Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Викторов

Соавторы: Виталий Останин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Если по поводу отца, то можешь не переживать, – правильно понял мою заминку младший. – Он не будет возражать. Разумеется, если ты не будешь себя вести, как кусок говна, – пародист из него был аховый, но не понять, что он пытался изобразить интонации князя, было сложно.

Я усмехнулся.

– И что? Вот так просто?

– Не совсем просто, – смутился Даня. – Но я сумел настоять.

– Хорошо, брат, – усмехнулся я. – Конечно же я буду, раз высочайшее соизволение получено.

«Ага, – саркастически подумал я. – Сумел он настоять. Даня, Даня… Плохо ты знаешь князя Шувалова. Если бы старику было неинтересно, а точнее – не преследуй он свою непонятную цель, у тебя бы не получилось продавить его ни на микрон. А если тебе позволили это сделать, значит, вероятнее всего, папаша Миши хочет посмотреть на своего отпрыска, сделать какие-то выводы. В любом случае, ехать придётся. Отказ сильно осложнит взаимоотношения с роднёй. А мне этого не нужно».

– Миш, ты сейчас пойми меня правильно, пожалуйста, – Данил замялся. – Я узнал, что отец назначил тебе пансион… Я вот к чему… Ты с подарком не заморачивайся. Не нужно тратить денег. Ты же знаешь, что мне не подарки нужны…

– А вот это, Данька, не тебе решать, – усмехнулся я, хотя на душе неприятно царапнуло. Я понимал, что его слова продиктованы заботой, но не такой уж я и бедный родственник. Не только на пансион живу. – Тем более, что есть у меня одна идея…

– Только не стриптизерш! – по своему понял мою ухмылку младший брат.

– Что же я, совсем без головы? – расхохотался я.

Так за шутками и болтовней, которая с Данилом шла удивительно легко, мы добрались до точки. Я прижал «даймлера» к его строгому «Паккарду» глубокого тёмно-синего цвета, выключил двигатель.

– Точно придешь? – напоследок уточнил братец.

– Иди уже, – хмыкнул я. – Нельзя заставлять даму ждать!

– Обещал!

– Слово, Даня. Даже если мир будет гореть, я приду на твой день рождения!

Глава 11

Утром, за семь минут до назначенного времени, я припарковался у дома Ворониной. А ничего так живут капитаны полиции! Жилой комплекс «Яхонтовый» может и не дотягивал до элитной недвижимости Белого города, но выглядел вполне себе достойно. По одним только машинам – ни одной простенькой пузотерки или работяги-микроавтобуса тут не нашлось – становилось понятно, что люди здесь живут обеспеченные.

Не, я в чужой карман никогда не лез и сейчас не собирался, но на жалованье опера такую квартирку не потянешь. А с учетом того, что подозревать Анику в грязной игре не мог, то оставались лишь варианты с замужеством или наследством. Причем, скорее второй вариант, чем первый. Про мужа Аники ничего известно не было, кольцо на пальце она не носила, да и зависала на работе так, как может делать только женщина, которую никто не ждет дома.

Сама Воронина вышла точно в назначенное время. Бежевый брючный костюм, сумка-портфель, туфли на невысоком каблуке. Волосы собраны в хвост на затылке, косметики почти нет: с одной стороны официально и строго, а с другой – чудо, как хороша, чертовка!

– Доброе утро. Отлично выглядишь. – даже самые стойкие женщины реагируют на комплименты. Могут этого не показывать, но и только.

– И тебе, – ровно отозвалась Аника, проигнорировав вторую часть приветствия.

Уселась, сразу же пристегнулась и залипла в телефоне, с кем-то списываясь. Я, прежде чем трогаться, еще некоторое время поразглядывал начальницу. Ровно до того момента, пока она не подняла голову, и не изобразила на лице вопрос.

– Едем?

– А, да, – хмыкнул я. И плавно тронул машину.

Пока выезжали из города, больше молчали. Я лавировал в плотном утреннем трафике – Владимир никогда не спит, да – Воронина вела переписку, периодически шепча односложные комментарии. Типа, «да ладно», «вот как?» Только на выезде сунула телефон в сумку и подняла глаза на дорогу.

– Долго еще?

– Часа полтора, – сверился я с навигатором. – Слушай, я тут подумал. Если расколоть начальника колонии не удасться, нужно поработать по другим направлениям.

– Что тебя заставляет думать, что с ним ничего не выйдет? – иронично подняла бровь капитанша.

– Не в этом смысле. Никогда ведь не знаешь, как оно все выйдет, – пожал я плечами. – Про другое хотел сказать. Схема, которую мы подозреваем, от неё ведь и на гражданку ниточки ведут. И в другие службы. Одно дело заключенных списать, их ведь еще натурализовать нужно. Место для передержки, еда, одежда, документы. Там целый конвейер работает. И подозреваю, нам только один случай из многих на глаза попал.

– Согласна, – кивнула Аника. – Тоже об этом думала. Пока рано о чем-то большем говорить, на руках, как ты верно заметил, лишь один эпизод – маловато для статистики. Но я уже поручила Стелле поспрашивать знакомых в паспортном Приказе, а Машу – поискать упоминания в сети о людях, которые имеют выраженные особенности уголовников. Работа в долгую, понимаю, недели уйдут только обработку всех этих слухов и кляуз…

«Шарик, ты балбес! – подумал я в этот момент. – Это же для Ксюши работа, причем, плёвая. Доберемся до колонии, надо будет отлучится на пару минут, поставить ей задачу».

– Но лучше начать сейчас, чем потом, – закончил я за неё. – Знаешь, ты не сочти за лесть или подкат, но ты крута! Реально!

– В смысле? Характер тяжелый? – тут же нахмурилась Воронина.

Я еще раз отвесил себе мысленный подзатыльник. Хорошо, что меня ни в чем не подозревают, а то бы на таких вот идиомах и спалился бы.

– Ну у нас… – я качнул головой, как бы указывая на «высший свет», – крутым не только характер называют. Еще уровень компетенции. Типа – крутой профессионал.

– Да? Никогда не слышала. Ну… Спасибо за похвалу. Только это больше опыт…

– Не скажи! Мозги тоже надо иметь. Давно хотел спросить, Аника, а почему ты в райотделе? Твой уровень – это минимум город, а то и Главк.

Капитанша хмыкнула.

– А сейчас что было? Подкат?

– Служебные романы не практикую, – вернул я усмешку.

– Да? А со Стеллой?

Вот же наблюдательная какая! Уже срисовала всё! Хотя мы же не палились, вроде. За ручку держась по коридорам не бродили.

– Да ладно, не красней! – рассмеялась она. – Я Стеллу знаю уже лет пять. И прекрасно понимаю, какая она охотница. Так что, она тебя уже поймала?

Черт, да она меня еще и развела! Но не отмазываться же теперь, как подростку, которого за просмотром порно поймали.

– Я не заяц, чтобы меня ловить, – криво усмехнулся я. – Взаимный интерес без серьезных обязательств.

– Ага. Встретились два одиночества!

– Ну, типа того. Нет, ты все же слишком хороша для райотдела, Аника! Умная, наблюдательная, склонность к анализу на высочайшем уровне… Почему?..

– Закрыли тему, Миша, – голос начальницы похолодел.

– Просто хотел узнать коллегу получше.

– Чтобы что? Протекцию в Главк мне организуешь? Спасибо, не надо.

– Да я…

– Очень тебя прошу – остановись. Я к тебе под кожу не лезу, и ты, будь любезен, поступай так же.

А теперь это уже не просьба была, а почти приказ. С обещанием последствий, которые я не готов был готов разгребать. Ладно! Ссорится с ней в мои планы не входило, так что я сдал назад, и больше к этому вопросу не возвращался. Хотя и было безумно интересно – что за скелеты в этом шкафу?

– Хорошо, – покладисто произнес я. – Я скажу сейчас одну вещь, а ты хочешь обижайся, хочешь просто прими к сведению. Ты в любом случае выглядишь белой… – хотел сказать «вороной», но вовремя вспомнил про ее фамилию, – птицей в стае серых галок. Вопросы все равно возникают, хочешь ты того или нет. Вот и всё, что я хотел сказать.

– Вот кто бы говорил, а тебе о таком лучше молчать, – тут же отреагировала Воронина с чисто женской язвительностью. Не зря просила заткнуться, теперь вот понесло. – Старший сын князя, наследник, до недавнего времени алкаш, наркоман и повеса, вдруг решает служить в полиции. На самой низовой должности! Знаешь, сколько я уже про тебя версий наслушалась? Считать перестала! Начиная от проверяющего, заканчивая дворянскими играми за влияние! Эта, кстати, самая популярная – в отделе ставки принимают на то, через сколько лет ты сместишь начальника Владимирской управы. Про Пушкарева вообще молчу. К концу года моим начальником станешь или уже после праздников?

Нет, я, конечно, подозревал, что про шушукаются, но чтобы вот так! Недооценил местные реалии – княжеский сын ведь и правда может головокружительную карьеру сделать, чтобы потом козырять тем, что прошел весь путь с низов. И все будут только улыбаться и кланяться.

Ок, попробуем в открытую сыграть. Может получится.

– Все гораздо проще, чем кажется, Аника. Я всего лишь понял, что очень хочу жить.

И честно выдал начальнице все, что случилось в ту ночь, когда я занял тело княжича Шувалов. Без подробностей, естественно – про попаданцев еще ей рассказывать не хватало. Но про «передоз», отлучение от рода и магическую травму выдал все. Понимая, что если этого не сделаю, то уже через месяц нашим служебным отношениям придет конец.

Раз уже она решила, что меня на место Пушкарева скоро поставят – без вариантов.

– Вот так все обстоит. Никаких хитрых схем князя-интригана, одна только суровая и очень неприглядная правда. Мальчик-мажорчик очень налажал и теперь пытается выгрести. Даже не к берегу – хотя бы от стремнины. Как наследник я для отца очень токсичен, как маг – не представляю из себя ничего значимого. Так что по факту для меня это действительно новая жизнь. И она мне очень нравится, чтобы ты обо этом не думала. Этот неполный месяц в отделе, для меня стал самым лучшим, самым полезным за все двадцать с хвостиком лет. Как бы пафосно это не звучало.

Аника долго смотрела на меня очень странным взглядом. Мне нужно было за дорогой следить, так что я прочитать в её глазах ничего не мог, поэтому тоже молчал. А когда она открыла рот, чтобы сказать что-то, впереди показался первый шлагбаум, за которыми уже проглядывали высокие массивные ворота ИТК-76.

Потом пооткровенничаем.

– Голуби летят над нашей зоной… – пропел я с улыбкой. – Ну что, по какой схеме работать будем? Ты говоришь, я не лезу, как обычно?

– Можешь говорить, только не паясничай, – будто задумавшись о чем-то, произнесла Воронина.

– У-у! Госпожа назначила меня любимым мужем! Ай!

– Вот про это я и говорила! – пряча лезущую на лицо улыбку, сказала начальница, опуская ладошку, которой отвесила мне легкий подзатыльник.

– Так сейчас же нет никого рядом!

– Чтобы настроился на нужный лад.

Договорив фразу, Воронина отправила Стелле короткое: «Запускай».

«Есть» – тут же пришел ответ.

Всё. Официальному запросу в ИСИН ход был дан. Теперь руководству колонии уже не спрыгнуть.

Вот только на КПП нас решили помурыжить по-полной программе. Вроде бы и таинственный источник подключился, и документы все были в порядке, но то ли охрана на проходной получила инструкции мариновать нас со всей пролетарской ненавистью, либо просто включился режим вахтера.

Минуте на сороковой у Ворониной начали сдавать нервы. Я уже успел ее немного изучить – у девушки голос становился такой ледяной, что впору было заподозрить в ней одаренную со стихией холода.

– Долго еще? – вот только на старшину в городском камуфляже и коротким пистолет-пулеметом на груди, ее тон не произвел никакого впечатления.

– Ждите, – буркнул он.

– Старшина, мы же есть в списках, в чём проблема? – я постарался произнести это максимально дружелюбно.

– Мне нужно подтверждение от руководства, – соизволил пояснить он. Бросил взгляд на стационарный телефонный аппарат, но даже не сделал попытки взять трубку и позвонить еще раз.

– Значит вызовите нам провожающего!

– Уже идет.

Спорить было бесполезно – они тут в своей вотчине. Причем, бесстрашные совершенно. Или глупые. В моем удостоверении была написана очень громкая фамилия. Но охрана, вероятно, посчитала меня однофамильцем князя. Если вообще на нее внимания обратила.

В конечном итоге, сопровождающий явился. Им оказался хмурый, будто куснувший только что лимон мужик лет пятидесяти. Мне он сразу не понравился. У «дубаков» вообще лица неприятные, они за годы службы словно бы перенимают повадки и черты своих «клиентов». Но этот выделялся даже на их фоне. Форму снять – не отличишь от вора в законе.

– Здравия желаю. Прапорщик Зайцев, – представился он. И сразу же будто потерял к нам интерес, переключившись на старшину. – Так, Кононов, я не понял. А почему они с оружием до сих пор?

Для понимания – говорить о присутствующих в третьем лице, очень невежливо. А Аника уже на взводе была, держалась только на прокачанном в женском коллективе терпении. Опасаясь, что она может сорваться, я быстренько включился в переговоры.

– Слушай, Зайцев, – опуская звание, я сделал шаг вперед. – Ты же в курсе, что табельное только в дежурку сдается? Если есть правила о том, что с оружием нельзя – веди в вашу оружейку и будем сдавать. Чего началось-то?

Дружелюбие в моем голосе еще наличествовало, но так, на самых минималках. И прапор это понял. Как и то, что дерзость нижнего чина два офицера не спустят.

– Следуйте за мной, – принял он правильное решение.

Оружейка и сдача стволов заняла еще минут десять. Дежурный так долго выводил каждую букву, что я даже заподозрил его в неумении писать. А когда он закончил, я не стал отказывать себе в удовольствии – сделал снимок записи в журнале телефоном.

– Средства связи тоже нужно сдать, – сообщил вдруг прапорщик.

– Зайцев, ты в край-то не охреневай, – с улыбкой ответил я, демонстративно убирая телефон в карман. Типа, и что ты сейчас сделаешь? Ничего? Ну, я так и думал!

Суммарно путь от КПП до промзоны, которую из себя представляла ИТК-76, занял у нас почти час. Вот уж отвели душу ребята. Знать бы еще зачем: из природной вредности или зачищали следы? Больше верилось в последнее, но если документы можно порезать, сжечь или даже съесть, то с людьми все гораздо сложнее.

В колонии знали о делишках администрации. И сами же зэки радостно своего босса вломят. Стоит только спросить.

– Куда сейчас? – холодно осведомилась Воронина.

– В административный корпус, – ответил Зайцев. – Тут недалеко.

– Начальник-то хоть там? – уже подозревая, каким будет ответ, спросил я.

– Скоро подойдет, – кивнул прапор. – Майор Бансуров каждое утро начинает с обхода. Держит руку на пульсе, так сказать. Проверит цеха и сразу же к вам.

– А может нам к нему?

– Не положено! Режимный объект.

По правде сказать, ничего особенного в этом самом объекте не было. Он даже на тюрьму не походил, ну, если не обращать внимание на стену в четыре метра с колючкой поверху, и вышки с часовыми через каждые сто-сто пятьдесят метров. Больше на деревообрабатывающую базу похоже. Штабеля досок, опилочная пыль в воздухе, визг пил, грохот молотков.

Цеха, котельная, жилые бараки – не «строгач» все же. Здесь даже зэки передвигались относительно свободно. Колоннами с вооруженными дубинками охранниками, но без «руки за голову» и «лицом к стене».

Тем не менее, атмосфера ощущалась, как гнетущая. Серое все – от формы до стен зданий. И на психику давит. Взгляды еще эти – с каждой проходящей мимо группы заключенных, один-два обязательно злобно на нас зыркали. Ну, с другой стороны, сложно ожидать праздника от места, где заперты полторы тысячи человек, лишенных свободы.

– Строгий он у вас? – просто, чтобы спросить, произнес я. Тишина мне тоже начала действовать на нервы.

– Майор Бансуров? Строгий, но справедливый, – подтвердил прапорщик таким тоном, что стало понятным – никакой дополнительной информации от этого «сапога» мы не получим. – Вот административный корпус.

Зайцев указал рукой на двухэтажное здание, стоящее в некотором отдалении от цехов, мимо которых мы сейчас проходили. Метров двести – ровно столько, чтобы зубы не болели от здешнего шума.

Так, стоп, а почему его вдруг не стало? Шума, я имею ввиду? Только что приходилось повышать голос, чтобы собеседник тебя услышал, и вдруг – тишина. Словно бы все станки внезапно выключились. Электричество рубанули? Да нет. Вон фонарь над входом в цех горит.

В следующий момент, особенно громко на фоне тишины, вдруг басовито загудела лагерная сирена. Как в фильмах, когда из тюрьмы сбегают заключенные. Только там это обычно ночью происходит, а не посреди бела дня. Но мы же в России, у нас свои особенности.

– Это тревога? – мы с Ворониной уставились на прапорщика.

Тот дернулся, будто не вопрос услышал, а пощечину мордой поймал.

– Я… Да, похоже…

Для Зайцева происходящее стало полной неожиданностью – невозможно так сыграть. Ну а вот я подспудно чего-то подобного ожидал. Нет, не тревоги – просто какой-нибудь гадости. Ну не могло же все пройти без косяков, да? Не могло же?

Дальнейшие события понеслись вскачь. Сперва я услышал гул. Кто хоть раз стоял в оцеплении: на концерте, празднике или, не дай бог, митинге, этот звук не перепутает ни с каким другим. Толпа. Огромное количество людей, превратившееся в единое, многорукое и многоголовое существо.

Вот оно сделало вздох…

… обшитые листовым металлом ворота ближайшего из цехов резко распахнулись. В открывшемся портале мелькнула черно-серая волна – мешанина лиц и тел.

…и выдох:

Заметив нас, волна взревела сотней голосом, взвилась к небу кусками арматуры, лопат, грабель, вил и просто палок. И понеслась к нам.

Первым отреагировал прапор.

– Я за подкреплением! – взвизгнул он по-бабьи. И рванул в сторону КПП с такой скоростью, которую никогда не заподозришь у немолодого мужчины его возраста и комплекции.

Толпа выбросила ему наперерез щупальце из десятка человек. Остальная же масса продолжала упрямо переть на нас.

Мы с Аникой потратили на замешательство секунды три. Девушка смотрела на меня в полнейшей прострации. Судя по всему, весь её опыт пасовал перед этой ситуацией. У меня, по правде сказать, тоже не было такого экспириенса, как тюремный бунт или даже массовые беспорядки.

Но жил я подольше её. Если считать годы Дрозда и Шувалова вместе – раза в два больше. Да еще и молодость пришлась на девяностые. Поэтому решение я принял быстрее.

– БЕГОМ! – проорал я. Схватил ее за руку и волоча ее словно на буксире, понесся к административному зданию. До КПП, куда понесся Зайцев, мы уже не успевали.

Глава 12

Аника «отмерла» секунды через две после того, как я поволок ее в сторону от приближающейся толпы. Кое-какие рефлексы все же продемонстрировала – хлопнула ладошкой по пустой кобуре и вспомнила, что оружие мы сдали на входе и зло выругалась. Ну и бежать стала уже больше сама, чем на прицепе висеть.

Только мы все равно не успевали. До административного корпуса оставалось не более тридцати метров, а расстояние между нами и преследователями, несущимися во весь дух, стремительно сокращалось. Каблуки эти, будь они неладны!

– Сама! – отпустив её руку, я развернулся навстречу приближающейся группе. – Что стала? Я их задержу! – видя в ее глазах сомнение, рявкнул. – Аника, я – маг, а ты безоружна! Бегом! Или нам крышка!

Коротко кивнув, она помчалась дальше.

Я остановился, сделал глубокий вдох и выдох. Сердце билось слишком часто, но эмоции удалось подавить сразу. Когда до нападавших оставалось не больше десяти метров, сформировал «ветерок». Как и тогда, при первом столкновении с польским наемником, вложив в него приличную часть внутреннего резерва.

Энергетические каналы обожгло расплавленным свинцом, а вслед за этим по толпе широким конусом ударил воздушный поток. Как струя из брандспойта при подавлении массовых беспорядков – только без воды.

Эффект превзошел все мои ожидания. Признаться, сперва я хотел щит поставить, да вовремя вспомнил, что он у меня слабенький. Не остановит такую массу – несколько десятков человек. А вот «ветерок» сработал, как таран. Выпущенная мною сила встретилась с инерцией толпы и – привет, ромашки!

Думал так только в кино бывает! Зэки словно впечатались в незримую стену, из-под некоторых аж ноги выбросило. Кажется, я слышал хруст костей? Впрочем, плевать – я не просил на себя нападать, так что пожинайте, твари, что посеяли! Хорошо, всё-таки, что я послушался Егорыча и пошел к ёкаям. Определенно, прогрессирую.

Устроив в центре напирающего стада кучу-малу – там еще задние ряды огня поддали – и обозначив, что против них играет полноценный маг, я развернулся и припустил вслед за Ворониной. Которая к этому времени преодолела уже больше половины расстояния до административного корпуса.

Теперь-то они десять раз подумают, прежде чем на такую зубастую добычу кинуться. С магами драться – это не «дубаков» трусливых по территории гонять! Время выиграл, осталось только под защиту стен, чтобы перевести дух, и можно считать, что мы практически спасены…

Так, а это что сейчас было, а?

Над ухом свистнуло и в шаге от меня разбился об асфальт кусок кирпича. Да что ж вы такие дерзкие и необучаемые! Магия же! Бежать, бандерлоги! Отбив следующий бросок «щитом», я тут же кинул «ветерок» за спину. Эффективность его была уже в разы ниже – зэки больше не бежали плотной толпой, а рассредоточились. Но троих зацепил!

Аника добежала до дверей корпуса. Хорошей такой, металлической – тюрьма же. И закрытой. Забарабанила по ней кулачками.

– Откройте! Немедленно! Полиция!

Мне оставалось три или четыре прыжка, чтобы добраться до стен, когда в верхней части двери открылось маленькое смотровое окошко, еще и решеткой забранное. За ним виднелось перепуганное мужское лицо с огромными, как чайные блюдца глазами.

Дежурный? Да пофиг кто – чего он телится? Боится, что толпа ворвётся внутрь на наших плечах? Трусливая тварь!

Последний скачок, и я уже рядом с дверью. Привалился к холодному металлу, заглянул в полные ужасом глаза дежурного, и выдохнул с ярость.

– Открыл, быстро! Я тебе лицо до костей сожгу, мразь! Вместе с дверью! Тебе же сказали – полиция!

То, что я одаренный, мужик должен был видеть. Но на случай, если не разглядел, я швырнул в подступающих зэков еще один «ветерок». Заодно отбил парочку досок и камень, которые те запустили в ответ. «Дубаку» этого хватило, и он тут же лязгнул запором, отпирая дверь.

Вместе с Аникой мы рванули тяжелое полотно на себя, ввалились внутрь, чуть не уронив попутно молодого парня в форме охранника. Воронина зашипела что-то про сломанный ноготь – ну, нашла время, конечно! А я крикнул:

– Закрывай!

Снова лязгнул тяжелый запор. Я бросил на него короткий взгляд и кивнул – нормально, должен удержать. Но тут же подорвался и стал осматриваться. Во, стол дежурного!

– Помогай!

Сам первым к нему подскочил и стать сдвигать в сторону прохода. Тяжелый. К счастью, охранник подскочил, да и Аника помогла. Втроем мы привалили массивную мебелюку к двери ровно к тому моменту, когда в нее начали тарабанить добравшиеся зэки.

Все, успели! Можно выдохнуть. Хотя бы на несколько секунд.

– Спасибо, – Воронина тяжело дышала, но времени не тратила. Сразу же достала телефон и снова выругалась. – Черт! Сети нет!

– Тут ловит плохо, – робко сообщил охранник.

Все верно. Моя виртуальная помощница превратилась в локальную, способную работать только с тем, что хранилось внутри телефона. И подкрепление не вызвать, и помощь не запросить. Вообще, нормально съездили!

Я перевел взгляд на парня.

– Еще люди есть в здании?

– Никого, – доложил он. В глазах его страха было уже поменьше, но все равно до полного самообладания еще далеко. – Уборщица ещё где-то здесь. А вы кто такие вообще?

Тормоз!

– Сказали же тебе – полиция! – пока Воронина продолжала колдовать с телефоном, я продемонстрировал ему удостоверение. – В колонии – бунт. Звони, куда нужно!

Тот кивнул и полез в карман за своим телефоном. Я чуть фейспалм не словил, когда он посмотрел на экран и выдал растерянно:

– Связи нет…

– … а стационарный? – удалось произнести это почти спокойно. – На твоем столе я его не видел.

– Сломался.

Ну, если это не заговор начальства колонии, то я Папа Римский!

– По зданию что, горе ты мое? Решётки на окнах есть? – признаться, пока бежали, я на это внимания не обратил.

– Да!

– Хоть так. Аника, пойдем проверим?

Уборщицу – дородную тетку в синем халате и платке – мы обнаружили запершейся в одном из кабинетов первого этажа. Услышав, как мы обходим помещение за помещением, она сама открыла дверь. И сразу же закудахтала.

– Ой, что ж теперь будет-то? Убьют нас! Как есть убьют!

Отправив ее к дежурному, наблюдавшему за дверью, продолжили обход. Закончили быстро и на душе как-то сразу стало спокойнее. Действительно, все окна были забраны толстыми, сваренными из арматуры в палец толщиной. Такие не согнешь и не сломаешь – только машиной выдирать, да и то не всякой.

Это уже опытным путем выяснили и зэки, уже разбившие парочку стекол и сейчас пытавшиеся руками расшатать стенные крепления. Судя по тому, что я видел – работы им не на один час.

– Пойдём второй этаж посмотрим.

Воронина уже полностью оправилась от первоначальной растерянности, и вернула себе командные функции. Я не особо возражал. Если случится задница, всё равно буду по-своему действовать. А второй этаж проверить нужно было, без вариантов.

Поднимаясь, Аника рассуждала вслух.

– Странно все это. Очень странно. Сама колония – тут же нет закоренелых убийц, с такими статьями в других зонах селят. А эти поднялись, озверевшие! Зачем?

– Толпа, – пожал я плечами. – По отдельности каждый из этих придурков десять раз бы подумал, прежде чем себе новый срок прикручивать, но в массе… Провокаторы, стадный инстинкт, первые успехи. Этот Бансуров хорошо подготовился!

– Просто, чтобы избавится от двух полицейских? Но это же тупо, Миша! Про его делишки и так узнают. Вне зависимости от того, выживем мы или погибнем.

– Я себя считаю популярным, но не настолько, – хохотнул я. – Не в нас дело. Просто не повезло.

К этому времени мы уже поднялись на второй этаж, и начали проверять кабинеты. Решетки на окнах были везде, кроме одного. С надписью «Бухгалтерия» на дверной табличке. Зато на окнах имелись уютные домашние занавесочки и несколько горшков с цветами.

«Режимный объект! – вздохнул я про себя. – А тётки из бухгалтерии продавили начальника на вольности. Захотелось уюта и красоты, а не мощных решёток. Понимаю, но осуждаю».

Выглянув наружу, я понял, что не один заинтересовался свободным от защиты окном. По водосточной трубе уже карабкался мелкий и проворный, как обезьяна, заключенный. Пяток его товарищей стояли внизу и подбадривали криками.

– Ты не пройдешь! – едва слышным шепотом произнес я. И отправил в сторону «альпиниста» поток ветра. А «мем» этот тут все равно никто не знает.

Этого оказалось достаточным, чтобы скалолаз свалился вниз. Вместе с куском водосточной трубы и креплениями, и так-то уже трещавшими под его весом. Я же еще и рукой потом помахал, мол, ничего вам тут не обломится. И привалился к стене, показывая, что уходить не собираюсь. Снизу разочарованно взвыли.

– Не повезло? – нахмурилась тем временем Аника. – Ты считаешь, что он бунт не ради нас поднял.

– Сама подумай – зачем? Ты ведь верно заметила – наша жизнь или смерть уже ничего не изменит. Зэки в камере, запрос отправлен – такое не скрыть. А вот поднять бурю и в ней затеряться – это еще можно устроить.

– Сбежать под прикрытием бунта?

– Смотри, – не сказать, чтобы я был на сто процентов уверен в своих рассуждениях, но они мне казались вполне логичными. – Представь, что ты начальник этой колонии. У тебя есть отличная работающая схема по отмыву заключенных, назовем её так. И тут, внезапно, десяток таких «недомытых» оказываются в полиции. Куда пойдут с вопросами? Правильно, к тебе. А от тебя – к тем людям, с которыми ты делился, и которые тебя годами прикрывали. Бежать бессмысленно – не полиция, так они тебя найдут. Какие твои дальнейшие действия?

– Замести следы аферы, которые приведут к соучастникам, – мрачно заключила девушка.

– Точно. Но не только к тем, кто сидит наверху. А вообще все следы. Бунт для этого идеален! Ты даешь команду раскачать заключённых. Под шумок погружённых в схему соучастников отправляешь избавиться от свидетелей. Их самих планируешь слить во время бунта – охрана же будет стрелять на поражение.

– И в итоге даже остаться чистеньким, списав все на коррумпированных заместителей и охранников.

– Полностью отмыться вряд ли удасться, но – да. С другой стороны – это и не проблема. Деньги есть – ты хорошо заработал на живом товаре, из обвинений только халатность, от которой можно откупиться. Партнеров по бизнесу опять же не подставишь, а значит они не будут хотеть тебя убить. В общем, со всех сторон сплошные плюсы. Считай, как в отставку выйти на пенсию, только с немного подмоченной репутацией.

– Царь хороший, а бояре плохие… – понимающе пробормотала Воронина, а я почувствовал как мои брови непроизвольно поползли вверх. Не знал, что эта поговорка здесь в ходу. С другой стороны – тут ведь и царь есть, и бояре. Так что она даже актуальнее, чем в моем родном мире. – Звучит логично. Скажи мне, Шувалов, а откуда ты такой умный?

– А я детективы любил читать. Кстати, рекомендую, развивает воображение, учит мыслить как преступник.

Аника фыркнула, а я продолжил.

– Короче, остается только финальный штрих. Всю чёрную бухгалтерию, материальную отчетность, без которых нельзя вести дела, и которые могут подвести под монастырь, нужно сжечь.

Сказал и понял, что сказал. Тюремные бунты действительно почти всегда сопровождаются пожарами. А мы сейчас как раз находимся в таком месте, в котором и должны находится все бумажные следы.

Зэки во время бунта сожгли административное здание. И погибли все архивы. Бансурова даже подозревать не в чем.

И что я такой умный задним числом?

– Сбегай, пожалуйста, посмотри, кабинет Бансурова, – попросил я. – А я за окном присмотрю, чтобы очередная макака сюда не полезла.

Аника моментально все поняла. Скрылась за дверью, но меньше чем через минуту вернулась.

– Сейф открыт, внутри только пепел.

Чего и следовало ожидать. Зачем все отдавать на волю случая, если можно сделать хорошо заранее?

– А нас выкуривать собрались, – сообщил я.

Девушка выглянула из окна, выругалась. Убедившись, что внутрь им не попасть, заключённые начали тащить из цехов дрова для «барбекю». Доски, куски балок, и деревянный мусор различной фракции. Пионерский костер решили замоделить, уроды!

– Ненавижу, когда ты прав! – начальница поджала губы.

Сейчас она стояла ко мне очень близко. Настолько, что я чувствовал запах её тела. Видел чуть влажные волосы на висках. И пусть обстановка не располагала совершенно, я почувствовал поднимающееся возбуждение.

Ничего странного, в общем-то. Экстремальные условия. Жизнь под угрозой, смерть – вон она, внизу бродит, олифой и краской доски поливает, чтобы полыхнуло хорошо. И – мужчина с женщиной. Естественно, я бы даже сказал.

Но, не ко времени. Абсолютно.

– Кхм, – скрывая неловкость, я отступил назад. – Тут ничего не могу поделать.