прекрасна, – просто ответил он. – И я хочу, чтобы на выставке висела вывеска: "Благодарность пекарне 'У причала', которая вернула автору его искусство".

Ближе к вечеру, когда пекарня опустела, вошел мужчина лет сорока пяти. Высокий, в дорогом пальто, с усталым лицом и потухшими глазами. Он осмотрелся неуверенно, будто не знал, стоит ли оставаться.

– Добрый вечер, – сказала Лина. – Могу чем-то помочь?

Мужчина помедлил, потом подошел:

– Вы Лина Берг? Хранительница пекарни?

– Да. Присаживайтесь. Чай? Кофе?

– Чай, спасибо. – Он сел, стянул перчатки. Руки дрожали. – Меня зовут Ричард Холмс. Я... не из Солти Коаста. Приехал из столицы. Услышал о вас от знакомого.

– Расскажите, что случилось.

Ричард смотрел в чашку, собираясь с мыслями:

– Год назад я был успешным архитектором. Известным. Проектировал здания по всей стране и даже за рубежом. Деньги, признание, все, что нужно. Жена, двое детей. Дом в пригороде. Идеальная жизнь, казалось бы.

Он замолчал, и Лина видела, как боль проступает на его лице.

– Что изменилось?

– Я облажался. Крупно. Доверил проект помощнику, не проверил расчеты. Здание, которое мы построили... обрушилось. Во время землетрясения. Никто не пострадал, к счастью. Но скандал был огромный. Меня лишили лицензии. Жена подала на развод, забрала детей. Сказала, что не может быть с неудачником.

Ричард сжал кулаки:

– Я потерял все. Работу, семью, репутацию. Пытался найти новую работу, но никто не хочет нанимать архитектора, из-за которого обрушилось здание. Даже если технически это была не моя вина. Я стал ненужным.

– Мне очень жаль, – тихо сказала Лина.

– Три месяца назад я пытался... – Он не договорил, но Лина поняла. Покончить с собой. – Не смог. Струсил. Или, может, это была последняя искра надежды. Не знаю. С тех пор просто... существую. Снимаю комнату в дешевой гостинице, живу на остатки сбережений. Не знаю, зачем. Нет смысла. Нет будущего.

Лина слушала, и сердце сжималось. Этот человек был сломлен. Потерял не просто работу или семью – он потерял себя. Смысл жизни. Веру в то, что может быть лучше.

– Почему вы приехали именно сюда? – спросила она мягко.

– Знакомый сказал – здесь есть пекарня, где делают хлеб, который помогает людям находить надежду. Я не верю в магию. Не верю ни во что. Но... деваться некуда. Подумал, вдруг сработает. – Он посмотрел на девушку отчаянно. – У вас есть что-то для тех, кто потерял все? Для тех, кто не видит смысла жить дальше?

Лина открыла тетрадь – ту самую, с рецептами Марты. Листала долго. И нашла. На последних страницах, написанный особенно аккуратным почерком:

"Хлеб нового пути

Для тех, кто потерял дорогу. Для тех, кто не видит будущего.

Это сложный рецепт. Он требует не просто ингредиентов, но веры пекаря в то, что человек достоин второго шанса.

Основа: цельнозерновая мука (символ основательности), закваска (символ начала, роста), вода из источника, соль.

Особое: семена подсолнуха (обращение к свету), льняное семя (сила), мед (сладость жизни, которая еще впереди).

Замешивать долго, с любовью. Думать о человеке, для которого печешь. Видеть его не сломленным, а исцеленным. Верить в его будущее, даже если он сам не верит.

Тесто должно подходить трижды. Терпение. Успех не приходит быстро.

Печь на восходе солнца – символ нового дня, нового начала.

Хлеб не вернет потерянное. Но, может быть, даст силы искать новое. Не прежний путь, а другой. Не хуже – просто иной."

Лина закрыла тетрадь, посмотрела на Ричарда:

– Есть рецепт. Хлеб нового пути. Он не вернет вам прежнюю жизнь. Но, может быть, поможет найти новую. Другую. Увидеть, что жизнь не кончилась. Что впереди еще может быть что-то хорошее.

– Я не уверен, что хочу новую жизнь, – устало сказал Ричард. – Я хочу старую. Ту, что была.

– Старой не вернуть, – мягко, но твердо сказала Лина. – Она в прошлом. Но можно построить новую. Может, даже лучше. Не для других – для себя. Найти то, что действительно важно. Не признание, не деньги. А смысл.

Ричард молчал долго. Потом кивнул:

– Попробую. Последний раз попробую.

– Приходите через три дня. Хлеб будет готов.

Когда Ричард ушел, Лина села у окна, глядя на темное море. Эйдан спустился сверху, обнял ее:

– Слышал разговор. Тяжелый случай.

– Очень. Он на грани. Не знаю, помогу ли.

– Поможешь. Ты всегда помогаешь.

– А если нет? Что если магия не сработает? Что если он... – Она не могла договорить.

Эйдан повернул ее лицом к себе:

– Ты сделаешь все, что в твоих силах. Остальное – не в твоей власти. Ты не можешь спасти всех. Но ты можешь дать шанс. Надежду. А дальше – выбор человека.

Лина кивнула, прижимаясь к нему. Он был прав. Она не всесильна. Магия не всесильна. Но она попробует. Даст Ричарду шанс.

И будет верить. Даже если он сам не верит.

Три дня Лина пекла хлеб нового пути. Самый сложный рецепт, который она когда-либо делала. Замешивала тесто долго, вкладывая всю свою веру в то, что Ричард достоин жизни. Что он найдет свой путь. Что тьма не победит.

Тесто поднималось трижды. Она ждала терпеливо, не торопила. На третий день, на рассвете, отправила хлеб в печь. Эйдан не спал с ней, сидел рядом, держал за руку.

Когда хлеб испекся, он был темным, плотным, пахнущим землей и зерном, чем-то основательным, надежным. Лина завернула его в чистое полотенце, положила в корзину.

Ричард пришел точно в назначенное время. Выглядел еще более усталым, но пришел. Это уже было что-то – он не сдался, дошел.

– Вот, – Лина протянула ему корзину. – Ешьте по ломтику каждый прием пищи. Медленно. И думайте не о том, что потеряли. А о том, что еще можете обрести. Не сравнивайте с прошлым. Просто... ищите новое.

Ричард взял корзину, открыл, понюхал хлеб:

– Пахнет... как земля. Как что-то настоящее.

– Потому что он настоящий. Как и новый путь, который вы найдете.

Он посмотрел на нее долго:

– Вы верите, что я найду?

– Верю. Даже если вы сами не верите.

Ричард кивнул, прижал корзину к груди:

– Спасибо. За веру. За то, что не отказали.

Он ушел, и Лина стояла у окна, провожая его взглядом. Верила. Изо всех сил верила, что он справится.

Эйдан обнял ее сзади:

– Ты дала ему шанс. Теперь остальное – за ним.

– Знаю. Просто... так хочется, чтобы всем помогло. Чтобы все были счастливы.

– Не все могут быть счастливы одновременно. Но ты делаешь мир чуть светлее. Одним хлебом за раз. И это уже много.

Лина повернулась, поцеловала его:

– Спасибо. За то, что рядом. За то, что веришь в меня.

– Всегда буду.

Они стояли в обнимку, глядя на море. Новый год начался. С новыми надеждами, новыми испытаниями, новыми людьми, которым нужна была помощь.

И Лина была готова. С открытым сердцем, с верой в магию маленьких чудес, с любимым рядом.

Она была готова ко всему, что принесет этот год.

Глава 16

Глава 16. День всех влюбленных

Февраль принес оттепель. Снег начал таять, превращаясь в слякоть, с крыш капало, воздух пах весной, хотя до нее было еще далеко. Солти Коаст оживал после зимнего сна – рыбаки чаще выходили в море, дети играли в лужах, все люди чаще улыбались.

Эйдан окончательно переехал в квартиру над пекарней. Его вещи заполнили шкафы, инструменты нашли место в маленькой мастерской, которую он обустроил в подвале. Лина привыкала к постоянному присутствию любимого мужчины – к его рубашкам на стуле, к запаху дерева, к тому, как он напевал по утрам, готовя кофе.

Иногда они ссорились – из-за мелочей. Он оставлял стружку на полу, она забывала убирать муку со стола. Он хотел тишины по вечерам, она любила читать вслух. Но ссоры были короткими, заканчивались поцелуями и извинениями.

– Это нормально, – сказала Ева, когда Лина делилась сомнениями. – Когда люди начинают жить вместе, нужно время притереться. Главное – не молчать, а говорить. Решать проблемы, а не копить обиды.

Лина кивала, понимая. Марта и Дэниэл не успели притереться – их история оборвалась слишком рано. Но у нее с Эйданом есть время. Много времени.

Ричард не появлялся три недели. Лина начала волноваться – помог ли хлеб? Или он... она не хотела думать о плохом.

И вот, в середине февраля, он пришел. Выглядел иначе – не счастливым, но живым. В глазах появился проблеск чего-то, чего не было раньше. Интереса к жизни?

– Лина, – сказал он, входя. – Я хотел сообщить. Хлеб... он сработал. Не сразу. Первые дни я ел и ничего не чувствовал. Думал, это глупость, зря я приехал. Но потом...

Он сел, и Лина заметила – руки больше не дрожат.

– Потом я начал замечать мелочи. Как солнце отражается в луже. Как смеется ребенок на улице. Как пахнет хлеб, который я ем. Вещи, на которые раньше не обращал внимания. И подумал – а ведь это красиво. Жизнь красива, даже когда ты на дне.

Лина слушала, затаив дыхание.

– Потом встретил человека. В кафе, случайно. Старик, лет семидесяти. Мы разговорились. Он рассказал, что всю жизнь был плотником. Строил дома, мебель. Сказал, что настоящее мастерство – не в громких проектах, а в том, чтобы делать вещи, которые служат людям. Которые делают их жизнь чуть лучше.

Ричард улыбнулся – впервые Лина видела его улыбку:

– Я задумался. Всю жизнь гнался за признанием, за громкими именами. Проектировал небоскребы, бизнес-центры. Холодные здания для холодных людей. А может, настоящий смысл – в другом? В небольших домах для обычных семей? В детских площадках? В том, чтобы строить для людей, а не для денег?

– Ты нашел новый путь, – тихо сказала Лина.

– Думаю, да. Я не вернусь к прежнему. Не хочу. Но могу начать что-то новое. Уже разговариваю с местным муниципалитетом в соседнем городе. Им нужен архитектор для социальных проектов – школа, больница, жилье для малоимущих. Платят мало, признания не будет. Но... я хочу. Впервые за долгое время я хочу что-то делать.

Лина встала, обошла стол, обняла его:

– Я так рада. Так горжусь тобой.

Ричард обнял ее в ответ:

– Спасибо. За хлеб. За веру. Ты спасла мне жизнь. Буквально.

Когда он ушел, Лина плакала – от счастья, от облегчения. Еще одна жизнь спасена. Еще одно маленькое чудо.

День святого Валентина приближался, и город готовился. Магазины украшались красными сердцами, в воздухе пахло розами и шоколадом. Ева организовала в книжной лавке вечер поэзии о любви. Кафе "У Томаса" предлагало романтические ужины.

Лина решила испечь особое печенье – "Сердечки, полные любви". Простой рецепт, но с одной особенностью: каждое печенье нужно было делать, думая о конкретном человеке. О его счастье, о его любви.

Она пекла для всех, кто заказывал. Для Элис и Уолтера – пожилой пары, празднующей первый День Валентина после примирения. Для молодой пары, которая только начала встречаться. Для Кэтрин и Софи – мама и дочь, учащиеся любить жизнь снова после ухода отца.

И для себя с Эйданом. Она испекла два печенья в форме сердец, украсила красной глазурью, положила в красивую коробку.

Вечером 14 февраля Эйдан пришел с букетом – не роз, а веток с набухшими почками, перевязанных простой бечевкой.

– Розы банальны, – объяснил он. – А это – обещание весны. Срезал с яблонь в саду. Через пару недель они зацветут прямо в вазе. Будешь видеть, как распускается новая жизнь.

Лина взяла ветки, провела пальцами по набухшим почкам:

– Это прекрасно. Спасибо.

Эйдан достал еще одну коробку – маленькую, деревянную:

– И это. Сделал сам.

Внутри было кольцо. Не с бриллиантом – простое, из темного ореха и светлого ясеня, две породы дерева, переплетенные в тонкую полоску. В месте соединения была крошечная инкрустация – капелька янтаря, золотистая, как мед.

– Два дерева, две жизни, которые стали одной, – объяснил Эйдан. – А янтарь – это время. Древняя смола, которая стала драгоценностью. Как наша любовь. Это не предложение, – быстро добавил он. – Просто... символ. Того, что ты значишь для меня. Что я хочу быть с тобой. Всегда.

Лина надела кольцо – оно идеально сидело на пальце, теплое, будто живое. Два дерева переплетались так плотно, что казались единым целым.

– Оно великолепно. Спасибо. – Она протянула ему свою коробку с печеньем. – Я тоже приготовила кое-что.

Они ели печенье вместе, сидя у окна, под светом свечей. За окном мерно шумело море, ярко сияли звезды.

– Знаешь, – сказал Эйдан, – год назад я и представить не мог, что буду праздновать День Валентина. Думал, это все глупости, это не для меня. А теперь хочу праздновать каждый год. С тобой.

– Я тоже, – прошептала Лина. – Я так счастлива. Страшно иногда. Думаю – а вдруг что-то случится? Вдруг я потеряю тебя?

Эйдан взял ее за руки:

– Никто не знает будущего. Может случиться что угодно. Но я здесь сейчас. И планирую быть здесь долго. Очень долго. И мы будем счастливы столько, сколько позволит судьба. Договорились?

– Договорились.

Они целовались долго, и мир вокруг исчезал. Были только они, любовь и тепло.

Торвальд и Ивонна праздновали День Валентина у него дома. Он приготовил рыбу – запеченную с травами, с овощами, с белым вином. Стол накрыл красиво, даже свечи зажег.

Ивонна принесла книгу – старинное издание морских рассказов Конрада, которое нашла в антикварном магазине.

– Для тебя, – подмигнула она. – Знаю, ты любишь море, а теперь еще и книги.

Торвальд взял книгу бережно, раскрыл. На первой странице было написано: «Торвальду, который научил меня, что никогда не поздно начать снова. С любовью, Ивонна» .

Он поднял глаза, и в них блестели слезы:

– Спасибо. Это... лучший подарок.

– У меня тоже есть кое-что, – Торвальд достал маленькую коробку. Внутри была брошь – серебряная, в форме раскрытой книги, с крошечными буквами на страницах.

– Это... это прекрасно, – выдохнула Ивонна.

– Видишь буквы? Это первая строчка из "Джейн Эйр". Ты говорила, это твоя любимая книга. Я заказал специально.

Ивонна читала надпись, и слезы потекли по щекам. Она встала, подошла к нему, обняла:

– Ты удивительный человек, Торвальд. Я не думала, что когда-нибудь снова... что смогу снова...

– Любить? – закончил он. – Я тоже не думал. После потери Алекса и ухода жены думал, сердце навсегда закрыто. Но ты открыла его снова. Тихо, постепенно, через книги и разговоры. И я благодарен.

Они стояли, обнявшись, и женщина впервые за долгое время чувствовала себя наполненной, цельной. Не половинкой, ждущей дополнения. А целой, рядом с другим целым человеком.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Не думала, что скажу это когда-нибудь снова. Но люблю.

Торвальд отстранился, посмотрел на нее:

– Я тоже. Люблю тебя, Ивонна. И хочу быть с тобой. Если ты тоже хочешь.

– Хочу. Очень хочу.

Они поцеловались – первый раз по-настоящему. Медленно, нежно, с чувством, которое копилось месяцами.

На следующий день Ивонна пришла в пекарню, сияющая.

– Лина! – Она обняла ее. – Спасибо!

– За что?

– За все. За булочки храбрости, которые помогли мне признаться Алистеру. За печенье нового начала, которое помогло двигаться дальше. За то, что ты есть. Вчера Торвальд признался в любви. И я тоже. Мы вместе теперь. Официально.

Лина засмеялась, обнимая ее:

– Я так рада! Так счастлива за вас обоих!

– Знаешь, – сказала Ивонна задумчиво, – полгода назад я думала, что моя история с Алистером – это была настоящая любовь. Но теперь понимаю – то было увлечение. Страсть. А с Торвальдом... с ним спокойно. Надежно. Мы подходим друг другу. Хотим одного и того же. Это и есть настоящая любовь, правда?

– Думаю, да, – согласилась Лина. – Когда не нужно менять себя. Когда просто хорошо рядом.

Молодая женщина кивнула:

– Именно. С Алистером я должна была бы предать себя. Уехать, бросить школу, жить его жизнью. А с Торвальдом я могу быть собой. И он может быть собой. И нам хорошо.

Вечером того же дня, когда Лина закрывала пекарню, Эйдан спустился из мастерской. Выглядел озабоченным.

– Что-то случилось? – спросила Лина.

– Нужно поговорить.

Сердце Лины сжалось. Эта фраза никогда не предвещала ничего хорошего.

Они сели за стол. Эйдан взял ее за руки:

– Мне поступило предложение. Большой заказ. Очень большой. Реставрация старинного особняка в столице. Работа на три месяца, может четыре. Хорошие деньги, престиж, связи.

Лина слушала, и внутри все холодело.

– Ты хочешь поехать?

– Не хочу, – честно сказал он. – Совсем не хочу. Не хочу оставлять тебя. Не хочу уезжать из Солти Коаста. Но... деньги действительно хорошие. Мы могли бы отложить на будущее. На свадьбу, на ремонт пекарни, на...

– На нашу жизнь, – закончила Лина.

– Да. И это важная работа. Если сделаю хорошо, будет много заказов. Но все это не имеет смысла, если ты против. Если для нас это станет проблемой.

Лина молчала, думая. Страх поднимался изнутри – а вдруг он уедет и не вернется? А вдруг встретит кого-то там? А вдруг расстояние разрушит то, что они построили?

Но потом вспомнила дневник Марты. Вспомнила урок: не закрывать сердце из страха. Доверять.

– Поезжай, – сказала она. – Если это важно для тебя, поезжай.

Эйдан посмотрел на нее удивленно:

– Правда? Ты не будешь переживать?

– Буду, – призналась Лина. – Очень буду. Буду скучать, буду бояться. Но я доверяю тебе. И знаю – ты вернешься. Потому что твой дом здесь. Со мной.

Эйдан обнял возлюбленную:

– Я вернусь. Обещаю. Три, максимум четыре месяца – и я вернусь. Буду звонить каждый день, писать. Постараюсь по возможности приезжать на выходные.

– Я знаю. И я буду ждать.

Мужчина страстно поцеловал ее, и Лина старалась не плакать. Три месяца – это не так много. Они справятся.

Но ночью, когда Эйдан спал, она лежала и смотрела в потолок. Страх был. Большой, темный страх потери. Но она не позволит ему управлять собой. Не позволит закрыть сердце.

Она будет ждать. Верить. Любить.

Глава 17

Глава 17. Испытание расстоянием

Эйдан уехал в конце февраля. Лина проводила его на автобусной станции, пыталась не плакать, но слезы все равно потекли, когда автобус тронулся.

– Три месяца, – прошептала она, глядя вслед уезжающему автобусу. – Всего три месяца.

Когда вернулась домой, квартира показалась огромной и пустой. Его вещи были здесь – рубашка на стуле, инструменты в мастерской, его запах на подушке. Но самого его не было.

Первые дни были тяжелыми. Лина просыпалась, тянулась к возлюбленному, но рука находила только пустоту. Пекла, оборачивалась, чтобы что-то сказать – и вспоминала, что говорить не с кем. Вечерами сидела одна, пила чай, смотрела в окно на море.

Эйдан звонил каждый вечер, как обещал. Рассказывал о работе, о столице, о том, как скучает. Его голос был теплым, родным, но это не заменяло присутствия.

– Как ты? – спрашивал он всегда.

– Хорошо, – лгала Лина. – Все хорошо.

Она не хотела, чтобы он волновался. Не хотела, чтобы чувствовал вину.

Но Ева видела правду. Она заходила часто, приносила книги, сидела с Линой, пила чай.

– Ты скучаешь, – констатировала она.

– Очень, – призналась Лина. – Знала, что будет тяжело, но не думала, что настолько. Дом будто пустой без него.

– Это нормально. Вы привыкли быть вместе. А теперь нужно заново учиться быть одной. Но это временно. Он вернется.

– Знаю. Просто... время тянется так медленно.

Ева взяла ее за руку:

– Заполни время. Сделай что-то для себя. Что-то, на что раньше не хватало времени. Читай, гуляй, может, найди новое хобби. Не просто жди – живи.

Лина кивнула. Ева была права. Нельзя просто ждать, замерев. Нужно жить дальше.

В начале марта в пекарню пришла женщина лет сорока. Элегантная, в дорогом пальто, с ухоженными руками и усталым лицом. Села за стол, заказала кофе.

– Вы Лина? – спросила она.

– Да. А вы?

– Виктория Грант. Я... я врач. Хирург. Работаю в больнице в соседнем городе. – Она помолчала, потом добавила: – Месяц назад я совершила ошибку. Во время операции. Пациент выжил, но... я сделала неправильный разрез. Все обошлось, коллеги исправили, никто не пострадал. Но я... я больше не могу оперировать.

Лина слушала внимательно.

– Боюсь, – продолжала Виктория. – Каждый раз, когда беру скальпель, руки дрожат. Вижу тот момент снова и снова. Что если опять ошибусь? Что если в следующий раз кто-то умрет из-за меня?

Она сжала чашку:

– Я ушла в отпуск. Сказала, что нужен отдых. Но правда в том, что я не знаю, смогу ли вернуться. Я боюсь. И ненавижу себя за этот страх. Я врач. Моя работа – спасать людей. А я не могу даже скальпель в руки взять.

Лина села напротив:

– Вы сделали одну ошибку. Одну. Сколько операций вы провели до этого?

– Больше тысячи. За пятнадцать лет практики.

– И сколько из них были успешными?

Виктория задумалась:

– Почти все. Процент осложнений минимальный. Я хороший хирург. Была хорошим.

– Вы все еще хороший хирург, – мягко, но твердо сказала Лина. – Одна ошибка не перечеркивает тысячи спасенных жизней. Вы человек, а не робот. Люди ошибаются. Важно не то, что вы ошиблись. Важно, что вы исправили, что пациент жив, что вы извлекли урок.

– Но страх...

– Страх – это нормально. Он показывает, что вам не все равно. Что вы понимаете ответственность. Проблема не в страхе, а в том, что вы позволяете ему управлять вами.

Виктория смотрела на нее долго:

– Вы говорите так, будто это просто.

– Не просто. Но возможно. – Лина встала, подошла к полке с тетрадями. Нашла нужный рецепт. – У меня есть рецепт особого печенья. "Печенье уверенности". Оно не сотрет страх. Но, может быть, поможет вспомнить, почему вы стали врачом. Почему вы любите свою работу. Поможет найти в себе смелость попробовать снова.

Женщина колебалась:

– Это... магия? Правда?

– Не знаю, – честно ответила Лина. – Может, магия. Может, просто правильные ингредиенты и намерение помочь. Но попробовать стоит, правда?

– Стоит, – согласилась гостья.

Лина пекла для Виктории вечером, когда в пекарне было пусто и тихо. Думала о докторе, о ее страхе, о тысячах людей, которые могут не получить помощь, если Виктория не вернется к работе.

Вспомнила Ричарда, который тоже боялся. Который думал, что его ошибка – это конец. Но он нашел новый путь. Виктория тоже может. Но в ее случае это не новый путь, а старый. Свой. Который она любила.

Печенье вышло золотистым, хрустящим, пахнущим миндалем и ванилью. Лина упаковала его в коробку, написала записку: «Одна ошибка не делает вас плохим врачом. Тысячи спасенных жизней доказывают обратное. Верьте в себя. Мир нуждается в таких специалистах, как вы» .

Утром Виктория забрала печенье, прижала коробку к груди:

– Спасибо. За веру в меня.

Прошла еще неделя. Лина привыкала к одиночеству, но оно не становилось легче. Она заполняла дни работой – пекла, помогала людям, разговаривала с Евой, с Ивонной, с Торвальдом. Вечерами читала книги, которые давала Ева. Гуляла вдоль берега. Но все равно каждый день считала, сколько осталось до возвращения Эйдана.

Однажды вечером, когда она особенно остро чувствовала одиночество, в дверь постучали. Лина открыла – на пороге стояла Ивонна с Торвальдом, с корзиной еды и бутылкой вина.

– Мы подумали, тебе одной скучно, – сказала Ивонна. – Можно составить компанию?

Лина расчувствовалась – от благодарности, от того, что не одна, что о ней помнят, заботятся.

Они ужинали втроем, разговаривали, смеялись. Торвальд рассказывал смешные истории о рыбалке, Ивонна – о своих учениках. Лина делилась новостями из пекарни.

– Знаешь, – сказал Торвальд, – Эйдан звонил мне. Спрашивал, как ты. Беспокоится.

– Ему не надо беспокоиться, – ответила Лина. – Я справляюсь.

– Он знает, что ты справляешься. Но все равно скучает. Как и ты. – Торвальд улыбнулся. – Это хорошо. Значит, любите друг друга. А расстояние – временное испытание. Вы его пройдете.

Лина кивнула, смахивая слезинку:

– Спасибо. Что пришли. Что не оставили меня одну.

– Мы друзья, – просто сказала Ивонна. – Друзья не оставляют друг друга в трудные моменты.

Через две недели Виктория вернулась. Вошла в пекарню с сияющим лицом.

– Я сделала это! – сказала она. – Вернулась на работу. Провела первую операцию. Руки дрожали, страх был. Но я вспомнила, почему стала врачом. Вспомнила первого пациента, которого спасла. Мальчика, десяти лет, с аппендицитом. Он потом прислал мне рисунок – себя и меня в белом халате. Написал: "Спасибо, что спасли меня". Я храню этот рисунок в кабинете.

Она засмеялась, и слезы текли по щекам:

– И сегодня, когда оперировала, я думала о нем. О тысячах таких мальчиков и девочек, мужчин и женщин, которым я помогла. И поняла – одна ошибка не перечеркивает это. Я все еще врач. Хороший врач. И я нужна.

Лина обняла ее:

– Я так горжусь вами. вы смогли. Преодолели страх.

– Благодаря вам. Ваше печенье вернуло мне веру в себя.

После ухода Виктории Лина испытала радость и облегчение. Магия работала. Даже когда Эйдана не было рядом. Даже когда Лина чувствовала себя одинокой и потерянной. Магия была в ней самой. В ее вере в людей. В ее способности любить и помогать.

И это давало силы. Силы ждать. Силы верить, что возлюбленный вернется.

В начале апреля Эйдан приехал на выходные. Неожиданно – просто постучал в дверь субботним утром, и когда Лина открыла, бросилась ему на шею с криком радости.

– Ты здесь! Ты приехал!

– Соскучился, – просто сказал он, обнимая ее так крепко, что перехватило дыхание. – Невозможно скучал. Не мог дождаться встречи.

Они целовались, смеялись, так и стоя на пороге. Потом Эйдан внес сумку, они поднялись наверх, и Лина показала ему все, что изменилось за полтора месяца. Новые цветы на подоконнике, которые принесла Ева. Картину Джулиана, которую он подарил – пекарню на рассвете. Новые книги.

– Ты справляешься, – сказал Эйдан с гордостью. – Я знал, что справишься.

– Было тяжело, – призналась Лина. – Очень тяжело. Но я поняла – я могу быть одна. Могу справляться. Но не хочу. Хочу, чтобы ты был здесь.

– Еще полтора месяца, – сказал он. – И я вернусь. Навсегда. Больше не уеду.

Они провели выходные вместе, как раньше. Гуляли вдоль берега, готовили вместе, смеялись, целовались. А в воскресенье вечером Эйдан снова уехал, и Лина снова провожала его, плача.

Но на этот раз слезы были другими. Не отчаяния, а грусти, которая смешана с надеждой. Потому что она знала – он вернется. Обязательно вернется.

И она будет ждать. Сильная, уверенная, любящая.

Потому что любовь стоит ожидания. Всегда стоит.