Текст книги "Королевства изгоев"
Автор книги: Виктор Кораблев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Видно, мало эльфийской романтики читал.
– Кстати где моя книжка?
– Ее забрал Энвин Хир.
– Это кто?
– Полковник, эльф, вы ему ухо откусили, старый очень.
– А, так вот как он сейчас себя зовет. Занятно.
– Кстати, он выразил благодарность.
– По поводу?
– У него теперь полная серия этой новеллы.
– Надо нам почаще видеться, сначала мне славную драку подкинул, а теперь сдал старого пройдоху. Зайду к нему, пообмениваемся, – улыбаясь говорил Странник, глядя в сторону столицы.
– Рад стараться.
Слезы девушки высохли, когда она поняла, что никому до нее нет дела. Она покраснела.
– Хватит! Остановитесь! – мужчины повернулись на крик.
– А она смелая, только громкая, – заметил Странник.
Девушка медленно встала с лежака и попятилась, прикрыв рот руками.
– О-о-о. Баба встала – место пропало.
Странник завалился на матрац и принял расслабленную позу, закинув руки за голову. Далила совершенно не понимала, как реагировать на выходки своего бога и, видимо, решила его игнорировать.
– Редрик, я тебя не узнаю.
– Ты и не пыталась. Была слишком занята, ошкуривая меня рубанком.
– Ты знаешь. Ты злишься на меня?
– Нет, я никогда не злился на тебя и вряд ли когда-то буду.
– Ты сможешь меня простить?
– Конечно… Конечно же нет. Только не после того, как услышал правду не из твоих уст. Пусть даже мне озвучил ее твой бог.
– Хочешь правды? – девушка опустила голову и сжала губы.
– Всегда хотел.
– Ну, так слушай. Ты показал мне, что есть лучшая жизнь. И даже на миг приоткрыл в нее дверь, чтобы впустить меня. Ты дал мне ключи от нее. Даже те крохи, что я услышала от тебя, я передала им. Этим помешанным. Это насытило их. Ты знаешь, что такое благодарность фанатика? Как только они убедились в правдивости моих слов – я зажила. Редрик, я зажила, как никогда. Но крохи – это мало, Редрик. Мало, они закончатся, я знала это. Остался лишь страх, что все это кончится. Тогда я вернулась к тебе. Я обманула тебя, но ты отдал всего себя мне. Я почувствовала настоящую любовь. Не превознесение безумца, но любовь мужчины. Я была счастлива и тоже отдала себя тебе. Но это было слишком хорошо. Такие вещи не длятся вечно. Страх вернулся. Мне были нужны гарантии. Я – слабая девушка, Редрик, я не могу защитить ни себя, ни кого бы то ни было. Мне нужен был островок и тень, чтобы в ней спрятаться. А ты был скалой, в тени которой я нашла тепло. Я не смогла добыть ответы, что скрыл в тебе колдун, не смогла так защититься. Все что я могла – привязать тебя к себе. Как умела. Но ничего не вышло. Неужели ты простил бы меня после этого? Если бы я сама тебе открылась? – последние ее слова унес ветер, что колыхал легонький белый сарафан и черные волосы.
– Да, – искренне ответил Редрик.
Они долго смотрели друг на друга. От выражения лица девушки становилось горько. Она выглядела будто ребенок, что проиграл в своей собственной игре. Но в то же время она корила себя.
– Похоже, ты так запуталась в своей собственной лжи, девочка, что предала человека. Человека, который был добр к тебе, хотя ты того не заслуживала. Я не могу одобрять таких вещей. Придется вас научить, – сказал Странник, достав из нагрудного кармана блокнот. Он написал что-то и вырвал листок. Откусил край и протянул девушке.
– Что это?
– То, чего ты хотела. Я же твой бог, а ты какой-никакой – мой последователь, – девушка приняла листок и прочитала.
Заплаканные глаза неверяще посмотрела на Странника. Он безучастно отмахнулся от девушки одними кончиками пальцев.
– А это – очень кстати, – он смотрел на место, где разгрузил мешок. Ред проследил за его взглядом.
Там уже вовсю кипела кастрюля, полная мидий. Она стояла на решетке сборного кострища, что горело синим огнем. Рядом стоял Смоки.
– Подмазываешь меня, прохиндей, – сказал Странник по-гномьи, конь кивнул.
– Я вижу ты закончил. Отвези Далилу в кампус, будь добр, приятель, – конь пряднул ушами, услышав просьбу хозяина, и подойдя к девушке, призывно пошевелил крупом.
– Редрик…
– Валенсия наверно уже собрала твои вещи. Если можешь – уходи сразу. Если нет – уходи с утра.
– Ты – умный, но дурак. Ты – добрый. Ты – слишком добрый, Редрик. Ты даже добрее моего бога. Это неправильно. Это погубит тебя. Человек не должен быть добрее бога. Прощай, Редрик, – она спрятала за пазухой листок Странника. Вскочила на Смоки и ускакала.
– Она коня не украдет?
– А Смоки вообще конь?
– Разумеется, – Странник посмотрел на парня как на дурака.
– Действительно.
– Курево есть?
– Есть.
Папироса зажглась сама, когда оказалась у Странника во рту. Он выкурил ее одной затяжкой и съел окурок. Редрик передал ему портсигар. Тот кивнул:
– А выпить?
– Сейчас гляну, – хоть Ред и перестал возить с собой алкоголь, но в корнях дерева был отличный тайник. Парень достал оттуда бутылку.
– Это было в прошлый раз. Больше ничего нет? – скривился Странник.
– Простите, сударь, но нету.
– Ладно, – Странник приложился к бренди и передал бутылку Редрику. Тот последовал его примеру. Так бутылка кочевала между ними, пока не закончилась. Ред захмелел на пустой желудок и заснул.
Лоуренс открыл дверь. За ней стояла девушка.
– Ночевать будешь? – она помотала головой.
Подошла Валенсия и сунула девушке дорожную сумку и кошель. Затем открыла перед девушкой дверь. Все молча.
Лавочник зашел в комнату сына. На комоде лежала деревянная статуэтка девушки. Она была красива, но не похожа на Далилу. В вырезанных в дереве чертах угадывалась мать Редрика. Лоуренс тяжело выдохнул и покачал головой. Он зашел к себе и отпер верхний ящик прикроватной тумбы. В нем лежали маленькая коричневая книжка, погремушка, игрушечный конь, солдатик, сделанный из проволоки, и множество рисунков страшной восьмиглазой твари. Отец положил поделку сына в ящик и вдохнул аромат от сухих бутонов гвоздики.
Послышался тихий смешок. Редрик открыл глаза. Странник сидел, скрестив ноги, и что-то записывал в блокнот.
– Простите, из меня плохой компаньон.
– Разумеется. Но о чем с тобой говорить, мои истории для тебя крутоваты, а у тебя их пока нет.
– Я долго спал?
– Пару часиков. Гляди, твой конь притащил нормального бухлишка, – Странник похлопал пятилитровую бутыль мутного самогона. Она была закупорена баклажаном.
– Спасибо, Смоки. Ты довез ее? – конь кивнул. – Странник, скажите. Почему люди лгут?
– Пацан, ты что прослушал тираду своей бывшей? Из-за страха. Страх всегда рождает ложь. Просто вам – людям кажется, что ложь способна решать проблемы. Эта так, хотя и не для всего. А еще она их и порождает. Более того, она порождает еще больший страх.
– А, если не секрет, что было в той бумажке?
– Адрес банка и код от хранилища с моими дневниками.
– Серьезно? – только и смог сказать Ред.
– Я, правда, последние пятьсот десять лет этим не занимаюсь. Но думаю, им понадобится именно столько лет, чтобы все расшифровать.
– Расшифровать?
– Конечно. Я же писал на родном языке, это дневник все-таки. А его знаю – я, да еще один тип. Но он все знает, ему можно. Даже если они выучат язык, то им придется столкнуться с моим почерком. Да и вел я их, чтобы научится писать без ошибок, и там их очень много.
– А сколько вам лет, сударь?
Странник задумался. Он начал что-то бубнить:
– Какой сейчас год?
– Тысяча четыреста двадцать четвертый.
– А чего так мало-то?
– Считаем от подписания Вечного Мира и Конкордата.
– Ясно. Никакой пользы, – пока Странник прикидывал и помогал себе на пальцах, Редрик зевнул. – Если хочешь спать – спи, пока можешь. Я вот не могу.
– А зачем тогда вам была нужна… девочка-птичка? – Редрик ругнулся. Странник глянул на парня. Тот похлопал ладонью по блокаде.
– Повозка? Пижама? Девочка-птичка? Комната?
– Да, – кивнул Ред.
– Словосочетание «эльфийская романтика», особенно периода «вольной любви» подразумевает порнографию с глубочайшим погружением. Там такое пишут, что даже меня подбивает уединиться.
До парня долго доходило, но потом он искренне захохотал.
– Как мидии? – спросил Ред, насмеявшись.
Странник запустил руку в кипяток и достал одну. Она раскрылась. Он, в три укуса, съел ее вместе с ракушкой и выжал себе в глаз несколько капель лимонного сока.
– Цимес, – ответил человек в белом, вылавливая следующую.
Так они и сидели, деля трапезу и беседу. Выпивку и хорошую шутку. Наслаждались компанией друг друга: Редрик, который стал сегодня взрослее, и Странник, который давно забыл про свой возраст. Они отдыхали. Мальчик и Бог.
Том 2 ПРАВИЛЬНЫЕ СЛОВА. Глава 1.1
Том 2
ПРАВИЛЬНЫЕ СЛОВА
Глава 1
***1***
Все-таки она получила то, что хотела. Не крохи, что мог ей дать сам Редрик, но даже не буханку, не три и не пять. Странник показал ей путь к насыщению, что длиной с вечное путешествие, в котором его последователи обретут истину. В словах бога нет лжи, ведь бог ничего не боится. Но заслужила ли она эту милость… может быть, но когда-то давно – до встречи с Редом.
Далила никогда не говорила о прошлом что-либо, о чем бы Ред не догадывался. Да и сам парень, отец которого с детства отучил задавать лишние, особенно личные, вопросы, ее не расспрашивал. Судя по тому, что он узнал – она прожила суровую жизнь, от которой остался только страх. И хотя девушка переборола его, но лишь из-за большего страха.
В конце она рассказала правду, хотя уже было слишком поздно. Но рассказала и потом приняла свою ошибку. Поняла, что зря вела эти игры, зря воспользовалась чужой добротой. Видимо, тогда ее бог и решил, что этого достаточно.
Лежа с закрытыми глазами и пожевывая хвостик баклажана, Редрик предавался размышлениям. Дурман от выпитого и какофония мыслей отрезали парня от окружающего мира. Он ничего не видел и не слышал. Порыв ветра швырнул что-то ему в лицо. Редрик очнулся. Соломенная шляпка с голубой лентой, он сам ее сделал.
– ...а я и говорю: «Деррик, бросай эту контуженную. Она, конечно мелкая, а ты еще тот бугай, но лучше найди заначку бригадира и валим».
– Простите, а кто такой Деррик? – смущенно переспросил парень.
Он пропустил часть рассказа Странника, который травил уже не первую байку. Парню пришлось уйти в себя, так как истории Странника становились все жестче.
– Кто такой Деррик? Ты где витаешь? Деррик… – сознание парня поплыло. Солнце давно зашло. – Маккройд. Пацан, ты… – были слышны только обрывки фраз.
Редрик силился вернуться в явь. Он вскочил. Наступило утро. Мешок Странника висел на старом месте, но его владельца и след простыл. Не было и лежака Симона. Остались лишь сжатая в кулаке шляпка да вкус бумаги во рту. Парень достал вырванный из блокнота Странника листок.
«Шконарь – песня. Забираю. Свой вскрой, там – интересно. Я даже смог кимарнуть минут пять. Еще увидимся, младший Маккройд».
Улыбка коснулась губ парня. Его уже давно интересовали внутренности странных лежаков. А раз такой авторитетный товарищ разрешил, то – можно все. Он разровнял примятую шляпку Далилы и направился к воде. Она была чистой и спокойной. Утренний штиль.
Редрик запустил шляпку, словно атлет, метающий диск, и она медленно опустилась на морскую гладь. К нему подошел Смоки. Конь вопросительно водил взглядом с парня на соломенную шляпу и обратно.
– Знаешь... – сказал хозяин, поглаживая нос скакуна. – ...эта шляпа принесла удачу культистке. Теперь она, наверное, станет королевой культистов. Но я не хочу быть королем лавочников, – Смоки скептически посмотрел на парня. – Но, может, шляпу прибьет к далекому берегу, пусть даже острова Рассвета, где ее подберет мальчишка мечтающий стать королем пиратов. И когда-нибудь обязательно им станет. О да… станет же?
Конь фыркнул, опустил голову и захрустел песком. Ред же пошел собираться. Больше он сюда не вернется.
Редрик оттягивал возвращение домой. Вместе со своим верным другом они делали крюки, наматывали круги, искали места, где никогда не проезжали раньше. Среди мира разнотравья лежало цветущее поле. Посреди него расположился остов огромного дерева.
Он был древний и обугленный. У него не осталось кроны, а верх древесного трупа был расколот. Давным-давно в него ударила молния. Парня привлекло это место, он еще никогда не забирался так далеко на юг.
Подъехав, Ред спешился. Он шел сквозь море полевых цветов, что колеблемые ветром, рисовали знакомые, но далекие образы. Редрик подошел к дереву, его одолело странное чувство. В голове будто звенело, и гул нарастал. Сам остов дерева был высотою в рост парня, но по ширине скорее совпадал с размахом плеч его отца. Ред хоть и догнал того по росту и был далеко не хилым, явно уступал лавочнику в массивности. Колючки и кора выдавали в дереве акацию.
В тени гигантского пня рос белый цветок. Редрик опустился на колени и насчитал сорок лепестков, это был цветок гвоздики. Странное зрелище, будто давно умерший великан пытается защитить то, чему от силы жить осталось лишь чуть больше года.
Он сорвал цветок, но тут же упал лицом в землю и заплакал. Из него вырывалось все, что накопилось за месяц лжи. Но больше всего его поразила мысль о том, что он наделал. Зачем он отнял у мертвеца единственную красоту и утешение, которую он хранил даже в посмертии.
Шум нарастал, Редрик вытер лицо от влажной земли и предательской влаги. Из верха дерева, одна за другой, на звуки плача вылетали пчелы. Они кружили вокруг парня. Одна села ему на ключицу. Попыталась ужалить – не вышло. Почерневшую кожу не брало даже шило, маленькому существу очень повезло. Оно будет жить. Ред поднялся, так и сжимая цветок в руке, и направился к коню. Тот задумчиво наблюдал за нарастающим роем.
– Поехали домой, приятель. Пока я не отнял еще одну жизнь.
Путь к кампусу прошел в молчаливых раздумьях. Выехав на тракт, парень встретил карету, что ехала на юг. Уже престарелый кучер или лакей, силясь, пытался надеть колесо на ось. Редрик спешился и, продолжая держать в руке цветок, подошел к старику. Тот с удивлением разглядывал высокого парня в расстегнутой безрукавке и кованых сапогах.
Реду говорить совсем не хотелось. Он просто навалился плечом на карету и, помогая свободной рукой, приподнял ее. Привычным ударом ноги телего-толкательных дел мастер загнал колесо на место, оно прокрутилось. Редрик поставил карету и замешкался, не зная, что делать дальше, но его отвлек Смоки.
Конь показал мордой на дорогу. Ее пресекали борозды, словно от когтистой лапы величиной с человека. Видно, зрение старого кучера уже ослабло, вот он и наткнулся на них. Подойдя, парень увидел, что бетон был вывернут и оплавлен.
Редрик ткнул борозду железным носком сапога. Бетон не поддался. Он ударил сильнее. Сильнее. Он вложил весь вес в толчок, сбив кусок вздыбленной дороги в яму. Смоки, что стоял рядом, глубоко задышал. Сначала из его ноздрей пошел дым, затем пламя. За несколько секунд оно сменилось с синего на оранжевое, а затем на зеленое. Тогда конь начал плеваться огнем в бетонные гребни. Парень же продолжал крошить дорогу ногами. Их не жгло. Добротные армейские сапоги хорошо защищали.
Бетон стал размягчаться и плавиться. Редрик продолжал бить и топтать. Он вспотел, увидел цветок в своей руке, на глаза снова навернулись слезы.
Удар, удар еще удар. Парень не знал, сколько прошло времени, но дорога вновь стала ровной. На подошву налипли потухшая слюна Смоки и черное крошево. Сапоги стали тяжелыми, да и будто выше на пару миллиметров. Черный налет не отрывался, но парню было все равно.
Отдышавшись, он развернулся и пошел к карете. Подошва не утратила гибкость, но его шаги стали похожи на звуки ударов каменных глыб. Кучер улыбался в усы, он был уже слишком стар, чтобы чему-то удивляться. Но выглянувшее из кареты маленькое девичье личико выглядело испуганным и озадаченным.
Редрик подошел к открытой дверце. Девочка нырнула внутрь и нервно начала теребить манжет платья своей, видимо, матери или тети, так они были похожи.
Женщина медленно поправила рукав и, безучастно обмахиваясь веером, продолжила смотреть в противоположное окошко. Ред перевел взгляд на девочку. Ее обеспокоенное личико показалось Редрику до боли знакомым. Но откуда...
Задорные и милые черты лица, покрытого веснушками, контрастировали с непонимающим взглядом часто моргающих ярко-голубых глаз. Лет десять, не больше. Она теребила длинную рыжую косу, но лишь одной рукой, другую, видимо, не знала куда деть.
Редрик протянул девочке цветок, та быстро его взяла. Гвоздика гармонировала с платьицем белого и кирпичного оттенков. Она хотела что-то сказать, но посмотрев с секунду на неожиданный подарок, зажмурилась. Девочка взяла себя в руки и, развернувшись, стала копаться за сидением.
В руке Редрика оказалось небольшое яблоко – ответный подарок. Нежно салатовое и будто светящееся изнутри. Белый налив. Глаза цвета пасмурного неба встретились с ярко-голубым полуднем. Лазурь и ни единого облачка. Правда, в ее глазах читалась показушная взрослость в виде нагнанной мрачной решимости. Редрик отвел взгляд, это было слишком забавное зрелище.
Он тихо засмеялся. Уходя и смеясь, он поднял руку на прощанье, девочка не выглянула, но старик, сняв потертую шляпу, кивнул парню вслед. Ничей голос тогда не нарушил загадочного молчания. И над трактом разносился лишь тихий смех да хруст бетона и яблока.
На крыльце сидели лавочник с гремлином. На этот раз они не делали ставок, а просто поприветствовали парня. Редрик не хотел спрашивать о Далиле, тем более отвечать на вопросы, связанные с ней. Никто и не рвался, отец лишь сходу отметил закопченные ботинки сына:
– Ты что заснул в них, а Смоки пытался тебя разуть?
– Нет, просто ровнял тракт после прохода какой-то громадной твари. След длиною с тебя, пап.
– Что, сапогами ровнял? – поднял брови Лоуренс.
– Смоки помог.
– М-да, неспокойные времена нынче. Твари всякие, сепаратисты, старые лакеи, что торгуются как посаженные друг на друга два рыжих гнома, а то и три полурослика.
– Что-то убыток тебя волнует больше, чем монстр.
– Чудовищ всех вывели и очень давно.
– Да, прямо всех? Кто?
– Странник, авантюристы прошлой эпохи, чудаки со змеиными зенками, которых потом вывели авантюристы. Много было охотников. Сейчас остались лишь те, кого пощадил лично кайзер, либо малочисленные и хорошо прячущиеся твари. Они далеко и не опасны, в отличие от пустой мошны, которая прямо у тебя под боком.
– Так ли страшен был тот лакей?
– О-о-о… – протянул лавочник, отмахиваясь. – Торговался за каждую запаску, каждое яблочко, каждую кварту березового сока…
– А что с Эденруата сняли эмбарго? – прервал отца сын.
– Ага, вот, – похлопал он вскрытый бочонок с эмблемой эльфийского торгового дома. – Свежий завоз. Ты все пропустил.
– Не-а, я встретил скупого старика на тракте. Помог ему с колесом.
– Славно... он тебе заплатил?
– Не он… – Редрик взял протянутую отцом жестяную кружку. Зачерпнул прозрачной жидкости, вдохнул едва уловимый аромат, выпил.
– Что, тебя полезли наперебой благодарить Адель и Кэтрин Сайдер? – ехидно хохотнул отец.
Редрик прыснул соком на Гизмо, что все это время осматривал изогнутую дугой друзу какого-то кварцевого кристалла.
– Ах ты, падла, готовься к ответочке, – он вскочил с ногами на скамью, попутно надувая щеки.
Лоуренс поддел ногу Гизмо, и тот завалился на спину. Поток огня ушел вертикально вверх. Смоки весело заржал.
– Нет, только Кэтрин. Малышка угостила меня яблочком.
– Ну хоть так. Пошли, у нас на обед фаршированная курочка и баклажаны по рецепту от дамы с полуострова, которая в кои-то веки смогла разговорить Валенсию.
– В рецепте есть сыр?
– А как же, – улыбнулся отец.
– Это я удачно заехал, – вернул улыбку Редрик, хлопая себя по бурчащему животу. – Ты, кстати, знаешь кого-то по имени Деррик?
– А должен?
– Не знаю.
– Ну вот и я не знаю, – сказал отец, хлопая сына по спине, приглашая зайти внутрь.
Понеслись будни, быт перемежался бытом, летние поставки с юга загрузили тракт, а тракт загрузил работой Маккройдов. Лавочник особенно негодовал по поводу блокады островных сепаратистов, что не пускали грузы из Порто Аб’Дудак, а с ними и товары из Абуля, Дур-Симы, Пейсалима и Аройо-Илаго.
Все приходилось доставлять фургонами, и в торговых кампусах было не продохнуть, как от количества купцов, так и от проблем, что они с собой везли. Конец лета и начало осени пролетели словно миг.
Имперская армада под командованием адмирала Передрейфуса разогнала пиратствующие флоты. Это известие так порадовало обитателей кампуса, что Лоуренс, плюнув на сложившийся уклад, пообещал отпраздновать сынов и свой дни рождения.
Наступила двадцать пятое октября. Все сели отметить и выпить за здравие, но закончилось все ожидаемо, но необычно. Валенсия ушла спать рано, а Гизмо, накачавшись лаком для обуви, убежал в неизвестном направление, выкрикивая призывное: «Я охлаждаю, нужно охлаждать… на-на…»
– Скока тебе уже, сына? – спрашивал, уже изрядно набравшийся, Лоуренс.
– Шес… п-тнадцать. Ох е-е-е, совсем старый стал, – сын не отставал от отца.
– Редрик, это – плохо.
– С чего вдруг, это я – так. Тебе вон сорок пять и еще прыткий.
– Да епт, это приятно конечно. Но неприятно будет, когда весной заедет почтальон с письмецом от рекрутера.
– Да у нас самих нормальная «кутера» и без почтальона, тем более бухать до весны – это слишком сильно.
– Но не боись, у батьки есть план…
– Капкан…
– Может быть.
– Расскажешь?
– Не-е-е, не будем тянуть октофага за тентакли, а то прыснет – не отмоемся.
– Как-как?
– Говорю – все в лучшем виде будет. Но если лажанем… ладно, пошли я подарок покажу.
– Блин, а я как-то не это… без презента. Чето не воспитал ты меня.
– Но-но. Ща я тебя так воспитаю, что мамой клянусь…
– Клянись чем-то, о чем я знаю.
– Ты че, мля? Что это значит?
– Я даже про свою мать толком ничего не знаю, не то что про твою. Ох блин, я… извини, бать, – Редрик встал из-за стола, завалив стул. Лоуренс смотрел в пространство, но через секунду встал сам. В его взгляде было помешательство.
– Она мертва! Я ее убил! – крикнул он куда-то мимо Редрика.
– Ни хера себе – откровение, – Ред навалился на хладоблок. – Зачем!? Как!?
– Так же, как и ты убил свою, – фраза отца огорошила парня. После нее на Редрика начало накатывать. – Чтобы продолжить влачиться по этой помойке, и чтобы это повторялось – снова и снова.
Он бил кулаком по столешнице, пока ножки стола не сломались все разом.
– Вот знаешь, что? – сипло спросил Ред.
– Ну? Давай.
– Вот не посмотрю, что ты мне батька.
– И?
– Поколочу, клянусь всеми богами всех народов и Странником на сдачу – поколочу.
– Кого поколотишь? Батьку? А чем орудовать собрался? Или попытаешь счастье на кулаках?
– Почти.
Редрик напрягся и поднял хладоблок. Крышка открылась, и из каменного ящика выпало с десяток бутылок фискгордского светлого, разбившись вдребезги. Парню добавилось еще одно горе в комок желчи, что подступил к горлу.
– Что, хочешь вместе с Гизмо пойти охлаждать?
– Да завались уже! – злость придала парню сил. Он поднял каменный ящик над головой. – Да за такие рамсы, такого родителя как ты, должны… берут… – Редрик задыхался от усилия и гнева.
– Ну-ну, я слушаю, – лавочник закатывал рукава.
– Таких как ты – берут менты!
Ред бросил в отца хладоблоком, в надежде, что тот, из-за скупости, не даст разбиться ценной вещи. Сработало. Лоуренс поймал ящик, но инерция заставила его отступить. Он оказался у дверного проема в гостиницу. Редрик бросился ему под ноги, пытаясь завалить. Вышло. Они кубарем, вместе с хладоблоком, укатились в дверной проем. Хлопок. Падение во тьме. Углом хладоблока больно припечатало по ребрам.
– Опа, ну здрасте, летуны-порталисты. А вас сюда за что?
Глава 1.2
***2***
Каменные полы, каменные стены, железная решетка. Знакомое место. Отец с сыном разгребли обломки хладоблока и поднялись на ноги. След выпитого исчез. Остались только синяки. Редрик узнал ту самую камеру, куда по ошибке открыла портал провант Анна де Мур. Правда, на этот раз камера – заперта, и есть сокамерник. В коридоре послышались беготня и ругань.
– Чего молчим, или вас прочухать?
– Себя почухай, ерш вшивый.
Лоуренс встал в полный рост, но не увидел собеседника. Голова того была на уровне пупка лавочника. Полурослик.
– А чего мы такие злые, я же, ей богу, из лучших побуждений.
– И в какого бога ты веришь?
– В того же, что и вы.
– А если я не верю ни в одного?
– Ну и бог с вами, – Лоуренс и полурослик пожали руки.
– Айзек Пляр, сколько лет…
– Мастер Лоуренс, замечательная встреча в, ей богу, отвратительных обстоятельствах, смею заметить.
– Вы знакомы? – спросил Редрик, садясь на нары.
– Вместе служили в шестой Илагийской когорте, – ответил Айзек.
– Полурослик легионер?
– Ну таки да – штабной библиотекарь и архивариус. Также руководитель армейского хора. Бывший, разумеется. Мастер Лоуренс, кто этот во всем похожий, кроме воспитания, на вас мальчик.
– Я – Редрик, господин хоббит, Редрик Маккройд, простите, что не представился.
– Замечательно, мед, а не приветствие. Все-таки молодые еще не забыли слов вежливости. Ей богу, ладный у тебя паренек, мастер, – Айзек подскочил и потряс руку Редрика. – Так что привело вас сюда, уважаемые?
– Ошибка мага, – сказал Редрик. Лавочник и полурослик заинтересованно глянули на него. – У нас на дверном проеме остались символы, что капитан де Мур чертила для создания портала. Мы их не зашкурили.
– И что? – пожал плечами лавочник.
– Вот что, – Редрик толкнул россыпь кристаллов, что вылетели из хладоблока. – Мы в столице, в управе.
– Нет, Родик…
– Мое имя – Редрик.
– Я так и сказал – Родик. Не путай старика, – помахал пальцем Айзек. – О чем бишь я. А-а-а… заклинание такого уровня, тем более – портал может сотворить только человек одаренный. Даже с рунами и кристаллами.
– Да? – нахмурил брови парень. – В книжках вычитали?
– Таки есть такое.
– Ну и что мы с этим будем делать? – пробурчал себе под нос Лоуренс.
– Пап, извини…
– Да брось, это пьяная горячка. Могло быть и хуже. А ты, кстати, что тут забыл, Айзек? – повернулся Лоуренс к полурослику.
Маленький лысеющий человечек, в проволочных очках и потертом костюме, развел руками:
– Ей богу, эти Путники взбесились. Бегают, хватают всякого порядочного, кто выглядит как образованный. Тычут в нос каракули. Ни ответов, ни приветов – дешифруй, шифрун. Так сказал Странник.
– Ничего он такого не говорил. Просто дал им код от хранилища со своими дневниками.
– Ей богу, осведомленный молодой человек. Как вас настигли столь особые сведения?
– Просто, имел неудачу присутствовать при этом деле.
– Почему неудачу?
– Воздыхания по культистке окончились встречей с ее богом, – развел руками отец.
– Как вас угораздило, вроде толковый молодой человек?
– Угораздило и угораздило. Она получила то, что хотела, а я стал умнее, – отрезал Редрик, зарядив кулаком по решетке.
– Понял-понял, не гневайтесь на старого меня, молодой мастер, – пораженчески отступил полурослик. – Так вот. Ничем не смог помочь я этим господам, вот они меня обобрали, избили и бросили. Я – резидент, записей в ратуше нет. Благо, к брату приехал – к Соломону. Он поручится за меня. А пока вот – присел в обезьянник до выяснения обстоятельств. На время, пока господа хорошие разбираются.
– Ладно, вроде разобрались. А чего так тихо? Это в обезьяннике-то? – простучал Лоуренс странный, но систематичный перестук в боковую стенку камеры. Тишина.
– Таки один я. Всех, кто был, переводят в центральную имперскую в Среднеколымске. Тут сидела целая банда: маг, гномы, сородич мой. Сумасшедшие ребята, хотели грохнуть последнего дракона. А он же в белой книге, с пиратами бороться помогает и вообще мужик нормальный.
– Каднификара? Он в городе? – присвистнул Лоуренс.
– Да-да. Отсыпается бедный после разгона блокады. Тут, на кладке. Они пробрались к нему ночью и… ну. В общем хорошо, что их охрана повязала на подступах, а то гореть половине парка Единства и Приморскому бульвару. Искали силы и богатств – нашли нары и побои, – слушая рассказ полурослика, Ред потянул носом воздух и чихнул.
Знакомый запах. Он повернулся к входной решетке. За ней стояли полковник и провант. Эльф был в той же шинели, а вот магесса больше не носила шляпу и сменила фасон мантии. Что-то среднее между официальным южным халатом и платьем с вырезом для ног спереди. На ногах облегающие штаны и замшевые сапожки. Все в сине-серых тонах и вышитых символах.
– Вот и срок подошел, – тихо сказал Редрик.
– Боже-боже, вот так рожа, – шепотом произнес Айзек. Эльф небрежно мазнул по нему взглядом.
– Будете бить или отпускать, товарищ начальник? – опершись о стену, спросил Лоуренс.
– Отпускать, – коротко сказал полковник Хир. – Всех, но не далеко. Я, конечно, услышал, что тут произошло, но протокол вынуждает вызвать нюхача и уполномоченного мага академии. Вам крупно повезло, что сегодня перевод заключенных, и я до сих пор на работе, – подбежавший ополченец дал ему ключ, которым эльф отпер решетку. – Прошу до лавочки, – указал он на скамью у стены.
– Хоть немного ближе к свободе, – сказал полурослик и быстро вышел из камеры.
За ним проследовали отец с сыном. Как раз вовремя. Редрика ударило в спину потоком воздуха.
Человек в матовом стеклянном шаре на голове, серебристом трико и белой раздвоенной накидке сидел на корточках около разбитого хладоблока. Хлопок, Ред моргнул. Шар уже перед лицом. Хлопок – у стены, где открывался портал. Хлопок – исчез. Хлопок – вернулся. Ему в ногу вцепился шипящий Гизмо. Хлопок – из соседней камеры вышел Смоки.
Человек в шаре больше не появлялся. Редрик погладил коня по носу. Тот выглядел спокойней удава, будто все так и должно быть. Де Мур замерла в ступоре. С ее пальцев посыпались искры, видимо какое-то заклятье сорвалось.
– А он и так может? – присвистнул лавочник. Полурослик задумчиво протирал очки, прищуренно вглядываясь в глаза коня.
– Занятно, – сказал эльф.
– Что именно, полковник? Что это за лошадь? – спокойствие эльфа не передалось прованту.
– Шоргон, – указал он подбородком на Смоки. – Очень старый, вон глаза – золотые. Ровесник империи, – увидев недоумение присутствующих, полковник тяжело выдохнул, – Практически бессмертное разумное существо. Хитрое и умное. Их всегда было мало, и они не размножаются. А этот – один из древнейших представителей, что мне доводилось встречать.
– А игривый, словно жеребенок, – прокомментировал Лоуренс. Редрик с усилием удерживал на расстоянии ластящуюся морду Смоки.
– Это свойство называется «нигилизмом древних», – сказал полурослик менторским тоном, задумчиво глядя на коня, – Нестор пишет: «Вымрут и народятся племена и народы, выкопаны будут и осушены моря, но старец лишь пожмет плечами, продолжая жаловаться на ноющее колено, и щупать молодую деву, что то колено омывает, за самый срам. Ведь развлечение – единственное, что того теперь заботит».
– Все сходится, – сказал полковник, пожав плечами. Капитан покраснела и не стала продолжать расспросы. – Но это не слова эльфа.
