Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Викторов

Соавторы: Виталий Останин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Он на секунду замолчал. Взгляд стал тяжелее, голос – суше.

– Но есть ещё одна причина, почему я занимаюсь этим делом лично. – Платов наклонился вперёд, сцепив пальцы. – Я не люблю проигрывать. А пока я этому мерзавцу проигрываю. Каждый раз, когда он проворачивает свою комбинацию и выходит сухим из воды, это выглядит как плевок в лицо всей системе. А я – часть этой системы. И у меня хорошая память.

На его лице скользнула та же мягкая улыбка, что и раньше, но уже без прежней лёгкости – скорее, как извинение за лишнюю откровенность.

– Так что, речь идёт не только о государстве. Лично я тоже хочу, чтобы он наконец оказался там, где ему самое место.

Некоторое время после этого все молчали, обдумывая полученную от генерала информацию. До тех пор, пока молчание не нарушил Пушкарев. Ему, видимо, ничего не рассказали о дуэльном кодексе до нашего прихода.

– Простите, Григорий Антонович, но как же так? Если вы всё это знаете, то почему же Зубов до сих пор не сидит в тюрьме?

– Ну же, Александр Сергеевич! – генерал посмотрел на нашего начальника, как на маленького ребенка. – У нас ведь правовое государство! Чтобы посадить кого-то, нужны доказательства…

– Его прикрывают, – довольно невежливо перебил я Платова. – Прикрывают на самом верху. Вот кто вам нужен! Не Зубов, а тот, кто стоит за ним. До него вы дотянуться не можете.

Генерал улыбнулся, но ничего не сказал. Впрочем, и не должен был – и так всё становилось понятно. Мутные игры на самом верху, в которые нас сейчас втягивали, лишь для порядка спрашивая мнение.

– Если с моими мотивами мы разобрались, – он тонко улыбнулся, – то перейдем к вашим. Я обозначу условия нашего сотрудничества и награду, которую получит каждый из вас по результатам. Кроме моего полного содействия и прикрытия от высокого начальства. Александр Сергеевич, например, может уйти на пенсию не с подполковничьими, а полковничьими погонами. Правда, придется на полгодика – столько же вам осталось, верно? – перевестись в Главк на соответствующую должность.

– Пытаетесь меня купить? – возмутился Пушкарев, но, положа руку на сердце, не очень искренне. А потом пробурчал себе под нос: – А нам оно вообще зачем? Мы что, мало своей работы имеем, теперь ещё в игры аристо влезать?

– Что вы такое говорите, подполковник, – строго взглянул на него генерал. – Я лишь собираюсь проследить, чтобы служебное рвение достойных офицеров вознаграждалось должным образом.

Нам с Аникой он тоже пообещал очередные звания за раскрытие, но дополнительно обмолвился ещё и о менее вещественных наградах. Ворониной что-то не очень понятное сказал про закрытие старых долгов – девушка после этих слов буквально побелела и до конца разговора больше не произнесла ни слова.

«Ну и что ж там у тебя за скелеты, Аника? – мелькнуло у меня. – Что такого, что ты предпочла проглотить и промолчать, вместо того чтобы встать и хлопнуть дверью?».

Мне же посулил – намеками, конечно же! – о том, что влияние рода Шуваловых от удачного закрытия дела серьезно возрастет. С одной стороны, на такую эфемерную субстанцию, как влияние, мне было плевать с колоннады Исаакиевского собора, а с другой… Я же хотел громкое дело, которым можно ткнуть в нос отцу по возвращению? Ну вот оно, бери, неси осторожно!

Опасный тип, как я и предполагал уже. К каждому ключик подобрал, даже меня как-то просчитал. В карты с таким играть сядешь – без штанов останешься.

С другой стороны, я не мог не отметить, что с нами он старательно пытается играть честно – это чувствуется, когда есть определенный опыт. Да, использует, но все люди друг друга используют – так или иначе. Он же, по-крайней мере, назначая нас своим инструментом, четко обозначал, что инструмент ему нужен не одноразовый.

Не по головам идет, а аккуратно торит свою тропу. Не ломает через колено, а создает устраивающие всех условия сотрудничества. Не знаю, всех ли он так в своей жизни вербовал, но нам предоставил почти всю полноту фактов. И даже немного сверх того – обозначил скрытые механизмы, чтобы мы сами сделали правильные выводы.

– Всё, что хотел, я сказал, – Платов поднялся. – Думайте. Ваш ответ мне нужен до восемнадцати сегодняшнего дня. После этого времени даже моего влияния будет недостаточно, чтобы что-то изменить. И, кстати! – он остановился у дверей. – Отказ от сотрудничества я не буду использовать для мелочной мести. Но и защитить не смогу. А ног вы сегодня оттоптали достаточно.

С тем и ушел. На столе осталась лишь визитка, на которой значилась только фамилия с именем и номер телефона. Аккуратно убрав её в бумажник – раз уж меня «вече» тут ответственным поставило – я снова потянулся за графином. Сушило, почему-то, жутко. Сперва беготня с пожаром, потом такие вот разговоры. Неудивительно.

– Налей и мне, пожалуйста, – внезапно попросила Воронина.

Протянув ей наполненный стакан, я дождался, пока она напьется, чтобы спросить о том, что она обо всём этом думает. Не пришлось. Вместе со стуком стакана о столешницу, я услышал и ответ на незаданный вопрос.

– И в какое, мать его, говно мы только что вляпались, а? Мне кто-нибудь внятно, может это объяснить? Михаил?

А че, главное, сразу Михаил⁉

Глава 16
Интерлюдия

Воздух в просторном кабинете был спёртым и тяжёлым. Пахло кофе, немного пылью и очень отчетливо – алкоголем. Коньяком, если быть точным. А еще потом, но не застарелым, как бывает в помещениях, где постоянно находятся люди, пренебрегающие гигиеной, а свежим. С отчетливым оттенком страха.

Дорогой классический пиджак, сейчас – довольно мятый и несвежий, висел на спинке стула, а пара старых матовых мониторов, на которые были выведены изображения с камер, транслировали серые виды пустеющего к вечеру делового центра. Громко работал «системник», частично заглушая раздражённое бормотание хозяина кабинета.

Выцветшая табличка на безликой серой двери, где едва угадывалась надпись: «Начальник службы безопасности Приходько А. В.» видала и лучшие времена. А в нижнем ящике стола, возле которого сидел мужчина, притаилась практически пустая бутылка дорогого подарочного коньяка, наполненный до середины бокал, деревянная коробка сигар и дорогая зажигалка.

Тяжело вздохнув, Андрей Викторович потянулся за бокалом. Большим глотком ополовинив его, вернул на место, шумно занюхал сигарой и снова принялся гипнотизировать подрагивающую картинку на мониторе. Там ничего не происходило, в отличие от буквально кипящего разума человека.

Некогда крепкий и подтянутый мужчина на излёте пятидесяти лет, с лицом, из которого ушла вся энергия, оставив лишь одутловатость да сетку морщин у глаз, сейчас очень боялся. И если бы кто-то сейчас мог увидеть его взгляд, то нашел бы там только отчаяние.

Он был не совсем трезв, но и пьяным его нельзя было назвать. Эдакое пограничное состояние, когда тревога и страх держат организм в «тонусе», не позволяя алкоголю взять верх, при этом не мешая ему методично подтачивать нервную систему, вселяя чувство безысходности.

Прикладываться к коньяку Приходько начал с ещё обеда. Именно тогда на его смартфон пришло первое сообщение, заставившее его сердце пропустить удар.

«Проблемы в 76-й», – гласили равнодушные буквы.

Он сразу понял, в чем дело. Полез в новости, обнаружил несколько куцых заметок о том, что в ИТК-76 каким-то образом вспыхнул бунт. Той самой 76-ой, про которую писал осведомитель. И сразу стало понятно, что ничего хорошего его впереди не ждет.

Конечно, там рулил Бансуров – жёсткий и беспринципный человек. И, строго говоря, это была его зона ответственности, и его косяк. И об исправлении оного должен был именно этот продажный майор, а не он. Но что-то, возможно жизненный опыт, говорило Проходько, что ни с чем он там не справится и не разрулит.

Так и оказалось.

Следующее сообщение пришло от того же человека, что и информация по колонии. Он сидел в главке, на аналитической работе, и имел доступ практически ко всем делам, проходящим через столичную управу.

«Тех, кого нужно было вывезти из дачного посёлка, вчера взяла полиция. Бунтом наш друг закрывает дыры в бумагах».

Вот тогда Александру Викторовичу и стало страшно. Это уже был не только просчет Бансурова, но и его. Именно в зону ответственности Приходько входили те, кого нужно было вывезти подальше и превратить в пушечное мясо.

С другой стороны, Бансуров сам попросил придержать «зэчню» на посёлке, чтобы он успел «зачистить» в системе всю группу. Сам. Так что, у Приходько будет валить все на «дубака».

Еще через час он узнал, как звучат гвозди, когда их забивают в крышку твоего собственного гроба.

«Наш друг сгорел на работе».

Вот тогда он первые пятьдесят грамм и принял. Облегчения она не принесла, но на некоторое время взбодрила разум, заставляя просчитывать варианты.

Выходило все очень скверно. С Бансурова теперь взятки гладки – он сдох и больше ни при чем. А значит вина за косяк с зэками ляжет только на него самого. Андрей Викторович со всей отчётливостью понимал – Хозяин спросит за это с него.

Это был серьёзный залёт. Настолько, что можно было и головы лишиться. А уж Хоозяин церемониться не будет – Приходько уже видел, что бывает с теми, кто ломал выстроенную схему и подводил высокое начальство. Очень не хотелось бы оказаться на их месте.

Вторая и третья стопки окончательно утвердили Андрея Викторовича в мысли, что костяшки домино начали падать. И сейчас от того, насколько оперативно и умело он сработает, зависит его жизнь и дальнейшее благополучие.

Пока давили бунт в «деревянке», Приходько лихорадочно пытался залатать «дыру». Звонил осведомителям, требовал, чтобы дело по этим заключённым забрали у тех «оперов», чтобы перетянули на себя да утопили в бумажной трясине. Давил, угрожал, предлагал деньги. И понемногу даже начал уверяться в том, что выгрести удасться. Когда после километров сожженных нервов ему пообещали, что дело у «злобинцев» заберет Главк, а дальше, уже по проторенной дорожке, заволокитит и похоронит в архиве, он даже очередные «писят» закинул внутрь не с унынием, а как награду за хорошо сделанную работу.

А потом пришло последнее сообщение.

И сейчас Приходько сидел, тупо уставившись в экран телефона, раз за разом читая:

«Материалы дела не забрали. Совещание по нему прошло, но было решено оставить расследование у оперов из Злобинского райотдела. На базе ее будет развернута оперативная группа. Старшей назначена капитан Воронина. Еще в нее входит мл. лт. Шувалов. Не знаю, как так вышло, но похоже их кто-то прикрывает».

Сквозь стиснутые зубы вырвался пьяный шёпот:

– Вот же тварь…

Воронина и Шувалов. Это кто еще такие, нахрен? Два опера из какого-то райотдела угрожают ему? Капитан и млалей? Да перед ним полковники заискивают! Что они о себе возомнили? Раздавить! Растоптать!

Гнев быстро сменился липким страхом. Андрей Викторович вспомнил, что завтра вечером из Европы вернётся Хозяин. И спросит за результаты. Как следует спросит! Как-то раз в гневе Хозяин забил тростью нерадивого поставщика насмерть! И ничто не помешает ему также поступить и с Приходько.

На фоне этих эмоций, подогретых алкоголем, фамилия «Шувалов» не вызвала у начальника службы безопасности никаких ассоциаций. Зато подточенный стрессом и спиртным мозг выдал очевидное, как ему на тот момент казалось, решение.

«Если не станет этих оперов, то дело сможет забрать наш человек из Главка. Потянет сколько сможет, а потом похоронит в архиве. Идеально».

Хозяин все равно будет зол. Наорет, может даже по морде съездит. Но не убьет Проблема-то решена. А то что источник «мертвых душ» нагнулся – так не единственный же. Может, даже, и хорошо – с пожаром в колонии наверняка сгорели и все подтасовки Бансурова.

Снова плеснув коньяку, слегка промазав и выпачкав стол, Приходько подрагивающими от волнения пальцами набрал номер, который знал наизусть.

Спустя полчаса в кабинет начальника СБ вошёл мужчина. В отличие от возбужденного Приходько, он выглядел спокойно, если не сказать – безразлично. Неприметный, явно битый жизнью, в старой потрёпанной куртке. Мимо такого пройдёшь на улице, даже внимания не обратишь. Из общей картины выбивался только взгляд. Пронзительный, цепкий, как у матёрого бульдога, который столько дерьма повидал на своём веку – закачаешься.

– Саша, есть работа. Срочная, – голос Приходько сорвался на сиплый шёпот. – Нужно срочно зачистить двоих. Прямо сегодня. Сейчас. Сможешь?

– Что за люди? – буднично спросил гость, словно речь шла о прогулке в парке.

– Злобинский райотдел. Опера. Капитан Воронина, младший лейтенант Шувалов.

Мужчина безразлично пожал плечами.

– Ну… работа у них наверняка опасная. Ограбления, «торчки», бандиты… Особые пожелания?

– Ты прав, пусть выглядит последствием их работы, – от спокойного тона наемника Андрей Викторович и сам сумел взять себя в руки.

Саша кивнул и тут же начал действовать. Очень профессионально и четко, за что Приходько его и ценил. Достал из кармана свой телефон, набрал номер и приложил трубку к уху.

– Слушай вводную, – без приветствия произнёс он. – Прямо сейчас выдвигайся в Злобинский отдел полиции. Там найдешь двух человек и проследишь за ними. Фамилии… Нет, фоток нет. Мне тебя учить? Зайди внутрь, там у дежурки на стенде наверняка будут. Да, только проследить. До моего приезда ничего не предпринимать. Я скоро подтянусь. Всё, давай…

Андрей Викторович в слова уже не вслушивался. Он наливал следующую порцию спиртного. Складывая в голове оправдательная речь для доклада Хозяину:

«Ситуация требовала немедленного реагирования. Угроза была нейтрализована. Дело под контролем».

Он уже практически в это поверил. Осталось только дождаться результата.

Гость, закончив звонок, бросил коротко:

– Я поехал за парнями. Нужно ещё со «схрона» забрать кое-какие вещи. За срочность – двойной тариф.

И вышел.

В кабинете снова сгустилась тишина. Опрокинув в себя стопку, Приходько поперхнулся. Закашлялся. Не в то горло пошло. Но это уже были мелочи. Главное, что уже сегодня проблема будет устранена.

Глава 17

Как по мне, размышлять было не о чем. Согласно одно старой, но все еще верной поговорке: «Даже если ты не занимается политикой, то рано или поздно эта тварь придет, и займется тобой».

Другими словами – был ли у нас выбор? Сделать чистые глазенки и отойти в сторону? Мол, дальше сами? Ага, а эти ребята, чье сонное болото мы уже потревожили, они такие сразу: «А, ну да, злобенцы ни причем, можно их не трогать!». Щас!

На какое-то время, конечно, нас забудут. Ненадолго – пока будут решать более оперативные задачи. После чего руки дойдут уже до нас. Вспомнят, что есть тут несколько оперов, которые слишком много знают и – алга. Если и есть что-то неизменное во всех мирах, так это гнилая человеческая натура. Которая ради спасения своей шкуры пойдет на что угодно. Вплоть до убийства ближнего своего.

Все это я совершенно не стесняясь в выражениях и объяснил собравшимся в кабинете. Мол, дело не в морковке, которую посулили Платов, на самом деле мы перед выбором без всякого выбора. Вариант предложенный генералом хотя бы предлагал выход. И нужно быть дураком, чтобы от него отказаться.

В Пушкареве я не сомневался. Старый тертый жизнью мент никогда бы не подписался на чужую работу… если бы имелся хоть какой-то вариант этого не делать. А когда возможностей безболезненно соскочить нет… Короче, Александр Сергеевич на мои доводы ответил утвердительным кивком.

Вот в Ворониной я сомневался. В смысле, да она опер, ищейка с очень правильными инстинктами и рефлексами, но, блин, ей всего двадцать пять лет! В этом возрасте ум может и присутствует, а вот жизненный опыт еще только начинает собираться в кубышку. Со всеми своими поражениями и победами.

В общем, я думал она откажется. Участвовать в миссии под названием: «Если что, мы про вас ничего не знаем» – такое себе.

Но Аника удивила. Сказала, будто обладала куда более объемным жизненным опытом, чем должна.

– Ты прав, Михаил. Выбора у нас нет, – и как-то совсем уж непонятно добавила. – На самом деле у каждого из нас его даже меньше, чем ты думаешь.

Размышлять над этими странными словами я не стал, и так бы вымотан. Вместо этого еще раз спросив взглядом согласия, набрал номер Платова и сказал.

– Мы в деле, Григорий Антонович.

– Запускаю процедуру, – пришел ответ. – Постарайтесь сегодня ни во что не влезать. По возможности. Завтра с утра обсудим все вопросы взаимодействия и возможностей расширения штатов.

«Это он про что? Кого-то к нам подкинуть для усиления собирается? Впрочем, завтра и так спрошу, не по телефону».

– Принято.

Отбив вызов, я ухмыльнулся.

– А теперь жрать? С утра маковой росинки во рту не было!

Но оказалось – нет. Кроме принятие важного решения, с которым мы уложились до 16:00, оставалось еще множество вопросов, связанных с нашим временным выходом из состава злобинского райотдела. То есть, фактически мы с Аникой никуда не девались, но заниматься другими делами уже не сможем.

Что подпол и сказал.

– Вы двое и так понятно – временно освобождаетесь от всего лишнего и занимаетесь Зубовым. Аника, за старшего в отделе оставишь Андрющенко?

Фраза была произнесена больше утвердительным, чем вопросительным тоном.

– Да, её, – кивнула Воронина. – У Маши свои задачи. Стеллу в курс дела я сегодня введу, но, думаю, она и сама всё знает.

– Согласен, – покивал Пушкарёв. – Постарайтесь девчонок не дергать. И выдернуть у Платова кого-то на аналитику и прозвоны. Ну, что я тебе говорю, сама понимаешь.

– Всё хорошо будет, господин подполковник, – заверил его я, но снова нарвался на ворчание.

– Твоё хорошо, Миша, да на хлеб бы мазать, а не выходит… – вздохнул он. – Ладно, еще по текучке вопрос…

И вот таким образом еще около часа у него в кабинете мы проторчали. А когда закончили, оказалось, что в нашем оперском, нас уже ждут не дождутся.

Уборщица же! С этой суматохой совсем про нее забыл. Но Стелла – нет. Когда мы вернулись, та положила на стол к Ворониной тонкую папку с распечатками.

– Решили не ждать, сами протокол опроса свидетеля оформили, – пояснила она.

Аника поблагодарила ее взглядом, быстро пробежала бумаги листами. Светлана Павловна все это время терпеливо ждала, когда ее уже отпустят. И ведь даже не представляла, что нескоро. Ее жизнь тоже в опасности.

– Кофе? – спросил я, подходя к агрегату на подоконнике.

– Ой, напилась уже на месяц вперед, – отмахнулась уборщица. – Михаил Юрьевич, а скоро домой мне? Обещали.

– А мне сделай, пожалуйста. Двойной, – попросила Воронина, не отрывая взгляда от бумаг.

С момента, как Воронина раскрыло ей мое «инкогнито», обращалась она ко мне исключительно по имени отчеству. Хотя и была намного старше. Сословное общество, что тут сделаешь.

Не отвечая ей, глянул на Анику. Та мой безмолвный вопрос поняла совершенно правильно.

– Светлана Павловна, – Аника взяла свой стаканчик. – Так получилось, что вы сейчас – единственный свидетель безобразия, которое творил Бансуров и его подельники. Сейчас от вас очень многое зависит. От вас и от ваших показаний. Нам очень важно, чтобы с вами было всё в порядке, понимаете?

– Кажется понимаю, – тяжело вздохнула женщина. – Вы хотите меня пока задержать, чтобы ничего со мной не стряслось?

– Не задержать, а сохранить вам жизнь и здоровье, – поправила ее капитанша – Вы важный свидетель, и преступники могут причинить вам вред. Так что домой сейчас вам лучше не возвращаться. К тому же вы живете одна. Приказать не могу, но… сами понимаете.

– Да как же… – растерялась Светлана Павловна оглянувшись по сторонам. – И куда ж я? Здесь, что ли оставаться?

– Зачем здесь? Мы сейчас решим со служебной квартирой, где вы сможете пересидеть какое-то время. Так что, пока придётся так, – немного виновато закончила Воронина.

– А работа? – похоже она совершенно не подумала, что тюрьма сгорела, и у нее так или иначе образовался отпуск.

Пока девчонки пытались успокоить Светлану Павловну, и убедить ее воспользоваться местным аналогом программы защиты свидетелей, я быстренько вышел за дверь, поставил Ксюше задачу, и вскоре вернулся уже с телефоном руке и отличным вариантом, который всех устроит.

– Смотрите, как вам? – повернул аппарат экраном к ней. – Нравится?

– Это что за хоромы такие? – тетка полистала фотографии, после чего подняла на меня недоуменный взгляд.

Ну, хоромами я бы это не назвал, скорее добротным вариантом с потугой на премиальность. Но район хороший, да и цена не сказать что высокая. Хотя, подозреваю, «младшая сестра Касуми» отработала по принципу «где и княжичу не стыдно будет переночевать».

– Апартаменты, – пояснил я. – Три комнаты, телевидение с кабельными каналами, интернет, лоджия с видом на кремль… Я уже забронировал, так что если вам нравится, то поживете пока там.

Четыре пары женских глаз сошлись на мне, как лазерные лучи. Даже как-то немного страшно стало.

– Шувалов? – едва слышно, буквально одними губами произнесла Воронина. – Ты совсем охренел?

Вид у начальницы был совершенно шокированный. А вот Стелла наоборот – подняла большой палец. Ее ситуация лишь позабавила.

– А чего? – я напустил на себя беззаботный вид. – Светлана Павловна из-за нас пострадала, на работе у нее так или иначе простой образовался. Пусть рассматривает это не как унылое сидение в четырех стенах, а приключение и…

– Отпуск! – с каким-то невероятно счастливым видом произнесла женщина. – Михаил Юрьевич, если вы не шутите, то я согласна!

– Да какие шутки! Я взял на себя смелость решить вопрос с питанием. Каждое утро в девять ноль-ноль курьер будет привозить пищевые боксы с завтраком, обедом, полдником и ужином из ближайшего ресторана. Кстати, я там иногда ужинал. Кухня замечательная. Заселение в апартаменты через, – я взглянул на часы, – час. А в восемь вечера к вам туда подъедет одна моя знакомая из бутика, привезет вам смену одежды.

Ну и еще на всякий случай Ксюша запросила от одного охранного агентства услугу по пригляду за свидетельницей. Пока не ответили, но скоро дадут согласие. Об этом я, понятное дело, говорить ничего не стал. Чего пугать тетечку.

Было немного неловко наблюдать за детским выражением на лице пожилой женщины. Мне-то не сложно, деньги есть. Чашниковские так и не соберусь начать тратить – времени нет ни на что, даже на лечение. А так и рабочую проблему решу, уж там-то уборщицу никто не станет искать, и человеку приятное сделаю. Справедливо.

А вот момент когда Светлана Павловна решительно шагнула вперед и чмокнула меня в щеку, я прощелкал. Тоже, видать, попал под влияние момента.

– Годков бы сорок мне скинуть, Михаил Юрьевич, и уж я бы своего не упустила, – заявила она, немного смущенно улыбаясь. Оглянулась на моих коллег, будто выискивая конкуренток и тут же прыснула. Что самое забавное, те заржали вслед за уборщицей. Женская солидарность сработала.

– Верю на слово, – отозвался я с некоторой растерянностью. Спас меня от продолжения телефон. – О, ваше такси приехало!

– Маша, проводи Светлану Павловну и обратно, – Воронина вернула себе деловой настрой. И, видя, что наша боевая единица бросила быстрый взгляд на часы, добавила. – Надолго не задержу. Небольшое совещание и можешь бежать домой.

Маша кивнула и вышла вместе с уборщицей. Последняя раздухарилась под конец и послала мне воздушный поцелуй. Боевая тетка, умеет ловить волну. Я еще в колонии это заметил. Моментально подстраивается под ситуацию.

Пока Мединская ходила на улицу и обратно, Стелла рассказала и о наших арестантах. В смысле, зэков, которых взяли в дачном поселке. Ничего нового они пока не сообщили, но Кисилёв, тот самый иллюзионист из беглых, очень хочет со мной поговорить. Причем, именно со мной.

– Ты ему там какую-то сделку обещал? – под конец с вопросительной интонацией проговорила она.

– Скостить половину срока, если он что толковое скажет, – подтвердил я. – А что?

– Не знаю, где тебя так учили договариваться, но у нас нет такого права, предлагать снисхождение, – пояснила Воронина.

– Ну и ладно! Он то об этом не знает! Схожу после нашего совещания, может правда подкинет чего.

Начальница только рукой махнула, мол, горбатого могила исправит. А я плечами пожал. Ну да, нечестно. На честных воду возят. Такие вот, как Киселёв!

Потом была небольшая вечерняя планерка. Аника в общих чертах сообщила по ситуации, сказала, что отдел зэками больше не занимается, а мы с ней уходим в спецгруппу под Главком. Не совсем правда, но начальница явно не собиралась раскрывать все карты. Для их же безопасности.

Девчонки тоже это понимали и лишних вопросов не задавали. Они молодцы, конечно, но вот этого огня оперского и шила в заднице у них нет. Спокойная предсказуемая работа, желательно без стычек с сильными мира сего. Правильно, что мы их оставляем.

Воронина вела инструктаж, отдельно напоминая Стелле по истекающим срокам некоторых дел, а я сидел без дела, изображая из себя залипшего в телефоне человека. На деле же я нигде не серфил, просто пытался коммуницировать с виртуальной ассистенткой в текстовом режиме. Жутко медленно и неудобно. Голосом намного проще.

Так как мне при передаче дел только и оставалось, что бездельничать, я отпросился и сгонял до камер, где держали задержанных. Завтра их уже должны перевести в городской ИВС, так что надо было узнать, чего там фокусник хотел сказать.

Оказалось – мозги попудрить. Минут пять мне их делал, прежде чем я понял, что ничего у него нет. Кроме какого-то человека, имени которого он не знал, и который должен был их из домика вывезти куда-то на новое место. Короче, максимально обтекаемо и никакой конкретики.

А, еще он заговорщическим тоном сообщил, что может сказать, кто их из тюрьмы выпустил. Я пожал плечами, бросил коротко: «Бансуров что ли?» Чем расстроил сидельца невероятно. Он сразу же кинулся вываливать все что знал, но увы – очень немногое. Даже про то, куда их везли и чем предстояло за свободу расплатиться, сказать не мог. Лишь то, что от всех беглых требовалась некая услуга. Опять же, без подробностей.

Только время потратил. Вернулся в кабинет, когда планерка закончилась. Девчонки начали собираться по домам, а Воронина подошла ко мне.

– Ну что? – спросила он.

Я обрисовал ей наш разговор с Кисилевым. Она покрутила пустой стаканчик в руке, выбросила его в мусорное ведро.

– Ничего другого я и не ожидала. Стал бы им начальник тюрьмы все свои планы докладывать. Ладно, давай обсудим наши дальнейшие шаги, Михаил.

Не, я так-то тоже фанат работы, но Анику мне явно не переплюнуть.

– Начальница! – взмолился я. – А может совместим приятное с полезным? С утра же не жрамши! Давай в ресторан заскочим тут неподалеку? Там и поговорим и поедим?

Услышав это, Стелла подмигнув Ворониной.

– Соглашайся! – без всякого стеснения и, что я отдельно отметил, малейшего признака ревности, произнесла она. – Меня в прошлый раз голубым тунцом кормили. Ты знаешь сколько он стоит? Да и развеешься, тебе полезно будет!

– Стелла! – строго отчеканила Аника. – Речь вообще-то о рабочем совещании, а не о том, что ты себе там придумала!

Стояла она близко, а потому я заметил, что кончики ушей у нее покраснели. Никак смутилась?

– А я про что? – рыжая сделала совершенно серьезное лицо, но в зеленых глазах хохотали бесенята. – У нас сын князя в отделе работает. Мы же теперь постоянно совещания проводим в дорогих ресторанах, а свидетелей в апартаментах селим.

И не дожидаясь отповеди от начальницы, подхватила со спинки стула свою сумочку, и быстро вышла прочь. Напоследок крикнув из коридора.

– Повеселитесь там!

Воронина похоже еще больше смутилась. Взглянула на меня и выдала.

– Вот ты кобель, конечно!

Нормально! А это тут причем? Придумают себе всякую фигню, а я – кобель! Я просто пожрать хотел!

К счастью, тему мы развивать не стали. Собрали вещи с таким прицелом, чтобы долго не возвращаться, и пошли к машине. И вскоре уже катили по вечернему городу. За окном плыли размытые световые полосы фонарей, а в салоне, несмотря на «умную» систему контроля запахов, отчетливо пахло гарью.

До этого мы как-то внимания на него не обращали – мысли были заняты другим. Но стоило только немного расслабиться, как он тут же дал по носу.

– Будто с шашлыков едем, – неожиданно усмехнулась Воронина, невольно угадав о чём я сейчас думал. – В таком виде я, конечно, в ресторан ещё не ездила.

– Плевать. В данный момент я хочу есть и пофиг на все остальное, – я бросил на спутницу быстрый взгляд. – А вообще, брось. Ты отлично выглядишь. Лучше чем я, а это нелегко.

Немудреная шутка слегка разрядила атмосферу в машине, Аника даже улыбнуться попыталась. Развивая успех, я решил уточнить и еще кое-что.

– Что тебе пообещал Платов? – поинтересовался я. – С Пушкарёвым понятно. Со мной – вроде тоже. А твой интерес в чем? Помимо морального удовлетворения от хорошо сделанной работы?

Признаться, ожидал привычного: «Не твое дело, Шувалов!», а потом долгого холодного молчания. Но начальница удивила.

– Кое-что личное, – после долгой паузы всё же ответила Воронина. – Тебе не нужно этого знать. Службы это не касается. Кстати, а ты все же соврал тогда.

Это она так тему меняет? Изящно!

– Когда это? – искренне удивился я. – О чем речь?

– Помнишь ту красивую историю про княжича, который решил поработать в «поле»? Выбрать свой путь и так далее? Однако, когда Платов намекнул на выгоды для твоего рода, ты сразу же согласился. А я ведь в самом начале сказала, что ты здесь затем, чтобы произвести впечатление на отца.

Не отрывая взгляда от дороги, я улыбнулся.

– Немного перепутала причины со следствиями, – поправил ее я. – Впечатлять его мне не надо. А вот выстраивать свой жизненный путь так, чтобы он не воспринимал меня своим продолжением, и считался с моим мнением – имеет смысл, не находишь? Это как бы естественно в вопросе отцов и детей. Мне выгодно раскрыть дело, так как это повысит мой статус и в системе, и в семье.

Я уже приготовился к новому едкому комментарию с ее стороны, но его почему-то не последовало. Решил уже разрядить легкую напряженность дурацкой шуткой – их много есть у меня, но тут она вдруг выдала.

– Из тебя бы получился хороший «опер».

– Эм-м… А почему «бы». Звучит просто зловеще, как будто ты меня похоронила уже.

– Просто, чтобы ты не говорил, для тебя это временно. Решишь свои вопросы и упорхнешь обратно в свой мир.

И показывая, что эту тему она продолжать не намерена, повернулась к окну.

Впервые в этом мире (в прошлом я тоже таким не баловался, кстати), место для ужина для меня выбирала нейросеть. Признаться, я был настолько сегодня ушатан, что думать об этом не стал. Просто вбил в телефон: «Найди что-нибудь приличное с русской кухней, и построй маршрут», после чего лишь следовал командам навигатора в очках.

Удобно, блин! И… немного страшно. Вот так привыкнешь во всем на машинный разум рассчитывать, и сам окажешься ни к чему не способным. Даже выбрать ресторан для свидания с девушкой. То есть, рабочего совещания, конечно же. Да.