Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Викторов

Соавторы: Виталий Останин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

– Это что, телефон? – я удивленно покрутил в руках коробочку, которую мне протянул Туров. Поверх нее даже бантик был повязан. Кислотного желтого цвета. – Так это, Саш, у тебя вроде есть уже девушка. А я не она. Зачем такие дорогие подарки?

Ну реально, зачем мне совать местный «айфон», если я старый совсем недавно покупал? На нем даже царапин пока не было. Ну и потом – не принято такого между мужчинами.

– Касуми не моя девушка! – воскликнул внештатный ломщик несколько громче, чем того требовала ситуация. – И это не подарок! То есть подарок, но не такой. В смысле, не то, что ты там себе подумал!

Саша как обычно считывал юмор очень плохо. Или это я так отвратительно шучу? Да не! Дело точно в нем, я уверен.

– А какой тогда? – я принялся неторопливо сдирать бантик. Ага, «Кредо-11», ну надо же. Уже следующая модель вышла, а я этот момент упустил как-то. Впрочем, немудрено. В свете последних-то событий.

– Это для дела!

Саша терпеливо дождался, пока я извлеку коммуникатор из коробки, включу его, и только после этого начал объяснять.

– На нашем последнем расследовании, – ну надо же! Нашем расследовании! А он, я смотрю, всерьез увлекся! – ты активно пользовался ресурсами Касуми. Не перебивай! И они тебе очень помогли!

– Сашка, да я ж не спорю! – я даже руки поднял, защищаясь. – Без твоей «волшебной помощницы» я бы того поляка до сих пор искал. Но «подружка» – это громко сказано, да?

– Она не!.. – Туров даже покраснел, но быстро взял себя в руки. – Это продвинутая нейросеть! А то, что ты держишь в руках – ее локальный агент. Ограниченная версия работает оффлайн, но при доступе к сети синхронизируется с основной Касуми через облако.

Я сначала не понял. А потом как понял!

– Ты засунул Касуми в телефон?

– Никто меня никуда не засовывал, Миша-сан! – не удержавшись, и голограмма Сашиной помощницы появилась. В неофициальном облике: крохотная юбочка и облегающий топ, едва удерживающий стремящийся пятый размер. – Она – мой локальный слепок. Без связи лишь базовые функции, но с доступом к сети получает доступ ко мне целиком. Так понятнее?

– Круто! – искренне восхитился я, по-новому глядя на подарок. – То есть теперь у меня в кармане будет сидеть мини-ты?

– Если тебе так проще воспринимать, – фыркнула Касуми. – Но предупреждаю: мой «младший релиз» так же саркастичен, как и оригинал.

Туров нервно поправил очки:

– Это серьёзный инструмент, Миша. Агент может анализировать данные в реальном времени, взламывать камеры, искать связи…

– … и напоминать, что ты опять забыл поесть, – добавила нейросеть, сворачиваясь в голубую спираль перед исчезновением. – Попробуй только выключить уведомления!

– Спасибо, Саш! – потянув его за руку, я сграбастал его в объятия. – Королевский подарок!

– Княжеский, – чуть смущенно буркнул друг детства, высвобождаясь. – И это, кстати, не все. В комплекте – гарнитура для голосовых запросов и очки с дополненной реальностью. Они позволят тебе видеть агента где угодно.

– Чего? – протянул я. Да, я не особо технически подкованный человек. Меня легко сбить с толку, говоря много непонятных слов.

– Просто надень, – вздохнул Туров, протягивая ничем не примечательные очки. – Модель уже загрузилась.

Я послушно нацепил их – и перед глазами материализовалась новая Касуми. Локальная версия выглядела строже оригинала: лет двадцать, серый брючный костюм вместо кокетливого наряда. Черты лица сохранили лёгкую азиатскую примесь, но без явной национальной принадлежности.

– Оптимизированный интерфейс, – пояснила голограмма, поправляя несуществующие пенсне. – Никаких отвлекающих факторов. Хотя… – её губы дрогнули в едва уловимой усмешке, – если нужно, могу и в купальнике появиться.

Снял очки – Касуми пропала. Надел – появилась.

– А ты так и будешь постоянно перед глазами висеть?

– Не думаю, что это удобно, Михаил – невозмутимо отозвалась она. – Да и батарея телефона будет садиться быстрее.

Хоп, и она исчезла. А голос девушки продолжал литься в гарнитуру, встроенную в дужки очков.

– Достаточно лишь сказать и я появлюсь. Кстати, я бы предпочла другое кодовое имя, не Касуми. Это может внести путаницу в логах…

– Скажи «режим ожидания», – Туров, хоть и не слышал нашего диалога, понял все правильно.

Я послушно повторил, получил от ассистента подтверждение, и больше ее не слушал. Очки пока снимать не стал – без диоптрий они совершенно не мешали.

– Слушай, ну шикарно! Назову ее Ксюшей. Не против?

Сашка пожал плечами, мол, а мне то какая разница. А вот новая помощница моментально отреагировала.

– Мне нравится!

– Я же сказал «режим ожидания».

– Ой, да ушла я уже, ушла!

– В общем, если нужны будут вычислительные мощности Касуми, используй их через Ксению. – подвел итог Туров. – А то мало ли, вдруг я недоступен буду. Да и чат это, через который мы за Здражевским следили – это прошлый век! Неудобно! Должен предупредить только, что логи Ксении я вижу также, как и у Касуми.

– Это ты сейчас к тому, чтобы я был поосторожнее с запросами, типа: «А покажи мне подборку свежего эльфийского порно»?

– Вроде того, – друг детства даже не улыбнулся, отчего я на миг завис – что, реально такие запросы есть?

– Я понял. А что с флешкой, Саш?

Накопитель с данными, который мне перед смертью вручил поверженный наемник, я сам открыть даже не пытался. По всему выходило, что штучка мне досталась «горячая» – не зря же ее поляк на груди носил, как величайшую драгоценность.

Поэтому я сразу же, как выдалась возможность, отнес ее Турову – кто тут хакер, вообще? И получил от него заверения о том, что любую защиту он снесет за час. Ага. Почти две недели прошло…

– Очень серьезное шифрование, – друг детства покачал головой. – Двигаться приходится медленно, так как любая ошибка может привести к стиранию информации на носителе. Уж не знаю, кто его так защитил.

– Но ты справишься? – мне было очень интересно, что за наследие оставил мне наемный убийца.

– Пф-ф! – вместо Саши ответила Касуми. – Даже не сомневайся, Миша-сан! Просто потребуется больше времени.

Но я, признаться, сомневался. Если такие профи, как Туров с Касуми не смогли этого сделать за две недели, то вряд ли с течением времени покажут успехи. Хотя, все бывает. Может и получится.

В любом случае, умирающий поляк явно оставил мне след, который должен был привести к заказчику убийства. Которого мы так и не смогли вычислить. А мне бы этого очень хотелось. Не люблю незакрытые дела.

После мы еще немного поболтали, пожали друг другу руки и простились. Я вышел из его дома, сел в машину и поехал на службу. А он… не знаю, продолжил следить за всем городом сразу, наверное. Или чем там гики в свободное время занимаются? Пересматривают олдовые сериалы?

Прошло уже две недели с той ночи, когда мы втроем взяли польского наемника. Точнее, убили его – там других вариантов просто не было. Но, киллер был найден, дело закрыто, а это главное. Правда, закончилась эта история не совсем так, как мне бы хотелось.

Для начала, мне там пришлось почти всю ночь проторчать. И объясняться с начальством, начиная от нашего Пушкарева, который прибыл первым, заканчивая целой троицей генералов из Главка, прибывших уже под утро. Вот тогда-то и началось самое веселье!

«Погоны» (кроме Пушкарева) действовали по одному и тому же сценарию. Выходили с царственным видом из машины, брезгливо требовали «старшего в этом бардаке», и почти сразу же, даже не выслушивая доклад, начинали орать.

Спич у них тоже был стандартный.

«Твои подчиненные, полковник, совсем охренели?».

«Кто дал разрешение на применение мобильного доспеха в черте города?».

«Ты тут самый умный, что ли?».

Я таких сольных выступлений наслушался еще за время прошлой карьеры, так что в разборки не вмешивался, изображая артобъект на улице, а при возникновении вопросов лично ко мне, отвечал быстро, четко и сугубо по делу. А на все реплики в стиле: «Чем ты думал?» отзывался заученным: «Не могу знать!» и тут же снова демонстрировал оперативно-тактическое лицо, готовое выполнить любой приказ вышестоящего начальства.

Затем прибывший узнавал мою фамилию, и накал страстей как-то сразу спадал. Первый генерал, простоватый на вид мужик, непонятно как до такого звания дослужившийся, даже рот открыл, и на голубом глазу спросил, не родственник ли я князя Юрия Шувалова. Услышав короткое: «сын», пожевал нижнюю губу, кивнул и сразу же потерял ко мне интерес. Да и к расследованию тоже. Сел в машину и уехал по более важным делам.

В общем под утро меня, Воронину и Мединскую все же отпустили… не по домам, вовсе нет. Дружною толпою мы загрузились в машины и поехали в отдел – писать отчёты и объяснения. Анике предстояло отчитаться за потраченные спецбоеприпасы – я так и не понял, где она смогла достать их так быстро, Маше – за выведенную из строя маготехническую броню, а мне – дать пояснения о том, как отдел вообще докатился до жизни такой.

Закончили мы со всем этим уже к обеду. И только тогда поехали отсыпаться и приводить себя в порядок. Получив выходной аж до конца дня, и приказ явиться на службу на следующее утро.

Назавтра история с разбором полетов повторилась, но уже с другими действующими лицами. Приходили «каты» из внутренней безопасности, пытавшиеся пришить нам превышение пределов необходимой обороны, следователи из Главка, желавшие знать по какому-такому праву ничтожный Злобинский отдел не передал расследование такого опасного преступления с магом-Воином в качестве подозреваемого, в более высокие инстанции.

Был даже звонок от поверенного отца, господина Стоцкого, который пытался осторожно выяснить подробности происшедшего, напирая на то, что дело может быть связано с безопасностью рода. Его, кстати, я не без удовольствия послал в сторону юга, заявив, что не имею права разглашать подробности расследования гражданским лицам. И посоветовал обратиться в пресс-службу главного управления.

В общем, последствий хватало, а вот времени – катастрофически нет. Только на третий день буря стала утихать. Полагаю, не без участия князя Шувалова, через свои каналы попросившего спустить ситуацию на тормозах. Что было несложно, так-то, мы в своем праве были, и мурыжили нас лишь от желания найти виноватого за разгромленный бар и применение магии в густонаселённом районе.

Но, обошлось. На четвертый день мой маленький «гарем», как я называл коллег про себя, приступил к повседневной работе. И тут выяснилось, что Аника ничего не забыла. И уж тем более, не собиралась мне прощать мою выходку. Причём, свои выводы, как сделало бы большинство женщин, она скрывать не стала. А озвучила их открытым текстом прямо в лоб.

Уровень дипломатии – топор!

– Я буду беречь тебя от опасностей, – сказала она. – Ты будешь заниматься самыми простыми и рутинными делами отдела, Михаил. А то, боюсь, следующего твоего серьёзного расследования отдел просто не переживёт.

Она так сказала, она так и сделала. С того дня на моем столе появлялись папки с делами, в которых фигурировали исключительно кражи солений из погреба, взлом продовольственного магазина и пропажи оттуда четырех бутылок водки, а также драки между подростками в соседнем сквере.

Причем, папок этих было так много, что я только и делал, что ездил по вызовам, писал протоколы, с которыми бы и участковый вполне справился… и потихонечку зверел. От решения Ворониной, от тупизны работы, на которую она меня закатала, и от того, что эта рутина полностью отнимала все свободное время. Оставляя его лишь на сон и приемы пищи.

А личных дел у меня, между прочим, тоже было выше крыши! Наконец появилось достаточно свободных средств, чтобы заняться лечением поврежденных энергоканалов и перестать быть инвалидом в магическом плане. Чашников хоть и пытался юлить, но на следующий день все же перевёл озвученную сумму на мой счет. Я хотел еще сверху ему штраф накинуть за то, что предупредил своего решалу о моем приезде. Но замотался и забыл. А потом и забил. Пусть его.

Так что по-хорошему, мне стоило в клинику лечь на три недели, чтобы выйти оттуда огурцом – в магическом смысле. Но о том, чтобы попросить небольшой отпуск не могло быть и речи. Я ведь еще стажером числился, да и после такого громкого, нашумевшего на весь город расследования, подходить с просьбами к начальству не стоило.

Подозреваю, стоило бы мне только заикнуться об этом, как тут же последовало радостное: «Личные дела? Здоровье? Так пишите рапорт на увольнение и занимайтесь им, Михаил Юрьевич! Вас ведь никто тут не держит!»

Не держит, да. Только я сам себя и держу. И сливаться после первого успешного дела, не собирался.

Пришлось выкраивать время и звонить рекомендованным Егорычем ёкаям. Трубку сняла женщина и выслушав суть, предложила приехать. Назначила встречу вечером, на окраине города, в частном секторе.

Ёкай оказался очень колоритной бабулей лет ста, с лицом, напоминающим запеченную картофелину. Она с дверей озвучила ценник – сто тысяч рублей, после чего с видом профессиональной цыганки наложила на меня руки и долгое время водила ими по телу. Уж не знаю, насколько это все работало, но бабуля хмурилась, хмыкала, кашляла, короче говоря вела себя так, будто завтра меня уже точно не станет, а она тут время тратит.

– Плохо, – под конец сообщила она. – Так все загадить, княжич, это прямо постараться надо было. Хорошо постараться.

– Жить буду? – хмыкнул я.

На что старушка весело подмигнула и выдала:

– А смысл?

Но после этого все же усадила в кресло, заставила взять себя за руку и погрузится в медитацию. Я честно закрыл глаза, пытаясь представить свой богатый магический внутренний мир, как она говорила, но разглядел только плавающие цветные пятна перед внутренним взором.

Через час мы разъединили руки и ёкайша вынесла вердикт.

– Приезжать будешь три раза в неделю. Примерно по часу-два будем тобой заниматься. Затянется все это на месяца три, не меньше. Дам тебе травок, будешь заваривать и пить по графику. И упражнения делать будешь, я тебе покажу сейчас. Понемногу будет исправляться, ситуация не безнадежная все же.

– Медитация, гимнастика и травки? – уже не скрывая скепсиса произнес я тогда.

– Давай, поучи бабку лечить, щенок, – без всякого почтения к княжескому титулу хмыкнула она. Впрочем, и без раздражения, скорее ворчливо. – Не нравится – топай у клинику, пусть они тебя алхимией восстанавливают.

Честно говоря, так бы я и поступил. Если бы ночью после первого сеанса «народной ёкайской медицины» не проснулся в луже пота, воняя при этом, как грузчик после трудового дня. А еще чувствуя, почти даже видя внутренним зрением, как в теле начинает циркулировать та самая энергия, которую местные называют маной. Течь по каналам более свободно, что ли.

Утром же понял, что могу с куда большей эффективностью исполнить свой «ветерок» – ученическое заклинание воздушников Шуваловых. И решил, что толк от бабкиных пошептушек все-таки имелся.

Так и повадился к ней после работы ездить. К исходу второй недели, немного потренировавшись, выдал даже «поток», разбив в квартире окно. И высадив сразу половину манорезервуара. Молодец, че.

Ну а сегодня с утра Саша позвонил, сказал, что у него ко мне важное дело. И вручил телефон с Касуми два-ноль, которую я назвал Ксюшей.

В отделе меня ждала торжественная встреча. Без шуток: в нашем маленьком кабинетике собрались все оперши и даже начальник райотдела, Пушкарев, зачем-то пришел. Как выяснилось почти сразу – поздравить.

– Твоя стажировка закончилась, Михаил, – пожал он мне руку с улыбкой. – Сегодня пришли документы из канцелярии Главка, и тебя зачислили в штат с испытательным сроком в три месяца. Теперь ты полноценный сотрудник уголовного розыска Злобинского районного отделения!

Начальник растягивал губы не очень искренне, все-таки с моим появлением у него седых волос прибавилось изрядно. А их в целом немного на голове осталось. Но марку держал, и даже попросил коллег:

– Ну же, дамы, похлопайте!

Стелла сразу радостно забила в ладоши, даже выкрикнула «ура». Она в этом плане без тормозов девушка, хотя и старше всех остальных. Машка застенчиво улыбнулась, прошептала «Поздравляю» и несколько раз вяленько приложила ладошки друг к другу. Каждый раз, когда она краснела или что-то мямлила, я заставлял себя вспомнить, как она преображается в доспехе – из скромной молодой мамочки в разбитного «своего парня».

Ну и Воронина, ожидаемо – несмотря на прошлые успехи, я так и оставался для нее костью в горле – саркастически хмыкнула, и участвовать в славословиях не стала. Вместо этого она холодно посмотрела сперва на меня, потом на начальника райотдела, буркнула что-то вроде: «Это все мило, конечно, но у меня дел по горло», и уткнулась взглядом в раскрытую папку с очередным делом.

А когда начальство нас покинула, снова подняла взгляд и произнесла.

– А ты чего в очках? У магов же вроде зрение не садится?

– Без диоптрий, – отозвался я со смешком. Надо же, я и забыл про Сашкин подарок, так и хожу с ними на носу.

– Взрослее выглядеть хочешь?

– Менее опасным. Очкариков никто всерьез не воспринимает.

– Вот как? Ну, надеюсь, на следующем деле они тебе пригодятся. Там как раз надо пыль в глаза пустить. Дело у тебя на столе. Займись, после обеда доложишь что и как. Если нужно выехать – действуй.

И Воронина опять погрузилась в работу, полностью утратив ко мне интерес.

Я хмыкнул – ну конечно, очередное замечательное дело о краже банки варенья и килограмма печенья. Но бухтеть не стал. Подавил растущее раздражение, понимая, что Аника меня так испытывает. Мол, продержусь, не психану – можно работать и доверять.

– Сообщение от абонента «Стелла», – возник вдруг Ксюшин голос в ухе. – Спрашивает, свободен ли вечер?

Чуть было вслух не ответил этой наглой шпионской программе, которая читает мою личную переписку. Но вовремя остановился – как это будет выглядеть, когда я с воздухом начну разговаривать.

Повернулся в сторону рыжей красотки и кивнул. Сегодня к знахарше из племени ёкаев не ехать, а с делом – что там у нас? Кража велосипеда в садовом товариществе? – я разберусь довольно быстро.

Глава 4

Уже оказавшись в машине, я дал волю чувствам, с силой стукнув кулаком ни в чём не повинное пассажирское сидение. Будто именно оно было виновато в том, что белокурая капитанша взъелась на меня, как большевик на царский режим.

Нет, если посмотреть на ситуацию с точки зрения начальницы: ноль процентов осуждения и сто – понимания. Воронина столько через меня огребла за эти пару недель, что теперь просто перестраховывается. Оберегает себя и отдел от моей суперспособности с размаху влипать в жир двумя ногами.

Косяки мои, а сношать на персидском ковре будут ее. Как непосредственного руководителя одного беспокойного начинающего опера. Это ему, ей, то есть, прилетит. И вовсе не по касательной.

Все это я прекрасно понимал, но все равно уже начинал понемногу заводится. Злиться даже. И порой думать о том, что погорячился, избрав путь мента в новом мире. Не хотелось быть похороненным под грудой мелких дел, с которыми участковые должны разбираться, а не сыщики. Не из мечты.

«В конце концов, – такие мысли тоже приходили, – у меня уже есть начальный капитал, спасибо Чашникову. Можно замутить какой-нибудь бизнес. За год доказать Юрию Шувалову, что сын его небезнадежен, а по истечению этого срока нырнуть под его крылышко, и заняться семейным делом».

Вот только – где я, и где бизнес? Человек, который всю жизнь ловил злодеев, не обладает достаточной квалификацией для того, чтобы строить предприятие, юлить с налогами, выстраивать производство, отлаживать логистические цепочки и разбираться с поставщиками. Да и в остальных вопросах попаданец я такой себе. Что я такого могу знать о своем мире, чтобы предложить это новому?

Закончив «пятиминутку отчаяния», я пробормотал: «Ну, велик, так велик!» И полез в карты в поисках адреса, куда нужно съездить, чтобы опросить потерпевшего. Только под конец сообразив, что занимаюсь тупой работой, вместо того, чтобы просто попросить сделать ее Касуми. То есть, Ксюшу. Привык по-старинке.

– Вкалывают роботы, а не человек, – пропел я в пустом салоне, когда адрес высветился на экране бортового навигатора, новая помощница без труда к нему подключилась. И поехал в СНТ раскрывать кражу века.

Хотя здесь было принято другое обозначение – дачи. Злобино когда-то было деревенькой, влившейся в черту постоянно разрастающейся столицы. Большую часть частного сектора снесли еще до рождения Михаила, застроив территорию многоэтажными домами, но кусочек нетронутой злобинской глубинки каким-то чудом сохранился. Всего шесть кварталов, окруженных со всех сторон высотками. Где бабушки сидели на лавочках у своих калиток, а не подъездов. И выращивали в крохотных огородиках всякие овощи.

Городские власти, не в силах выкупить у упрямых стариков дома, обозначили место «зоной рекреации», присвоили ему статус дачного поселка, и стали ждать, когда последние из могикан вымрут, а их дома можно будет снести.

Это мне все Ксюша рассказала, пока ехали. Не то чтобы важная информация, но нужно же понимать, как среди современного мегаполиса умудрилась сохраниться такая пастораль.

Дороги, кстати, тут тоже были деревенскими. Гравийными, а не асфальтированными. Видать, чиновники из мэрии так мстили несговорчивым хозяевам. Небось еще и воду с газом проводить отказывались – с них станется. Так что я оставил машину у воротной арки с надписью поверху «Дачный поселок 'Радужный»". И пошел искать потерпевшего пешком. Хорошо еще нейросеть подсвечивала в очках маршрут, а то бы я в незнакомой локации быстро заблудился.

Заявитель – Костюков Геннадий Михайлович, проживал практически в географическом центре дач. Дом ему остался от умершей бабки, а после развода с женой, проживал он тут постоянно – полезная все-таки штука, эта нейросеть. Когда до него добрался, потерпевший поминал безвременно ушедшего от него двухколесного друга в компании с соседом.

Две лавки, вкопанные у забора, дощатый столик на массивной ножке под практически голыми уже ветками плакучей ивы, на нем бутылка, два стакана и немудрящая закуска в виде открытой банки консервированных огурцов. Так и не скажешь, что ты в городе. По ощущениям – в деревню приехал.

– Добрый день, – вежливо представился я собутыльникам, одновременно показывая новенькое, ещё не потасканное удостоверение. – Младший лейтенант Шувалов. Костюков Геннадий Михайлович? Я по вашему велосипеду. Расскажите, где и при каких обстоятельствах произошла кража?

Потерпевший долго и путанно рассказывал, как сперва ездил в магазин, потом к соседу, после чего приехал домой и оставил велосипед у калитки. Возмущался: «Всегда так делал, никогда противоугонку не лепил, у нас же тут все свои все, чужие не ходят!» А когда вышел из дому под вечер, обнаружил пропажу. В поисках оббегал всю округу, но велик так и не нашел.

У него даже фотографии железного друга имелись – вот это я понимаю, здоровые отношения. Хороший дорогой спортивный велосипед, с переключением скоростей, ярким окрасом, практически новый. Но меня больше заинтересовало, что он довольно приметный. Такой не тырят, чтобы потом по соседской улице покататься. Если и всплывет когда, то в другом районе города. И никто никогда даже связи не найдет.

Так что лучшим советом Костюкову стал бы такой: поднять руку и резко ее опустить. Вот только для меня находка велика была делом принципа. Мелкий унизительный висяк… Нет, такого удовольствия я Ворониной не доставлю.

– Будем искать, – заверил я выпивох дежурной фразой. И потопал обратно к машине.

По пути загрузил Ксюшу заданием подключиться к городским камерам и искать совпадения. На что младшая сестра Касуми ответила довольно ворчливо.

– Ты себе это как вообще представляешь?

– А никак, – отмахнулся я. – В технике не силен. Ты мне скажи – можно так сделать или нет.

– Можно… – нехотя подтвердила нейросеть. – Задействовав все ресурсы дней за десять может быть что-то и получится.

Вариант такой себе. Шагая, я прокручивал в голове различные варианты, не забывая поглядывать по сторонам. И зацепился взглядом за воздушного змея, зацепившегося за ветви раскидистого дерева.

А змей у нас что может означать? Правильно! Что тут у кого-то внук гостит. Как минимум. Версию решил отработать сразу.

– Ксюша, – обратился я к своему персональному ассистенту. – А ну-ка чекни по картам, есть ли здесь поблизости что-то типа оврага, балки или еще лучше – заброшки?

– Нашла, Михаил, – через несколько секунд отчиталась та. – В километре, на самой окраине поселка – замороженная стройка развлекательного комплекса. Подходит?

– А вот пойдем и проверим!

Спустя пятнадцать минут я с отеческой улыбкой наблюдал, как два пацана, переругиваясь между собой, отчаянно спорили, чья именно очередь съезжать с горки.

Горкой они называли довольно глубокую рампу, в будущем предназначенную для катания на роликовых коньках и скейтах. Как оказалось, для спортивного велосипеда заимствованного у Костюкова, данная трасса тоже хорошо подходила.

Дело раскрыто!

Костюков очень удивился, когда еще через полчаса я снова появился у его дома. С велосипедом, который мальчишки, после небольшого разговора со мной, даже помыли.

Десятилеток я даже не планировал привлекать к ответственности. Но страху нагнал. Жутко, когда незнакомый мужик, вдруг называет твое полное имя с фамилией, точно указывает место жительства и даже родителей по имени отчеству упоминает. После такого точно поверишь во всемогущество системы. И навсегда заречёшься с ней связываться.

– Не под такие задачи меня создавали, – грустно сообщила Ксения, когда я уже возвращался к машине. – Пробивать какую-то мелюзгу через социальные сети, искать украденные велосипеды…

– Воспринимай это, как финальный тест системы, – утешил ее я. – Должен же я знать, что ты можешь и умеешь.

– Ну если только так, – без всякого воодушевления откликнулась она. – Но лучше микроскопом гвозди не забивать.

Смотри какая цаца! Надо поговорить с Сашей, чтобы он подкрутил ей настройки. Пусть даже сделает ее копией Касуми по поведению – всё лучше, чем сейчас будет.

До машины я не дошел каких-то сто метров, когда заметил бодро семенящую в мою сторону старушку. Самого что ни на есть опасного для любого полицейского вида: сухонькая, бодрая, с очками на половину лица, и таким выражением на нем, что сразу становилось понятно – это главная следящая за порядком бабуля в поселке. Видать, прознала, что в их глушь мент заехал, и спешит на перехват.

«Не-не-не! – мысленно перекрестился я. – Здесь есть участковый, вот пускай он этой всей фигнёй и занимается».

Уйти не удалось. До «Даймлера» осталось метров пятьдесят, когда она меня окликнула.

– Да обожди же ты, служивый! – донесся до меня ее совсем не старческий голос. – Мне же не шестьдесят, чтобы за тобой бегать!

«То есть в шестьдесят она бы меня просто молча догнала? – мелькнула мысль. – Страшная женщина!»

Но бегать, когда к тебе обращается дама преклонных лет – это для пацанов. Мужчина встречает опасность лицом к лицу. И я повернулся к ней с профессиональной улыбкой на лице.

– Добрый день. Чем могу помочь?

– Уф-ф-ф, – проигнорировав мой вопрос, сухонькая старушка с волосами забранными в классическую гульку, кашлянула в кулак, словно курильщик с десятилетним стажем. – Ну и горазд ты бегать. Еле угналась!

– Не заметил вас сразу. Так в чем дело?

Мой суровый вид, занятость, которую я изображал на лице, и вся поза, указывающая на то, что я очень спешу, на бабулю не произвели никакого впечатления.

– Кража, младший лейтенант, – ох ты, она уже и звание мое успела выяснить. Без всяких нейросетей.

– Что украли? – давя вздох произнес я.

– На месте надо смотреть, – сурово произнесла она. – А то начну рассказывать, ты пальцем у виска покрутишь, и скажешь, что баба Нюра из ума выжила. Как участковый наш, Илья Фомич.

«То есть, участковый тут уже был? – с грустью отметил я этот факт. – Значит так просто так я с этой темы не спрыгну».

– Ну пойдемте, – покорился я обстоятельствам.

– А я тебя чаем напою. С малиновым вареньем, – решила подсластить ситуацию бабуля.

Запишу это на счет к Ворониной. А потом все верну!

Участок бабы Нюры ничем не отличался от десятков таких же, виденных мной. Порядком, разве что. Всё было подметено, сложено и убрано на свои места. Небольшой домик, пара сараек, обветшавший, много раз чиненный забор. И огородик за домом.

На то, чтобы поставить чайник, вытащить на стол розетку с овсяным печеньем и притащить чашки, у хозяйки ушла минута. Не бабуля, а электровеник на максималках.

– Ты пей, – с теплотой в голосе произнесла бабуля, придвинув ко мне плошку с малиновым вареньем. – В городе такого варенья днём с огнём не сыщешь. Сама закатывала в прошлом году. Как раз малина уродилась, девать было некуда. Я уже и соседке дала на три-четыре баночки. Ну а что? К ней внуки приезжают, а сама она малину не сажала.

Я вдруг отчётливо понял, что если сейчас не вклинюсь в этот поток мыслей, то сидеть мне здесь да чаи гонять до самого вечера. И не факт, что я прослушаю всё.

– Баб Нюр, – вернув чашку на стол, вежливо перебил её я. – Я очень извиняюсь, но можно, пожалуйста, ближе к делу? У меня ещё преступлений нераскрытых целая куча.

– Всё-всё, – понятливо закивала старушка. – Я поняла. В общем, тут такое дело. У меня… как бы это правильно сказать, – замялась бабуля. – У меня картошку воруют. Копають гады по ночам.

– Соседи? – понятливо вздохнул я, зачёрпывая чайной ложкой изумительно пахнущее малиновое варенье. – Кого-то подозреваете?

– Какие там соседи! – баба Нюра замахала руками чуть не перевернув свою пустую чашку. – Хуже! Инопланетяне!

Я закашлялся, поперхнувшись вареньем, чуть не уподобившись «мемному» мальчику по кличке «Дробовик», которого так прозвали потому, что он кашлял во время еды.

– Кто, простите? – просипел я.

– Кто-кто, – проворчала бабка. – Инопланетяне проклятущие! Больше некому!

Это называется: «Что такое не везет, и как с этим бороться?». Со свойственным мне везением я налетел на сумасшедшую бабку, верящую в инопланетян. Сейчас все узнаю про летающие блюдца, тарелки и прочую посуду. Эх, жаль ее даже! Варенье шикарное делает!

– Ты глазки-то не закатывай, младлей! – вновь подпустила суровости в голос баба Нюра. – Вот пойдем и сам все увидишь!

Настроенный весьма скептически, я позволил деятельной старушке уволочь себя на огород, где она пообещала предоставить неопровержимые доказательства того, что именно инопланетяне копают её картофель. А не, например, а не сосед Витька, живущий через участок и с которым она в серьёзных «контрах».

– Вот, – обличающе ткнув в сторону перекопанной земли, торжествующе припечатала пенсионерка. – Гляди! Если это не инопланетяне, то кто тогда?