Текст книги "Бывает и хуже? Том 8 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Хочу быть полезным, – отозвался тот. – Меня Измайлов отругал за ту шутку. И я хочу показать, что, вообще-то, и хорошие вещи делать могу.

Что ж, похоже, он серьёзно.

– Приколов никаких не будет? – строго спросил я. – Лампочек, розыгрышей?

Ренгачёв торжественно поднял руку.

– Клянусь, – сказал он. – Я буду самым серьёзным стоматологом.

– Тогда иди к Вике в отделение профилактики, – кивнул я. – Согласуй дату и тему, пусть она анонс делает. Скажи, что я в курсе и одобрил.

– Спасибо, – Ренгачёв встал. – И ещё одно, Александр Александрович.

– Да? – поднял я взгляд.

– Хорошо, что ты это всё делаешь, – сказал он. – Серьёзно. Я раньше думал: мол, кому это надо? А тут вдруг понял, что полезная это штука, короче.

И вышел. Я только усмехнулся. Маленькая личная победа.

Приём пошёл своей чередой. Следующим в кабинет вошёл высокий мужчина лет пятидесяти.

– Здравствуйте, Александр Александрович, – поздоровался он. – Страусов Сергей Александрович. Я не по записи к вам, нулевым талоном, только что записали.

– Здравствуйте, – кивнул я. – Присаживайтесь, слушаю вас.

– Да я… Не знаю, как сказать, – он потёр ладонью затылок. – Устал я, Александр Александрович. Сил никаких нет у меня.

Одна из самых частых жалоб в моём кабинете. За ней может прятаться что угодно, от обычного переутомления до онкологии.

– Давайте по порядку, – сказал я. – Значит, чувствуете усталость? Когда это началось?

– Месяца три назад, может, чуть больше, – ответил Сергей Александрович. – Сначала думал, весна, авитаминоз. Жена какие-то витамины в аптеке взяла, но не помогло ничего. Потом подумал, на работе перегрузил сам себя, нужно отдохнуть. Отпуск взял в апреле, две недели на даче провёл. Думал, отойду, но только хуже стало.

– В чём именно проявляется усталость? – спросил я.

– Утром встаю и уже уставший, – сказал он. – Раньше встал и пошёл, а сейчас встал и думаю, как мне до кухни дойти.

– Кем работаете? – уточнил я.

– Электрик в «СаратовЭнерго», – ответил Страусов. – Я по столбам лажу. То есть лазил, а сейчас вот напарника гоняю наверх, а сам внизу страхую. Стыдно, Александр Александрович.

Я кивнул и продолжил собирать анамнез.

– Голова кружится? – спросил я.

– Бывает, – ответил он. – Когда быстро встаю. Раньше не было. И сердце стучит как ненормальное.

– Одышка? – спросил я.

– Есть, – он смущённо кивнул. – Откуда только взялась, не пойму. Я ж за собой слежу.

– Стул? – продолжил я. – Не было ли тёмного, чёрного кала?

Страусов на секунду замешкался.

– Ну… знаете, – он почесал переносицу. – Было раза три за весну. Я думал, это от свёклы. Так же бывает.

Уже теплее.

– Лекарственные препараты принимаете регулярно? – спросил я.

– От спины, – ответил он. – Диклофенак. У меня поясница уже лет десять как болит периодически. Раньше курсами пил, а последний год как болит, так пью. А болит часто, работа такая.

– А для желудка при этом ничего не пьёте? – уточнил я.

– Нет, – пожал он плечами. – А надо?

Вот и ответ. Я провёл осмотр. Кожа бледная, язык с лёгкой сглаженностью сосочков. Пульс девяносто шесть в покое, давление пониженное.

Проверил праной. В желудке неравномерное раздражение слизистой, в одном месте уверенный эрозивный очаг. Который и кровил. Кровопотеря хроническая, и, как следствие, возник железодефицит.

Пока что лечить это праной нельзя. Сначала пусть диагностирует с помощью ФГДС, а на втором приёме залечу эрозию праной. А железо поднимем медикаментозно.

– Сергей Александрович, – сказал я. – У вас анемия. Думаю, что от диклофенака сформировалась эрозия в желудке. Она потихоньку кровит. Отсюда слабость, одышка, тахикардия и тёмный стул.

– А это серьёзно? – спросил он.

– Серьёзно, – ответил я. – Но не катастрофично, если сейчас взяться за лечение. С диклофенаком в таблетках вы заканчиваете. Если болит спина, я распишу другое лечение. Сегодня же сдаёте общий анализ крови, биохимию с ферритином и сывороточным железом и анализ кала на скрытую кровь. И я записываю вас на ФГДС. Лена, выпиши направление.

– Глотать кишку? – он поёжился. – Александр Александрович, я это дело ужасно боюсь! У меня рвотный рефлекс сильный, я не смогу.

– Придётся, – ответил я. – Ротовую полость вам обработают лидокаином, так что больно не будет. Главное, не забывать правильно дышать при процедуре. Но без неё никак, мне нужно увидеть, что конкретно происходит в желудке.

– Понял, – вздохнул Страусов. – Я постараюсь.

– И ещё начнёте пить препарат железа, – добавил я. – Принимать его придётся долго, не меньше трёх месяцев. Запасы надо не только покрыть, но и восстановить. И Омепразол двадцать миллиграмм один раз в день утром, за тридцать минут до еды.

Лена выписала направления, я расписал схему приёма препаратов железа.

– Через неделю ко мне на приём, – закончил я. – С результатами анализов и заключением ФГДС.

– Понял, Александр Александрович, – Страусов аккуратно сложил бумаги в нагрудный карман. – Спасибо вам. Я ведь, знаете, к терапевту чуть не пошёл частному. Жена настояла, чтобы сначала в свою поликлинику. Говорит, у нас тут врач хороший. Я ей не верил.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Выздоравливайте!

Он кивнул и вышел. А я продолжил приём.

После занялся документацией и мне позвонил Жаров.

– Привет, не отвлекаю? – спросил полицейский.

Часто я стал с полицией взаимодействовать.

– Да нет, – отозвался я. – Что случилось? Информация про вечеринку полезная была?

– Да вот полдня маемся, и вчера тоже, ничего толком не выяснили, – вздохнул тот. – Подростки чушь несут только и всё. Мол, вампиры реальны, мы ничего не понимаем. А фактов никаких не говорят. Но самое главное – мы узнали, что в воскресенье планируется ещё одна вампирская вечеринка.

– Арнольд может там объявиться, если не испугался, – предположил я.

– Я в этом уверен, – отозвался Жаров. – И вот я тебе и звоню. Саш, ты не мог бы стать вампиром?

Ёлки-иголки…

Глава 12

Я несколько секунд помолчал, ожидая, что Жаров рассмеётся. И скажет, что это просто шутка. Но нет, похоже, он абсолютно серьёзно.

– Стать вампиром? – переспросил я. – А меня кто-то укусит или что?

– Я серьёзно, – отозвался Жаров. – Не до шуток мне сейчас, Саня. Дело очень серьёзное и надо действовать. Ты на работе? Я подъеду сейчас и всё расскажу. Не телефонный разговор.

– Подъезжай, – вздохнул я.

– И вот ещё, – добавил он. – Если откажешься, я обижусь. Но соглашаться без полной картины тоже не надо. Дослушай сначала план до конца.

Он отключился. Что ж, скоро я узнаю, как мне стать вампиром. Подростки бы за это знание что угодно сделали.

Я успел ещё немного поработать, а через двадцать минут ко мне в кабинет зашли Жаров и Данила. Последний нёс сумку в руках.

– Добрый день, – кивнул Данила. – Рад видеть.

– Так, – я закрыл карту пациента. – Объясняйте, что вы там придумали.

Жаров глубоко вздохнул.

– В воскресенье в одном заброшенном доме на окраине города состоится та самая вампирская вечеринка, – заявил он. – Дом мы знаем, адрес есть, наблюдение поставим. По нашим данным там соберётся человек двадцать-тридцать. Преимущественно подростки, но несколько ребят будут постарше. И почти наверняка приедет Арнольд. Подростки, которые сейчас погрязли в этой вампирской теме, называют одного из вампиров «Старейшиной», и есть основания предполагать, что это именно про Арнольда.

Эй, Арнольд!

– Нам нужен свой человек внутри, – продолжил Жаров. – Кто-нибудь, кто пройдёт туда вместе со всеми и тихо посмотрит, кто такой Арнольд. Вычислит его, в общем. А может, и поймает с поличным.

– Внедрите своего оперативника, – предложил я. – Это же ваша работа, я врач-терапевт, а не полицейский.

– Не можем, – развёл руками Жаров. – Аткарск – это маленький город, ты сам знаешь. Любого нашего сотрудника тут в лицо знает половина населения. Меня самого узнают и в булочной, и в автосервисе, и на заправке. Данилу чуть меньше, но всё равно. Из Саратова прислать никого не успеют, и потом, чужой в Аткарске тоже сразу заметен, особенно среди местных подростков. У них там свой круг, они друг друга все знают.

– А я, значит, не заметен, – уточнил я.

– Ты уникальный случай, – Жаров усмехнулся. – Тебя знают как молодого врача. Но в тусовке аткарских подростков, фанатов вампирской эстетики, тебя не знает никто. То есть на улицах видеть могли, но понятия не имеют, что ты врач. И самое главное, ты соображаешь. Я тебе доверяю.

– Я не выгляжу как подросток, – резонно заметил я. – Мне скоро уже тридцать. Среди четырнадцатилетних я буду как преподаватель на выпускном.

– А там и не одни четырнадцатилетние, – вмешался Данила. – Мы проверили предыдущую сходку. Той же Алисе было двадцать три года. С точки зрения возраста ты впишешься спокойно. Особенно в гриме и капюшоне.

– В гриме, – повторил я.

Ой и не нравится мне, куда всё это ведёт…

– В гриме, – подтвердил Данила. – Ты же не можешь пойти в больничном халате! Пудра создаст бледность, чёрные тени под глаза. Ну и одежда, разумеется.

Я потёр виски. Ох и куда вообще жизнь меня забрасывает?

По сути, история действительно начинала выходить за рамки безобидного развлечения молодёжи. Кражи, электрошокер. Так что делать с этим что-то действительно надо.

– Так, ладно, я согласен, – заявил я. – Если что-то пойдёт не так, аккуратно уйду. И много устройств на меня не навешивайте, я не умею со всем этим обращаться. И если увижу, что кому-то там реально угрожает опасность, я вмешаюсь. Прежде всего я врач, а потом уже псевдовампир.

– Естественно, – кивнул Жаров. – Никто и не предлагает смотреть, как кому-то режут руку и ничего не делать.

Я ещё раз вздохнул.

– Хорошо, – кивнул я.

Данила тут же расстегнул сумку, достал свёрток и торжественно выложил на мой стол.

– Тогда вот, – заявил он. – Мы кое-что уже подобрали. Только дополнишь чёрными штанами и чёрной футболкой. Да, и косметику у кого-нибудь возьмёшь, у девушки своей например.

Ох, ёлки-иголки…

В свёртке оказался длинный чёрный плащ с капюшоном, бутафорские клыки и чёрные перчатки без пальцев.

– Вы где это взяли? – спросил я. – Хотя ладно, не важно.

В прошлой жизни я входил в Совет по пране. Лечил привилегированных особ. Закрывал прорыв тёмной сущности ценой собственной жизни. А сейчас я сижу в кабинете участкового терапевта в Аткарске и принимаю на хранение бутафорские клыки.

– И вот ещё, – добавил Данила и вытащил из бокового кармана сумки серебряную цепочку с подвеской в виде черепа. – Лишним не будет. Кое-кто из допрошенных сказал, что это должно быть у всех гостей.

– Шикарно, – вздохнул я.

Жаров встал.

– На связи, – коротко сказал он. – Данила, давай, оставь Александру Александровичу инструкции по местности и пойдём. У нас другой работы полно.

– Например, проникновение в компьютерный клуб, – напомнил я. – Это точно.

Данила быстро объяснил мне адрес, что говорить и как себя вести, если попросят представиться по-вампирски. Вот просто даже прокомментировать всё это сложно.

Они ушли, и я принялся рассматривать плащ.

Любопытно всё-таки. Расправил его, накинул на плечи и подошёл к зеркалу. А мне даже идёт.

Ну разумеется, в этот момент в кабинет вернулась Лена. И уставилась на меня.

– Саш… – протянула она. – Ты решил примерить костюм смерти?

– Даже не начинай, – хмыкнул я. – Вот вообще ничего мне про это не говори.

Лена достала телефон и быстро сделала себе фотографию.

– Говорить не буду, – кивнула она. – Но видок у тебя тот ещё.

Вредина. Ну, за это я свою медсестру и люблю. За это и за безупречную работу, конечно же.

Я снял плащ, убрал его в пакет и отправился на вызовы.

Вышел из поликлиники, сел в машину к Косте и мы поехали на первый адрес. Костя был молчалив и мрачно смотрел на дорогу.

После первого адреса он не выдержал.

– Саш, – протянул он. – Можно поговорить?

– Конечно, – кивнул я. – Что у тебя случилось?

Костя побарабанил руками по рулю.

– Дочка садик заканчивает, – сказал он. – На следующий год уже в школу. Большая совсем…

– Это здорово, – улыбнулся я. – Школа – это серьёзно, конечно, важный этап.

– Это да, – кивнул водитель. – Я просто… Понимаешь, чем старше она становится, тем сильнее я боюсь за неё. У неё же скоро начнётся этот период… Мальчики всякие. Она мне уже про какого-то мальчика сказала, который ей ромашку подарил на прогулке в садике. А мне прям отгородить её ото всех хочется, моё!

Частая проблема. Отцы всегда обожают своих дочерей и им трудно смириться, когда у дочек появляется личная жизнь.

– Тема распространённая, – заявил я. – То, что ты испытываешь, это нормально. Любой отец, у которого дочь, через это проходит. Не ты первый, не ты последний.

– Так-то понятно, – вздохнул Костя. – Ну а делать-то что? Вот мы гуляем, она смеётся и пузыри мыльные надувает. А вот про Артёма этого с ромашкой… Я ему мысленно уже всё высказал, этому казанове шестилетнему.

Я улыбнулся.

– Сейчас это всего лишь ромашка, – заметил я. – Но потом её будет провожать до дома какой-нибудь Дима с одиннадцатого класса.

– Вот-вот! – воскликнул Костя. – И что мне делать? Жена смеётся, говорит: «Кость, ей шесть лет, успокойся». А я не могу. Она же потом моей быть перестанет!

– Не перестанет, – спокойно сказал я. – Дочь от отца никуда не девается. Просто становится взрослой.

Костя помолчал.

– Я как-то в гараже с мужиками заговорил, – рассказал он. – Как раз обсуждали тему дочерей. И мне многие признавались, что с дочерями общаются всё меньше. Те, у кого они взрослые уже. А я хочу со своей Настёной и в тридцать общаться!

Вот это уже был серьёзный разговор.

– Тогда давай по делу, – сказал я. – Чтобы сохранить с ней хорошие отношения, надо делать пару вещей и не делать пару других вещей. Готов слушать?

– Готов, – кивнул он.

– Первое и главное, – начал я. – Не делай из её личной жизни поле боя. Не надо говорить ей, с кем ей общаться, а с кем нет. Каждый раз, когда хочется что-то такое сказать, сосчитай до десяти и спроси себя: «Я хочу её защитить или удержать?» Это разные вещи. Защищать нормально, а удерживать нет. Чем сильнее ты будешь её держать, тем быстрее она будет отдаляться. В шесть лет она прибежит и расскажет про ромашку. В шестнадцать не расскажет ничего, если будет знать, что папа сразу делает кислое лицо.

Костя медленно кивнул.

– То есть мне сейчас радоваться, что ли, надо? – уточнил он.

– Да, – сказал я. – Порадуйся её подарку. И в следующий раз, когда у неё будет третий класс и записка в портфеле, она тебе её сама покажет.

– Сложно это, – честно сказал Костя.

– Сложно, – согласился я. – Но правильно.

Костя кивал, внимательно запоминая каждое слово.

– Второе, – продолжил я. – Никогда не унижай её выбор. Даже если тебе её первый парень в шестнадцать лет покажется идиотом. А он, скорее всего, тебе таким и покажется. Говорить ей это нельзя. Можешь жене это говорить на кухне. Но дочери нет. Потому что в её голове ты этим самым скажешь ей не то, что он идиот. А то, что она идиотка, раз его выбрала.

– А если он реально идиот? – мрачно уточнил Костя.

– Если реально идиот, она сама поймёт, – ответил я. – Сама наделает ошибок и научится на них. Твоя задача быть тем человеком, к которому она придёт, когда это поймёт.

Костя ненадолго замолчал.

– А мне так мать сказала, – вспомнил он. – Когда я первую девчонку домой привёл, заявила, что она дура какая-то. Я так обиделся…

– Ну вот, – кивнул я. – Хороший пример. И третье. Ты ей всю жизнь должен показывать пример того, как мужчина обращается с женщиной. Как ты разговариваешь с её мамой. Чтобы в голове Насти формировался образ мужчины. И через двенадцать-пятнадцать лет, когда она будет выбирать парня, она бессознательно будет искать кого-то похожего. Это единственная реальная страховка от плохого выбора. Твоё собственное поведение.

Костя медленно сжал руль.

– Жесть, – сказал он. – То есть я сейчас, по сути, её будущего мужа уже формирую.

– Ага, – ответил я. – И ещё. Когда ты с ней нежен, обнимаешь её и говоришь, что любишь, ты ей закрываешь огромный кусок будущих проблем. Девочки, которым отцы недодали тепла, потом всю жизнь это тепло ищут. Часто не там, где надо. А девочка, которую папа любил, спокойная. Она не доказывает себе, что её можно любить. Она это и так знает.

– Откуда ты всё это знаешь? – удивился водитель.

Да я и сам не знаю.

– Это базовые вещи из учебников по психологии, я их перед сном почитываю, – отозвался я.

– Ладно, значит, сегодня поинтересуюсь этим Артёмкой, – кивнул Костя. – Спасибо тебе.

– Не за что, рад помочь, – улыбнулся я.

Вызовы прошли спокойно. Гипертония, ОРВИ, несколько плановых осмотров, которые мне подкинула Лена. Ничего экстраординарного.

К поликлинике вернулись к четырём.

– Саш, спасибо ещё раз, – сказал мне Костя на прощание. – Я твой должник.

– Не должник, – улыбнулся я. – Мы просто поговорили.

Я вернулся в свой кабинет и погрузился в работу. Составил бумагу о назначении Беляевой на участок Шарфикова, а Шарфикова на участок Беляевой и отнёс Савчук. Самой Елизаветы Михайловны не было, поэтому просто оставил у секретаря.

Сделал другую работу. А в шесть вечера отправился в конференц-зал на собственную лекцию. Сегодня у меня была тема «Сезонные обострения: как пройти весну без потерь».

Зал, как обычно, был полон. Привычная аткарская публика, а также новенькие слушатели.

– Добрый вечер, – начал лекцию я. – Сегодня мы поговорим о том, почему весна – это время обострений. И как сделать так, чтобы ваш организм встретил лето в форме, а не в стационаре.

В зале заулыбались и приготовились слушать.

– И начнём мы с авитаминоза, – продолжил я. – Слово, которое знают все. На самом деле, классический авитаминоз – это серьёзный медицинский диагноз. И его практически не бывает, по крайней мере, в нашем городе. То, что вы называете весенним авитаминозом, это лёгкий гиповитаминоз. В первую очередь недостаток витамина Д. После долгой зимы, когда солнца мало, кожа не вырабатывает его в достаточном количестве. И у большинства жителей его начинает не хватать.

Я обвёл зал взглядом.

– Я хочу, чтобы вы запомнили, – сказал я. – Что не стоит пить витамины для профилактики, без разбора. Я уже говорил об этом, но скажу ещё раз. Прежде чем покупать поливитамины пачками, сдайте анализ на витамин D, на ферритин, на B12. Узнайте, в чём проблема.

Я много говорил про витамины на отдельной лекции, поэтому сейчас сильно решил не углубляться в эту тему.

– Дальше перейдём к желудочно-кишечному тракту, – продолжил я. – Весной обостряются многие заболевания желудка и кишечника. Этому есть несколько причин. Во-первых, зимой мы питаемся более тяжёлой, жирной пищей. А весной резко переходим на овощи и фрукты. Это даётся организму непросто. Во-вторых, весной много стресса. Конец учебного года у детей, дача и огороды, похудения к лету. Стресс – это всегда плохо для желудка. И в-третьих, на фоне снижения иммунитета активируется хеликобактер. Бактерия, которая может вызвать обострение язвы.

Я сделал паузу, выпил воды.

– Лучше заранее записываться в мае на приём гастроэнтеролога. Если есть хронические заболевания, – сказал я. – Не назначайте себе Мезим сами, лучше пусть вас осмотрит врач и даст рекомендации.

Я перевёл дыхание и перешёл к следующей теме.

– Аллергия, – сказал я. – Третий весенний враг. С конца апреля у нас цветут многие деревья, например берёза и ольха. А это главные аллергены весны в Саратовской области. Соответственно, на них возникает аллергия. Тут работают хорошо антигистаминные препараты второго и третьего поколения. Лоратадин и дезлоратадин, цетирезин и левоцетирезин. Точно не димедрол, его сейчас никто не использует.

В зале закивали. Я, наконец, перешёл к последней теме своей лекции.

– Напоследок скажу про весенний эмоциональный спад, – сказал я. – Многие думают, что депрессия – это зимняя болезнь. На самом деле, апрель–май – тоже один из пиков обращений к психиатрам и психологам. Весной свет резко прибавляется, режимы сна сбиваются, гормональные циклы скачут, плюс копится социальное напряжение. И человек может провалиться в депрессию.

Я снова ненадолго замолчал.

– Помогает режим сна, – сказал я. – Я об этом тоже говорил на другой лекции. Ложиться и вставать примерно в одно и то же время. Физическая активность тоже может помочь. Ходьба сорок минут в день, банально, но работает. Социальные контакты, звонки детям, прогулки с друзьями. Но если состояние длится дольше двух недель, надо идти к специалисту. Это такая же болезнь и её можно лечить.

Я закончил, и зал зааплодировал. Снова начались вопросы, на которые я отвечал ещё минут тридцать.

Когда народ начал расходиться, ко мне подошла Вика.

– Александр Александрович, – сказала она. – Записи на лекцию Ренгачёва уже почти заполнены. Только сегодня открыли запись, а уже сорок два человека.

– Хорошие новости, – улыбнулся я. – Значит, эта тема тоже оказалась актуальной.

Вика кивнула, и мы разошлись. Я ещё немного поработал, затем сходил домой переоделся, а к девяти вечера подошёл к «Инь-Яню».

Остальные уже ждали внутри, и я присоединился к их столику.

– Всем привет, – поздоровался я. – Стася, ещё раз с днём рождения.

– Спасибо, – девушка вся светилась от счастья. – Лучший праздник в моей жизни!

Меню принесли быстро. Я заказал стейк средней прожарки и салат, Лиля свою любимую пасту с морепродуктами, Стася набор роллов, а Гриша шашлык из свинины. Из напитков все выбрали апельсиновый сок, алкоголь никто не употреблял.

– Ну что, – сказал Гриша, поднимая стакан. – Стасенька, с днём рождения. Будь всегда той Стасей, которая меня очаровала.

– Постараюсь, – усмехнулась она.

Мы чокнулись и отпили сок.

– Как в клубе дела? – спросил я Гришу.

– Ну, больше дверь никто не взламывал, – хмыкнул тот. – Сегодня вот клуб допоздна, но там Вадик. А завтра будет моя очередь. Всё отлично.

– А у меня завтра первое занятие, – поделилась Стася. – На электричке поеду. Волнуюсь ужасно!

– Да всё будет хорошо, ты там, главное, голых мужчин не лепи, – заявил Гриша.

– Это гончарное дело, мы там будем кружки делать, тарелки, – прыснула со смеху Стася.

– Ну, это можно, – серьёзно кивнул мой друг.

Беседа потекла в лёгком, дружеском тоне. Мы ели, болтали, смеялись. Стася вспоминала смешные истории про учеников, Гриша про клиентов клуба, Лиля рассказывала про приют и свою практику.

Гриша поднял стакан ещё раз.

– За Стасю, – сказал он торжественно. – За то, что она выбрала меня, несмотря на то, что я однажды затопил соседа сверху.

– Как ты затопил соседа сверху? – удивилась Лиля. – Это физически невозможно.

– Ты не знаешь моих возможностей, – гордо сказал Гриша.

Мы рассмеялись и кратко рассказали Лиле о приключениях Гриши. Та только головой покачала.

Посидели мы очень хорошо. Ради таких вечеров стоило остаться в Аткарске. Ради таких вечеров стоило быть Александром Агаповым.

Всё-таки именно такой лёгкой жизни, без глобальных проблем со спасением мира, мне не хватало. Поэтому мне так нравилась новая жизнь. Несмотря на то, что она была насыщена событиями, по сравнению с прошлой её можно назвать спокойной.

Просидели почти до полуночи. А потом дружно пошли к нашему дому. Лиля сегодня оставалась у меня, так что всем было в одну сторону.

Разошлись по разным квартирам и продолжили вечер уже с Лилей вдвоём.

Утром в субботу я направился в поликлинику. Сегодня был запланирован мастер-класс по зарядке. Лиля решила пойти со мной, ей было интересно поучаствовать в таком мероприятии.

Мастер-класс был назначен на десять утра, поэтому сначала мы пришли ко мне в кабинет. И тут мне позвонила Савчук со срочной просьбой зайти к ней.

Я оставил Лилю в кабинете, а сам поспешил к Елизавете Михайловне. Она сидела у себя, и вид у неё был очень встревоженный.

– Доброе утро, – сказал я. – Что случилось?

Она подняла на меня красные глаза.

– Я просто не знала, к кому ещё обратиться, – сказала Савчук. – В общем, Эдик ворует.

Приехали.