Текст книги "Бывает и хуже? Том 8 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Ну разумеется, если уж и гадать Сане Агапову на картах, то с самым плохим раскладом. Судьба у этого парня незавидная, так что я уже ничему не удивляюсь.

Полина смотрела на меня со страхом в глазах. Кажется, она расклада испугалась всерьёз.

– Так, спокойно, – сказал я. – Что там такого страшного выпало?

Полина сглотнула и осторожно ткнула пальцем в крайнюю карту.

– Вот, смотри, – сказала она. – Два валета, это две разные судьбы. И они переплетены между собой, видишь? Так не должно быть, обычно одна линия идёт. А у тебя две.

– И что это значит? – уточнил я.

В гадание я по-прежнему не верил. Но слушал внимательно, чего уж там.

– Одна судьба тёмная, – продолжила Полина и указала на левую карту. – И она… оборванная. Обрывается прямо на середине. Так обычно карты предсказывают смерть. Но тут есть ещё вторая судьба, и она пока что непонятная. И в центре – карта-перевёртыш. Ты словно на перепутье двух судеб, но обе довольно… тёмные.

Я молча посмотрел на разложенную колоду.

– Знаешь, как это читается? – Полина подняла на меня глаза. – Будто человек прожил одну жизнь. А потом начал другую. Но тень от первой всё ещё над ним висит. И меня пугают вот эти вот смерти.

Ну, здесь Полина и понятия не имела, насколько была близка к истине. Ведь я действительно начал другую жизнь после смерти Сани Агапова. По-прежнему не верил в карточные расклады, но совпадение интересное.

– Ну, я в какой-то момент круто изменил свою жизнь, так что можно сказать, говорят они правильно, – улыбнулся я. – Только никаких смертей нет и не было. Это карты просто тебя напугать решили.

– Думаешь… – недоверчиво протянула Полина. – Но я всё делала так, как бабушка учила. Правда, на колоде ещё чистый человек должен был посидеть. Ну, не тронутый никем. Но где ж такого найдёшь?

– Я не думаю, что он что-то бы изменил, – усмехнулся я. – Карты они и есть карты. Так что это было интересно, но искать какой-то потаённый смысл точно не стоит.

Полина прислушалась к моим словам и заметно расслабилась.

– Наверное, ты прав, – кивнула она. – Я что-то слишком серьёзно к этому отнеслась.

– Вот и умница, – кивнул я. – Допивай чай и иди отдыхать. А карты завтра отдашь в четырнадцатую, как обещала.

Полина благодарно улыбнулась, допила свой чай, собрала карты обратно в колоду и ушла. А я остался один в ординаторской.

Всё-таки что-то в этих картах было. Может, и совпадение, но слова про две судьбы передавали суть довольно точно. Интересно.

Покачав головой, я вернулся к документам. Работу за меня всё равно никто не сделает, какие бы расклады там ни были.

Ночь прошла довольно спокойно, хотя несколько раз я всё же спускался в приёмное отделение. Утром сдал дежурство Агишевой и отправился по традиции в столовую. Недостаток сна я в такие дни всегда компенсировал завтраком.

Взял себе овсяную кашу, омлет и кофе. И принялся за заслуженный завтрак. Хорошо-то как! Тишина, никто не кукарекает, никто не гадает на картах.

Идиллия, впрочем, длилась недолго.

К моему столику неожиданно подсела курносая Кристина. Та самая медсестра Шарфикова, которая когда-то подставила Лену с деньгами, распускала про неё гадкие слухи и вообще всегда была в команде Татьяны Александровны. Не самая приятная личность, мягко говоря.

Со мной она тоже старательно создавала неприятные отношения, хотя мне на это было всё равно. Я просто по минимуму обращал внимание на эту медсестру.

Вид у Кристины был непривычный. Какой-то смущённый, даже виноватый. Ух ты, а она вообще умеет смущаться?

Кристина мялась, теребила край халата и явно не знала, с чего начать.

– Александр Александрович, – наконец, выдавила она. – Я… я хотела извиниться.

Так, вот это поворот. Я даже ложку с кашей назад положил и внимательно посмотрел на неё.

– Слушаю, – сказал я.

– За всё, – продолжила Кристина. – За те слухи, которые я про вас распускала. За подставу с деньгами. За то, что вечно лезла, куда не просили. Мне Юлия Сергеевна объяснила… что я вела себя неправильно. И я хочу всё исправить.

Ага, вот оно что. Юля, значит, поработала над головой Кристины. Оперативно она, умничка. Не только на участке бардак разгребает, но и медсестру взялась воспитывать.

– Я на тебя зла не держу, Кристина, – спокойно ответил я. – Люди меняются, и это хорошо. Но извиняться тебе нужно не передо мной.

Она вопросительно посмотрела на меня.

– А… перед кем?

– Перед Леной, – пояснил я. – Это её ты обидела сильнее всего. И причём не один раз. И это перед ней тебе стоит извиняться. А я не обижаюсь.

Кристина опустила голову и медленно кивнула.

– Вы правы, – тихо сказала она. – Я поговорю с ней. Сегодня же, прямо сейчас найду её и извинюсь. Спасибо вам, Александр Александрович.

– Не за что меня благодарить, – усмехнулся я. – Надеюсь, такого и правда больше не будет.

– Не будет, – клятвенно заверила Кристина. – И… мне вам кое-что рассказать надо.

Она понизила голос и опасливо огляделась по сторонам. Так, сейчас будет что-то интересное.

– Про Татьяну Александровну, – тихо добавила она. – Вы же знаете, что она вас… недолюбливает. Мягко говоря.

О, это очень мягко говоря. Татьяна Александровна просто мечтала выжить меня из больницы. И у неё это уже почти получилось, собственно.

– Знаю, – кивнул я. – И что с того?

– Я ведь долго в её команде была, – Кристина смущённо потупилась. – Всякое слышала. И вот что я вам скажу. Дело не только в том, что вы ей просто не нравитесь. Хотя это тоже, конечно. Но тут ещё кое-что есть.

Очень уж интересный поворот получался. Мотивы Татьяны Александровны меня, признаюсь, давно занимали. Слишком уж рьяно она копала под меня, не по злобе одной такое бывает. Я недавно узнал, что она тоже хотела быть врачом. Но и этого для мотива было как-то мало.

– У неё сын есть, – продолжила Кристина. – Виталик. Тоже врач, терапевт. С которым она меня хотела… В общем, неважно. Он работает в Саратове терапевтом, но карьерных перспектив там никаких. И вот она спит и видит, чтобы его сюда перевести. Но разумеется, не просто на должность терапевта, а куда-то получше. Понимаете?

Ага. Кое-что начинает проясняться.

– На место заведующего терапией, – кивнул я.

– Вот именно, – Кристина закивала. – Она ещё с прошлого года под Виталика своего место готовила. Тамара Павловна уже давно выгорела, и Татьяна Александровна нет-нет, да говорила, что хорошая кандидатура на замену есть. А Лаврова как-то с этим Виталиком поговорила… и поняла, что кандидатура отнюдь не хорошая. И сказала тогда Татьяне Александровне, что уж лучше она на этом месте останется навечно, чем отдавать отделение такому заведующему. А тут словно из ниоткуда ты резко поменялся и в глазах Татьяны Александровны начал свою игру вести.

Свою игру. Это значит просто хорошо работать и делать всё по соображениям совести. Забавно.

Теперь мотивы Татьяны Александровны стали гораздо понятнее. Вот почему она так взъелась.

– И когда вас в заведующие назначили, она просто рассвирепела, – Кристина передёрнула плечами. – Я её такой злой никогда не видела. Сказала, что вы тут долго не задержитесь. Что она об этом лично позаботится.

– Понятно, – кивнул я. – Что ж, Кристина, спасибо за информацию.

– Я с ней больше не буду, ну… иметь дел, – торопливо добавила девушка. – И… вы хороший врач. Простите ещё раз. А перед Леной я извинюсь.

Я кивнул ей и улыбнулся. И Кристина ушла.

Вот и раскрылся ещё кусочек тайны Татьяны Александровны. Снова в моей жизни всплывает тема матерей и детей. Впрочем, тема детей преследует меня уже плотно. Забавно.

Через неделю я отсюда уйду, и формально мечта Татьяны Александровны сбудется. Если я не найду подходящего заведующего, она тут же придёт к Кречетову со своей кандидатурой.

Но ему ещё предстоит пройти отбор у нашего строгого главврача. Шансы у него есть, всё-таки человек новый, наверняка с рекомендациями приедет. Но и Кречетов не дурак.

Вот только сдаваться просто так я не собирался. И спокойно отдавать отделение в руки какого-то блатного Виталика тем более.

Я успел съесть свой омлет и сделать глоток кофе, как у меня зазвонил телефон. Савчук. Мне сегодня решительно не дают просто позавтракать. Она срочно вызвала меня к себе, так что я поспешил в главный корпус.

Савчук сидела над горой документов.

– Александр Александрович, проходите, садитесь, – сказала она. – У меня к вам срочное и важное дело.

– Слушаю вас, – я сел напротив.

– Сегодня в Саратове проходит конференция, – начала Савчук. – По новым препаратам в фармакологии. Очень серьёзное мероприятие, областного уровня. И от каждой больницы должен присутствовать представитель.

– А я тут при чём? – уже заранее зная ответ, спросил я.

– А при том, – Савчук посмотрела на меня в упор. – Изначально ехать должен был кто-то из стационара. Но там сейчас все заняты по горло. У хирургов операции, терапевты на дежурствах, аврал полный. Ехать просто-напросто некому. Поэтому я решила, что поедете вы. Вы заведующий терапией, были на той конференции в Питере. В препаратах разбираетесь лучше всех в нашей больнице, я это знаю точно.

Я тяжело вздохнул. Ну вот, приехали.

– Елизавета Михайловна, у меня сегодня приём, – сказал я. – Вызовы на участке. Куча текущих дел, я их планировал…

– Приём раскидают по другим врачам, – тут же отрезала Савчук. – Не первый раз уже такое.

– У меня последняя неделя, вы же знаете, – напомнил я.

– Знаю, – вздохнула Савчук. – Прекрасно знаю. Но эта конференция важна для больницы, для нашей репутации в области. И мне нужен человек, который не опозорится, а покажет себя достойно. Вы же хотите оставить нас с хорошей репутацией?

Ой, ну и хитрая она всё-таки женщина!

– Умеете убеждать, – хмыкнул я. – Ладно, поеду я на эту вашу конференцию.

– Вот и замечательно, – Савчук довольно улыбнулась. – Я знала, что на вас можно положиться. Письмо я им отправила, направление сейчас подготовлю. Машину с водителем тоже организую. У вас полчаса на сборы.

У меня такое чувство, что она заранее знала, что я соглашусь. Скорее всего, так оно и было.

Я кивнул и поспешил к себе в кабинет отдавать распоряжения Лене.

Медсестра уже была в кабинете, разбирала утренние карточки. Увидела меня и на секунду замерла. Я улыбнулся ей. Мы по-прежнему коллеги, по-прежнему друзья и нечего тут разводить неловкость.

– Лен, привет, – сказал я. – Меня сегодня в Саратов отправляют, на конференцию. Так что давай я тебя быстро введу в курс дел.

Лена кивнула и взяла ручку с блокнотом.

– Значит, так, – начал я. – Всех людей по записи надо раскидать по другим терапевтам или записать на другие дни. Результаты анализов можешь выдавать сама. Комиссии отправляй к Шарфикову, пусть тренируется уже.

– Поняла, – кивнула Лена. – Всё как обычно.

Мы прошлись ещё по нескольким мелочам, и Лена постепенно расслабилась. Хорошо.

– Ну, вроде всё, – сказал я. – Справишься?

– Справлюсь, конечно, – Лена улыбнулась. – Не первый день замужем! Езжай спокойно и привези мне каких-нибудь умных бумажек с конференции.

– Обязательно привезу, – усмехнулся я.

Собрался и спустился вниз. Меня уже ждала машина скорой, которая обычно и ездила в Саратов по всяким поручениям. За рулём был Влад.

Тот самый водитель, который однажды по чистой случайности хлебнул бензина, а совсем недавно умудрился «позаимствовать» колесо у флюорографа. Личность легендарная. Увидев меня, он расплылся в широченной улыбке.

– Александр Александрович! – радостно воскликнул он. – Так это вас в Саратов везти? Вот удача-то! Садитесь, садитесь, с ветерком домчу.

– Только без ветерка, Влад, – попросил я. – Давай спокойно, по правилам.

– Да это я фигурально, – отмахнулся он. – Я аккуратно вожу, не сомневайтесь.

И мы тронулись в путь.

Я решил потратить время в дороге с пользой. Достал телефон и принялся обзванивать объявления о сдаче помещений в Аткарске. Магазин трав сам себя не откроет, а планы у меня были вполне серьёзные.

Договорился о трёх просмотрах на ближайшие выходные. Неплохо. Потом набрал Варю, чтобы обсудить с ней дела.

– Варь, привет, – сказал я. – Слушай, я тут по поводу нашего магазина думаю. Какой ассортимент на старте делать будем?

Мы с Варей обстоятельно обсудили будущий ассортимент. Какие сборы пойдут ходовыми, где брать сырьё, как наладить поставки качественных трав. Варя в этом деле понимала и предложила пару дельных идей по закупкам у проверенных травников.

Я про себя ещё подумал, что эти травы я буду подпитывать праной, как и планировал.

Влад всё это время прислушивался. И конечно же, не утерпел.

– Александр Александрович, а это вы магазин трав открываете, что ли? – с любопытством спросил он. – После больницы, да? Как уволитесь?

– Планирую, – кивнул я. – Пока только в планах, но дело движется.

– Ух ты! – Влад аж присвистнул. – А можно мне тогда к вам заходить иногда? У меня бабка в этих травах разбирается хорошо…

– Конечно, – улыбнулся я. – Для этого и открываю.

Вот и первый потенциальный покупатель есть.

Мы доехали до Саратова. Конференция проходила в СГМУ имени Разумовского, медицинском университете. Я видел это здание в первый раз, хотя Саня Агапов именно его и заканчивал.

Договорившись созвониться с Владом, мы разъехались. Он отправился выполнять другие поручения в Саратове, а я зашёл внутрь и подошёл к стойке регистрации.

– Здравствуйте, – поздоровался я с женщиной. – Меня зовут Агапов Александр Александрович, я на конференцию. Из Аткарской районной больницы.

Та принялась просматривать список участников.

– Вашей фамилии нет в списке, – нахмурилась девушка. – Агапов, Аткарск… Нет, не вижу. Извините, но без регистрации я вас пропустить не могу.

Ну разумеется. Куда же без этого.

– Заявка из Аткарска пришла в последний момент, – спокойно объяснил я. – Сегодня утром буквально. Видимо, не успели внести в список. Вот направление от нашей больницы.

Я протянул ей письмо от Савчук. Девушка внимательно его изучила, нахмурилась ещё сильнее, потом куда-то позвонила, уточнила. И, наконец, лицо её разгладилось.

– А, да, вижу теперь, – сказала она. – Действительно, заявка поздняя, поэтому в основной список не попала. Сейчас оформлю вам бейдж, минутку.

Вскоре бейдж был у меня в руках. Следуя указателям, я прошёл в большой зал и сел на свободное место. Затем началась лекция. Тема – новые препараты в терапии хронических заболеваний.

И было довольно скучно. Лектор монотонно зачитывал по бумажке ровно то, что я и так прекрасно знал. Никакой свежей информации. Я слушал внимательно, но не узнал решительно ничего нового.

Зато после лекции стало повеселее. Организаторы объявили внезапную активность, фармакологический квиз. Вопросы по препаратам, дозировкам и лекарственным взаимодействиям. Участвовать мог любой желающий. Призом они назначили сертификат на годовую подписку медицинского журнала.

Я сначала участвовать не собирался. Но коллеги из соседнего, Петровского района, заметили меня и принялись подначивать.

– А чего это аткарские отмалчиваются? – с усмешкой спросил один из них, крепкий мужчина в годах. – Боитесь опозориться? Или знаний не хватает?

– Давайте-давайте, выходите, – поддержал второй. – Или у вас в Аткарске только насморк лечить умеют?

Ну вот зачем они так. Я ведь человек скромный, спокойный и добрый. Но и спускать такое не в моих правилах.

– Уговорили, – хмыкнул я и поднялся с места. – Поучаствую. Раз уж аткарскую честь надо защищать.

Квиз вёл бойкий молодой человек с микрофоном. Участников набралось человек десять, расселись полукругом. Правила были простые. Ведущий задаёт вопрос, кто первым нажал на кнопку, тот и отвечает. За правильный ответ балл, за неправильный один балл сгорает.

– Итак, первый вопрос, – объявил ведущий. – Какой препарат является антидотом при передозировке парацетамолом?

Я нажал кнопку первым.

– Ацетилцистеин, – спокойно ответил я.

– Верно! – кивнул ведущий. – Балл Аткарску.

Коллеги из Петровского переглянулись.

– Второй вопрос, – продолжил ведущий. – Назовите максимальную суточную дозу ибупрофена для взрослого пациента.

Снова моя кнопка.

– Тысяча двести миллиграммов при безрецептурном приёме, до двух тысяч четырёхсот под наблюдением врача, – отчеканил я.

– И снова верно, – ведущий уже посматривал на меня с интересом. – Третий, посложнее. С каким препаратом категорически нельзя сочетать ингибиторы МАО из-за риска гипертонического криза и серотонинового синдрома?

И снова моя кнопка.

– С симпатомиметиками и серотонинергическими препаратами, – ответил я. – Например, с теми же триптанами или СИОЗС.

– Абсолютно точно! – ведущий явно удивился.

Дальше всё пошло в таком же духе. Вопросы сыпались один за другим – про взаимодействие варфарина с антибиотиками, про опасность сочетания нитратов с виагрой, про дозировки антикоагулянтов. Я отвечал спокойно, без напряжения. Просто потому, что знал ответы.

Знание препаратов этого мира я подтянул ещё в первые месяцы. Ну а память целителя, который всю жизнь имел дело с самыми разными снадобьями, давала фору любому здешнему фармакологу.

В итоге я оторвался от ближайшего соперника на десять баллов.

– Ну что ж, – подытожил ведущий, когда вопросы закончились. – Победитель определился со значительным отрывом. Представитель из Аткарска, Александр Александрович Агапов! Прошу!

Зал зааплодировал. Коллеги из Петровского района хлопали громче всех, и вид у них был слегка пристыженный.

Мне торжественно вручили сертификат на годовую подписку медицинского журнала и подарочный набор канцелярии с логотипом. Приятно, чего уж.

Я коротко подмигнул петровским коллегам и сел на место.

Был объявлен перерыв, после которого должна была пройти ещё одна лекция. Ко мне внезапно подошёл лектор сегодняшнего мероприятия.

– Ваши знания впечатляют, – улыбнулся он. – Бритвин Павел Семёнович, клинический фармаколог. Я хотел предложить вам…

Он оборвался на полуслове, потому что увидел кого-то за моей спиной.

Я повернулся и увидел ещё одного мужчину, невысокого роста и в очках. На лице у него была странная усмешка.

– Агапов, – протянул он. – И что же тут забыл мой худший студент по клинической фармакологии?

Ну приехали.

Глава 21

Я первый раз в жизни видел этого мужчину. Зато он, кажется, знал предыдущего Саню Агапова. И был его преподавателем, что логично предположить из его фразы.

С учёбой у Сани было всё не так уж и плохо, но фармакология, как оказалось, проседала. Я этого не знал. Хотя, попав в тело Сани, я и сам изучал фармакологию с нуля, но совсем по другим причинам.

– Здравствуйте, – вежливо кивнул я. – Да, я Агапов. Вы меня помните?

– Помню ли я вас? – он нервно усмехнулся. – Молодой человек, вас невозможно забыть. Вы были худшим студентом на моём курсе. Три пересдачи! Вы путали анальгетики с антибиотиками, не могли назвать дозировку аспирина. А теперь мне говорят, что вы выиграли какой-то фармакологический квиз. Этого не может быть, тут явно какая-то ошибка.

В голосе его было столько искреннего недоумения, что мне даже стало смешно. Двоечник, которого он гонял по своему предмету, вдруг утирает нос всей области.

– Это было давно, – спокойно ответил я. – С тех пор много воды утекло. Люди меняются, и я успел за это время подтянуть свои знания по фармакологии.

– Меняются, – он покачал головой. – Но не настолько же! Вы были худшим, Агапов. И вдруг такое.

Неудивительно, что он очень хорошо меня запомнил.

– Хотите проверить? – предложил я. – Спрашивайте любой вопрос по вашему предмету.

Преподаватель прищурился, но отказываться не стал. Немного подумал, явно решил поймать меня на чём-нибудь заковыристом.

– Хорошо, – сказал он. – Механизм действия варфарина. И с чем его опасно сочетать.

– Варфарин – это антагонист витамина К, – спокойно ответил я. – Блокирует синтез факторов свёртывания крови в печени. Его опасно сочетать с НПВС, с некоторыми антибиотиками из группы макролидов и фторхинолонов. Они усиливают его действие и повышают риск кровотечений. При приёме варфарина контроль по МНО обязателен.

Мужчина явно не ожидал такого быстрого и точного ответа.

– Фармакокинетика дигоксина, – попробовал он снова, уже без прежней уверенности.

Я ровным тоном ответил на это и на несколько следующих вопросов. Преподаватель задавал вопросы всё сложнее и многограннее, а я отвечал всё так же спокойно, без единой запинки. И с каждым моим ответом он становился всё более хмурым.

– Невероятно! – наконец, выдохнул он. – Просто невероятно.

И тут в разговор вступил третий. Высокий мужчина в строгом костюме, который, как оказалось, стоял рядом и всё слышал. Это был Бритвин, тот самый лектор, что читал сегодняшнюю лекцию в первой половине конференции.

– Простите, что вмешиваюсь, – сказал Бритвин. – Но я наблюдал за квизом. И вот что скажу: Александр Александрович, по моему скромному наблюдению, один из лучших специалистов, которых я видел за последние годы. Его знания не просто академические, они практические. Он понимает, как препараты работают в реальной жизни, у постели больного. Это редкость, поверьте мне.

Преподаватель перевёл ошарашенный взгляд с меня на Бритвина и обратно.

– Да, – пробормотал он. – Видимо, я ошибался на ваш счёт, Агапов. Признаю.

– Ничего страшного, – ответил я.

Он ещё раз покачал головой и побрёл прочь. А я смотрел ему вслед, и в голове крутились мысли. Ведь я неожиданно вспомнил, как всё было у Сани. Кажется, читал об этом в одной из его переписок в социальной сети. Тогда он еще общался с одногруппниками.

Этот преподаватель Саню гнобил. Причём откровенно и при всей группе. Называл бездарем, тупицей, говорил, что из такого врача не выйдет. И у Сани, понятное дело, всякое желание учиться отбивалось напрочь.

А ведь можно было иначе. Подбодрить, заинтересовать, объяснить по-человечески. Может, и жизнь прошлого Сани Агапова сложилась бы по-другому.

Преподаватель ушёл, а Бритвин остался. И смотрел на меня с явным интересом.

– Александр Александрович, – сказал он. – У меня к вам деловое предложение. Найдётся пара минут?

– Конечно, – кивнул я.

– Я сейчас пишу учебное пособие, – начал лектор. – По клинической фармакологии. Для практикующих терапевтов, не для студентов. И мне нужен соавтор. Понимаете, я теоретик. Знаю всё про механизмы, про молекулы, про схемы. Но мне не хватает практики. А вы, как я понял, именно практик. Практикующий врач-терапевт, с отличными познаниями в фармакологии. И вы идеально подходите.

Вот этого я точно не ожидал.

– Соавтор учебного пособия? – переспросил я.

– Именно, – Бритвин кивнул. – Подумайте об этом, не торопитесь с ответом. Вот моя визитка. Это серьёзный проект и я был бы рад работать с вами.

Он протянул мне карточку. Я взял её и убрал в карман.

– Спасибо, – сказал я. – Это очень неожиданно. Я обязательно подумаю.

– Буду ждать вашего звонка, – Бритвин пожал мне руку и удалился.

Прямо-таки неожиданный поворот. Меня только что позвали быть соавтором в учебном пособии по фармакологии. Пока не знал, возьмусь ли я за этот проект, но само предложение было приятным.

После квиза прошла ещё одна лекция, которую уже читал не Бритвин. Но она также оказалась довольно скучной.

А потом я вышел из здания университета и вернулся к Владу.

– Влад, – садясь в машину, сказал я. – Мы можем сделать небольшой крюк? Я бы хотел заехать в областную больницу ненадолго.

– Да без проблем, – отозвался Влад. – А чего там?

– Навестить кое-кого надо, – ответил я.

В областной больнице лежал Кречетов Павел Викторович, наш главврач. Которому я очень своевременно поставил диагноз «разрыв аорты» и которому спас жизнь. Больше, чем он себе представляет.

Сейчас, насколько мне было известно, его состоянию уже ничего не угрожало, и он лежал в обычной палате. Я решил навестить его, так как не был уверен, что он успеет вернуться на работу до моего увольнения.

Так что я зашёл в больницу, объяснил цель визита и поднялся в палату к Кречетову.

Павел Викторович лежал на кровати. Он был бледным и немного похудел, однако в остальном был в полном порядке. Я сразу же автоматически проверил его праной и влил в него запас, чтобы организм поскорее восстанавливался.

– Александр Александрович, – проговорил Кречетов. – Вот уж кого не ждал. Хотя, если честно, много думал о вас. Заходите.

– Здравствуйте, Павел Викторович, – я подошёл и сел на стул у кровати. – Как вы? Выглядите уже куда лучше.

– Лучше, – согласился он. – Врачи сказали, что кризис миновал и сейчас организм вовсю восстанавливается. Мне рассказали, что это вы поставили диагноз. Что, если бы не вы, меня бы уже не было.

– Это была командная работа, – спокойно сказал я. – Мы работали вместе с новым реаниматологом, Куликовым. К тому же скорая оперативно доставила вас сюда. Так что я просто оказался рядом в нужный момент.

– Не скромничайте, – Кречетов покачал головой. – Вы спасли мне жизнь. И вот что я вам скажу, Александр Александрович. Я не могу отпустить вас после этого. Просто не могу. Я как раз много думал об этом все дни.

Я молчал, давая ему продолжить.

– Да, я узнал про те больничные листы, – сказал Павел Викторович. – Про то, что вы их подделывали. Это серьёзный проступок, очень серьёзный. И я по своим принципам не имею права закрывать на такое глаза. Но то, что вы сделали для больницы за эти полгода, перевешивает всё. А спасение моей жизни – это даже не аргумент. Это просто факт, который я не могу выкинуть из головы.

Ситуация была щекотливая. Кречетов – это человек принципов, я это понял ещё в нашу с ним первую серьёзную беседу. Если он просто всё спустит на тормозах, то будет грызть себя. А мне не нужно, чтобы начальник, который ко мне хорошо относится, мучился совестью. Надо найти выход, который устроит обоих.

И выход нашёлся.

– Павел Викторович, – сказал я. – Давайте честно. Я понимаю, что вы не можете просто забыть про эти больничные листы. Это было бы против ваших принципов. А вы человек принципиальный, я это уважаю. Поэтому предлагаю компромисс.

– Слушаю, – он чуть подался вперёд.

– Я остаюсь, – продолжил я. – Но получаю официальное дисциплинарное взыскание. Выговор, с занесением в личное дело. С теми мерами наказания, которые вы сочтёте нужными. Так вы сохраните свои принципы, а я сохраню работу. И все останутся довольны.

Кречетов долго смотрел на меня. В глазах его читалось искреннее изумление.

– Вы странный человек, Агапов, – наконец произнёс он. – Очень странный. Другой бы на вашем месте радовался, что его простили. А вы сами предлагаете себя наказать. Выговор себе выпрашиваете. Я такого за всю карьеру не встречал.

– Просто я хочу, чтобы всё было по-честному, – пожал я плечами. – И чтобы вас совесть потом не грызла.

– Я согласен, – твёрдо сказал Кречетов. – Знаете, я так долго думал о том, какой выход здесь был бы правильным. А вы так просто его нашли. Это именно то, что нужно.

Мы пожали друг другу руки. Его рукопожатие было ещё слабым, но для него это было важно.

– И ещё, – добавил он. – Заберите своё заявление об увольнении. Пока я тут валяюсь, кто-то должен присматривать за больницей. Конечно, официально это делает Елизавета Михайловна, и справляется она хорошо. Но мне нужны и вы тоже.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Поправляйтесь скорее.

Мы ещё немного поговорили, и я оставил Кречетова отдыхать, а сам вернулся к Владу. Ох, мне теперь предстоит ходить и говорить всем, что я никуда не ухожу. Запарное это будет дело, конечно.

Но это уже приятные хлопоты.

В Аткарск мы вернулись уже вечером, и Влад сразу же высадил меня возле дома. Идти на работу смысла не было, там уже все разошлись. Так что я отправился спать и отдыхать.

Утром следующего дня первым делом пошёл в отдел кадров, чтобы забрать заявление.

Сотрудница там удивлённо посмотрела на меня поверх очков.

– Заявление забрать? – переспросила она. – Александр Александрович, вы же сами его недавно писали.

– Писал, – кивнул я. – А теперь передумал. Обстоятельства изменились.

– Такое, конечно, бывает, но очень редко, – заметила она. – Хотя не скрою: больница будет очень этому рада. Я даже с вашим обходным листом и пакетом документов тянула всё это время, надеялась, что вы останетесь. Вот, держите.

Я улыбнулся и прямо у неё в кабинете порвал заявление на несколько частей. А затем вышел.

И тут же наткнулся на Савчук. Вот она как чувствовала!

– Александр Александрович, – с любопытством глянула она на меня, – а что это вы делали в отделе кадров?

– Забирал заявление, – усмехнулся я. – Понял, что без меня вы пропадёте.

Савчук недоверчиво на меня взглянула, а затем расплылась в улыбке.

– Я знала, что вы передумаете! – воскликнула она. – Эдик мне теперь желание проспорил!

Такие слова от Савчук были ещё неожиданнее, чем всё остальное происходящее со мной.

– Елизавета Михайловна… – протянул я.

Она поправила причёску и пожала плечами.

– А что, уже и поспорить нельзя? – подмигнула она мне. – Так как прошла конференция?

Я кратко рассказал, что там было, не вдаваясь в подробности. Потом отправился к себе.

В кабинете меня встретила Лена. Она, как обычно, разбирала карточки на приём.

– Доброе утро, – приветливо помахала она мне рукой. – Ну что, как съездил?

– Отлично, – усмехнулся я. – Настолько хорошо, что передумал увольняться.

Лена замерла, точь-в-точь как Савчук, хлопая глазами.

– Ты пранкуешь? – спросила она.

– Нет, – покачал я головой. – Я правда остаюсь, только что забрал заявление.

Девушка завизжала и повисла у меня на шее. Правда, тут же смутилась и сделала шаг назад.

– Я так рада! – воскликнула она. – Так рада! Я так боялась этого дня, думала: как ты уйдёшь – всё вокруг посыплется. Саша, это лучшая новость за сегодня!

Приятно слышать.

– Слушай! – она вдруг встрепенулась. – А давай объявление повесим в холле! Шутливое. Чтобы все сразу узнали, а то будут по одному приставать с расспросами.

– Какое объявление? – заинтересовался я.

Лена на секунду задумалась.

– «Слухи об увольнении сильно преувеличены. Агапов остаётся. Приём по расписанию», – выдала она.

Я хмыкнул. А что, очень даже неплохо.

– Вешай, – разрешил я.

Лена радостно умчалась печатать объявление. А я уселся за стол и приготовился к пациентам.

Когда начался приём, объявление сработало просто великолепно. Каждый пациент, заходя в кабинет, уже знал новость. Люди радовались, поздравляли меня, выражали искреннюю поддержку.

– Александр Александрович, как же хорошо, что вы остаётесь! – сказала одна из пациенток, пожилая женщина. – А то я уж и не знала, к кому теперь ходить.

– Я и не верил, что вы уйдёте, – заявил пожилой мужчина. – Такие врачи на дороге не валяются.

Это было очень приятно. Пациенты не говорили это для галочки, они действительно так думали.

В разгар приёма дверь распахнулась, и в кабинет буквально ворвался Жидков.

– Я знал! – радостно завопил он. – Я так и знал! Я ведь чувствовал, что вы передумаете!