Текст книги "Бывает и хуже? Том 8 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Спасибо вам, – Светлана Николаевна забрала мешочек. – Какой же вы хороший доктор!

Она проводила меня до двери, сунула мне шоколадку.

– Доктор, не отказывайтесь, – добавила она. – Это от души.

– Спасибо, – улыбнулся я.

Забрал шоколадку, вышел к Косте. Как обычно передал сладкое ему, чтобы он отдал дочке. Он хмуро принял подарок, всё ещё дуясь на меня. И мы поехали в поликлинику.

В кабинете меня ждал не кто иной, как Поляков. Врач КТ, знакомство с которым сразу же не задалось. Сейчас, судя по его выражению лица, он тоже пришёл не просто мило побеседовать.

– Александр Александрович! – звучно произнёс он. – Я смотрю, вы совершенно не торопитесь на работу. У меня к вам вопрос. Профессионального характера!

Лена за его спиной закатила глаза, из чего я сделал вывод, что ей он уже успел пожаловаться.

– Добрый день, Игорь Михайлович, – кивнул я. – Есть такое понятие, как домашние вызовы. И я был на них. Слушаю вас.

– Мне сегодня направили пациента, – недовольно начал тот. – Некий Ремизов, шестьдесят два года, боли в спине. Направление выписала Остроухова ваша. На КТ поясничного отдела. Я посмотрел этого Ремизова, у него ни неврологической симптоматики, ни признаков грыжи, ни блокады, ничего. Обычный остеохондроз, какой у каждого второго в нашей стране. И зачем мне этот больной? Зачем я должен его облучать? У меня график расписан на три недели вперёд, у меня очередь онкологических пациентов, люди ждут, а мне присылают остеохондроз! Я считаю, что это безобразие, и я хочу понимать, кто у нас в отделении принимает решения о том, кого направлять на КТ?

Ёлки-иголки. Я вздохнул, быстро набрал в компьютере фамилию имя этого пациента, посмотрел карточку.

На вежливость сил уже нет, этот Поляков начинает действовать на нервы.

– Игорь Михайлович, – выдохнул я. – Остроухова выписала это направление по протоколу. Боли, судя по записям в карте пациента, длятся больше трёх недель. Консервативная терапия эффекта не даёт, пациент жалуется на ухудшение. По стандарту обследования таких пациентов нужно проводить визуализацию, чтобы исключить серьёзную патологию, а именно —компрессионный перелом на фоне возрастной остеопении, метастатическое поражение и спондилит. Это три диагноза, которые при шестидесяти двух годах и трёх неделях болей нельзя пропустить. Это вы как рентгенолог знаете не хуже меня. Поэтому направление обоснованное.

– Я считаю, что у этого пациента нет показаний, – упорно доказывал Поляков.

– А это не в вашей компетенции так считать, – ответил я. – Задача врача КТ выполнять диагностику, а не оценивать обоснованность направлений. Если у вас есть сомнения в обоснованности, пишите рапорт на имя главного врача, и в установленном порядке этот вопрос рассмотрят. Вы не имеете права отказывать пациенту в исследовании на основании вашего личного мнения.

– Александр Александрович, не надо мне рассказывать, на что я имею право и на что не имею, – недовольно заявил Поляков. – У меня так-то стаж побольше вашего будет, и я лучше знаю…

– Я знаю, какой у вас стаж, – ответил я. – И именно поэтому мне непонятно, почему вы себе позволяете подобные разговоры.

Поляков набычился.

– А что? – фыркнул он. – Вы здесь уже никто, через пару недель вас здесь не будет.

Я спокойно посмотрел на него.

– Игорь Михайлович, пока я здесь и всё ещё являюсь заведующим терапией, – ответил я. – И если узнаю, что вы отказали Ремизову в исследовании, или провели его «для галочки», то напишу докладную на имя Павла Викторовича Кречетова. А он с такими вопросами разбирается грубо, но справедливо.

Поляков попытался просверлить меня взглядом. Не вышло.

– Сделаю я ему КТ, – наконец заявил он. – Но если потом будут какие-то проблемы – отправлю к вам!

Он встал и резко вышел из кабинета.

– Фух, замучил уже тут сидеть, – в сердцах заявила Лена. – Он тебя минут сорок ждал, уже давно бы сделал эту КТ!

– Видимо, вопрос был слишком принципиальным, – хмыкнул я.

Проблем в поликлинике оставалось много. Я не представлял, как со всем этим будет справляться другой заведующий.

Я занялся работой с документами, а через тридцать минут в кабинет вошёл Ткачёв. Как всегда, выглядел он эпично. В солнцезащитных очках на этот раз был, ага.

– Никита Александрович, добрый день, – поздоровался я. – А что вы…

– Чтобы не ослепнуть от твоего ума и красоты твоей медсестры, – радостно заявил он. – Чтобы сделать этот мир чуточку лучше!

В своём репертуаре.

– Я принёс заключение по тому препарату! – провозгласил он. – Сеструха моя, Настюха, отработала по полной программе. Прогнала по двум методикам, хроматография и спектрометрия. И ещё на этикетке проверила, что заявлено, а что по факту в флаконе. Короче. Я тебе сейчас всё объясню по-простому, без латыни, потому что мы с тобой, Сань, медики, нам не нужны лишние умные слова.

Железная логика.

– Объясняй, – кивнул я.

– Сань, твой «Витавиан» – это просто пустышка, – заявил Ткачёв. – В составе заявлено четыре активных компонента. Экстракт гинкго, экстракт боярышника, витаминный комплекс группы B и какая-то ихняя фирменная «авторская» добавка. Экстракт гинкго во флаконе есть, но в концентрации, которая в семнадцать раз ниже заявленной. Боярышника следовые количества. На уровне погрешности прибора. Что касается «фирменной авторской добавки», это глюкоза, лимонная кислота и краситель E150d. Сахарная вода цвета коньяка.

Ровно как я и думал. Препарат этого профиля, продвигаемый таким способом, по такой схеме и с подобным уровнем рекламной активности в девяноста девяти случаях из ста оказывается пустышкой.

Теперь у меня на руках был документ, подтверждающий сказанные ранее слова.

– Спасибо, – кивнул я. – Это очень мне пригодится.

– Ладно, за Йорика мы в расчёте, – вскочил Ткачёв. – Я пошёл, у меня там Юрец один остался.

– Что за Юрец? – поинтересовалась Лена.

Большая ошибка.

– Да труп на вскрытии, – махнул рукой Ткачёв и вышел из кабинета.

Я аккуратно убрал документ в ящик стола, который закрывался. Пусть лежит, мало ли что.

– Да уж, юмор у патологоанатомов очень… специфический, – заметила Лена.

– Не то слово, – хмыкнул я.

Я закончил с бумажной работой и начал приём. И первый же пациент оказался очень странным.

К нам в кабинет зашла девушка, полностью укутанная в тёмную одежду. Её лицо полностью было скрыто, на голову надет капюшон, руки в перчатках. Так, это что за маскарад?

– Добрый день, – тихо поздоровалась она. – А у вас можно закрыть жалюзи от солнца?

– У нас нет жалюзи, – отозвался я. – У вас аллергия на солнце?

– Нет, – отозвалась та. – Но оно меня убьёт. Солнечный свет для меня смертелен.

В голове сразу же начали появляться диагнозы…

– Потому что я вампир, – добавила она.

Чего, блин⁈

Глава 6

Вампиров у меня на приёме ещё не было. Да и вообще, впервые встречаю вампира!

У Лены от удивления брови поползли вверх, и она поспешно отвернулась к компьютеру.

Так, будем разбираться во всём постепенно.

– Для начала проходите и присаживайтесь, – сказал я. – Как вас зовут?

– Алиса Воронкова, – представилась девушка. – Я тут постою, потому что так безопаснее. Доктор, вы сможете мне помочь?

– Сначала расскажите всё по порядку, – ответил я. – С чего вы взяли, что вы вампир?

Алиса вздохнула.

– Я понимаю, что вы мне не верите, – сказала она. – Но не знаю, что мне ещё делать. Я не сумасшедшая, и алкоголь я почти не пью, и ничего другого тем более. Но меня три дня назад укусил вампир. И теперь я сама стала вампиром.

Интересная история.

– Как это произошло? – спросил я.

– На вечеринке, – ответила Алиса. – Ну, тут в Аткарске развлечений мало, а моя подруга Кира сказала, что её знакомый устраивает тематическую вечеринку. Тема вампиры, ну, готика. Все должны прийти в чёрном, с клыками. Я подумала, что звучит забавно, и согласилась.

Пока она рассказывала, я аккуратно проверил девушку праной. Никаких физических отклонений не заметил. И что самое главное, психически девушка тоже была в полном порядке.

Лобная кора у Алисы работала ровно, лимбическая система тоже ровно, мышление было связным. Был, конечно, стресс, но это стресс здорового человека, попавшего в ненормальную ситуацию.

Алиса не была сумасшедшей.

– Дальше сама вечеринка, – продолжала девушка. – На квартире. Сейчас в период перед сессией многие вообще в Аткарск вернулись, чтобы готовиться в спокойной обстановке. Ну вот, квартиру украсили. Свечи, темнота, музыка. И все в костюмах. Плюс накладные клыки. Мне там понравилось, мы весело проводили время. И я познакомилась с Арнольдом.

Эй, Арнольд! Разумеется, самое типичное имя для жителя Аткарска.

– И что Арнольд? – спросил я.

– Ну, начал со мной заигрывать, – смущённо ответила девушка. – А потом, ну, уединился. И сказал, что меня выбрал. И что я получу дар вечной жизни. Я улыбнулась, думала, что он шутит. И почувствовала боль в шее. Он меня укусил! И я отключилась. Очнулась через несколько часов, меня хозяин квартиры разбудил, вечеринка уже закончилась. Еле добралась до дома и спать легла. А с утра всё вспомнила. И теперь не знаю, что делать!

Мистическая история, конечно. Но я точно знал, что если бы в этом мире были вампиры, мне было бы о них известно.

– А вы как-то проверяли эту теорию? – уточнил я.

Ну, не знаю, какие там у вампиров особенности…

– Отражаетесь ли вы в зеркалах? Боитесь ли чеснока? – пришла на помощь Лена. – Хотите крови?

– Крови как будто бы действительно хочу, – трагично ответила Алиса. – На солнце боюсь выходить. А остальное… Я слышала, что это миф и в зеркалах вампиры отражаются. А клыки вырастают не сразу. Обращение же должно занять время. Доктор, умоляю вас, сделайте что-нибудь!

– Давайте я для начала осмотрю ваш укус, – сказал я.

Девушка инстинктивно отшатнулась.

– Только не здесь, солнце же, – ответила она.

А, точно.

– Хорошо, – кивнул я. – Тогда мы сейчас перейдём в другой кабинет. Там нет окон, и я смогу вас осмотреть. Согласны?

Она пару секунд подумала и кивнула.

Мы вышли в коридор, и я повёл девушку в кабинет рентгена. Первое место, которое пришло мне в голову. Как раз без окон.

Люди в коридоре, конечно, косились на Алису с опаской. Ещё бы, она полностью скрылась за одеждой и спешила за мной. Зрелище то ещё.

Я постучал в кабинет, там сейчас должна была быть Маргарита Семёновна. Заглянул внутрь.

– Маргарита Семёновна, добрый день, – поздоровался я. – Можно я ненадолго заведу пациентку в ваш кабинет? У неё фотофобия, ей нужно темное помещение, чтобы я мог её осмотреть. Минут на десять, не больше.

– Конечно, Александр Александрович, – легко согласилась женщина. – У меня всё равно перерыв, а Коленька в стационар убежал.

Я зашёл в кабинет вместе с Алисой, закрыл за собой дверь и включил свет.

– Так лучше? – спросил я.

– Да, – кивнула Алиса. – Спасибо.

Она медленно стянула капюшон и всё своё обмундирование. Алиса оказалась обычной симпатичной девушкой, со светлой кожей и тёмными волосами. Выглядела измученной, явно переживала все эти дни.

Я аккуратно повернул её голову и осмотрел шею. Ага, а вот и следы «укуса». Два пятнышка на расстоянии трёх с половиной сантиметров друг от друга. Кожа чуть покрасневшая, отёкшая. По центру каждого пятнышка точечный струп, корочка.

Это точно не укус. Похоже на удар электрошокером. Я как раз недавно изучал подобные бытовые травмы через одну статью и видел нечто подобное.

Я проверил именно этот участок праной. Повреждение поверхностное, ткани начали восстанавливаться, никакого инфекционного процесса, никакой раны.

– Алиса, – спокойно сказал я. – У вас нет укуса. У вас на шее след от удара электрошокером.

– Что? – удивлённо переспросила она.

– От электрошокера, – повторил я. – Не клыков. Клыки оставляют другие следы, это были бы две глубокие проколотые ранки, обычно с заметным разрывом тканей по краям. У вас этого нет.

Алиса помолчала.

– Подождите, – произнесла она. – Вы хотите сказать, что…

– Я хочу сказать, Алиса, что вы не вампир, – кивнул я. – Никаких вампиров не существует. На той вечеринке, на которую вас привела ваша подруга, был не вампир. Там был человек с электрошокером, который зачем-то решил напасть на вас.

– У меня украшения пропали, – внезапно сказала Алиса. – Цепочка золотая, колечко. Думала, потеряла. А это, получается, он мог…

Да, теперь всё стало очевидно. Обычный вор, который притворился вампиром.

– Думаю, здесь нужна полиция, – сказал я. – Сейчас позвоню знакомому полицейскому.

– А как же моё желание пить кровь? – внезапно спросила девушка.

– Самовнушение, – улыбнулся я. – Вы просто отказывались от обычной еды и внушили себе это в голову.

– А ведь правда, – кивнула Алиса. – У меня дома холодильник полный. Я к нему не подходила. Думала, что я отравлюсь.

Я дал Алисе переварить информацию, а сам позвонил Жарову. Тот ответил почти сразу.

– Здорово, Саня, – бодро сказал он. – Что на этот раз?

– У меня в поликлинике ваш клиент, – отозвался я. – Жертва организованной кражи под видом вампирской вечеринки. На неё воздействовали электрошокером по шее и украли золотые украшения.

В трубке повисло молчание.

– Это пранк? – спросил Жаров.

– Если бы, – хмыкнул я. – Девушка реальная, следы тоже. Заключение по ним могу выдать сам. Приезжай, в Аткарске вор-вампир Арнольд завёлся.

– Скоро буду, пока подержи у себя её, – сказал Жаров.

Я отвёл девушку в столовую, купил ей сладкий чай и взял булочку. Сказал ждать полицейских, а сам вернулся на приём.

Жаров приехал минут через сорок. Он сразу же зашёл ко мне в кабинет, а я направил его в столовую.

Ещё через полчаса он снова зашёл ко мне.

– Вор-вампир, ну надо же, – хмыкнул он. – Что ж, будем искать.

– Надо поторопиться, – сказал я. – Алиса сказала, что сейчас многие приехали к родителям из других городов, пока сессия. Потом разъедутся – и не найдёте его.

– Понял, – кивнул Жаров. – Будем работать.

Он ушёл, а я продолжил приём.

Примерно через час в кабинет пришёл Колян. С ужасно обиженным выражением лица.

– Ты предатель! – бухнувшись на стул, заявил он.

Ёлки-иголки, ну что на этот раз?

– А я и не знал, – хмыкнул я.

– Ну а как ещё назвать? – возмущённо спросил Колян. – Ты уходишь. А мы тут все остаёмся. Это, Сань, не по-пацански.

– Колян, это называется жизненные обстоятельства, – сказал я. – И потом, ты тоже уходишь же, учиться.

– Это разные вещи, – буркнул тот.

– Не дуйся, – улыбнулся я. – Расскажи, как твоя подготовка к поступлению.

Он тут же оживился и расправил плечи.

– Классно, – ответил он. – Я органическую химию подтянул. Раньше не понимал, что такое sp3-гибридизация и вообще зачем оно надо, а сейчас понимаю. Я тебе скажу, это вот когда атом углерода образует четыре одинаковые связи и они расположены в пространстве как тетраэдр, под углом сто девять градусов двадцать восемь минут, и…

– Я знаю, что такое sp3-гибридизация, – перебил я его. – Расскажи лучше, какие у тебя сейчас слабые места.

– Биология, – вздохнул Колян. – Биология вот гораздо хуже идёт. Особенно генетика. Эти задачки на скрещивание, где доминантный, где рецессивный, где сцепленное с полом. Путаюсь ужасно.

– Ты решаешь задачи? – спросил я.

– Решаю, – закивал он. – Штук по пять в день.

– Этого мало, – строго сказал я. – Решай по десять. И не подряд из одного типа, а вразброс, чтобы мозг не привыкал к шаблону.

Колян кивнул, что-то записал у себя в блокноте.

– И ещё, – добавил я. – По физиологии. Когда дойдёшь до сердечного цикла, тщательно запомни разницу между систолой предсердий и систолой желудочков. Это разные фазы.

Я Коляну и до этого периодически давал советы. Полноценные уроки с ним проводить не получалось из-за моей загруженности. Но вот такие подсказки я старался давать регулярно.

– Спасибо, – улыбнулся Колян. – Вот видишь! Я бы без тебя вообще ничего бы не смог. Саня!

Он бросился ко мне с объятиями. Лена тут же прыснула со смеху, в её стиле.

– Да не за что, всё, всё, – кивнул я.

– Сань, слушай, – отстранившись, серьёзно сказал Колян. – У меня тут другая тема ещё. Мать.

– Что случилось? – спросил я.

– Поляков этот, новый КТ-шник, – пояснил он. – Совсем мать достал уже. Каждое её заключение пересматривает. Берёт её бумаги, открывает у себя, смотрит снимки заново и потом приходит к ней и говорит, что всё ему не так. Просто придирки, мама же уже давно рентгенологом работает! Я не знаю, что делать. Уже хотел ему морду набить.

– Так, морду бить точно не надо, – сказал я. – У тебя поступление впереди. Тебе с судимостью даже в санитары не возьмут.

– А что тогда? – спросил Колян.

Меня самого посещали такие же мысли на самом деле. С удовольствием набил бы Полякову морду. Но я был заведующий, а заведующим набивать морды подчинённым категорически нельзя, это плохая управленческая практика.

– Я разберусь, – пообещал я.

– Правда? – спросил тот.

– Обещаю, – улыбнулся я.

Колян кивнул, и его лицо просияло.

– Ладно, пойду я, – заявил он. – Увидимся!

Почти сразу же после его ухода ко мне пришёл Никифоров. И снова у меня день открытых дверей в кабинете.

– Саня, вот! – с порога заявил он и положил передо мной листок бумаги.

Итак, что на этот раз? Я взял его и с удивлением прочитал «заявление об увольнении».

– Что это? – спросил я.

– Моё заявление! – пояснил Антон. – Сань, я без тебя здесь работать отказываюсь. Если ты уходишь, то я уйду вместе с тобой!

Ёлки-иголки.

– Ты сдурел? – вздохнул я. – Таким трудом остался в больнице.

– Да, и всё благодаря тебе! – выкрикнул он. – Кем я был до тебя? Пустым местом, днищем! Да только с тобой я стал тем, кем стал! Понимаешь? Меня почти уволили, я боялся проводить операции, делал плохие вещи. Ты сделал меня таким! Я уйду с тобой!

Сумбурно, но искренне.

– И если ты уходишь, то я не могу остаться, – чуть тише добавил он. – Это для меня вопрос чести, Саня. Я тебе должен. И я не хочу оставаться в больнице, в которой тебя нет. Я ухожу с тобой. Если ты в Саратов, я тоже в Саратов, найду где работать. Если ты в другое место, я тоже. Это не обсуждается. Это уже решено.

Трогательно. Но допустить такого я не мог.

– Антон, это полная чушь, – заявил я.

Он уставился на меня.

– Это правда, – возразил Никифоров.

– Сядь, – кивнул я на стул. – Ты сейчас не прав. Да, я тебе помогал кое с чем. Но себя такого, какой ты есть, сделал ты сам. Своими руками, головой, волей. Ты вытащил себя сам, и это твоя заслуга.

Он промолчал.

– Ты стал хорошим хирургом, – продолжил я. – И с каждым днём становишься всё лучше. Все мы делаем ошибки, главное, уметь их исправлять. А если ты уйдёшь – то вся твоя работа над собой была напрасна. И честь тут ни при чём. Честь – это не уйти за тем, кому ты должен. Честь – это остаться там, где ты нужен, и продолжать делать то, что ты должен делать. И тебе нужно остаться здесь.

– Но ты… – начал было он.

– Но мне очень приятно, что ты готов уйти вместе со мной, – добавил я. – Однако это мой путь, не твой. Так что не совершай ошибку.

Никифоров снова помолчал.

– Мне будет тебя не хватать, – сказал он. – Но ты прав… Я останусь.

– Рад это слышать, – улыбнулся я.

Он ещё немного помолчал и вышел из кабинета.

После приёма я занялся бумажной работой. Лену отпустил домой, а мне всё равно надо было ждать начала дежурства.

Ближе к семи вечера мне позвонил Жаров.

– Слушай, а ведь это не единственный случай, – заявил он. – К нам поступало ещё заявление, только с другой формулировкой. Тоже про вечеринку, там у девушки пропал кошелёк и украшения. Она тоже ничего не помнит. Правда, в вампиров она не поверила и просто указала, что была на вечеринке. Заявление принял дежурный, мы сейчас взяли его в работу.

– Значит, будете искать в Аткарске вампира? – спросил я.

– Задачка со звёздочкой, – ответил Жаров. – В связи с этим просьба: если к тебе ещё придут вампиры, то отправляй всех к нам. А то не все способны понять, что всё это чушь.

– Сделаю, – ответил я. – Надеюсь, вы его поймаете. Девушку он напугал знатно.

– Постараемся, – Жаров повесил трубку.

К восьми вечера я отправился в стационар. Агишева быстро сдала мне дежурство и убежала домой. В приёмном сегодня дежурила медсестра Козлова.

С ней у нас с самого начала были очень натянутые отношения. Хотя постепенно они стали получше, до хороших им было ещё очень далеко. Козлова была очень своенравной и работать с ней бывало сложно.

– Добрый вечер, Александр Александрович, – поздоровалась она.

– Добрый, – кивнул я. – Ну что, я, как обычно, в ординаторскую?

– Погодите, – она замялась. – Я хотела с вами поговорить.

Неожиданно. Хотя за эти дни все кинулись со мной разговаривать.

– Давайте, – спокойно сказал я.

Козлова снова помолчала.

– Я понимаю, – произнесла она, – что вы увольняетесь. И что у нас с вами, наверное, больше серьёзных разговоров не будет. И я хочу перед вами извиниться.

Неожиданный поворот.

Я молча ждал продолжения.

– За всё, – продолжила Козлова. – За то, как я с вами разговаривала. За мою грубость. За сомнения в ваших назначениях. Знаете, вы недавно помогли родителям моей подруги, и она была от вас в восторге. Пётр Ильич, который с ГЭРБОМ.

Как же, помню. Ничего удивительного, что Козлова в курсе, в маленьких городах все друг друга знают.

Она снова сделала паузу.

– Я просто не думала, что вы такой хороший врач, – добавила она. И сейчас… В общем, простите меня.

– Я на вас и не обижался, – улыбнулся я. – Всё хорошо. Было и было, проехали.

Козлова с облегчением кивнула.

Я отправился в ординаторскую, приступил к обычным делам. Провёл обход, пару раз спустился, когда скорая привозила новых пациентов.

В одиннадцать вечера Козлова снова позвонила, и я поспешил вниз.

В этот раз в приёмном отделении творилась суета, фельдшер нервно бегала туда-сюда, Козлова суетилась рядом.

– Что происходит? – удивлённо спросил я.

– Мы Кречетова привезли, – пояснила фельдшер. – Без сознания.

Так, неожиданный поворот! На каталке действительно лежал главврач, Павел Викторович.

Лицо у него было серое. Губы синюшные, цианотичные. Дыхание поверхностное, частое, около тридцати вдохов-выдохов в минуту.

– Что случилось? – спросил я у фельдшера.

– Жалобы на резкую слабость, боль за грудиной с иррадиацией в левую руку и нижнюю челюсть, одышку, – быстро ответила та. – До прибытия бригады принял нитроглицерин без эффекта. На ЭКГ синусовая тахикардия сто двадцать четыре плюс-минус, депрессия ST в боковых отведениях. Подъёма ST нет. Сатурация на воздухе была восемьдесят восемь, на кислороде девяносто три. Давление при поступлении на адрес сто шестьдесят на сто, в машине упало до девяноста на шестьдесят, болюс физраствора не поднял. Тропонин экспресс положительный.

Я слушал, одновременно осматривая Кречетова.

– ЭКГ повторить сейчас, двенадцать отведений, – коротко скомандовал я. – Тропонин полуколичественный, КФК-МБ, общий анализ крови, биохимию срочно. Кислород увеличить до восьми литров. Венозный доступ обеспечить. Реаниматолога сюда срочно.

Сам я сразу же принялся осматривать Кречетова праной. И понял, что это не инфаркт.

Это кое-что похуже. И если я сейчас же ничего не предприму, Кречетов умрёт. У меня от силы двадцать минут.