Текст книги "Бывает и хуже? Том 8 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Ни часа без прикола у участкового терапевта.

– Колеса нет, – повторила Галина Фёдоровна. – И что нам теперь делать⁈ Как я поеду? А я ведь уже пообещала всем эту чёртову флюорографию, вы сами всё про списки необследованных говорили, и вообще…

– Успокойтесь, – строго сказал я. – Сейчас разберёмся. Идёмте на улицу.

Мы вышли из поликлиники и прошли к стоянке, где и стоял флюорограф. Большая белая машина с надписью «ПЕРЕДВИЖНОЙ ФЛЮОРОГРАФИЧЕСКИЙ КАБИНЕТ» вдоль борта. И левое переднее колесо отсутствовало.

Не пробито, не порезано, а просто снято. Аккуратно так. Зато вместо него кто-то заботливо положил несколько кирпичей. Очень мило.

– Что делать⁈ – нервничала Остроухова. – Вот как теперь⁈

– Сейчас разберёмся, – отозвался я.

Уже хотел сформулировать гипотезу, но тут на стоянку подъехала машина скорой помощи, и из неё вылез Влад. Тот самый водитель, который однажды по ошибке хлебнул бензина, и пришлось оказывать ему первую медицинскую помощь.

– Александр… Саш, мне это, Лёха позвонил, – сказал он виноватым голосом. – Ну, водитель, которого на флюорограф поставили. Я это… не специально.

Так, а вот, похоже, и разгадка.

– Что ты не специально? – спросил я.

– Ну, – Влад помялся. – Колесо снял. Ваше. У меня заднее левое дёрнуло, а по габаритам ваше идеально подходило. Я это, на ночь его и взял. Запаски у меня не было же. Думал, ночь откатаюсь, утром на автосервис, и верну. Не думал, что оно вам сегодня понадобится. Я щас мигом его на место поставлю, уже новое купил!

Я тяжело вздохнул.

– Ставь давай, – кивнул я. – А то доктору уже ехать надо!

– Сейчас, – поторопился Влад.

Он добежал до своей «буханки», подозвал Алексея на помощь, и они занялись колесом. Галина Фёдоровна гневно выдохнула.

– Ну надо же, колесо стащил, – покачала головой она. – Хорошо, что вернул!

– Главное, что ситуация разрешилась, – кивнул я.

Вскоре колесо вернулось на своё место. Влад ещё раз извинился и ушёл к себе. Я пожелал Остроуховой хорошего выезда и направился назад в поликлинику.

Вернулся в кабинет, где меня уже дожидался Ткачёв в своих неизменных солнцезащитных очках.

– Весь мир просто ослепителен, – весело заявил он мне. – Особенно когда с утра нет свежих умерших.

Ох уж этот юмор патологоанатомов.

– Доброе утро, Никита Александрович, – кивнул я. – Вы по делу?

– Не, просто поболтать немного, – махнул он рукой. – Ты не против?

– Нет конечно, – отозвался я.

Прошёл к своему месту и сел за стол.

– Олеську помнишь? – спросил Ткачёв.

Племянница патологоанатома, которой он однажды одалживал Геннадия Йориковича для урока. В итоге тащить скелет пришлось мне. Хорошо помню.

– Да, – ответил я. – Что с ней?

– Олеся записалась в вампиры, – заявил Никита Александрович.

Прекрасные новости. И снова вампиры, сколько же можно!

– В каком смысле? – уточнил я.

– Да мода какая-то началась в нашем городе, – пояснил тот. – Настя боится, что Олеся дуростью какой-то мается. А я вот думаю – пусть развлекается, пока молодая. Не всё же про учёбу думать. А это модно, книжки всякие, «Сумерки» эти. В моё время были битлы и Цой, у них вампиры.

– И как это проявляется? – спросил я. – Её «вампиризм»?

– О, это отдельная история, – хмыкнул Ткачёв. – Она стала краситься в бледный. Губы делает себе тёмные. Под глазами тоже тени тёмные. Она у меня уже похожа не на племянницу, а на моего пациента. Ну, ты понял.

Пациента патологоанатома. Понял, как же.

– И носит только чёрное, – продолжал Ткачёв. – Чёрная водолазка, чёрная юбка, чёрные колготки, чёрные ботинки. Ну, мне кажется, главное, чтоб учёбе не мешало. А учится она по-прежнему хорошо. Но вот остальное…

– Что остальное? – уточнил я.

– Чат у них какой-то, – ответил Ткачёв. – «Клан полуночных». И она верит, что в Аткарске есть настоящие вампиры. Вчера был у них в гостях, так она спросила, можно ли по анализу крови определить вампиризм.

– И что ты ей ответил? – улыбнулся я.

– Я сказал, что таких анализов не существует, – хмыкнул он. – Потому что не существует и вампиров. Так она сказала, что в чате говорят обратное. И что один человек в нашем городе уже стал вампиром после укуса.

Это про Алису наверняка. И того самого Арнольда, который ударил её электрошокером. То есть слухи об этом уже поползли по городу, только в своём собственном ключе.

– А на вечеринках Олеся была? – спросил я. – Вампирских.

– Нет, сестра бы не отпустила, – покачал он головой. – Так что точно нет. А чего это ты вдруг спрашиваешь?

Я рассказал про историю с Алисой.

– Надо же, какое дело, – протянул Никита Александрович. – Слушай, надо тогда, чтобы Олеська с полицией поговорила. Может, она расскажет что-то про эти вечеринки.

– Я дам номер лейтенанта Жарова, позвони ему, – кивнул я. – Это может быть важно.

Продиктовал номер, патологоанатом кивнул.

– Ну и дела, – повторил он. – Думал, просто новости расскажу, а тут целое детективное расследование. Надо Олеське сказать, чтобы осторожнее была со своими вампирами. А то мало ли что.

– Точно надо, – кивнул я.

Мы с Ткачёвым ещё немного поговорили о новостях, и он ушёл. Я же собрался и поехал на адреса.

Вызовы были стандартными: ОРВИ, давление, снова ОРВИ. В одном из дворов на стене дома внезапно встретил надпись красной краской «ПОКА НЕ ПОЗДНО».

Очень похожа на надпись в клубе у Гриши и Влада. Интересно, неужели и тут брат Бородина постарался? На всякий случай сфотографировал надпись.

После вызовов вернулся в кабинет.

– Тебя Чердак искал, – улыбнулась Лена. – Жить без тебя не может.

Как раз на этих словах Чердак и заглянул в кабинет.

– Саня, брат! – воскликнул он.

– А я говорила, – подняла брови Лена. – Пойду-ка я…

Я хмыкнул и кивнул.

– Привет, – поздоровался с Чердаком. – Что такое?

– Сань, – он сел напротив меня. – У меня к тебе разговор. Серьёзный.

Других у Чердака и не бывает.

– Ну говори, – кивнул я.

– Ты только не смейся, – предупредил он. – Дело-то очень серьёзное. Я Лизке кольцо хочу подарить.

Я чуть улыбнулся.

– Кольцо? – переспросил я.

– Не обручальное! – воскликнул Чердак. – Не подумай! Я не туда тороплюсь. Ну, ты понял куда. Я просто… ну, понимаешь… красивое кольцо. Чтобы она поняла. Что я к ней серьёзно. До самого… ну, до самого гроба. Ну, в смысле, надолго.

– Понял я, – остановил я его объяснения.

– Она же классная, – продолжил Чердак. – У нас правда всё хорошо. Пьёт свой кофе рядом, а мне и не надо больше ничего, внатуре вот. И я подумал, ну сколько можно. Я уже не пацан, и она не девочка. Надо показать.

Формулировка, конечно, в стиле Чердака, но я всё понял.

– Отличная идея, – ответил я. – Ты молодец.

Он кашлянул.

– Сань, вот я и пришёл, – сказал он. – Я ж в этом ни хрена не понимаю. Какое кольцо? Где брать? Как дарить? Я в Саратов поеду, в нормальный магазин, не в Аткарске же искать. Но я ж этих колец в жизни не выбирал. А сеструху просить не хочу, ей рожать уже вот-вот. Матушка же всю историю превратит в драму. А у тебя голова. Ты с женщинами умеешь говорить. Тут же головой надо.

Логично.

– Ну, с выбором самого кольца я точно не помогу, – сказал я. – Выбери то, что тебе понравится. Я думаю, сильно дорогое не надо, Лиза не любит роскошь. Главное, с размером угадать. Для этого незаметно возьми у Савчук кольцо, которое она не носит. И попроси такого же размера. И да, дарить лучше наедине. Не в кафе, а дома, в романтической обстановке. Чтобы это было чисто ваше событие.

– Я же говорю – голова! – восхищённо заявил Чердак. – Умеешь вот ты, Саня. Ты только это Лизе не говори. Это секрет.

– А я как раз собирался, – хмыкнул я. – Сарказм. Ничего я не скажу.

– Отлично, – он встал со стула. – Спасибо, Саня. Ты лучший.

И он закрыл за собой дверь. Я усмехнулся. Чердак и Савчук, для меня эта парочка до сих пор казалась немного странной. Но тем и лучше, противоположности притягиваются.

Я занялся работой с документацией, а потом Лена вернулась и мы начали приём.

Первой в кабинет вошла женщина лет сорока пяти. Высокая, в строгом сером костюме.

– Здравствуйте, Александр Александрович, – поздоровалась она.

– Здравствуйте, – кивнул я. – Проходите, присаживайтесь.

Она села на стул.

– Меня зовут Лозовая Екатерина Семёновна, – представилась женщина. – Я к вам по записи. Через регистратуру. Вы последняя инстанция. Я была у аллерголога, дерматолога, эндокринолога. Никто не нашёл ничего конкретного. А мне плохо.

Здесь явно кроется какой-то интересный терапевтический случай.

– Давайте по порядку, – сказал я. – Что именно вас беспокоит?

– Приступы, – пояснила Екатерина Семёновна. – Лицо, шея и грудь внезапно начинают краснеть до ярко-красного цвета. Как будто меня обожгло. Длится минут пятнадцать, иногда двадцать. Потом проходит само. Никакой сыпи, никакого зуда, никакой температуры. Просто покраснение. И ощущение, что меня изнутри жаром обдало.

Интересно.

– Когда это впервые появилось? – спросил я.

– Месяца три назад, – ответила Лозовая. – Аллерголог спрашивал связь с чем-то. Я целый дневник вела по его рекомендации. Никакой связи с едой нет, приступ может случиться и натощак, и после плотного обеда. Лекарства я принимаю только противозачаточные, давно, ничего не меняла. Косметику отменила на месяц, эксперимента ради. Не изменилось.

– Менструальный цикл регулярный? – спросил я.

– Регулярный, климакса ещё нет, – ответила та. – Анализы на гормоны делала, там норма. Эндокринолог сказал – никаких признаков перименопаузы.

– Хорошо, – кивнул я. – Скажите, Екатерина Семёновна, эти приступы когда у вас бывают? В какие дни? В какое время суток?

Она внезапно улыбнулась.

– Мне все говорили, что вы хороший врач, – заметила она. – Наблюдательный точно. Я этот вопрос задавала себе сама. Начала вести дневник, во сколько у меня приступы и какой это день недели. И знаете что, Александр Александрович? Приступы у меня по будням. И только. По выходным ни разу не было.

Ещё интереснее.

– А время? – уточнил я.

– С утра, – ответила та. – После того как прихожу на работу. И в течение дня несколько раз. Обычно перед важными встречами.

– Где вы работаете, Екатерина Семёновна? – спросил я.

– Начальник отдела в городской администрации, – сказала та. – Перешла на эту должность с менее ответственной, была главным специалистом. Меня повысили.

Я кивнул. После опроса осмотрел женщину, заодно проверил праной. Диагноз понял довольно быстро.

– Екатерина Семёновна, у вас не аллергия, – заявил я. – Эти покраснения – стрессовая реакция вашей нервной системы. Называется эритрофобия или, если проще, синдром идиопатического покраснения. Так называемый блашинг-синдром.

Екатерина Семёновна немного помолчала.

– Расскажите подробнее, – сказала она. – Что это значит?

– У нас с вами есть симпатическая нервная система, – начал объяснять я. – Когда вы переживаете, она активируется. Учащается пульс, повышается давление, расширяются сосуды кожи лица, шеи и груди. У некоторых людей, особенно у людей с тонкой светлой кожей, этот ответ выражен сильнее, чем у других. Вот как у вас. И когда вы попадаете в новую для себя ситуацию повышенной ответственности, ваша нервная система реагирует таким образом.

– Но я не чувствую тревоги, – возразила Лозовая. – Понимаете? Я не нервничаю, не переживаю. Спокойно работаю себе.

– Это самое интересное, Екатерина Семёновна, – кивнул я. – И самое типичное. В вашем случае голова справляется. А тело нет. Тело не получило сообщение, что вы справились. И продолжает реагировать на сам факт вызова. Это очень частая история у людей, которые «держат лицо». Чем лучше человек держит лицо снаружи, тем громче у него реагирует тело внутри. Это, если хотите, такая плата за выдержку.

Она посмотрела на меня внимательно. Снова помолчала.

– Что вы мне назначите? – спросила Екатерина Семёновна.

– Ничего, – ответил я.

Грубо говоря ничего. Прану в неё я уже успел влить, разумеется.

– В смысле, ничего? – удивилась женщина.

– В прямом, – пожал я плечами. – Никаких таблеток, никаких успокоительных, никаких мазей. Это всё лечение симптома. А лечить надо сам механизм. Поэтому будем работать с поведением.

– Это как? – заинтересовалась она.

– Первое, – я одновременно принялся писать. – Диафрагмальное дыхание. Очень простая техника. Перед каждой важной встречей за пять минут вы садитесь, кладёте одну ладонь на грудь, вторую на живот и дышите так, чтобы поднималась только нижняя ладонь. Вдох на четыре счёта. Задержка дыхания на семь счётов. Выдох на восемь счётов. Шесть-семь циклов. Это переключает ваш блуждающий нерв с симпатической работы на парасимпатическую. Тело успокаивается до того, как успеет среагировать. Понятно?

– Понятно, – кивнула Лозовая.

– Второе, это дневник тревоги, – продолжил я. – Каждый раз, когда у вас случается приступ, записываете дату, время, что было за полчаса до. С кем разговаривали, какое сообщение получили, о чём думали. Через две недели посмотрите. Я почти уверен, что вы увидите паттерн, конкретные триггеры. И тогда с этим уже можно работать прицельно.

– Хорошо, – снова кивнула та.

– Ну и третье, надо найти психотерапевта, – сказал я. – Хорошего. С опытом работы с тревожными состояниями.

– Поняла, займусь, – спокойно ответила Екатерина Семёновна. – Спасибо, Александр Александрович.

– Не за что, – кивнул я.

Отдал её рекомендации, и она вышла из кабинета.

Приём прошёл стандартно. После я отправился в конференц-зал. Сегодня Варя читала лекцию, и я обещал прийти её поддержать.

Как обычно, зал был полон. Много постоянных слушателей, но также было несколько новых людей.

Лена села в первом ряду и заняла мне место. Рядом с нами – Ирина Петровна и Маргарита Семёновна. Последняя пришла послушать из чистого интереса.

В проходе суетилась Вика с телефоном, а за кафедрой стояла Варя. Я прошёл к ней.

– Всё будет хорошо, – шепнул я девушке. Затем взял микрофон. – Всем добрый вечер. Сегодня у нас – лекция про травы. И читать её будет эта замечательная девушка, Варвара. Прошу любить и жаловать.

Слушатели зааплодировали, и я передал микрофон Варе.

– Добрый вечер, – начала она. – Сегодня я расскажу вам о лекарственных травах. Тема называется так: «Лекарственные травы: правда и мифы».

По залу прошёл одобрительный гул. Пока что ведьмой Варю не называли, и я сомневался, что мои слушатели будут таким заниматься.

– Я знаю, что многие из вас травами пользуются, – продолжила Варя. – Моя бабушка тоже. Она всю жизнь лечила травами и научила всему меня. Но надо помнить: травы – это как любое другое лекарство. Они могут помочь, а могут навредить.

Хорошее начало, она молодец.

– Начнём с самого важного заблуждения, – сказала Варя. – Трава – это натуральное, а значит безопасное. Запомните, пожалуйста, натуральное не значит безопасное. Самые сильные яды в природе натуральные.

Как раз в тему моей прошлой лекции про дозировки. Яд в одной дозировке смертелен, а в другой полезен.

Далее Варя начала рассказывать про группы трав, их действия и побочные эффекты. Это тоже было интересно, про пару трав я даже не знал, не успел пройти с бабой Дуней. Остальные люди тоже слушали очень внимательно.

А потом Варя перешла к мифам про травы.

– Миф первый, – начала девушка. – Травы можно пить сколько угодно, вреда не будет. Это неправда. У трав есть курсы и дозировки, как у лекарств. Любую траву надо пить курсом, а не годами. Миф второй. Если трава не помогла, надо просто пить больше. Но это ложь, передозировка травами вполне реальна.

Хорошее уточнение.

– Миф третий и самый частый, – Варя сделала паузу. – Травы можно спокойно сочетать с любыми таблетками. Это самый частый миф, и мы разберём его подробнее.

Это была, наверное, самая интересная часть лекции. Люди приготовились слушать.

– Существуют опасные сочетания трав и лекарств, – сказала Варя. – Первое опасное сочетание – это зверобой и антидепрессанты. Зверобой сам по себе довольно мощный. Он не только улучшает настроение, ускоряет работу печёночных ферментов, которые расщепляют лекарства. Любое лекарство начинает выводиться из организма быстрее. Если пить его с противозачаточными, это может привести к незапланированной беременности. А если зверобой сочетать с современными антидепрессантами, может развиться так называемый серотониновый синдром. Это опасное состояние, которое сопровождается высокой температурой, давлением, спутанностью сознания. В тяжёлых случаях оно смертельно.

В зале повисла тишина. Я видел, как несколько человек переглянулись, такого они точно не ожидали.

– Второе, – продолжила Варя. – Сочетание чеснока, имбиря, гинкго билоба и препаратов, разжижающих кровь. Все эти травы сами по себе разжижают кровь. А значит, при сочетании эффект увеличивается. В результате возникнет повышенный риск кровотечения.

Отличные примеры. Варя ещё упомянула про солодку в сочетании с мочегонными, что тоже было опасно.

– Я понимаю, – сказала она, – что это звучит пугающе. Но травы действительно могут помочь. Просто относитесь к ним серьёзно, советуйтесь с врачом и не переусердствуйте. Травы – это часть медицины. И у них есть и польза, и риск. Спасибо за внимание.

Зал зааплодировал. Громко, искренне. Я был очень рад за Варю, лекцию отличная. Она и правда разбирается в теме, это поможет в нашем будущем бизнесе.

После лекции начались вопросы, как обычно, их было много. Варя отвечала на все обстоятельно, внимательно.

Когда лекция наконец закончилась и слушатели начали расходиться, к Варе подошли сразу несколько человек поблагодарить лично. Было видно, что девушку это ужасно радует.

Когда зал почти опустел, Варя подошла ко мне.

– Ну как? – спросила она. – Нормально получилось?

– Отлично, – улыбнулся я. – Ты большая молодец.

– Спасибо, – обрадовалась Варя. – Так волновалась. Так хорошо, что ты уговорил меня на это! Правда увидела, что людям про травы интересно. Теперь даже сама хочу, ну, магазин, как ты говорил.

– Всё будет, – заверил я. – Рад, что тебе понравилось!

Я предложил проводить Варю до дома, но она отказалась, сказала, что хочет погулять сама.

Так что я отправился домой. Время ещё не позднее, вполне можно в зал ещё сходить.

Но в моей квартире уже ожидал Гриша.

– Саш, где ты ходишь! – возмущённо воскликнул он. – Скоро ведь уже!

– Что скоро? – не понял я.

Гриша застыл на месте и выпучил глаза.

– Полночь! – заявил он.

Так, а что у нас в полночь? Он станет тыквой?

Глава 11

Я снял куртку и повесил её на вешалку. Одновременно думая, что же у нас связано с полночью.

– Ну день рождения Стаси, ты чего! – воскликнул Гриша. – Забыл, что ли?

Точно.

– А я тут при чём? – уточнил я.

– Ну ты совсем, что ли? – возмутился Гриша. – Я ж у тебя торт прячу со вчерашнего вечера! В холодильнике! Да и потом, она и твоя подруга, поздравлять будем вместе!

– Ты ничего не говорил про торт, а поздравить я думал завтра, – улыбнулся я. – Ладно уж, где там твой торт?

Мы прошли на кухню, я заглянул в холодильник. На нижней полке действительно стояла большая белая коробка.

– Я в общем всё продумал, – заявил Гриша. – Ждём полуночи, идём к ней. Я сказал, что на работе задержусь, ночной турнир. А турнира никакого нет!

Романтика!

– А я тебе зачем? – повторил я. – Не романтичнее ли тебе одному её в полночь поздравить?

– Ты мой друг, – отозвался Гриша.

Железная логика, но мне не привыкать.

– Покажи хоть, что там за торт, – сказал я.

Гриша торжественно вытащил коробку на стол, открыл крышку.

Торт был в виде енота. Полосатая мордочка, чёрные глаза, нос из шоколада.

– Гриш, – даже спрашивать боюсь. – А почему енот?

Гриша тряхнул лохматой головой.

– Ну, – он почесал затылок. – Я много вариантов смотрел. Розочки, сердечки, машинки. А потом нашёл в виде енота. И решил его. Лиля тоже удивилась, но сделала как я сказал.

– Стася любит енотов? – уточнил я.

– Да я… не знаю, – признался Гриша. – Но наверняка, они же милые! Она меня один раз назвала своим енотом-полоскуном. Потому что я посуду помыл.

Представляю, какое великое это было событие.

– Значит, енот – это ты, – подытожил я. – И даришь ей торт в виде себя.

– Ну типа да, – кивнул друг. – Торт классный. Главное, что вкусный. Я пробовал крем, это просто грейтейбл.

– Чего? – переспросил я.

– Вкусный! – расшифровал тот. – Лиля просто мастерица. Я и её звал с нами поздравлять, но она не смогла. Но торт прям огонь!

Мы немного посидели с Гришей на кухне, поболтали о всяких делах. О серьёзных вещах не разговаривали. Настроение не то, да и смысла переливать из пустое в порожнее не было, полиция ищет взломщика, и на этом всё.

Ближе к полуночи Гриша забегал по кухне.

– Так, – засуетился он. – Подарок я взял с собой. У тебя тарелки чистые? Нет, тарелки у неё свои, зачем твои-то. Иди одевайся прилично, ты в этой рубашке как с дежурства.

– Я и есть с дежурства, – напомнил я.

– Тем более! – заявил Гриша. – Переодевайся, мы же Стасю поздравлять идём!

Спорить было бесполезно. Я ушёл в комнату, сменил рубашку, причесался. Когда вернулся, Гриша стоял посреди кухни с коробкой в одной руке и пакетом в другой.

– Сань, – сказал он. – А вдруг ей не понравится? Ну, сертификат?

– Понравится, – сказал я. – Не переживай.

Без двух минут двенадцать мы вышли из квартиры. Гриша нёс торт в обеих руках. Я тащил пакет с подарками, Гришиным сертификатом в рамке, который он почему-то решил заламинировать. Видимо, для солидности. Сам я взял Стасе хороший скетчбук в твёрдой обложке, с плотной бумагой. Рисовать она любила.

Гриша провернул ключ. Дверь открылась, и из прихожей сразу донёсся голос Стаси:

– Гриш, ты? Я тебя жду, проходи…

Она вышла в коридор в футболке и лосинах. Увидев нас двоих с тортом и пакетами, замерла.

– Так, – сказала она. – Что происходит?

– С днём рождения, – выпалил Гриша и сунул ей коробку в руки прежде, чем сообразил, что её надо сначала открыть.

Стася посмотрела на коробку. Потом на Гришу. Потом на меня. Потом снова на коробку. Открыла крышку и улыбнулась.

– Милота какая, – заявила она. – Спасибо, Гриш!

Она обняла его одной рукой и понесла торт на кухню. Мы пошли за ней.

– Меня так ещё никогда не поздравляли, – призналась девушка. – Давайте чай поставлю.

– Подожди, – Гриша достал из пакета свой ламинированный сертификат и протянул ей. – Это тоже тебе. Курсы керамики в Саратове. Восемь занятий. Я узнавал, у них хорошая школа, отзывы нормальные. По субботам занятия, раз в неделю. И по электричкам будешь успевать.

– Ты запомнил, – удивилась она. – Я же тебе про них и говорила!

– Да, – гордо выпятил грудь Гриша.

Запомнила, правда, Лиля, но эта тайна останется между нами.

Я тоже вручил свой подарок, и мы сели за стол. Стася разрезала торт, у неё ушло секунд тридцать на то, чтобы решиться отрезать мордочку енота. Внутри оказался бисквит со сметанным кремом и вишней. Лиля всё-таки делала отменные торты.

Сидели, пили чай, говорили о всякой ерунде. Стася рассказывала, как её на работе сегодня несколько учеников поздравили заранее, потому что перепутали даты.

В час ночи я отправился домой. Празднование Стася запланировала на вечер пятницы, уже сняла столик в «Инь-Яне» на четверых на девять вечера. Специально, чтобы я успел после работы.

Я вернулся к себе и отправился спать.

Утром встал в семь утра. Сделал все ритуалы и отправился на работу. По пути в поликлинику мне позвонил Щербаков.

– Доброе утро, Даниил, – поздоровался я. – Какие-то новости?

– Как обычно, – хмыкнул тот. – Три новости, все нейтральные. С какой начать?

– С первой, – усмехнулся я.

– Первая, – серьёзно начал он. – Коршунова. Лекции Песоцкого в Аткарске официально прекращены. С «Витавианом» договор о сотрудничестве расторгнут, и она даже попросила у нас статью на эту тему написать. Как раз мне поручили, займусь! Так что поздравляю, твой разговор не прошёл даром.

Это была хорошая новость. Конечно, мы об этом и договаривались, но всё-таки было спокойнее знать, что проблема решена.

– Понял, – сказал я. – Спасибо.

– Второе, – продолжил Щербаков. – Я тут выяснил, что у Вячеслава Бородина есть брат, Владислав Бородин.

– Это уже не новость, – усмехнулся я. – Мне про него рассказали.

Даниил коротко рассказал то, что я и так знал от Вадика. Пытался открыть клуб, прогорел. Возможно, из-за него Бородин так психует.

– А третья новость? – спросил я.

– Ой, это даже не новость, а так, – хмыкнул Щербаков. – Короче, Якубов, который раньше в редакции работал, устроился работать на рынок продавцом обуви. Представляешь, как в «Счастливы вместе». Сашенька, Сашуля обувь продавал…

Да, достойное завершение его истории. Якубов сам виноват. Много было в моей жизни людей, которые в конце концов одумывались. Никифоров, Бумагин… Но есть и те, кто не в состоянии признать свои ошибки. Власов, и вот Якубов.

– Ну, не самый плохой вариант, – протянул я.

– Выиграет конкурс «золотая туфля» и станет знаменитым, – продолжал веселиться Щербаков. – Да уж.

Итого с двумя врагами я разобрался. Линия с Коршуновой закрыта, Якубов тоже вряд ли что-то ещё придумает. Думаю, он вообще в моей жизни больше не появится. Хорошие новости с утра пятницы.

– Ладно, побежал я работать, бывай! – весело сказал Даниил и отключился.

Я дошёл до поликлиники, зашёл в кабинет. Лена, как обычно, уже была на работе.

– Доброе утро, – весело сказала она мне. – Спасибо!

– За что? – удивился я. – За то, что пришёл?

– За это тоже, – фыркнула Лена. – А вообще передо мной сегодня сквозь зубы извинился Поляков. Мол, не хотел задеть мои чувства. Фальшь чувствовалась за километр, но всё же. Я знаю, что это благодаря тебе!

– Рад, что он одумался, – кивнул я. – Хотя вряд ли это продлится долго…

Не такой человек этот Поляков, чтобы проблема решилась одним разговором.

Я включил компьютер и задумался о текущих делах. Одно из дел требовало решения уже давно. Перевод Юли от Татьяны Александровны.

Девушка прямо говорила мне, что больше не может с ней работать. Но перевод такого рода – дело сложное. Каждый терапевт и каждая медсестра привыкают к своему участку.

Однако один вариант мне всё-таки пришёл в голову. Всегда есть Шарфиков. Он свой участок не особо знает, и перевод сильно по нему не отразится. Так что «подарю» его Татьяне Александровне, а Юлю переведу на участок Шарфикова. Она заодно там и порядок наведёт. Да может, и на Кристину начнёт хорошо влиять, а то эта курносая медсестра тоже принесла немало проблем.

Я решил не откладывать это в долгий ящик и направился к Шарфикову в кабинет. И из-за двери услышал громкий голос Татьяны Александровны.

Так, интересно…

– … я тебя прикрывала! Я с тебя глаз не сводила полгода! Я тебе график переделывала, премию выбила, когда ты её не заслужила! А ты что устроила⁈

Я остановился и невольно прислушался. Интересно же!

– Я вас не просила, – это уже голос Кристины. – Татьяна Александровна, я вас об этом ни разу не просила! Это вы сами всё придумали!

– Я придумала⁈ – громко воскликнула Татьяна Александровна. – Это ты сама ко мне приходила, ты сама на дни рождения у Виталика была! Ты с ним полгода кофе пила в кофейне, я тебя там сама два раза видела! И что, я это всё «придумала»⁈

– Мы с Виталиком просто общались! – выкрикнула Кристина. – Он хороший мальчик! Но я за него замуж не собиралась!

О, знаю, о чём речь. Лена как-то мне рассказывала, что Татьяна Александровна присмотрела Кристину как партию для её сына. И поэтому на многие выходки медсестры закрывала глаза.

Кристина этим успешно пользовалась, но тут, видимо, подошёл критический момент. Татьяна Александровна стала спрашивать, когда свадьба.

Происходящее становилось всё интереснее.

– Я вообще не люблю Виталика! – добавила Кристина. – Мне нравится Стас.

Ох, какая драма. Дальше раздался голос Шарфикова. А он, оказывается, тоже там.

– Кристин, я вообще не понимаю, чё происходит, – заявил он. – Ты чего, серьёзно, что ли? Я тебе никаких поводов не давал.

– Стас, – отозвалась та. – Я уже полгода пытаюсь сделать так, чтобы ты понял. А ты не понимаешь. Я же хомяка тебе дарила!

Ёлки-иголки, ну и абсурд. А я продолжаю это слушать, прямо вот не оторваться!

– Так я… – Шарфиков откашлялся. – Кристин, ну ты чего?

– Так, – сказала Татьяна Александровна. – Значит, Виталику моему ты просто голову морочила?

– Я не морочила, это он неправильно понял! – отозвалась та.

Ладно, пора бы уже войти. Я резко раскрыл дверь. Красная Кристина, злая Татьяна Александровна, растерянный Шарфиков. Картина Репина «Любовь зла, полюбишь и Шарфикова».

Все трое посмотрели на меня одновременно.

– Доброе утро, – спокойно сказал я. – Не помешал?

Никто мне не ответил.

– Татьяна Александровна, – продолжил я, – Кристина, Стас и Дюша Метёлкин. Очень хорошо, что вы все здесь. У меня к вам как раз есть рабочий разговор.

Татьяна Александровна выпрямилась и поджала губы. Шарфиков опустил голову, по привычке ожидая худшего. Кристина просто кивнула.

– Я перераспределяю врачей по участкам, – сказал я. – С понедельника Беляева переводится на участок Кристины, а Стас переходит к Татьяне Александровне.

В кабинете на секунду стало очень тихо.

– То есть как? – медленно проговорила Татьяна Александровна. – На каком основании такие перестановки?

– Потому что я так решил, – ответил я. – Сегодня же сообщу об этом Савчук, не думаю, что она будет против. Юля поправит дела на участке Шарфикова. А вы, Татьяна Александровна, займётесь его воспитанием.

– Я «за», – неожиданно сказала Кристина. – По личным причинам.

Слышал я её личные причины. Не хочет больше работать с Шарфиковым, который её отверг.

– Я тоже «за», – тут же сказал Стас. С ним вообще всё понятно, он просто не хочет перечить мне.

Татьяна Александровна снова поджала губы.

– Раз уж все согласны, то кто я такая, – хмыкнула она. – Пусть переводят. Не думала, что Юле так со мной плохо.

Она кинула взгляд на Кристину, означающий, что разговор ещё не закончен, и вышла. Я тоже отправился к себе в кабинет. Савчук документы подготовлю позже, а сейчас время приёма.

Пациенты пошли чередой: давление, анализы, направления, лекарства, Ренгачёв. Так, стоп…

Стоматолог появился в моём кабинете в одиннадцать утра. И совершенно внезапно. То я про него знать не знал, а то он активировался.

– Александр Александрович, – он сел напротив меня, не дожидаясь приглашения. – Дело есть.

– Слушаю, – кивнул я.

– Я по поводу твоей школы здоровья, – сказал Ренгачёв. – Хочу прочитать там лекцию.

Интересный поворот.

– Серьёзно? – вскинул я брови.

– Серьёзно, – кивнул он. – Без шуток. То есть с шутками, конечно, я ж не могу совсем без, но строго в рамках темы. Тема такая: «Мифы о стоматологии, или почему бояться зубного глупо». А ещё могу про чистку зубов рассказать и вообще про здоровье ротовой полости.

Я задумался. Тема, на самом деле, ровно та, которой не хватало. Про зубы в школе здоровья мы ещё не говорили.

– А с чего это вдруг? – спросил я.

Ренгачёв пожал плечами.