Текст книги "Пекарня маленьких чудес (СИ)"

Автор книги: Виктория Дениз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Глава 11. Праздник урожая

Ноябрь пришел с холодными ветрами и первыми заморозками. Море темнело, становилось неспокойным, а по утрам на окнах пекарни появлялись узоры инея. Но внутри было тепло – печь горела почти постоянно, наполняя пространство ароматом свежего хлеба и пряностей.

Город готовился к празднику урожая – традиционному событию, которое отмечали в Солти Коасте в конце ноября. Ева рассказала Лине, что Марта каждый год пекла для праздника огромный пирог, которым угощала всех желающих.

– Это была традиция, – объяснила Ева, листая старый альбом с фотографиями. – Марта называла его "Пирогом благодарности". Каждый, кто ел кусочек, мог загадать желание и поблагодарить год за то хорошее, что было. Это не только магия, но еще и просто повод собраться вместе.

Лина смотрела на фотографии – Марта, молодая и улыбающаяся, режет огромный пирог на площади. Вокруг взрослые и дети, у всех радостные лица. Столько жизни в этих старых снимках!

– Думаешь, мне стоит продолжить традицию? – спросила она.

– Люди ждут этого, – ответила Ева. – Даже если не говорят вслух.

И Лина решила. Она испечет пирог благодарности. Большой, для всех. Как делала Марта.

Подготовка к празднику заняла все свободное время. Лина изучала рецепт из тетради Марты – сложный, требующий особых ингредиентов и трех дней работы. Тесто должно было подходить долго, начинка – смесь фруктов, орехов, меда – готовилась заранее.

Эйдан помогал. Приносил яблоки из сада, орехи, которые сам собирал в лесу за городом. Они работали вместе – он чистил, резал, она варила, смешивала. Иногда целовались между делом, смеялись, когда мука оказывалась на его носу или ее волосах.

– Знаешь, – сказал мужчина однажды вечером, когда они сидели на кухне, и Лина помешивала начинку, – мне нравится это. Быть частью чего-то большего. Помогать тебе. Быть... нужным.

Лина повернулась к возлюбленному:

– Ты и так нужен. Мне. Очень.

Он обнял ее сзади, уткнувшись лицом в ее волосы:

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Наверное, слишком рано говорить, но я не могу больше молчать. Я люблю тебя, Лина.

Сердце ее замерло, потом забилось бешено. Она повернулась в его объятиях, посмотрела в серые глаза, полные уязвимости и надежды.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала она. – Боялась признаться, боялась снова ошибиться. Но с тобой... с тобой все правильно. Все на своих местах.

Они целовались долго, забыв о начинке, о пироге, обо всем. Существовали только они двое, в теплой кухне, под шум моря за окном.

Когда наконец оторвались друг от друга, оба смеялись.

– Начинка пригорит, – сказала Лина.

– Пусть, – ответил Эйдан. – Сделаем новую.

Но начинка не пригорела. Лина успела снять ее с огня, и они продолжили работу, держась за руки, когда могли, крадя поцелуи между делом.

Ивонна пришла на следующий день. Лина сразу поняла – что-то случилось. Учительница выглядела бледной, с красными глазами, губы дрожали.

– Могу войти? – спросила она тихо.

– Конечно. – Лина провела ее внутрь, усадила за стол. – Что случилось?

Ивонна молчала долго, глядя в пустую чашку, которую Лина поставила перед ней.

– Мы расстались. С Алистером. Окончательно.

Лина села рядом, взяла ее за руку:

– Расскажи.

Ивонна вдохнула дрожаще:

– Первые недели были... волшебными. Я думала, что наконец нашла свое счастье. Мы гуляли, говорили обо всем, смеялись. Он был внимательным, добрым. Я чувствовала себя... важной. Нужной. Любимой.

Она замолчала, и слеза скатилась по щеке.

– Но потом начались разговоры о будущем. Алистер получил предложение – открыть частную клинику в столице. Отличные условия, большие деньги, перспективы. Он был в восторге. Говорил, что это шанс всей жизни. Что мы могли бы переехать вместе, начать новую жизнь там.

– А ты не хотела?

– Я не могу, Лина. – Ивонна посмотрела на нее отчаянно. – Я не могу уехать из Солти Коаста. Это мой дом. Моя школа, мои ученики. Здесь похоронены мои родители. Здесь вся моя жизнь. В большом городе я... я задохнусь. Я знаю себя. Мне нужна тишина, море, знакомые лица. Мне нужна эта жизнь.

Она всхлипнула:

– Мы пытались найти компромисс. Он предлагал, чтобы я хотя бы попробовала пожить там полгода. Я предлагала, чтобы он остался здесь, открыл практику в Солти Коасте или соседнем городе. Но... мы оба понимали. Это не компромисс. Это жертва. И кто-то из нас должен был пожертвовать своей мечтой.

– И вы решили...

– Расстаться. – Ивонна закрыла лицо руками. – Вчера вечером он сказал, что уезжает через две недели. Что любит меня, но не может отказаться от этого шанса. Что если я люблю его, то поеду с ним. А я... я не могу. Я люблю его, но не могу.

Она плакала, и Лина обнимала ее, гладила по спине, не зная, что сказать. Потому что не было правильных слов. Потому что иногда любовь не побеждает. Иногда любви недостаточно, когда мечты расходятся в разные стороны.

– Может, ты пожалеешь? – тихо спросила Лина. – Что не поехала?

Ивонна покачала головой:

– Я бы пожалела больше, если бы предала себя. Поняла это, когда пыталась представить жизнь там. Я увидела себя – несчастную, потерянную, живущую чужой жизнью. И поняла – я не хочу так. Лучше расстаться сейчас, чем через годы возненавидеть друг друга за неправильный выбор.

Лина кивнула. Она понимала. Это было зрелое, мудрое решение. Но от этого не становилось менее больно.

– Мне жаль, – прошептала она.

– Мне тоже. – Ивонна вытерла слезы. – Я думала, что булочки храбрости привели меня к счастью. А они привели к... этому.

– Нет, – мягко сказала Лина. – Они привели тебя к честности. К пониманию себя. Ты узнала, что для тебя важнее, и это ценно. Больно, но ценно.

Ивонна попыталась улыбнуться:

– Спасибо. Что не говоришь "время залечит" или "найдешь другого". Ненавижу эти фразы.

– Но время действительно залечит, – произнесла Лина. – Сейчас больно, и это нормально. Горюй. Плачь. Злись. Потом отпустишь.

Ивонна кивнула. Они сидели в тишине, пили чай, который Лина заварила. За окном моросил дождь, серый и холодный.

– Я боюсь его отпускать, – прошептала Ивонна. – Боюсь остаться одна. Мне тридцать пять, Лина. А я снова одна.

– Тридцать пять – это далеко не конец, – возразила Лина. – У тебя еще столько времени, столько возможностей. И ты не одна. У тебя есть город, школа, друзья. И я. Я здесь.

Ивонна взяла ее за руку:

– Спасибо. За то, что слушаешь. За то, что не осуждаешь.

– Никогда не буду.

Когда Ивонна ушла, Лина села у окна, думая. О том, как сложна любовь. О том, что недостаточно просто любить – нужно еще и хотеть одного и того же. Идти в одном направлении. Она и Эйдан... они хотели одного. Оба хотели остаться в Солти Коасте, оба хотели простой, тихой жизни, оба ценили одно и то же. Может, поэтому с ним так легко.

А Ивонна и Алистер... они хотели разного. И это не делало их плохими. Просто несовместимыми.

Грустно. Но честно.

В день праздника урожая площадь в центре Солти Коаста была украшена венками из осенних листьев, тыквами, снопами пшеницы. Столы стояли длинными рядами, люди несли еду, вино, фрукты. Пахло жареным мясом, пирогами, глинтвейном.

Лина принесла свой пирог благодарности – огромный, круглый, с золотистой корочкой и сладким ароматом фруктов и специй. Эйдан помог нести – пирог был тяжелым, еле поместился на большом подносе.

Когда пирог поставили на почетное место в центре, люди зашумели, заулыбались. Старики кивали одобрительно – Марта делала так же. Дети прыгали вокруг, поглядывая на сладкую выпечку.

Ева подошла, обняла Лину:

– Марта гордилась бы тобой.

Мэр Солти Коаста, пожилой мужчина с седыми усами, поднялся на небольшую сцену, поднял руку, призывая к тишине:

– Друзья! Еще один год позади. Год был разным – были радости и печали, встречи и расставания. Но мы все еще здесь. Все еще вместе. И за это стоит быть благодарными.

Люди зашумели в знак согласия.

– Как и каждый год, – продолжал мэр, – мы разделим Пирог благодарности, который испекла для нас... – он посмотрел на Лину, – Лина Берг, племянница Марты Элленвуд и новая хранительница пекарни "У причала".

Аплодисменты. Лина покраснела, Эйдан взял ее за руку, сжал ободряюще.

– Лина, не могла бы ты разрезать пирог? – попросил глава города.

Девушка кивнула, подошла к столу. Взяла большой нож, начала резать. Пирог разрезался легко, аромат усилился – яблоки, корица, мед, что-то волшебное.

Люди выстроились в очередь. Лина раздавала куски, улыбалась, принимала благодарности. Каждый, кто брал кусок, закрывал глаза на мгновение, думая о чем-то своем. Загадывая желание. Благодаря.

Торвальд подошел, взял кусок, кивнул ей:

– Спасибо, девочка. За пирог. И за все остальное.

Он выглядел хорошо – лицо посвежевшее, глаза живые. Рядом с ним шел молодой парень, похожий на него.

– Это мой племянник, – пояснил Торвальд. – Сын брата. Приехал погостить. Думаю, останется подольше. Дом не должен пустовать.

Лина улыбнулась. Торвальд открывался миру снова. Пускал людей в свою жизнь.

Джулиан пришел с холстом под мышкой:

– Обещал нарисовать что-то для пекарни. Вот. – Он развернул холст.

На нем была пекарня "У причала". Вид с моря, на рассвете. Золотой свет в окнах, дым из трубы, чайки в небе. Красиво, живо, с любовью.

Лина ахнула:

– Джулиан, это... это прекрасно.

– Повешу в пекарне, – решил он. – Чтобы все видели.

Ивонна пришла последней. Выглядела грустной, но держалась. Взяла кусок пирога, откусила. Закрыла глаза.

– Спасибо, – прошептала она. – За все.

Она ушла тихо, и Лина смотрела ей вслед, надеясь, что боль пройдет. Что Ивонна найдет свое счастье. Может, не сейчас, но потом.

Когда пирог закончился, Эйдан обнял возлюбленную:

– Устала?

– Очень. Но счастлива.

– Пойдем домой?

Домой. Она поняла, что для нее дом теперь там, где пекарня. И Эйдан рядом.

– Пойдем.

Они шли вдоль берега, держась за руки. Праздник продолжался – музыка, смех, танцы. И Лина думала: это и есть настоящее волшебство. Не в магии пирогов. А в том, что люди собираются вместе, благодарят, любят, прощают, живут.

Глава 12

Глава 12. Первый снег и второй шанс

Снег выпал в начале декабря, тихо, ночью. Лина проснулась от непривычной тишины – той особенной, которая бывает только тогда, когда мир укрыт снегом. Она подошла к окну, раздвинула занавеску и ахнула.

Солти Коаст был белым. Абсолютно весь. Крыши, дороги, причалы – все покрыто толстым слоем свежего снега. Море темнело на горизонте, контрастируя с белизной берега. Снежинки все еще падали, медленно, лениво, как в замедленной съемке.

Красиво. Сказочно.

Лина быстро оделась, спустилась в пекарню. Растопила печь, поставила чайник. За окном начинало светать, лучи рассветного солнца окрашивали снег в розовые и золотистые оттенки.

Стук в дверь. Она открыла – на пороге стоял Эйдан, весь в снегу, с румяными щеками и счастливой улыбкой.

– Видела? – спросил он, входя и стряхивая снег с куртки.

– Как не увидеть. Такая красота!

– Первый снег – всегда особенный. – Он обнял ее, холодный от мороза, пахнущий зимой и хвоей. – Хочешь погулять потом? Когда закроешь пекарню?

– Очень хочу.

Они пили кофе у окна, наблюдая, как город просыпается. Дети выбегали на улицы, лепили снеговиков, кидались снежками. Взрослые чистили дорожки, улыбаясь друг другу – снег делал людей добрее, мягче.

– Эйдан, – сказала Лина вдруг. – Я хочу спросить... ты хотел бы... – Она запнулась, не зная, как сформулировать. – Хотел бы ты иногда оставаться здесь? На ночь, я имею в виду. Мне... мне хорошо, когда ты рядом. Хочу видеть тебя по утрам, когда просыпаюсь.

Эйдан посмотрел на возлюбленную с нежностью во взгляде:

– Ты уверена? Я не хочу торопить события.

– Уверена. Мы и так проводим вместе почти все время. Просто... хочется, чтобы ты был здесь. Всегда.

Он поцеловал ее – медленно, нежно:

– Тогда я останусь. Сегодня. И завтра. И все остальные дни, если ты не передумаешь.

– Не передумаю.

К обеду в пекарню зашла Ева с большой сумкой книг.

– Новые поступления, – объяснила она. – Подумала, тебе понравится. Марта особенно любила читать зимой, сидя у печи.

Лина с благодарностью приняла книги. Ева задержалась, выпила чаю, рассказала новости города. Потом, как бы между делом:

– Видела сегодня Ивонну. На берегу стояла, в снегу. Одна. Выглядела потерянной.

Лина нахмурилась:

– Беспокоюсь за нее. После расставания она словно в себя ушла. Заходит на чай иногда, но вижу – боль не проходит.

– Время, – вздохнула Ева. – Ей нужно время. И, может быть, новый смысл. Что-то, что отвлечет от грусти.

После ухода Евы Лина задумалась. Что могло бы помочь Ивонне? Она уже пекла для нее булочки храбрости, и они привели к признанию, к отношениям. А потом к расставанию. Может, сейчас Ивонне нужно что-то другое?

Она открыла тетрадь, листала. И нашла:

"Печенье нового начала

Для тех, кто застрял в прошлом. Для тех, кто не может двигаться дальше.

Основа: овсяная мука (символ простоты и силы), мед, масло.

Особое: имбирь (новое начало), лимонная цедра (свежесть), ваниль (сладость будущего).

Формировать в круги – символ цикличности жизни.

Печь утром нового дня, с первыми лучами солнца.

Давать тем, кто готов отпустить прошлое и шагнуть вперед."

Лина решила – завтра испечет для Ивонны.

Вечером, когда пекарня закрылась, Лина и Эйдан оделись тепло и вышли гулять. Снег перестал идти, небо очистилось, звезды сияли ярко. Мороз крепчал, снег скрипел под ногами.

Они шли вдоль берега, держась за руки. Море было темным, почти черным, волны плескались лениво. Снег на песке выглядел необычно – будто столкнулись два разных мира.

– Знаешь, – сказал Эйдан, – когда я вернулся в Солти Коаст после развода, я думал, что больше никогда не буду счастлив. Думал, что счастье – это что-то из прошлого, из юности. Что в тридцать пять уже поздно начинать заново.

Лина сжала его руку:

– А теперь?

– Теперь понимаю, что ошибался. Счастье не зависит от возраста. Оно зависит от людей, которые рядом. От места, которое становится домом. От простых вещей – вот как эта прогулка, снег, ты рядом. – Он остановился, повернулся к ней. – Ты сделала меня снова счастливым, Лина.

– Ты сам себя сделал счастливым. Я просто... была рядом.

– Ты была больше, чем просто рядом. – Он обнял ее, и они стояли так, в снегу, под звездами. – Я хочу быть с тобой. Всегда. Знаю, рано еще говорить о будущем, но я вижу его. С тобой.

– Я тоже, – прошептала Лина. – Я тоже вижу будущее. Пекарню, дом, тебя. Может быть, детей когда-нибудь.

– Детей? – Эйдан отстранился, посмотрел на нее удивленно. – Ты правда хочешь детей?

– Не знаю. Раньше не думала об этом. А теперь... с тобой... думаю, что хочу. Когда-нибудь. Не сейчас, но... в будущем.

Эйдан улыбнулся – широко, счастливо:

– Я бы хотел. Очень. Маленькую девочку с твоими глазами. Или мальчика, который будет помогать мне в мастерской.

Лина засмеялась:

– Или обоих.

– Или обоих, – согласился он.

Они поцеловались, и мир вокруг исчез. Были только они, снег, звезды и ощущение, что все идет так, как должно.

На следующее утро, когда Лина пекла печенье нового начала для Ивонны, в дверь постучали. Она открыла – на пороге стояла пожилая пара. Женщина лет семидесяти, в теплом пальто и платке, с печальными глазами. Мужчина примерно того же возраста, сутулый, хмурый.

– Простите, что беспокоим, – сказала женщина. – Мы слышали, что вы... помогаете людям с разными проблемами.

– Заходите, пожалуйста. – Лина впустила их, усадила за стол. – Я Лина. А вы?

– Элис и Уолтер Гриффины, – представилась женщина. – Мы женаты сорок пять лет. Вернее, были женаты. Теперь не знаю.

Уолтер фыркнул, отвернулся к окну. Элис сжала руки на коленях.

– Что случилось? – мягко спросила Лина.

– Мы... мы ссоримся. Постоянно. Из-за всего. Даже из-за сущих мелочей, например, куда класть вещи, что смотреть по телевизору и так далее. Раньше это было терпимо, но последние годы... – Она вздохнула. – Мы живем в одном доме, но словно чужие. Злимся друг на друга, молчим неделями. Дети говорят – разводитесь, раз уж не можете ужиться. Но как развестись после сорока пяти лет?

Уолтер резко повернулся:

– Я не хочу разводиться! Просто хочу, чтобы ты перестала меня пилить по каждому поводу!

– А я хочу, чтобы ты хоть раз меня выслушал! – огрызнулась Элис. – Но ты даже не смотришь на меня, когда я говорю!

– Потому что ты говоришь без остановки!

Супруги начали ссориться прямо в пекарне, и Лина подняла руки:

– Стоп. Пожалуйста. Давайте спокойно. – Она налила им чаю, поставила перед каждым. – Скажите, вы помните, почему полюбили друг друга?

Наступила тишина. Элис и Уолтер переглянулись.

– Давно это было, – пробормотала Элис.

– Сто лет назад, – буркнул Уолтер.

– Но вы помните? – настаивала хранительница.

Элис задумалась:

– Он был... добрым. Смешил меня. Был галантным. Носил мою сумку, когда мы гуляли. Дарил цветы просто так, без повода.

Уолтер вздохнул:

– Элис пела. Когда готовила, когда убиралась, когда мы вместе гуляли. Голос у нее был красивый. И смеялась так, что хотелось смеяться вместе с ней.

Они посмотрели друг на друга, и у обоих в глазах мелькнули теплые искорки.

– Когда это кончилось? – спросил Уолтер тихо.

– Не знаю, – ответила Элис. – Постепенно. Дети, работа, быт. Забыли друг про друга.

Лина слушала и понимала. Они не разлюбили. Просто устали, заросли бытом, перестали видеть и слышать друг друга.

– У меня есть рецепт, – сказала она. – Пирог примирения. Он не вернет любовь, но, возможно, напомнит о ней. Поможет вспомнить, почему вы когда-то выбрали друг друга.

Мужчина и женщина переглянулись. Кивнули.

– Попробуем, – сказала Элис. – Терять уже нечего.

Лина пекла пирог вечером, когда Эйдан уже остался на ночь. Он помогал – чистил яблоки, читал рецепт вслух, обнимал ее сзади, когда она раскатывала тесто.

– Думаешь, им поможет? – спросил он.

– Надеюсь. Они прожили вместе сорок пять лет. Было бы грустно потерять это из-за рутины.

– Согласен. – Эйдан поцеловал ее в висок. – Знаешь, я не хочу, чтобы мы когда-нибудь стали такими. Чужими друг другу.

– Не станем, – уверенно сказала Лина. – Мы будем разговаривать. Слушать. Помнить, почему любим.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Пирог вышел красивым и ароматным. Лина оставила его остывать, и они поднялись наверх.

Впервые Эйдан остался на ночь. Они лежали, обнявшись, слушая шум моря. За окном падал снег, мягко и тихо.

– Хорошо? – спросил Эйдан.

– Очень, – прошептала Лина, прижимаясь к нему.

Они заснули вместе, и Лина спала спокойно, без кошмаров, без чувства одиночества. Просто рядом с человеком, которого любила.

Утром она отнесла пирог Элис и Уолтеру, а печенье – Ивонне.

Учительница открыла дверь своей квартиры – маленькой, уютной, заваленной книгами. Выглядела лучше, чем на празднике, но все еще грустной.

– Лина? – удивилась она. – Что-то случилось?

– Принесла тебе кое-что. Печенье. Но не простое. Это печенье нового начала. Мне кажется, это именно то, что тебе сейчас необходимо.

Ивонна взяла корзинку, понюхала:

– Пахнет... свежестью. Имбирем и лимоном.

– Ешь по одному каждое утро. И думай о том, что хочешь получить в своей жизни. Не о том, что потеряла, а о том, что можешь обрести.

Женщина обняла ее:

– Спасибо. Ты хороший друг.

Уходя, Лина обернулась:

– Ивонна, ты не хочешь выйти сегодня погулять? Снег такой красивый!

– Не знаю. Может быть.

– Сходи к Еве. Она говорила, что получила новые книги. Твои любимые – классика.

Ивонна кивнула:

– Подумаю.

Ивонна все-таки пошла. Не сразу, а ближе к вечеру, когда съела первое печенье и почувствовала странное тепло внутри, желание выйти из дома, уйти от своей грусти.

Книжная лавка Евы была закрыта – воскресенье. Ивонна стояла перед дверью, разочарованная, когда услышала голос:

– Тоже за книгами?

Обернулась. Это был Торвальд. В теплой куртке, с седыми волосами, покрытыми снегом, с добрыми глазами.

– Да, – ответила она. – Но закрыто.

– Ева дома по воскресеньям не работает. – Он помолчал. – Я тоже пришел. Только что вспомнил, какой сегодня день. Хотел взять что-нибудь почитать. Давно не читал, а тут как-то захотелось.

Они стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу, не зная, что сказать.

– Хотите прогуляться? – вдруг предложила Ивонна. – Раз уж оба вышли.

Торвальд кивнул:

– С удовольствием.

Они пошли вдоль берега, молча сначала. Потом рыбак заговорил:

– Давно не был на этой стороне берега. Красиво зимой.

– Да, – согласилась Ивонна. – Я люблю зиму в Солти Коасте. Тихая, спокойная.

Они шли, снег скрипел под ногами. Торвальд нарушил молчание снова:

– Вы наверняка, много читаете?

Ивонна улыбнулась:

– Читаю всю жизнь. Книги – это мой мир. Мое убежище. А еще – моя профессия.

– Дайте угадаю: вы учитель?

– Да, работаю в местной школе. Уже десять лет.

Торвальд кивнул:

– Я раньше читал. Давно, в молодости. Потом как-то перестал. Работа, жизнь... – Мужчина замолчал, а Ивонна поняла – там была история, боль, о которой он не хочет говорить. – Вот недавно подумал – а что, неплохо было бы снова начать. Но не знаю, с чего.

– С чего угодно, – ответила Ивонна. – Что вам нравилось раньше?

– Приключения. Море. Путешествия.

– Тогда могу посоветовать таких авторов, как Конрад, Мелвилл, Лондон. Классика морских историй. Или что-то современное – есть отличные книги о моряках, рыбаках, о жизни у моря.

Торвальд слушал внимательно:

– А вы что любите читать?

– Все понемногу. Но больше всего – классику. Остин, сестер Бронте, Диккенса. Истории о людях, об их жизнях, чувствах. – Она улыбнулась. – Наверное, звучит скучно.

– Нет, – возразил Торвальд. – Звучит интересно. Может, вы как-нибудь посоветуете что-нибудь и мне? Для начала.

– С удовольствием. Ева получила новые книги на днях. Можем сходить на неделе, я покажу, если хотите.

Они прошли вдоль всего берега, разговаривая. О книгах, о жизни, о Солти Коасте. Когда расставались, Торвальд предложил:

– Может, как-нибудь прогуляемся снова?

– С удовольствием.

Ивонна вернулась домой с легким сердцем. Впервые за недели ей не хотелось плакать. Хотелось... жить дальше.

Новое начало. Может, печенье Лины действительно работало.

Или просто мир давал второй шанс тем, кто готов его принять.