Текст книги "Бывает и хуже? Том 8 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Я остановился посреди тротуара и несколько секунд просто смотрел. Ситуация сюр.

Мой дядя Андрей, которого я вообще впервые в жизни видел в Аткарске. И Горшков, бывший реаниматолог, с которым было связано несколько довольно неприятных эпизодов в моей жизни.

Да, я говорил с Горшковым по душам и просил дядю ему позвонить… Но всё равно.

Дядя Андрей заметил меня первым. Помахал рукой.

– Саня! – крикнул он. – Иди сюда!

Я медленно подошёл к ним. Да, правда они, мне не показалось. Горшков трезвый и выглядит очень даже неплохо. Идут себе спокойно, как старые друзья.

– Привет, Сань, – протянул руку дядя. – Чего так смотришь?

– Да просто думаю, где камера скрыта, – я ответил на рукопожатие. – Потому что происходит нечто странное.

Горшков усмехнулся.

– Да, представляю, как это выглядит со стороны, – признал он.

Я перевёл взгляд с одного на другого.

– Можно пояснительную бригаду, пожалуйста? – попросил я. – Желательно по порядку.

Дядя Андрей хмыкнул и кивнул.

– Ты сам мне позвонил и посоветовал поговорить с Михаилом, – напомнил он. – Сказал, что хватит нам уже воевать. И я много думал над твоими словами. А потом решил, что ты прав. Хватит нам уже. И позвонил.

– Позвонил, – подтвердил Горшков. – Я, если честно, обалдел. Сам так же маялся, думал, звонить или нет. А тут он сам. Ну и поговорили мы, наконец.

– И помирились, – закончил дядя Андрей. – Сейчас я вот в гости приехал, Миха мне город показывает.

– Я завязал, – торопливо добавил реаниматолог. – Честное слово. Решил, что ты был прав, Александр. Хватит мне уже самому свою жизнь разрушать. Надо как-то… починить её.

Я кивнул. Мне было приятно слышать, что тот разговор всё-таки повлиял на Горшкова.

– Так вот, – продолжил дядя. – Знаешь, Саня, я тебе так скажу. Когда мы оба поговорили, выяснилось, что всё, из-за чего мы столько лет грызли друг другу глотки, выеденного яйца не стоит. Я был неправ в одном. Он был неправ в другом. Третье – вообще не наша вина, просто так сложилось. А мы себе годами доказывали, что во всём виноват кто-то один. Идиотизм, если честно.

– Идиотизм, – подтвердил Горшков.

Я промолчал, мои комментарии тут были бы лишними.

– Саня, – Горшков повернулся ко мне. – Я хочу с тобой тоже поговорить. Раз уж так совпало.

– Слушаю, – кивнул я.

– Я хочу извиниться, – сказал он. – За тот взлом. За то, что я тогда натворил у тебя дома. За то, что я думал на твою семью. За все мои поступки ещё на работе. Ты был точно тут ни при чём. Наша ссора с твоим дядей не должна была отражаться на тебе. Прости меня.

Я помолчал. Честно говоря, подозревал Горшкова и во многих других поступках. Те записки, которые мне подкидывали, конфеты. И самое главное, бета-блокаторы в кружке. Те самые, из-за которых я и оказался в этом теле…

Но сейчас понимал, что это всё не он. Чувствовал, что не врёт. А значит, отравителя мне ещё предстояло найти.

– Извинения приняты, – серьёзно ответил я.

Горшков кивнул. Я заметил, как у него расслабились плечи.

– Я уезжаю в Саратов, – добавил он. – Андрей берёт меня к себе в один из филиалов. Я всё ещё не растерял квалификацию по основному направлению, надо только сдать аккредитацию.

– А у меня бизнес расширяется, и помощь друга будет очень кстати, – добавил дядя.

– Это правильно, – сказал я. – Я рад за вас.

– Может, с нами пойдёшь посидишь? – предложил он. – Мы сейчас к Михе в гости, посидеть, поболтать.

Я улыбнулся.

– Нет, – сказал я. – Спасибо за приглашение, но вам нужно посидеть вдвоём. А мне уже домой пора.

Дядя посмотрел на меня и улыбнулся.

– Спасибо, – сказал он. – Ты, племянник, не дурак.

– Был им, – ответил я. – Но потом исправился.

Он рассмеялся. Я пожал им руки, и мы разошлись в разные стороны.

Минус одна проблема. И не маленькая. Война между двумя друзьями, один из которых проецировал свою обиду на меня. Я рад, что всё разрешилось.

Вернулся домой, поужинал и отправился спать.

Воскресное утро началось у меня с уборки. У Феди началась линька, и шерсть была везде. Да и к тому же жил я теперь один, и на уборку в будни времени не было совершенно.

Подмёл, вымыл полы, вытер везде пыль. Помыл плиту и сантехнику. Параллельно занялся стиркой, грязной одежды накопилось прилично.

К одиннадцати утра закончил уборку и отправился в магазин.

В ближайшем «Магните» людей было немного. Утром в воскресенье большинство отсыпалось. Я взял корзинку и пошёл по своему обычному маршруту. Овощи, мясо, молочные продукты, хлеб.

У молочного отдела как раз сравнивал жирность двух творогов, когда меня окликнули.

– Александр Александрович!

Я повернулся. Передо мной стояла женщина лет сорока пяти. Лицо её было мне знакомо. Точно, это одна из слушательниц моих лекций. Она всегда старалась ни одной не пропускать и задавала много вопросов.

– Здравствуйте, – кивнул я.

– Как хорошо, что я вас встретила! – заявила женщина. – Я как раз хотела вам кое-что сказать.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Ничего плохого, – замахала она руками. – Наоборот! Я после вашей лекции про весенние обострения сразу записалась к гастроэнтерологу. Я же годами на изжогу жаловалась и ничего не делала. А вы там так рассказали, что я в тот же вечер записалась к платному, чтобы не ждать очереди.

Приятно.

– Это хорошо, – кивнул я. – И что вам сказал гастроэнтеролог?

– Он нашёл гастрит и ту самую хеликобактер, – важно сказала та. – Назначил лечение, я уже три недели пью таблетки. Изжога ушла. Совсем! Я уже забыла, как это – есть и мучиться потом.

– Очень рад за вас, – сказал я. – Правда. Это хорошее дело.

– Это вы хорошее дело сделали, – серьёзно ответила женщина. – Вот правда, я, если бы не ваши лекции, так бы и махнула рукой на эту проблему. А вы всё спокойно разложили по полочкам. В общем, спасибо вам!

– Рад помочь, – кивнул я.

Она пошла дальше, а я вновь вернулся к творогу.

Вот именно ради этого всё и делается. Лекции, школа здоровья, согласования. Ради того, чтобы помочь людям.

Это и есть моя работа. В этом и есть смысл работы врачом.

Я положил в корзину творог и пошёл к кассе.

Когда возвращался домой с пакетом продуктов, из соседней квартиры выскочил Гриша в тапочках.

– Саша, стой! – воскликнул он.

Ёлки-иголки, ну что опять?

Я остановился.

– Что случилось? – спросил я.

– У меня предки приехали! – выпалил Гриша. – Из Саратова! Прямо сейчас! Заходи!

– Гриш, я с продуктами, – показал пакеты. – Дай хоть в холодильник всё сложу и приду к вам.

– Договорились! – он вихрем скрылся у себя.

Я прошёл домой, разгрузил пакеты и отправился в гости.

– Здравствуй, Саша, – первым поздоровался отец Гриши, Лев Андреевич. – Очень рад тебя видеть.

– Гриша очень много о тебе рассказывал, – добавила его мать, Регина Станиславовна. Женщина, как обычно, была с безупречной укладкой, макияжем и в платье.

– Да, иногда казалось, что он больше рассказывает про твои достижения, чем про собственные, – с усмешкой добавила Стася. – По крайней мере, когда я впервые знакомилась с родителями Гриши, так оно и было.

Мы сели за стол. Стася успела приготовить пирог, разлила всем чай. Готовила девушка вкусно, и я заметил, что родители Гриши смотрели на неё с явным одобрением.

– Мы, как обычно, проездом, – сказал Лев Андреевич. – Едем на один экономический форум и решили проведать Гришу. Честно говоря, я впечатлён.

– Компьютерный клуб прекрасный, – кивнула Регина Станиславовна. – И здорово, что помимо этого наш сын не бросает и другую работу. Гриша, всё-таки поездка сюда пошла тебе на пользу.

– А потому, – торжественно добавил его отец, – ты можешь возвращаться в Саратов. Оставь этот филиал своему напарнику, а там я выделю тебе финансирование на собственный проект. Всё-таки не дело жить в маленьком городке, в Саратове куда больше возможностей!

За столом повисла тишина. Гриша смотрел на родителей, Стася смотрела на Гришу.

– Но мне здесь нравится, – наконец заявил Гриша. – Я не хочу никуда уезжать.

Лев Андреевич поднял вверх брови.

– Ну как тебе может здесь нравиться? – недоверчиво протянул он. – В Саратове жизнь кипит, там полно развлечений. Там ты сможешь вести свой бизнес сам, без всяких напарников.

– Ты всё-таки наш сын, не дело тебе жить здесь… – Регина Станиславовна критически осмотрела кухню. – Стасенька, без обид.

Я мог бы вмешаться, но сейчас это должен был сделать Гриша. Мой друг сдвинул брови.

– Спасибо за предложение, но мне нравится здесь, – твёрдо сказал он. – У меня здесь друзья, своё дело, жизнь. Я никуда не поеду, и точка.

Лев Андреевич и Регина Станиславовна переглянулись… и улыбнулись.

– Сын, это была небольшая проверка, – признался отец Гриши. – Прошлый Гриша бы без раздумий вернулся к более лёгкой жизни.

– А ты и правда изменился, Гришенька, – добавила его мать. – Прости нас за этот спектакль, мы просто хотели в этом убедиться.

Честно говоря, я так и подумал с самого начала. Актёры из родителей Гриши плохие. Но он, похоже, поверил. И сейчас удивлённо уставился на них.

– Ну вы даёте! – воскликнул он. – А я ведь поверил. Стася, ну вот ты это видела⁈

Все дружно рассмеялись. Мы принялись за чай, разговаривая о разных пустяках. Через час я попрощался и отправился к себе.

Дома я успел провести несколько консультаций в «СберЗдоровье», почитать некоторые статьи. Ближе к пяти вечера ко мне пришла Лиля и помогла нанести вампирский грим.

Потом она убежала к себе, пожелав удачи. А я начал облачаться в вампирский костюм.

Чёрный плащ с огромным капюшоном, пластмассовые клыки, череп на цепочке, перчатки без пальцев. Подо всё это дело я надел чёрную футболку, джинсы и кроссовки. Не знаю, какую обувь носят вампиры, надеюсь, кроссовки подойдут.

Подошёл к зеркалу и уставился на себя.

Из зеркала на меня смотрел незнакомый человек. Высокий, бледный, с чёрными кругами под глазами. Лиля поработала на совесть, грим лежал как влитой, не размазывался. Скулы в полумраке зеркала казались резче. Капюшон закрывал лоб. Видны были только подбородок, часть носа и эти тёмные провалы вместо глаз.

Ёлки-иголки. Если меня сейчас кто из пациентов увидит, то никогда не отмоюсь. Я выдохнул, поправил плащ и вышел из квартиры.

Под плащом, в нагрудном кармане футболки, у меня лежал маленький диктофон. Это всё из экипировки, что на мне было. Диктофон был маленький, в плоском чёрном корпусе, включался одним нажатием.

Случайные прохожие на меня, разумеется, косились, но ничего не говорили. Я пешком добрался до нужного здания.

Заброшенный дом стоял на окраине Аткарска. Дом был двухэтажный, с провалившейся крышей, выбитыми окнами на втором этаже и заколоченной парадной дверью. Зато с торца была маленькая боковая дверь, к которой вела расчищенная тропинка. Кто-то постарался.

У двери стояли двое молодых людей в длинных чёрных худи с капюшонами. Лица бледные, явно тоже грим. У одного на шее висела цепочка с черепом. У второго в руках был фонарь со свечкой внутри. Антуражно.

Я подошёл к ним, одновременно незаметно включив диктофон.

– Стой, – сказал один из них. – Ты кто такой?

Что мне в ответ, зашипеть? Я молча приподнял рукой череп на цепочке.

Парни переглянулись.

– Проходи, – коротко сказал второй.

О, сработало. Я кивнул и зашёл внутрь.

Внутри царил полумрак. Всюду были расставлены свечи, на стенах – чёрная ткань. В одном углу стоял самодельный алтарь. Чёрный стол, накрытый чёрной скатертью, на нём свечи, череп и пара книг в чёрных обложках. Названий не разглядеть.

И люди. Точнее, получается, вампиры.

Человек тридцать. Может, чуть меньше. Большинство из них были подростками лет пятнадцати-семнадцати. Несколько человек постарше, двадцать-двадцать пять. Один мужчина лет под сорок, я задержал на нём взгляд. У мужика такого возраста в подобной компании должно быть очень специфическое объяснение.

Все в чёрном. У многих пластиковые клыки во рту. У кого-то тёмный грим на лицах. Девушки с густо подведёнными глазами, в длинных юбках или платьях.

Я обвёл взглядом помещение. Сделал несколько шагов вглубь. Да, Саня, ну тебя и занесло…

Бывает и хуже?

Я ещё раз проверил себя, диктофон на месте, кнопка нажата, никаких индикаторов снаружи не светится. Хорошо. Я говорю громко и чётко, не зажёвываю слова. Если потом понадобится, запись будет нормальная.

Ко мне подошла девушка лет девятнадцати, в чёрном длинном платье и с длинными волосами.

– Новенький? – спросила она. – Так всё рассматриваешь тут. Тоже хочешь обратиться?

Я на секунду задумался. Вспомнил, что Жаров говорил мне про Старейшину. Вспомнил урок от Данилы. Если хочешь попасть в закрытый круг, говори, что ты пришёл от самого верха. Иначе тебя сольют на самом нижнем уровне.

– Хочу, – ответил я. – Меня пригласил лично Старейшина. Думаю, он дарует мне вечную жизнь.

Что я несу вообще⁈

Девушка вздрогнула. Глаза у неё расширились.

– Лично? – переспросила она. – Сам Старейшина?

– Лично, – подтвердил я.

Она немного помолчала и посмотрела на меня с явным уважением.

– Тогда ты на особом счету, – сказала она. – У нас редко кого Старейшина приглашает напрямую. Обычно через посредников. Меня зовут Моргана. Это моё вампирское имя. У нас почти нет обращённых, но мы надеемся на благословление Старейшины.

– Понятно, – ответил я.

– А тебя как зовут? – спросила Моргана.

Ёлки-иголки, ещё и вампирское имя нужно. Так, Виктор, Паша, Коля… Нет, это всё не то. Надо что-то прям…

– Эдвард, – ответил я. – Меня зовут Эдвард.

Моргана одобрительно склонила голову набок.

– Хорошее имя, – сказала она. – Очень тебе подходит.

– Спасибо, – ответил я.

Какой ещё Эдвард⁈ Ох, что вообще происходит в моей жизни? И главное, это всё записывается. На диктофон. Который потом будет слушать Жаров. Который не поленится ещё припомнить мне этого Эдварда… Ладно. Не отвлекаться.

Моргана подошла ко мне ближе.

– Однажды мы стали свидетелями, как Старейшина коснулся одного парня, и тот перестал отражаться в зеркале, – поделилась она. – Так Старейшина показывал свою силу. Но того парня он так и не обратил.

– Перестал отражаться, – повторил я с уважением. – Серьёзная сила.

– Очень, – подтвердила Моргана. – Я сама проверяла. Стояла рядом. У него реально пропало отражение. Только тень осталась.

Это явно были технические моменты самого зеркала. Какое-нибудь полупрозрачное стекло с подсветкой с обратной стороны. Простой трюк, его в любом сценическом наборе можно купить. Включаешь свет за стеклом, и человек, стоящий перед ним, перестаёт отражаться, потому что в кадре появляется второй слой освещения. Дёшево, эффектно, безотказно.

– А этот парень сейчас где? – спросил я.

– Он перестал приходить на вечеринки, – ответила Моргана. – Испугался. Сказал, что передумал быть вампиром.

Ну, хоть мозги появились.

– Старейшина сегодня будет? – спросил я.

– Должен быть, – ответила Моргана. – Он не на каждое собрание приходит. Но я слышала, что сегодня он будет.

– А этот, второй, – я кивком указал на дальний угол. – Который рядом с алтарём всё время стоит. Это кто?

– Это Эдгар, – тихо сказала Моргана. – Правая рука Старейшины. Он… Ну, он как бы все организационные вопросы решает. И если ты хочешь, например, поговорить со Старейшиной, тебе сначала к Эдгару.

– Понял, – сказал я. Эдгар, Моргана, Эдвард. Театр имени мёртвых поэтов. – А давно тут всё это происходит? Я в Аткарск только переехал.

– Год примерно, – охотно ответила Моргана. – Сначала нас было совсем мало, человек семь. А потом Старейшина появился. И всё закрутилось.

– Откуда он появился? – спросил я.

– Никто не знает, – с придыханием сказала Моргана. – Говорят, он жил тут давно. Просто скрывался. А теперь решил, что время пришло, и собирает нас.

Из ниоткуда. Собирает деньги, вещи, доверчивых подростков. Очень удобно.

Кто-то из-за угла свистнул, и все головы повернулись.

И тут начался спектакль.

Свечи стали гаснуть. Одна за другой. Я внимательно следил, их явно гасил кто-то из «приближённых», двигаясь по периметру комнаты. Аккуратно, бесшумно.

Через полминуты в комнате осталось три свечи. Потом две. Потом одна. И эта последняя погасла.

Полная темнота. Тишина. Я слышал дыхание людей.

И в этой тишине раздался низкий голос с вибрацией.

– Приветствую вас, дети ночи.

Звук пришёл сверху и сзади. Я мысленно отметил направление. Колонка. Скорее всего, портативная, висит где-то под потолком на крюке.

Зажглась одна свеча в центре зала. Над ней, в её слабом круге света, стояла фигура.

Высокая, в длинном чёрном балахоне. Капюшон надвинут так глубоко, что лица не было видно вообще.

Я внимательно посмотрел на Старейшину. Чисто рефлекторно прощупал его праной. Обычный человек, ничего особенного. Впрочем, так я и думал.

И под капюшоном, скорее всего, Арнольд. Тот самый, который использует это всё, чтобы воровать вещи. А в итоге создал культ.

– Сегодня, – голос, как оказалось, доносился из колонки, – я говорю только с избранными.

Приближённый вышел вперёд на полшага.

– Старейшина сегодня будет говорить только с теми, кто пришёл за личной аудиенцией, – объявил он. – Остальные ждите. Будут общие наставления позже.

В толпе тихо зашептались.

Я сделал глубокий вдох. И шагнул вперёд.

– Я прошу аудиенции, – произнёс я. – Пришёл из другого города. Чтобы увидеть Старейшину лично. И получить посвящение из его рук.

Шёпот в толпе усилился. Несколько голов повернулись ко мне. Моргана рядом тихо ахнула.

Приближённый посмотрел на Старейшину. Тот медленно, едва заметно, наклонил голову.

– Иди за мной, – сказал приближённый.

Меня провели через зал, потом по коридору, в боковую комнату. Бывшая спальня этого дома, видимо. Голые стены, пол с ободранным линолеумом, на подоконнике – одна свеча. Окно заложено картоном.

– Жди, – коротко сказал приближённый и вышел.

Я остался один.

Огляделся. Никаких ловушек, никаких подвохов, обычная заброшенная комната. Пыльная, со старой железной кроватью и грязным матрасом.

Прошла минута. Две. Пять.

Я уже начал думать, что никто не придёт, но тут дверь открылась.

Вошёл Старейшина. Балахон, капюшон, лица не видно.

А потом он медленно поднял руку. И откинул капюшон.

И передо мной оказалась девушка.

Лет двадцати пяти, может, чуть больше. Невысокая. С короткими тёмными волосами и бледным лицом с тёмным гримом. Это явно не Арнольд… Арнольдиха?

Она внимательно меня осмотрела с головы до ног.

– Ну здравствуй, – сказала она. – Думаешь, я не поняла, зачем тебе аудиенция?

Я промолчал.

Она шагнула ко мне. И, не отводя глаз, спокойно произнесла:

– Раздевайся.

Ага…

Глава 15

Может, не надо? Мне кажется, это уже какой-то не вампирский обычай.

Девушка-то, конечно, симпатичная, но у меня Лиля есть. Я человек приличный, до свадьбы с вампирами ни-ни.

– Раздеваться? – переспросил я.

– Да, – спокойно сказала она. – Ты пришёл за посвящением. Значит, ты должен быть готов отдать всего себя Старейшине. Это древний ритуал единения. Тело и душа, одно через другое. Без тела душа не идёт. Если ты не готов отдать первое, второе тоже не сможешь.

Ага. У меня сразу столько вопросов. А это только у меня такое особое посвящение или у других тоже? И сколько вообще людей так посвятили? И как посвящают девушек? Так, надо остановиться.

Во-первых, никакого «древнего ритуала» тут нет. Это собственная выдумка этой Арнольдихи. Выстроенная под её конкретные нужды.

Во-вторых, передо мной была не наивная девушка. А человек, который чётко выстроил схему ведения своей вампирской деятельности.

В-третьих, мне сейчас надо было аккуратно из этой ситуации выйти. Не оскорбив её и не выдав себя. И желательно, оставшись «своим». Не потерять своего вампирского лица.

Я выдержал паузу. Придал своему лицу выражение благодарности и смущения. Главное, не переиграть, иначе она почувствует фальшь.

– Я польщён, – произнёс я. – Очень. Но я не могу принять эту честь. Не сегодня.

Она прищурилась.

– Почему? – спросила Арнольдиха.

Мысленно называл её так, мне было удобнее.

– Я пока что не готов к единению, – ответил я, аккуратно подбирая слова. – Заранее я об этом не знал. А для такого важного ритуала мне нужно подготовиться. К тому же я вообще думал, что Старейшина – это мужчина.

Она несколько секунд помолчала. В тишине комнаты было слышно, как где-то за стеной приглушённо играет музыка из общего зала.

– Ты думал, Старейшина – парень? – переспросила она. – Почему?

Я решил рискнуть и назвать имя. Посмотреть на её реакцию.

– Я слышал про Арнольда, – сказал я. – Думал, что Старейшина – это он.

Она резко фыркнула.

– Арнольд? – с презрением переспросила она. – Арнольд никто. Пешка. Так, мальчик на побегушках. Старейшина – это всегда была я. И всегда буду. Я сама решаю, кто достоин подойти ко мне, а кто – нет.

Сказано было это очень уверенно.

И именно поэтому я ей не поверил.

В её голосе на слове «Арнольд» что-то мелькнуло. Она явно знала Арнольда, и пешкой он явно не был. Может быть, это она была у него на побегушках. Может быть, они оба были тут главными. Пока неизвестно.

Но она сейчас явно мне врала. И праной я тоже хорошо это почувствовал – пот на её ладонях, учащённое сердцебиение, лёгкое напряжение мышц шеи. Тело говорило одно, а голос другое.

– Понял, – сказал я. – Прошу прощения за невежество. Я пришёл буквально с улицы, мне трудно сразу разобраться в вашей иерархии.

– С улицы, – повторила она и внимательно меня рассмотрела. – С улицы такие, как ты, обычно не приходят.

Я пожал плечами. Мол, бывает и так.

Она сделала ещё шаг вперёд. Достаточно близко, чтобы я почувствовал её парфюм. Кстати, вкусно пахнет. Чёрной смородиной и деревом. Дорогой парфюм у нашей Старейшины. Ещё одна деталь, которую стоит запомнить.

– И всё же, – продолжила она, – ты отказываешься от ритуала единения.

– Я ценю оказанную мне честь, – ответил я. – Очень ценю. Но я не готов к такому единению. Сегодня. Я слышал о вас слишком мало, чтобы быть достойным. И я слишком уважаю Старейшину, чтобы прийти к ней… неподготовленным.

Я особенно выделил последнее слово. Хотя понятия не имел, что я вообще несу. Эдвард, остановись!

– Может быть, – добавил я, – я смогу доказать свою преданность иначе?

Она снова помолчала, а потом улыбнулась.

– Хорошо, – сказала она. – Тебе повезло, Эдвард. Ты мне очень нравишься. Среди вампиров много подростков и очень мало тех, с кем правда можно провести обряд. Честно говоря, кроме Эдгара я ни с кем его ещё не проводила. И у тебя есть шанс занять его место.

– Какое место? – уточнил я.

– Эдгара, – повторила она. – Моего нынешнего помощника. Он мне надоел.

– А чем он плох? – аккуратно спросил я.

Она пожала плечами. Жест был ленивый, почти кошачий.

– Ты симпатичнее, – ответила она. – И умнее, это сразу видно. А он глупый фанатик, который смотрит на меня преданными глазами. Верит во всё, что я ему говорю. С таким хорошо вначале, а потом они надоедают.

– А я, по-вашему, не надоем? – спросил я.

– Точно не сразу, – ответила она. – Ты особенный, Эдвард. И я это чувствую.

Ёлки-иголки. Сколько раз она уже говорила эти слова и скольким парням до меня?

– Так как я могу заслужить ваше доверие и место рядом с вами? – спросил я.

Мне надо максимально приблизиться к Арнольдихе, чтобы выйти на Арнольда.

– Принеси мне кувшин крови, – отозвалась она.

Ох ты ж ё…

– Кувшин крови? – серьёзно переспросил я. – Человеческой?

– Да, – кивнула она. – Через неделю у нас новое собрание, принесёшь мне кровь. И тогда заслужишь своё право быть членом нашей группы. И возможность стать моим помощником.

– Хорошо, – кивнул я. – Сделаем.

Да вообще без проблем, всего лишь найти кувшин крови. Ёлки-иголки, Саня, ну бывает и хуже?

– И ещё кое-что, Эдвард, – она шагнула ближе. – Никому в зале не говори, о чём мы здесь говорили. Это только между нами.

– Хорошо, – снова кивнул я.

– Молодец, – сказала она. И накинула обратно капюшон одним коротким движением. Лицо снова ушло в тень, и передо мной опять стояла безликая фигура в балахоне.

Она открыла дверь. В коридоре стоял Эдгар. Он всё это время там стоял? А если бы я согласился на единение, он бы тоже там стоял? А как же личное пространство?

Старейшина кивнула ему, и они пошли вперёд. А я за ними.

Мы вышли в общий зал, и музыка там стихла. Все головы повернулись в нашу сторону.

Старейшина подняла руку. Длинный рукав балахона свесился.

– Этот, – снова голос из колонки, – отмечен.

В зале начались волнения. Кто-то ахнул, кто-то переглянулся.

– Он пройдёт испытание, – продолжила она. – И, если справится, вернётся к нам не таким, каким пришёл.

Никто не понял ни слова, но все загудели. Эффектно, что и говорить.

– Объявляю, – Эдгар подхватил эстафету. – Следующее собрание состоится через неделю, в это же время. Кто не сможет прийти, передаёт через посредников. Расходимся по двое, не группами. До встречи, дети ночи.

– До встречи, – нестройным хором ответили подростки.

И тут же стали тушить свечи. Зал погрузился в полумрак.

Я двинулся к выходу. Моргана попыталась перехватить меня у двери, шагнула наперерез, открыла было рот, но я молча приложил палец к губам. Мол, не сейчас. Она с уважением кивнула и отступила.

Вышел на улицу, отошёл подальше от дома. Пару раз глубоко вдохнул. Потом аккуратно выключил диктофон. И перевёл дух.

Вот к такому Жаров меня точно не готовил. Это была самая странная хрень, в которой я вообще участвовал за всё своё время в этом мире. И она ещё и не закончилась.

Я отправился в полицейский участок. Петляя, чтобы другие «вампиры» точно меня не увидели. Сворачивал во дворы, проходил насквозь, выходил на параллельную улицу. По дороге снял всё-таки свой плащ, скатал его и сунул в пакет, туда же отправились клыки. Правда, грим остался на месте, так что дежурный полицейский посмотрел на меня очень… недоверчиво. Брови у него поползли вверх, но к Жарову он меня пустил.

– Добрый вечер, – поздоровался я. – Я сходил на вампирскую вечеринку.

– Ну, – подался вперёд Жаров, – рассказывай, что там было.

Я рассказал всё в точности как запомнил. Про количество людей, про зал, про Арнольдиху. Описал балахон, голос из колонки, как они работают «на публику». Рассказал, что, по моему мнению, Арнольда она знает.

Нападений никаких не было, по крайней мере я ничего такого не видел. И про кувшин крови тоже рассказал.

И про ритуал единения тоже, но без подробностей. Жарову совершенно необязательно знать, как именно мне предлагалось «отдать себя Старейшине».

Жаров слушал не перебивая.

– Хорошо, – сказал он, когда я закончил. – Ты молодец. Ты сделал больше, чем я просил. В следующий раз так же с диктофоном пойдёшь.

Приехали.

– В следующий раз? – спросил я. – А будет ещё раз?

– А ты как думал? – хмыкнул он. – Ты сейчас единственный канал, который у меня есть внутри. И только ты можешь наблюдать, что там внутри вампирской группы происходит. И найти нам этого Арнольда. Он же себя никак не выдаёт!

– Мне, чтобы там остаться, надо кувшин крови принести, – сказал я. – Конечно, я изготовлю качественную подделку, томатный сок подойдёт. В определённой смеси. Но всё же…

– Видишь, значит, у тебя уже и план есть, – одобрительно кивнул Жаров. – Сань, я знаю, что о многом прошу. Но без тебя тут никак. Помоги, прошу тебя.

Я немного помолчал. А потом кивнул.

Ну не могу я остаться в стороне, если нужна моя помощь.

– Спасибо, – обрадовался Жаров. – Мы за эту неделю постараемся аккуратно что-то нарыть. А ты готовься к следующему собранию.

– Ага, – вздохнул я.

И вышел из участка. Добрался до дома, наконец-то смыл вампирский грим и лёг спать. Вампирское воскресенье закончено, впереди рабочий понедельник. Значит, пора перевоплощаться обратно в Саню Агапова.

Утро понедельника началось в спокойной рабочей обстановке. Я встал, сделал зарядку, позавтракал и отправился в поликлинику. Первым делом взял несколько бумаг и пошёл к Савчук. Мне надо было обсудить с ней несколько вопросов.

Женщина была в своём кабинете и просто сияла от счастья. Это было видно сразу: глаза светились, на щеках – лёгкий румянец.

– Доброе утро, Александр Александрович, – улыбнулась она мне. – Не поверите, как раз вас вспоминала.

– Доброе утро, – кивнул я. – Пришёл обсудить пару рабочих вопросов.

Елизавета Михайловна тут же посерьёзнела, привычно перешла в рабочий режим.

Мы обсудили перевод Беляевой на участок Шарфикова, она сказала, что уже подготовила это распоряжение. Обсудили Кречетова, главврачу было лучше, его жизни ничего не угрожало. Савчук напомнила мне о ряде вопросов, которые надо было закрыть за эту неделю. Школа здоровья, заведование терапией. Я всё помнил и так.

Последняя неделя работы в поликлинике началась.

После обсуждения всех рабочих вопросов Савчук не выдержала.

– Эдик вчера подарил мне кольцо, – показав руку, сказала она. На безымянном пальце действительно блеснул тёмно-синий камень в серебре. – Серебряное с сапфиром. И признался в своей маленькой хитрости. Я и виду не подала, что знала про подарок. Обрадовалась так!

– Очень рад за вас, – искренне сказал я.

– И ещё, – продолжила она. – Мы решили попробовать жить вместе. У меня своя квартира же, решили, что можем попробовать. В общем, следующий шаг.

Я кивнул.

– Это очень хорошее решение, – сказал я. – Рад за вас, правда.

Она счастливо улыбнулась.

– Александр Александрович, – сказала Савчук. – Спасибо вам. Это же вы мне советовали заметить Эдика и столько помогали нам… И когда я боялась начинать отношения, это же вы сказали, что надо попробовать. И я теперь так счастлива! Спасибо вам!

– Я ничего не сделал, – улыбнулся я. – Вы заслуживаете счастья. Так что поздравляю.

Чердак наверняка и сам захочет рассказать мне эту новость в своей манере. С попыткой сделать вид, что он, разумеется, всё это придумал сам. Я усмехнулся, заранее это представив.

Закончив с обсуждением дел, я вышел из кабинета Савчук и направился к себе. На первом этаже поликлиники меня перехватила Алевтина Романовна. Она, видимо, специально ждала, дежурила недалеко от моего кабинета.

– Александр Александрович, – она шагнула мне навстречу. – Можно вас на минутку? Есть разговор.

– Конечно, – сказал я. – Пройдёмте ко мне в кабинет, там удобнее.

Мы зашли в кабинет, Лены как раз не было. Алевтина Романовна села на стул, положила руки на колени.

– Александр Александрович, я хотела вас поблагодарить, – сказала она. – За Илью. И за ваши советы. Я сначала не воспринимала их всерьёз. Думала, ну откуда вы можете знать, как мне быть с сыном. Это же я его мать, я его воспитывала, растила. И я знаю лучше.

Она немного помолчала, собираясь с мыслями.

– А потом, – продолжила она, – после того разговора, когда вы мне про границы объяснили… Я долго думала. И поняла, что вы правы. И потом мы с ним поговорили… Я ведь чуть его не потеряла. Если бы не вы…

– Алевтина Романовна, – мягко сказал я. – Вы справились сами. Я просто подсказал направление. А идти по нему пришлось вам.

– Идти-то пришлось мне, – согласилась она. – Но без подсказки я бы пошла не туда. Я уверена.