Текст книги "Бывает и хуже? Том 8 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Чердак так и замер с отвёрткой в руках. Доходило до него медленно.

– Что началось? – переспросил он. – Машка, ты о чём⁈

– Третья симфония, блин, в опере, – Маша поморщилась. – Рожаю я, Эдик. Схватки у меня.

Чердак уставился на меня.

– Как рожаешь⁈ – воскликнул он. – Прямо тут? Ты до ванной сможешь дойти, надо в воду тогда. Саня, ты чего стоишь, сделай что-нибудь! Что там делают… Кипятить воду надо? Я сейчас чайник ещё у соседки одолжу. Хотя зачем, кастрюля же есть! Полотенца чистые. Маша, крепче сожми ноги, пока мы всё готовим!

Ёлки-иголки… Один из нас тут должен сохранять рассудок. И это явно не Чердак.

– Эдик, – спокойно сказал я. – Панику прекращай сейчас же.

Тот послушно кивнул и замолчал. Правда, всего на пару секунд.

– Вода же всё равно нужна, – заявил он.

– Никакой воды, – отрезал я. – Никаких полотенец. Никто тут рожать не будет.

Я подошёл к Маше, взял её за руку и измерил пульс. Чуть учащённый, это от испуга. Проверил праной. Да, родовая деятельность начинается, но времени у нас ещё вагон.

Первые роды – это дело небыстрое. Женщины рожают по восемь-двенадцать часов, некоторые и сутки. Так что тут главное действовать без паники.

– Маша, посмотри на меня, – мягко сказал я. – Когда начались схватки?

– Минут сорок назад, – ответила та. – Сначала я думала, тянет просто живот. А теперь стал чаще болеть, и я поняла, что это оно.

– Схватки регулярные? – спросил я. – Промежуток одинаковый между ними?

– Нет, – она мотнула головой. – По-разному. Но как будто короче становится немного. Но точно не знаю.

Так. Значит, схватки пока что нерегулярные, но интервал между ними сокращается. Никакой спешки, но и тянуть незачем. Начало родов.

– Значит, так, – я выпрямился. – Едем в роддом. Спокойно, без суеты. Времени у нас вагон, рожать ты будешь там, где положено. А не среди коробок с пеленальным столиком.

– Так и не успели собрать, – спохватилась Маша. – Рожу ребёнка, а у меня даже детская не готова.

– Мы соберём, – улыбнулся я. – Тебе сейчас об этом беспокоиться не надо. Давай лучше собираться.

Маша кивнула и принялась за сборы. Двигалась осторожно, держась за стену. Я следил за ней краем глаза. Пока всё спокойно. Время есть.

– Сумку ты собрала? – спросил я.

– Да, в шкафу стоит, – кивнула она.

Чердак ринулся к шкафу, принялся хаотично выбрасывать из него вещи. Нашёл Машину дамскую чёрную сумочку.

– Эта? – неуверенно спросил он.

Я тяжело вздохнул.

– Эдик, ну ты чего? Вон сбоку большая стоит с вещами, – отозвалась Маша. – Эта-то мне зачем? Туда губная помада да ключи влезут. Рожать с ней пойду, что ли?

– А, ну да, – он почесал затылок и взял нужную сумку. – Ну поехали уже!

– Хорошо, – сказал я. – Теперь спускаемся. Маша, опирайся на меня, если тебе тяжело.

Мы вышли из квартиры. Маша шла осторожно, я придерживал её под локоть. Чердак скакал вокруг, держа в руках ту самую сумку. То забегал вперёд, то отставал.

Дружной командой спустились к машине Чердака. Я открыл заднюю дверь, помог Маше сесть, пристегнул её ремнём. Чердак плюхнулся за руль. Руки у него заметно тряслись, ключом он попал в зажигание с третьего раза.

– Чердак, – я сел рядом с ним на переднее сидение. – Спокойно, вдох и выдох. Ты сейчас не гонщик. Ты везёшь в роддом свою сестру. Так что езжай плавно, без резких движений. Никаких гонок. Понял?

– Понял, – выдохнул Чердак.

Машина тронулась. Я влил в Чердака немного праны, чтобы успокоить его. Немного влил и Маше, чтобы роды гарантированно прошли хорошо.

Маша тихо ойкнула.

– Дыши, – повернулся я к ней. – Глубокий вдох носом на четыре счёта. Раз, два, три, четыре. А теперь выдох ртом, медленно, на шесть счётов. Раз, два, три, четыре, пять, шесть.

Маша дышала вместе со мной.

– Помогает, – сказала она. – Легче становится.

– Вот и хорошо, – кивнул я. – Дыши, это самое правильное сейчас.

Чердак за рулём тоже начал дышать под счёт, хотя ему-то как раз это было вовсе необязательно. Я не стал ничего ему говорить. Он волновался и снимал стресс как мог.

Хуже не будет.

До роддома мы доехали без приключений. Я помог Маше выйти из машины, и все вместе мы пошли.

Дежурным гинекологом оказалась Иванова Елена Константиновна. Та самая, что читала лекцию в школе здоровья. И с которой мы однажды ездили в село на диспансеризацию. Хорошая женщина, Маше повезло.

– Александр Александрович? – удивилась Иванова. – Вы теперь ещё и акушер? Мало вам других обязанностей.

– Никак нет, – коротко ответил я. – Мы привезли вам роженицу. Первородящая, схватки начались минут пятьдесят назад, нерегулярные, интервал сокращается. Состояние удовлетворительное.

Елена Константиновна окинула Машу оценивающим взглядом и кивнула. На меня глянула с лёгким удивлением. Видно, доклад ей понравился.

– Хорошо, – сказала она. – Так, девушку я забираю, верну её уже с ребёнком. А это, я так понимаю, отец?

– Я брат! – возмущённо отозвался Чердак.

Я не задавался вопросом, где отец Машиного ребёнка, но судя по всему, его не было.

– Хорошо, тогда роженица с вами свяжется, – заявила Елена Константиновна. – Идём, милая.

Маша улыбнулась нам и отправилась в родовое отделение. Чердак нервно посмотрел ей вслед.

– Слушай, ты же здесь работаешь, – торопливо сказал он мне. – Может, договоришься, чтобы нас пустили? По блату.

– Так, во-первых, я работаю в поликлинике, а не в гинекологии, – заметил я. – Во-вторых, там мы ничем не поможем, только помешаем. В-третьих, Маше так будет легче, если процесс не увидят родные люди.

Чердак нервно выдохнул.

– Но Машка же…

– С Машкой всё будет хорошо, – твёрдо сказал я. – У неё отличный врач. И сама она сильная. Обязательно справится, и ты станешь дядей.

Чердак нервно сглотнул и неуверенно кивнул. Видно было, что за сестру он переживал сильно. Балабол, болтун, а тут весь побледнел.

– Слушай, – сказал я. – Тут торчать без толку. Роды продлятся несколько часов. Поехали обратно к Маше, мебель соберём. Хоть отвлечёшься, да и ей приятно будет. Она же переживала, что мы не успели подготовить всё к рождению ребёнка.

– А можно? – уточнил он. – А вдруг что?

– Вдруг чего не будет, – заверил я. – Маша в надёжных руках. Поехали.

Мы вернулись в машину и поехали назад. Чердак даже музыку не стал включать. Просто вёл, молча сжав руль.

В детской мы взялись за работу. Я читал инструкцию, разбирался со всеми деталями, болтами. Там нарисованы человечки, которые тычут пальцами в шурупы. Чердак подавал инструменты и говорил без умолку. Видно, ему так было легче, и он так отвлекался от переживаний.

– Знаешь, мы ж с Машкой бедно жили, – начал он. – Денег постоянно не хватало, ходили в старом шмотье. Но матушка о нас всегда заботилась. Отец работал много, а мать… Она нас вырастила и постаралась дать лучшее детство. Сама не доест, но нас всегда сыто накормит. Так что я за неё и за Машку любому глотку перегрызу. Любому.

– Это правильно, – сказал я. – Семья – это главное.

– Во-во, – закивал Чердак. – Я тоже так считаю.

Он подал мне отвёртку. В основном мебель собирал я, но что уж поделать.

– А муж Машкин… – продолжил Чердак. – Сволочь, короче. Как узнал, что она беременна, так и слинял. Такая любовь там была, до гроба. А потом телефон сменил и с квартиры съехал.

Я поднял глаза. Чердак выглядел очень сурово, сжал кулаки. Желваки заходили.

– Ты же наверняка его нашёл, – заметил я.

Находить людей – это была суперспособность Чердака.

– Нашёл, – повторил он. – Провёл воспитательную беседу, так сказать. Объяснил, что так дела не делаются.

– И как? – спросил я.

– А никак, – Чердак мотнул головой. – Машка его назад не приняла, сказала, что ей такой не нужен. И правильно сделала. Зачем ей такой? Больше он тут не появлялся.

Что ж, всё теперь становится ясно. Подробностей он не раскрывал. Я и не лез. И так понятно всё.

Мы собрали колыбель и взялись за пеленальный столик. Чердак вдруг хлопнул себя по лбу со всей дури.

– Ёлки-палки! – заорал он. – Я ж матушке не позвонил! Машка рожает, а мать не знает!

Он схватил телефон и тут же набрал номер мамы.

– Алло, мам! – выкрикнул он. – Мам, ты сидишь? Машка рожает! В роддоме она, да! Уже там!

Он помолчал, слушая ответ.

– Мам, мам, спокойно! – зачастил Чердак. – Всё нормально! Саня со мной, мы тут мебель собираем в детской. Врач у Машки хороший, сам видел. Да не гони ты на ночь глядя, утром приедешь… Ну мам…

Он ещё минут пять её успокаивал. Потом отбился, выдохнул.

– Утром приедет, – сообщил он. – Еле уговорил не нестись прямо сейчас.

– Хорошо, – улыбнулся я.

К полуночи мебель была собрана. Колыбель, столик, комод. Я отступил на шаг и оглядел работу. Детская преобразилась и выглядела очень уютно. К возвращению Машки всё готово.

Чердак тоже встал рядом и посмотрел на комнату. Молча, без своей обычной трескотни.

– У Машки теперь всё по-другому будет, – заявил он. – Мелкий появится. Но она справится, она у меня сильная.

– Справится, – улыбнулся я.

После сборов мебели Чердак довёз меня до дома, а сам поехал к матери. Обещал держать меня в курсе.

Дома я сразу же лёг спать. Звонок разбудил меня в шесть утра.

– Саня, брат! – заорал Чердак. – Саня, родила! Мальчик! Три двести, пятьдесят два сантиметра! Саня, я дядя! Я дядя Чердак!

Звучало, конечно, ну очень комично. Я улыбнулся.

– Поздравляю, – искренне сказал я. – Молодцы.

– Спасибо, брат! – отозвался тот. – Спасибо тебе за всё!

Я положил трубку. До будильника оставался ровно час, и я решил его всё-таки доспать. Потом встал, собрался и отправился на работу.

Утром я решил всё-таки сделать ещё одно дело. Познакомиться с новым заведующим скорой помощи. Понимал, что смысла особо нет: мне осталось работать меньше недели. Но всё-таки было интересно, что там сейчас за человек.

Я дошёл до отделения скорой помощи, нашёл бывший кабинет Орлова и постучал.

– Войдите, – донёсся мужской голос.

Зашёл внутрь. Кабинет преобразился, был вычищен старый хлам, оставлено минимум мебели. Стол, пара стульев, шкаф.

За столом сидел мужчина лет сорока и что-то записывал в журнал.

– Здравствуйте, – сказал я. – Я участковый терапевт и заведующий терапией в поликлинике, Агапов Александр Александрович. Решил зайти познакомиться.

Мужчина поднялся, протянул руку. Я ответил на рукопожатие. Крепкое, сухое.

– Соловьёв Олег Борисович, – представился он. – Агапов? Наслышан о вас. Вы тот самый терапевт, который поставил диагноз Кречетову и фактически спас его. Я наводил справки, Павел Викторович сейчас в порядке, его уже перевели в палату.

– Да, такое было, – кивнул я.

– Садитесь, – он кивнул на стул.

Соловьёв очень внимательно смотрел на меня. По выправке можно сказать, что он бывший военный.

– Вы, случайно, не военный врач? – решил я подтвердить свои догадки.

– Так точно, – хмыкнул он. – Служил в армии в горячих точках, потом перевёлся на гражданскую медицину. Работал на скорой в Саратове. Павел Викторович давно меня знал и предложил должность заведующего скорой здесь. Так и перебрался.

На вид ему было лет сорок, а за спиной уже такой послужной список.

– Понятно, – кивнул я. – Раньше у нас со скорой были не самые лучшие отношения.

– Мне доложили о проблемах, – ответил Олег Борисович. – Задержки более чем на пятнадцать минут допускаются только для полной загруженности, и к пациентам, чьи симптомы не являются опасными для жизни. Диспетчеры больше не будут препираться с врачами. Работа налажена.

Чётко всё у него.

– Рад слышать, – кивнул я. – Значит, к коллективу привыкли, вопросов нет?

– Вопросов нет, – ответил он. И вдруг чуть нахмурился. – Хотя один момент есть. Фельдшер у меня опаздывает. Систематически. Выговор уже схлопотал, толку ноль.

Я задумался. Фельдшеров было тоже много новых, и Кречетов не стал набирать бы кого попало. У него с этим было строго. Тот же Поляков, хоть человек и не самый лучший, но специалист на уровне.

– А вы с ним говорили? – спросил я. – Может, причина есть какая-то. Ребёнок болеет, мать лежачая, добираться неудобно. Узнаете причину и решите проблему.

Соловьёв пристально посмотрел на меня.

– В армии проще было, – сказал он. – Приказ есть приказ. А тут люди гражданские.

– Везде люди, – пожал я плечами. – Думаю, он объяснит вам причину опозданий.

Соловьёв хмыкнул.

– Может, вы и правы, – признал он. – Поговорю с ним. Благодарю за уделённое мне время.

Мы попрощались. Я вышел из его кабинета довольный. Соловьёв явно был профессионалом. Из тех людей, на кого можно положиться и с кем приятно иметь дело. Меня радовало, что в больнице появлялись такие люди.

Я вернулся в поликлинику и спустился в столовую. Позавтракать сегодня не успел, решил исправить это. И тут услышал из кабинета Ильича какой-то странный шум.

Заглянул туда и увидел Петра Ильича, который склонился над Бобом.

– Пётр Ильич, – укоризненно сдвинул я брови. – Кажется, мы договаривались. Собаке не место в поликлинике, пусть и в техническом помещении. Вы же обещали так больше не делать.

Ильич испуганно обернулся на меня.

– Алекшандр Алекшандрович, это не фо, фто вы подумали! – воскликнул он. – Так полуфилось, это ненадолго!

– Что случилось? – спросил я.

Боб Петрович подскочил ко мне, обнюхал и тявкнул. Я заметил, что он прихрамывает на одну лапу.

– Лафку пофредил, – вздохнул Ильич. – Не ушледил я. Шегодня Лиля пошмотрит, но я не шахотел его дома оштавлять.

Я покачал головой. Забота Петра Ильича о Бобе была трогательной, но правила есть правила.

– Пётр Ильич, вам надо отвести его домой, – сказал я. – Я всё понимаю, но он уже вырос и неправильно ему находиться здесь.

Боб за эти месяцы действительно начал превращаться во взрослого пса. Такого же бесформенного и дурного, но взрослого.

– Ну как он без меня? – от волнения Ильич выговорил фразу правильно.

Я на минутку задумался, затем вздохнул и достал телефон.

– Лиля, привет, – набрал я девушку. – Ты чем занята?

– Да к новому зачёту готовлюсь, – ответила девушка. – Что-то случилось?

Я кратко описал ситуацию и спросил, не может ли она побыть собачьей сиделкой до вечера. Девушка тут же согласилась, ещё и сказала, что сама придёт за Бобом.

Она просто чудо.

– Всё, вопрос я решил, – сообщил я волнующемуся Ильичу. – Лиля до вечера посидит с Бобом, и с лапой поможет. И правила не нарушим, и Бобу поможем.

– Шпашибо, – выдохнул Ильич. – Штобы я без вас шелал!

– Без меня у вас бы не было Боба, – усмехнулся я. – Всё, я пошёл работать, а вы ждите Лилю.

Я улыбнулся и отправился к себе в кабинет. До поездки на вызовы ещё было много времени, занялся текущей работой. И почти сразу заметил, что с Леной что-то не так.

Она отвечала мне только со второго раза, путала карты и начала заполнять не тот журнал. Очень странно. Лена – весьма ответственная и строгая девушка. А тут её будто подменили.

– Лен, – осторожно спросил я. – Всё в порядке?

Она вздрогнула. Будто я её из мыслей выдернул.

– Да, всё нормально, – быстро ответила медсестра. – Просто устала, не выспалась.

Врёт она: тут что-то другое. По глазам видно. Но сейчас лучше её не допытывать. Захочет, сама скажет. Полезу с расспросами – только хуже сделаю.

Тут дверь в кабинет открылась, и влетела пышная незнакомая женщина.

– Это вы Агапов⁈ – с порога спросила она.

– Я, – кивнул я. – Александр Александрович. Слушаю вас.

– Безобразие! – заявила та. – Туалет один на два этажа! Один! Да там очередь как в мавзолей! Это что за поликлиника такая⁈

Итак, один туалет на два этажа, и виноват тоже заведующий терапией, кто же ещё.

– Понимаю ваше возмущение, – сказал я. – Действительно неудобно.

– Неудобно⁈ – взвилась она. – Да это издевательство! Мне нельзя терпеть, у меня цистит хронический!

– К сожалению, не я проектировал это здание, – сказал я. – И не я отвечаю за количество туалетов.

Она сдвинула брови.

– Вы можете сделать все туалеты женскими, мужчины и потерпеть могут, – заявила она.

Нас всех рассорил туалетный вопрос. Я сочувственно покачал головой.

– По регламенту не положено, – сказал я. – Должен быть и мужской туалет, и женский. Этот вопрос вам не решить даже на уровне главврача. Но я полностью разделяю ваше возмущение.

Она чуть поубавила свой пыл.

– Правда? – переспросила она.

– Конечно, – кивнул я. – Тема-то важная.

Снова сделал сочувственное лицо, и женщина совсем оттаяла.

– Зря я на вас так, – призналась она. – Понимаю же, что вы здесь ни при чём. Спасибо, что выслушали.

– Всегда рад помочь, – ответил я. – А раз уж дошли до меня – давайте я вас по своей части посмотрю. С циститом-то.

Она тут же присела на стул, а через десять минут ушла с рецептом и благодарностями. Про туалет уже и думать забыла.

Я ещё посидел с бумагами, затем съездил на вызовы. Вернулся, и меня в коридоре перехватил Чердак. Ну хоть не сидит, как обычно, в моём кабинете.

– Саня, брат! – заорал он на весь коридор.

Хотя нет, лучше бы он сидел в моём кабинете.

– Что такое? – спросил я. – С Машей что-то?

– А, да нет, – махнул он рукой. – Я нашёл Арнольда!

А вот это и правда уже интересно.

Глава 18

Неужели Арнольд наконец-то нашёлся? И не придётся больше ходить на вампирские вечеринки и притворяться Эдвардом. Хотя нет, радоваться рано.

– Рассказывай, – кивнул я.

– В общем, пробил я по своим каналам, – гордо сказал Чердак, – и рассказали мне, где этого Арнольда найти.

Каналы Чердака – это вообще загадочная история. Я точно не знал, как они работают, но людей он находил исправно. Подкидывателя скелета тогда обнаружил за день, и Горшкова тоже.

– И кто он? – спросил я.

– Да пацан обычный, девятнадцатилетний, – затараторил Чердак. – Вообще он в Саратове учится, сейчас к родокам сюда приехал. Живёт на Первомайской, адрес есть.

Я задумался. Так, ну по возрасту он в принципе подходил. Арнольд и должен быть молодым, иначе девушки на него бы не велись. Но какое-то предчувствие у меня всё равно засело…

– Машка-то как? – спросил я между делом.

Лицо Чердака тут же расплылось в улыбке.

– Во! – он показал большой палец. – В порядке Машка. Три дня продержат, потом выпишут. Мелкий здоровый, орёт как сирена. Весь в дядьку! Мне кажется, он и похож на меня чем-то, она фотку скинула!

Он покопался в телефоне и показал фотографию малыша. Я улыбнулся.

– Здорово, – улыбнулся я. – Надо выписку хорошую организовать.

– Это понятно, – торопливо кивнул Чердак. – Так, что делать с Арнольдом твоим? Поедем к нему?

– Поедем, – согласился я. – После приёма, но до дежурства. Давай в шесть тридцать у поликлиники.

Чердак довольно потёр руки. Любил он это дело, и даже официальная работа не уменьшила его страсть к подобным разборкам.

– Буду! – заявил он. – До вечера!

Он развернулся и почти бегом побежал в другую сторону. Я покачал головой и вернулся в кабинет.

Арнольды Арнольдами, а сначала приём. Лена была всё такая же рассеянная, но виду я не подавал.

Начался приём, одной из первых зашла новенькая пациентка, женщина лет сорока.

– Здравствуйте, – сказала она. – Меня зовут Трусова Ирина Константиновна. Я не с вашего участка, честно вам говорю. Но уже и не знаю, к кому идти. Меня по кругу гоняют. Вот и попросилась к вам, о вас такие отзывы хорошие ходят.

– Рассказывайте, – кивнул я. – Что беспокоит?

– Суставы болят, – начала она. – Причём по очереди, то кисти, то колени. Странно так, ладно бы что-то одно болело.

Уже интересно. Такие боли называются мигрирующими. И для суставов это нехарактерно, обычно болят одни и те же группы.

– Слабость постоянная, – продолжила она. – И температура по вечерам поднимается. Тридцать семь и два, самая неприятная. Я уже была у другого терапевта, мне выписали таблетки. Полегчало на время, а потом опять всё вернулось.

– Какие таблетки? – уточнил я.

– Противовоспалительные, – она наморщила лоб. – Название не помню, если честно. И для желудка ещё, омепразол.

Противовоспалительные препараты могли снять симптомы, но причина осталась. Тут надо было искать глубже. Так, а кто их назначал… Елена Александровна, надо же.

Хорошо бы провести с терапевтами ещё одну планёрку, напомнить о важности дополнительных обследований. Я понимаю: часто пациенты и сами жаловались весьма скомканно. Но всё-таки причину надо было искать.

– Что-то ещё заметили? – спросил я. – Ещё симптомы?

Ирина Константиновна задумалась.

– Вообще ещё волосы начали выпадать, – призналась она. – Гораздо больше обычного. Я думала, от нервов, нервничаю я часто.

Суставной синдром, алопеция, субфебрильная температура. Я осмотрел женщину праной. Да, похоже, это системная красная волчанка.

Аутоиммунное заболевание суставов, мышц и кожи. Очень часто характерным симптомом является сыпь на лице в виде бабочки, которая затрагивает нос и скулы. У Ирины Константиновны такой сыпи не было, видимо, поэтому Елена Александровна и не связала все симптомы воедино. Но всегда стоит помнить, что эритема – это и не обязательный диагностический критерий.

– Давайте я вас осмотрю, – сказал я.

Перешёл к осмотру. Суставы припухлые, болезненные на ощупь. Подчелюстные лимфоузлы слегка увеличены. Пульс немного повышен, давление в норме.

Несколько клинических критериев волчанки при осмотре выявил сразу. Надо отправить женщину на дополнительное обследование и к ревматологу. Когда диагноз подтвердится – начнём лечение праной.

Не самое удобное решение в этом мире, но сильно лечить праной до анализов я не мог. В этом случае картина получалась бы смазанной. И становилось непонятно, что именно я лечу. Поэтому в таких ситуациях я вливал немного праны для поддержания организма, а лечение начинал со второго или третьего прихода ко мне.

– Значит, так, – начал объяснять я. – Все ваши симптомы связаны с одним заболеванием. Оно называется системная красная волчанка. Это аутоиммунное заболевание, которое затрагивает сразу весь организм. Теперь главное, правильно начать его лечить.

Хотя полностью оно, согласно медицине этого мира, неизлечимо. Однако я поддерживал ещё пару человек со своего участка, вливая им прану каждый раз, когда они приходили за препаратами. И держал их в стабильной ремиссии.

– А почему до этого его не поставили? – задала Ирина Константиновна один из моих нелюбимых вопросов.

– Потому что картина у вас нетипичная и терапевты обращали внимание не на все симптомы в совокупности, – ответил я. – Их вины здесь нет, собрать их воедино довольно сложно. Возможно, сегодня вы пожаловались на что-то, на что не жаловались им. Или при осмотре появился дополнительный фактор.

Коллег надо защищать перед пациентами, и я всегда придерживался этой стратегии.

– А что делать? – кивнув, деловито спросила она.

Я начал выписывать направления. Анализ на антинуклеарный фактор – к счастью, его у нас делали. Общий анализ крови, мочи, биохимию. Рентгены суставов. УЗИ почек и брюшной полости.

И направление к ревматологу в Саратов.

– В Аткарске ревматолога нет, – сказал я. – Запишу вас в Саратов. Сдадите анализы здесь, с результатами поедете туда. Там вас поставят на учёт, проведут дообследование, назначат лечение. Потом вернётесь ко мне, объясню, что делать дальше.

Женщина внимательно всё выслушала и кивнула.

– Поняла, – сказала она. – Всё сделаю. Спасибо вам огромное.

Я дал ещё несколько рекомендаций. Избегать солнца, в том числе, – это очень важно при таком диагнозе. И Ирина Константиновна ушла.

Опять пришлось отправлять пациента в Саратов. Я знал, что это необходимо, но всё-таки очень часто ощущал нехватку узких специалистов в нашем городе. Ни пульмонолога, ни ревматолога, ни эндокринолога. Один гастроэнтеролог вон Ван Пис сидит смотрит. Хотя надеюсь, что уже не смотрит.

В итоге, когда пациент наконец попадает к узкому специалисту, проходит очень много времени. А в медицине время терять нельзя.

Попробую поговорить с Кречетовым, если он успеет выйти на работу до моего увольнения. Пора поднять вопрос об узких специалистах. Пусть или приезжают по графику, раз в неделю, или хотя бы настраивают телемедицину. Варианты есть.

Сделал себе пометку в блокноте и тут в кабинет вошла новая женщина. По таким сразу было видно, что это не пациенты, а жалобщики. Лицо красное, губы поджаты, кулаки сжаты.

– Это вы тут главный? – сразу же спросила она.

После таких вопросов мне хочется выкрикнуть: «Чур не я!» – и спрятаться под стол.

– Я заведующий терапией, – вздохнул я. – Слушаю вас. Присаживайтесь.

Садиться она не стала. Упёрла руки в боки и приготовилась вещать.

– Безобразие у вас творится! – заявила она. – Мне сказали, врача поменяли моего! Я к Юлии Сергеевне год ходила, отличный врач, чуткий, заботливый. А теперь мне говорят, что участковый у меня другой и надо идти к какому-то к Шарфикову! Не хочу к Шарфикову, я к своей Юлии Сергеевне хочу.

А, вот оно что. Признаться, подобных жалоб я ждал, они были неизбежны. Шарфиков, конечно, стал ответственнее, чуть взялся за голову. Но остался Шарфиковым.

К тому же люди уже привыкли ходить к одному врачу, и смена явно радовала далеко не всех.

– Понимаю вас, – спокойно сказал я. – К участковому терапевту быстро привыкаешь. Он знает всех своих постоянных пациентов, в курсе их историй болезни.

– Вот именно! – женщина всплеснула руками. – А меня как котёнка швырнули.

Интересное сравнение, кто вообще швыряет котят?

– Перевод был выполнен по рабочим причинам, – объяснил я. – Участки перераспределили и двух врачей поменяли местами. Так было нужно. Но я знаю, как вам помочь.

– Как? – прищурилась та.

– Написать заявление в регистратуре, – ответил я. – Вы имеете полное право наблюдаться у того врача, у какого хотите. Если хотите остаться у Юлии Сергеевны, то напишите заявление в регистратуре. О просьбе прикрепить вас к ней.

Женщина моргнула. Она явно не ожидала такого быстрого решения проблемы.

– И что, можно так? – недоверчиво спросила она. – Без скандала?

– Без скандала, – подтвердил я. – Это ваше право. Предупреждаю, это не будет распространяться на домашние вызовы. На дом к вам всё равно будут отправлять Шарфикова. Но на приём вы сможете ходить к своему врачу.

Женщина заметно расслабилась. Новости её порадовали.

– Так это отлично! – заявила она. – Я-то думала: всё, придётся к новому врачу привыкать. А вы мне такой хороший выход показали. Спасибо вам!

Всегда забавлял этот резкий переход. Сначала люди чуть ли не с кулаками заходят, а потом рассыпаются в благодарностях.

– Не за что, – улыбнулся я.

– Саня, я по поводу деторождения, – в кабинет влетел Савинов и тут же замолчал, увидев женщину.

Ох, рука-лицо просто. Лена бы на этом моменте обязательно прикрылась журналом от смеха, но сейчас она вообще, похоже, не обратила внимания на происходящее. Да что с ней?

– Я пойду, пожалуй, – смущённо сказала женщина. – Не буду вам мешать. Спасибо за совет, Александр Александрович.

Она пошла писать заявление о переводе, а чуть смущённый Савинов сел на стул.

Так, теперь, значит, его очередь.

– Я хочу стать отцом, – заявил Ярослав. – Мне нужно обследоваться!

А что у меня за новый период в жизни? То я решал проблемы матерей и сыновей, а теперь начался какой-то период детей. Что дальше-то будет?

– Всё-таки поговорили с Мариной? – улыбнулся я.

– Ну так ты мне глаза открыл! – ответил Савинов. – Помнишь? Сказал, что нечего тут бояться. И я решил. Я ведь хочу, чтобы у меня было продолжение! И Марина хочет. Это важный шаг, но мы готовы!

Я хмыкнул. Вот это поворот. Савинов, который ещё недавно боялся любого разговора о детях, теперь рвётся в бой. Во всех смыслах.

– Ну, это похвально, – кивнул я. – А от меня ты что хочешь? Технику тебе объяснить?

– Технику я знаю, – обиженно отозвался тот. – Я хочу анализы сдать. Чтоб по полной программе убедиться, что я здоров и готов.

– Дело хорошее, – я принялся выписывать ему направления.

Вообще Савинов и сам врач, мог выписать их себе. Но решил действовать через меня, его право.

– Я ж к этому вопросу подошёл со всей серьёзностью, – важно сообщил он. – Книгу даже на Озоне заказал специальную, «Беременность для пап-чайников». Вот, читаю по вечерам и даже конспектирую.

– Сам читаешь? – уточнил я.

– А кому ещё? – он искренне удивился. – Надо ж разбираться. Триместры там, витамины, всё это. У Марины это в крови, а мне надо знать, что за чем идёт по правильному. Я акушерство в универе терпеть не мог, теперь вот жалею. А ещё зарядку делаю!

Ну тогда да, подготовка полным ходом. Я усмехнулся.

– Вот, держи, – выписал стандартное обследование. – Хорошо бы на скрытые инфекции ещё сдать. На ВИЧ, гепатиты и сифилис я выписал, остальное можешь у инфекциониста взять.

Савинов забрал бумаги. Но не ушёл, что-то явно ещё хотел мне сказать.

– Саня, – сказал он. – Ты это… Спасибо тебе. Знаешь, мы с Маринкой хотим тебя в гости позвать. Посидеть, пообщаться. Придёшь? В воскресенье днём.

Неожиданное приглашение.

– Можно я буду с девушкой? – спросил я.

– Конечно, – торопливо закивал он. – Посидим парами, пообщаемся. Маринка обижается, что я её ни с кем не знакомлю.

– Придём, – кивнул я. – Спасибо за приглашение.

Савинов расплылся в улыбке, хлопнул себя по коленям и поднялся.

– Вот и хорошо! – просиял он. – Тогда до встречи! Мне пора!

И он ускакал в коридор. Я снова перевёл взгляд на Лену. Она задумчиво смотрела в окно.

– Лена, – окликнул я. – Зови дальше пациентов.

– Да, сейчас, – встрепенулась она.

Что-то тут явно не так.

После приёма мы с Чердаком поехали к Арнольду. Мне потом надо было вернуться в поликлинику на дежурство, но время на разговор с вампиром у меня было.

Дом на Первомайской оказался обычной пятиэтажкой. Мы поднялись на нужный этаж, и я позвонил в дверь.

Дверь открылась. На пороге стоял щуплый невысокий парень в очках с толстыми стёклами. На вампира он был похож примерно как я на балерину. Даже меньше.

Подозрения, которые появились уже давно, стали усиливаться.

– Здравствуйте, – моргнул парень за стёклами. – Вы к кому?

– Арнольд? – грозно спросил Чердак.

Парень растерялся и тут же отступил на полшага.

– Эм… ну… в каком-то смысле, – пробормотал он. – Я Дима вообще-то. Дмитрий Мошкин.

– Нам сказали, тут Арнольд живёт, – всё так же грозно заявил Чердак, явно не желая так просто расставаться с версией. – Это ты, значит!

– Ну, можно так сказать, – парень покраснел, поправил очки. – Это… это ник мой был, ещё в школе, в играх. Года четыре назад, наверное. Но сейчас я давно не играю, времени нет. Сессия скоро, вот к родителям приехал, у них готовиться удобнее. Тишина и ничего не отвлекает.

Нет, это точно не мой Арнольд.

– То есть ты не посещаешь вампирские вечеринки? – уточнил я на всякий случай.

– Какие вечеринки? – Дима вытаращил глаза. – У меня матан через неделю. Теормех потом. Я отсюда не выхожу почти, если бы не родители, с голоду бы умер. Да и потом, какие вообще вампиры?

Не врёт. Абсолютно точно не врёт. Чердак нашёл Арнольда, сдержал своё слово. Вот только Арнольд оказался не тот.

– Тогда извини за беспокойство, – улыбнулся я. – И удачи на экзаменах!