Текст книги "Бывает и хуже? Том 5 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 15
Я инстинктивно отклонился от палки, перехватил её в воздухе.
– Вы кто? – спросил я у раскрасневшейся бабушки.
– Я бабушка! – воинственно отозвалась она. – Моя Машенька всю душу тебе открыла, фирменные пирожки всю ночь пекла! Пирожки взял, а её, значит, отверг! Сердца у тебя нет!
Она попыталась вырвать свою палку у меня из рук, но я держал её крепко. И экстренно соображал, что за Маша с пирожками. Пока что я ничего подобного не вспомнил.
– Бабушка, подождите! – быстро сказал я. – Какая Маша? Я понятия не имею, о чём вы говорите.
Бабушке, судя по виду, лет семьдесят. Невысокая, полная, в цветастом платке и старом пальто. Глаза горели праведным гневом. Палка в руках была добротная, не обычная трость для ходьбы. Ну и угораздило же меня!
– Всё ты знаешь! – возмутилась она. – Моя Машенька умница, красавица. Пирожки фирменными были, между прочим. И ты под описание подходишь, молодой терапевт в халате.
Я пару раз моргнул, всё ещё держа палку и пытаясь понять её логику.
– Бабушка, у нас в поликлинике много молодых врачей в белых халатах, – заметил я. – Я далеко не единственный. Ваша внучка носила пирожки кому-то ещё.
– Не ври, – не унималась она. – Я в регистратуре спросила, кто здесь самый лучший молодой терапевт. Мне на тебя указали! Мол, самый хороший, очередь к тебе. Агапов Александр Александрович. Так что внучка явно в тебя влюбилась!
Железная логика. И как её теперь переубедить? Я, вообще-то, пирожки даже не ем.
– Я не отказывал никаким Машенькам, – твёрдо сказал я. – И с пирожками ко мне девушки не приходили. Уверен, это какая-то ошибка.
– Врёшь! – её вообще было не переубедить. – Отдай палку и прими кару!
Ну почему такое происходит именно со мной? Не хочу я никакую кару палками!
Бабушка с новой силой рванула палку к себе, и я задумался, откуда у пожилой старушки такая сила. Разумеется, она её не вырвала, но вообще-то впечатляет. И тут в холл ворвалась молодая девушка лет двадцати. Худая, в красной куртке и джинсах.
– Бабушка! – воскликнула она. – Бабушка, что… Что ты делаешь⁈
– Машенька! – обрадовалась старушка. – Как это что? Он обидел тебя, вот теперь защищаю. Негодяй!
Девушка встала между мной и бабкой.
– Бабушка, это не тот доктор, – торопливо сказала она. – Это не он!
Бабка недоумённо посмотрела на внучку.
– Как это не он? – переспросила она. – Я спросила в регистратуре, это самый лучший молодой доктор. Красивый вон какой. И не из пугливых.
– Но я не про него говорила, – снова повторила Машенька. – А про Шарфикова Станислава. Он тоже терапевт!
Ушам своим не верю. ШАРФИКОВ? Ну серьёзно?
– Про какого ещё Шарфикова? – озадаченно спросила бабушка. – Кто это?
– Доктор, – ответила внучка. – Я давно в него влюблена. И вот решилась признаться. А он мне отказал!
Бабка повернулась ко мне, оценивающе посмотрела на меня.
– То есть это не ты? – уточнила она.
– Нет, – покачал я головой. – Я сразу вам так и сказал.
– А жаль, – заключила бабка. – Я бы тебя выбрала.
Ну спасибо, блин. Бабка снова развернулась к внучке.
– Где этот Шарфиков⁈ – грозно спросила она и подняла свою палку. – Веди меня к нему!
– Бабушка, не надо! – испуганной ответила внучка. – Пожалуйста!
– Не отведёшь – сама найду, – заявила бабка. – Ты же меня знаешь!
– Он просто отказался встречаться, это его право, – сказала Машенька. – Бабушка, он…
Старушка тем временем увидела на стене холла список кабинетов и быстро вычислила кабинет Шарфикова.
– Сейчас он у меня всё захочет! – она перехватила палку и пошла вглубь поликлиники. Маша бросилась за ней.
Ух ты! Мне тут на вызовы ехать надо, конечно. Но блин… ТАКОЕ я не пропущу. Это же будет эпично.
Так что я поспешил за ними на третий этаж. Мы дошли до кабинета Шарфикова, и бабка решительно распахнула дверь. В кабинете сидели Шарфиков и его медсестра. Стас что-то печатал на компьютере, Кристина раскладывала документы.
Увидев вбежавшую бабушку с палкой, оба замерли.
– Что… что происходит? – испуганно спросил Стас.
– Ты мою внучку обидел! – бабка снова подняла свою палку. – Она сказала, что любит тебя!
– Что⁈ Не может ваша внучка любить меня! – отозвался Шарфиков.
Сейчас должна идти фраза от Машеньки: «Да я люблю тебя!!!» Но нет, она её не сказала. Жаль.
– Не ври, – высказала свой любимый аргумент старушка. – На этот раз это точно ты. Пирожки, главное, взял, а Машеньке отказал! Красавица, умница.
– Машенька? – переспросил Стас. – Я вспомнил. Она в кино мне предлагала пойти, да…
– И ты отказал! – выкрикнула старушка.
Шарфиков покраснел.
– Я просто не хочу встречаться с пациентками, – пробормотал он. – Это… Это непрофессионально.
Ложь, враньё и провокация.
– Непрофессионально⁈ – возмутилась бабка. – А ПИРОЖКИ почему взял?
Она ещё сильнее замахнулась палкой, Стас вскочил со стула и отступил к стене. Кристина, открыв рот, наблюдала за всем этим шоу.
– Бабушка, подождите! – закричал он. – Я не хотел её обижать! Просто… просто я не готов к отношениям!
– Не готов⁈ – бабушка не унималась. – А когда будешь готов? Моей Машеньке уже двадцать! Ей замуж пора! А ты тут красуешься!
Я стоял у двери, наблюдал за происходящим и с трудом сдерживал смех.
Просто чистое золото. Лучше любого сериала.
Но, к сожалению, пора вмешаться. Не хочу, чтобы кто-то пострадал. Только психика Шарфикова, но это дело уже сделано.
– Так, – громко сказал я. – Всё, стоп. Успокоились.
Взгляды всех присутствующих, с разными эмоциями, остановились на мне.
– Ты что тут делаешь? – удивилась бабка.
– Я помогаю разобраться, – спокойно ответил я. – Давайте поговорим спокойно.
Шарфиков выглядел как загнанный зверёк. Бледный, дрожащий.
Машенька, это и в самом деле не лучший выбор.
– Итак, Станислав Евгеньевич отказал пациентке, – продолжил я. – И это его право. Каждый человек имеет право отказать другому в таких личных вещах. Это не значит, что он плохой.
– Но пирожки! – возразила бабка.
– Да я даже не думал, что пирожки – это типа подкат! – выкрикнул Стас. – Кто вообще так флиртует⁈
Я бросил на него гневный взгляд, и он замолчал. Повернулся к Машеньке.
– Ты молодец, – улыбнулся я ей. – Не каждый решается на такой шаг и сам признаётся в чувствах. Это смелый поступок. Но иногда люди отказывают. И это не значит, что вы плохая или некрасивая. Просто человек не готов. Это нужно принять и идти дальше.
Она посмотрела мне в глаза и неуверенно кивнула.
– Стас, извинись, – обратился я к Шарфикову. – Не за отказ. А за то, что она расстроилась. Просто из вежливости.
– Извини меня, – буркнул тот. – Я не хотел обидеть. И не знал, что поедание пирожков…
– Достаточно, – оборвал я его.
Повернулся к бабушке.
– Вроде всё улажено, – подытожил я. – Палку можно убирать.
Старушка посмотрела на внучку, Шарфикова, на меня.
– Ладно, – неохотно кивнула она. – Но если он обидит её ещё раз – пусть пеняет на себя! И да, доктор Агапов. А вы не хотите мою внучку в жёны взять?
– Бабушка! – возмутилась Машенька. – Всё, идём домой!
– Просто спросила, – она взяла внучку под руку и пошла к выходу. – Хороший вариант, всё лучше этого Шарфикова твоего. Эх, молодежь. Мужика хорошего за версту обычно видно, и как раз Агапов-то тебе бы и подошёл…
Они вышли из кабинета, и Шарфиков облегчённо выдохнул.
– Саня, спасибо! – обрадовался он. – Если бы не ты…
– Это было не ради тебя, – отрезал я. – Мне всё равно на тебя, я сделал это для девушки.
– Ну… всё равно спасибо, – отозвался он.
Я махнул на него рукой и тоже вышел из кабинета. Всё, серия закончена, пора ехать к пациентам.
Вышел на улицу, сел в машину к Косте.
– Что-то ты долго, – пробурчал он.
– Пришлось задержаться, – отмахнулся я. – Срочные дела.
Я передал ему лист с вызовами, и мы поехали на первый адрес. Это была пятиэтажка, пациентка Творогова Александра Васильевна, пятьдесят два года. Судя по жалобам – типичное ОРВИ. Хотя под такими симптомами может скрываться что угодно.
Я поднялся на третий этаж, позвонил в дверь.
Дверь открыла женщина в домашнем халате и тапочках. Лицо у неё было бледное, усталое, покрытое испариной. Глаза слегка покраснели, дышала тяжело, с одышкой.
– Добрый день, – поздоровался я. – Агапов Александр Александрович, врач-терапевт.
– Проходите, – она пропустила меня в квартиру.
Я сразу обратил внимание на то, как она дышит: часто, поверхностно, с усилием. Это нехороший признак.
Вошёл в квартиру. Небольшая однокомнатная, чистая и аккуратная. Прошёл в комнату, сел на стул.
Александра Васильевна села на диван, всё ещё дышала с трудом.
– На что жалуетесь? – спросил я.
– Пять дней назад началось, – начала рассказывать пациентка, делая паузы, чтобы перевести дыхание. – Сначала просто слабость была. Ну, я подумала, что устала на работе. Потом температура поднялась, тридцать восемь и два. Появился кашель, сухой такой, надоедливый. В общем, как простуда обычная, ничего особенного. Голова болела, всё тело ломало. Я пила чай с мёдом, малиновое варенье ела.
Александра Васильевна прервалась на приступ сухого кашля. Я терпеливо ждал.
– А сегодня? – спросил я, когда она откашлялась.
– Совсем плохо стало, – призналась она. – Честно говоря, эти дни так и продолжала ходить на работу. Я в МФЦ работаю, и больничный брать не хотелось. А сегодня дышать тяжело стало, кашель ещё сильнее, и боль в груди появилась. Испугалась, вот вас и вызвала.
Пять дней температура, кашель, боли в груди, одышка. Плюс при начале заболевания не дала себе отдохнуть и ходила на работу. Похоже, тут пневмония. Но надо проверить.
Я задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру.
Измерил температуру, было тридцать восемь и семь, высокая. Давление сто на семьдесят, пульс сто десять, учащённый. Частота дыхания двадцать четыре в минуту. И это при норме в шестнадцать, одышка прямо-таки сильная.
Перешёл к аускультации лёгких. Дыхание справа было ослабленным. А справа, в нижних отделах я выслушал влажные мелкопузырчатые хрипы. Классический признак пневмонии.
Определённо пневмония, хотя точно это скажет только снимок.
– Александра Васильевна, я подозреваю у вас пневмонию, – убирая стетоскоп, сказал я. – И вам нужна госпитализация в инфекционное отделение.
– Но я не хочу в больницу, – воспротивилась она. – Я и больничный-то брать не хотела, думала, просто лекарства мне выпишете, и всё.
Вот трудоголик!
– У вас пневмония средней степени тяжести, – покачал я головой. – Её нельзя лечить дома. Вам нужны антибиотики внутривенно, капельницы, контроль состояния. Так что госпитализируемся без возражений.
Она тяжело вздохнула.
– Хорошо, – кивнула она. – Раз вы говорите так – я вам верю. Пойду на работу тогда позвоню. Ох и ору будет, начальница очень не любит, когда сотрудники болеют!
Она вышла на кухню, а я набрал номер скорой помощи.
– Диспетчер Краснова, – раздался знакомый недовольный голос.
– Это врач Агапов Александр Александрович, – отчеканил я. – Нужна машина скорой помощи, отвезти пациентку с пневмонией лёгких.
– Агапов, – голос стал ещё более недовольным. – Вы в курсе, что нужно сначала договориться с отделением? Вдруг Шумакова не возьмёт вашего пациента?
Шумакова – это заведующая инфекционным отделением, видимо. Я один раз говорил с ней по телефону, приятнейшая женщина. Не думаю, что там возникнут проблемы.
– Вас это не касается, – напомнил я. – Ваша задача – просто довезти пациента до инфекционного отделения.
– А как вы, мне интересно, пневмонию без снимка-то поставили? – хмыкнула она. – У вас рентгеновское зрение?
Разумеется, я уже посмотрел пациентку с помощью праны, но это тут было ни при чём.
– Пневмония под вопросом, но хрипы слышны ярко, – заявил я. – И повторяю, это не ваше дело. Вы даже не врач.
– Диктуйте все данные, – прошипела она.
У меня был уже один разговор со станцией скорой помощи, но видимо, нужен ещё один. Общего языка мы так и не нашли.
Краснова промямлила, что машина будет как будет, и повесила трубку. А я позвонил Шумаковой. Хоть фамилию её теперь знал.
– Слушаю, – раздался приятный женский голос.
– Здравствуйте, – поздоровался я. – Это врач-терапевт Агапов. У меня пациентка с подозрением на пневмонию.
– Хотите госпитализировать? – уточнила Шумакова. – Есть показания?
– Температура пять дней, сухой кашель, одышка, частота дыхательных движений 24, – начал перечислять я. – Аускультативно справа в нижних отделах ослабленное дыхание, влажные мелкопузырчатые хрипы.
Шумакова задала несколько уточняющих вопросов. Кратких и по делу.
– Отправляйте, – наконец сказала она. – Снимок мы сделаем, начнём лечение. Больничный ей понадобится?
– Да, – кивнул я. – Она работает.
– Сделаем, – снова повторила Шумакова. – Всего доброго!
– До свидания, – я положил трубку.
Вот почему все не могут быть как Шумакова? Золотой специалист и человек просто!
Как раз вернулась Александра Васильевна.
– Сейчас приедет скорая, отвезёт вас в стационар, – объяснил я. – Собирайтесь пока.
– А я же ни разу в больницах не лежала, – всплеснула она руками. – Что туда вообще собирают?
– Паспорт, полис, СНИЛС, – перечислил я. – Это обязательно, документы всегда самое главное. Из вещей берут сменное бельё, халат, тапочки, предметы гигиены. Телефон и зарядку, разумеется. Лекарства, которые постоянно принимаете, если такие есть.
– Хорошо, – кивнула она.
Я заполнил направление и свой осмотр, оставил ей и велел передать фельдшеру. Скорую дожидаться не стал, в этом смысла не было. Попрощался с пациенткой. Поехал на другие вызовы.
Примерно через полтора часа, когда я уже возвращался в поликлинику, мне позвонили из скорой помощи. Странно, что это они? Так как я подъезжал к поликлинике, то просто решил зайти к ним.
И направился к станции скорой помощи. Зашёл внутрь, прошёл в диспетчерскую. Там за телефоном сидела Краснова – женщина лет сорока с вечно недовольным выражением лица.
– Вы чего не отвечаете на звонки, доктор? – рассерженно положив трубку стационарного телефона, спросила она.
– Вы мне позвонили полминуты назад, и я решил зайти лично, – ответил я. – В чём дело?
– Дело в том, что вы вызвали скорую помощь для перевозки Твороговой, а сами у пациентки в этот момент отсутствовали! – заявила она. – И как это называется?
Пока что вообще не понял, в чём суть претензии.
– Вызвал пациентке скорую помощь, сам поехал по другим вызовам, – повторил я. – И что? Так постоянно делают.
– Вот именно, вы так делаете уже не первый раз, – торжествующе кивнула она. – А вообще-то, если пациент нуждается по вашему мнению в госпитализации, то его нельзя оставлять!
Эм… Что?
– Прошло полтора часа, – посмотрев на часы, сказал я. – Машина скорой, судя по всему, только сейчас доехала. И я должен был ждать всё это время у пациентки?
– Да, – отрезала Краснова. – Вы же врач. А то получается, вы оставили пациентку, которой нужно в больницу, одну. Если бы она умерла – это была бы ваша ответственность!
– Пациентка была в состоянии сама дождаться машину, – заявил я. – Если бы она была в очень тяжёлом состоянии, понятное дело, я бы дождался вас. Но так не вижу в этом никакого смысла. И кстати, если уж у вас такие взгляды на ситуацию: полтора часа ехать на вызов – это тоже недопустимо.
– Считаете, что мы плохо работаем? – взвинтилась Краснова.
– Я считаю, что полтора часа ожидания – это слишком долго, – повторил я. – Остальное – это ваши выдумки.
В этот момент в диспетчерскую вошёл мужчина лет пятидесяти, в синем хирургическом костюме, белом халате и примечательной медицинской шапочке с ярким рисунком в виде мишек. Узнал его сразу, это Орлов Геннадий Викторович, заведующий станцией скорой помощи.
Я его помнил по нашему прошлому разговору: надменный, конфликтный, любящий устраивать скандалы. После увольнения Власова он, по слухам, немного присмирел, но всё равно чувствовал себя безнаказанным. Всё-таки ему даже обвинений никаких не представили, и его связь с преступлениями Власова была недоказанной.
Десять лет он уже работает как заведующий, председатель профсоюзной организации, авторитет в больнице – всё это давало ему ощущение неприкосновенности.
– Что здесь происходит? – спросил Орлов.
– Геннадий Викторович, – голос у Красновой тут же сделался плаксивым и жалостным. – Доктор Агапов заказал машину, а сам не дождался. Это же неправильно.
Орлов повернулся ко мне, прищурился.
– Агапов, – протянул он. – Опять у вас проблемы?
– У меня проблем нет, – заметил я. – Я заказал машину полтора часа назад. По логике вашего диспетчера, должен был ждать у пациентки всё это время. Но пациентка могла и сама дождаться машину.
Орлов усмехнулся, скрестил руки на груди. Взгляд у него сделался довольный-предовольный.
– По распорядку, – заявил он, – врач, заказавший транспортировку, обязан дождаться машины скорой помощи и передать пациента фельдшеру. Ведь именно вы решили, что пациенту нужна госпитализация. Так что моя сотрудница права. Вы нарушили распорядок.
Я покачал головой.
– Распорядок не может требовать от врача ждать полтора часа, – возразил я. – Это нерационально. Я потерял бы полтора часа времени, сидя у одного пациента. А я за это время объездил остальные вызовы.
– Вы должны соблюдать правила, – отрезал Орлов. – Если заказали машину – ждите. А если не ждёте – не заказывайте.
Железная логика.
– Машина скорой не может ехать полтора часа, – заметил я. – В этом тоже нет никакого соблюдения правил. А пациентка была в состоянии сама передать мой осмотр, где было всё указано.
Орлов усмехнулся, покачал головой.
– Знаете, Агапов, – сказал он, – вы всё время любите делать всё по правилам. Помню, как вы сюда приходили, жаловались на моих диспетчеров. Права качали, мол, они не имеют права не приезжать к пациентам. Так вот, раз вы так любите правила, нечего делать исключения. Есть распорядок – соблюдайте. Точка.
Вот он гад! Припомнил наш предыдущий разговор.
– Геннадий Викторович, – спокойно сказал я. – Допустим, вы правы. Я действительно люблю, чтобы всё было по правилам. И я вам сейчас эти правила напомню. Согласно приказу Министерства здравоохранения номер триста восемьдесят восемь, станция скорой медицинской помощи обязана обеспечить прибытие бригады к пациенту в течение двадцати минут в городской местности. Двадцати минут, Геннадий Викторович. Не полутора часов.
Орлов нахмурился.
– Но у вас не была экстренная ситуация, – сказал он.
– Вот именно! – щёлкнул я пальцами. – А раз так – моё присутствие там было необязательно. Или же вы тоже не выполняете правила. Тем более диспетчер не соизволила мне сообщить, сколько ждать машину.
Краснова нервно заёрзала на стуле. Орлов немного помолчал.
– Агапов, вы слишком много на себя берёте, – процедил он. – Я здесь заведующий и сам решаю, что правильно, а что нет.
– Вы заведующий, – согласился я. – Но это не значит, что вы можете игнорировать распорядок, когда вам удобно, и требовать его соблюдения от других. Если я должен соблюдать распорядок, вы тоже должны. Без исключений.
Геннадий Викторович покраснел от злости, но возразить ему было нечего.
– Что ж, учту вашу замечания, – выдохнул он. – Но вы, Агапов, рано или поздно нарвётесь на неприятности. В нашей больнице не любят выскочек.
– Приятно, что вы обо мне заботитесь, – хмыкнул я. – Но я разберусь сам. Всего доброго!
Развернулся и вышел из диспетчерской. Да, скорая помощь в нашей больнице – отдельный круг ада. Тут ещё много предстоит работы. Тем более пока Орлов сидит здесь в роли заведующего.
Я вышел из здания скорой помощи и увидел, как ко мне со всех ног бежит перепуганный Костя.
– Сань, беда! – выкрикнул он. – У нас один водитель, Влад, бензина наглотался! Что делать⁈
Ну вот что за день-то такой?
Глава 16
Я ещё от разговора с Орловым не отошёл, а тут уже новый прикол подоспел.
– Как он умудрился? – спросил я. – Ты уверен?
– Хрен его знает как! – ответил Костя, размахивая руками. – Бензин хотел с бензобака в канистру слить. Ну, шланг в рот, чтобы воздух отсосать. И, видимо, задумался, потому как момент упустил и бензин пару раз прям глотнул. А теперь говорит, плохо ему!
Твою мать. Бензин – это серьёзно. Отравление нефтепродуктами.
– Где он? – быстро спросил я.
– Рядом с гаражом! – отозвался водитель. – Пойдём быстрее!
Мы бегом бросились к гаражам. Там возле старенького автомобиля прямо на земле сидел мужчина лет сорока, в джинсах и грязной куртке. Влад. Один из водителей. Я с ним лично ни разу не пересекался, кажется, он работал в детской поликлинике.
Рядом валялся резиновый шланг, и сильно пахло бензином. Ух, ну и ароматы! Хорошо, что с помощью самоисцеления я разобрался со своей бронхиальной астмой, а то лёг бы сейчас рядом.
– Вы слышите меня⁈ – присел я рядом с водителем. – Как вы?
Он часто и поверхностно дышал, выглядел ужасно.
– С-сука, плохо, – хрипло ответил он. – Хотел перелить… Не успел вовремя, глотнул машинально. Тошнит, блин.
Изо рта у него резко пахло бензином, глаза слезились, лицо было бледным.
– Сколько бензина проглотили? – спросил я.
– Не знаю, – Влад закашлялся, согнулся пополам. – Глоток… может, два. Не успел выплюнуть. Сразу в горло попало.
Я кивнул. Два глотка – это примерно сорок миллилитров. Немного, но достаточно для отравления. Бензин поражает центральную нервную систему, желудочно-кишечный тракт, дыхательные пути. Главная опасность тут – аспирация. Если бензин попадёт в лёгкие, может развиться химический пневмонит. Это опасно.
Я быстро осмотрел Влада. Кожа бледная, влажная от пота. Пульс учащённый, я насчитал около ста ударов в минуту. Дыхание частое, поверхностное, но хрипов при аускультации не слышно. Это хороший знак, значит, пока в лёгкие не попало.
– Тошнит? – спросил я.
– Да, – кивнул Влад. – Но не рвало. Может, это… Два пальца…
– Нет, – остановил я его. – Ни в коем случае самостоятельно не вызывайте рвоту. Это очень важно.
Влад удивлённо посмотрел на меня. От удивления на долю секунды даже забыл про своё отравление.
– Это ещё почему? – спросил он. – Разве желудок очищать не надо?
– Нет, – отрезал я. – При отравлении бензином рвоту вызывать нельзя. Потому что когда человека рвёт, бензин может попасть в дыхательные пути, в лёгкие. А бензин – это агрессивная жидкость. Если он попадёт в лёгкие, может развиться химический ожог, воспаление, пневмонит. Это очень опасно. Поэтому рвоту провоцировать нельзя, тошноту надо терпеть.
Влад нехотя кивнул. Понимаю, в его голове это не укладывалось. Казалось, что если вытошнит – наоборот, станет легче. Но это не так.
– Так, ещё нужна вода, – я обратился к Косте. – Принеси как можно больше воды и уголь активированный, у вас же должна быть аптечка.
Костя кивнул и скрылся в гараже.
– Воды нужно пить много, – пока что объяснял я. – Это будет разбавлять концентрацию бензина в желудке. Маленькими глотками, медленно.
– А уголь? – хрипло спросил Влад.
– Активированный уголь – это сорбент, – объяснил я. – Он свяжет бензин в желудке, не даст всосаться в кровь. Доза – одна таблетка на десять килограммов веса. У вас какой вес?
– Восемьдесят, – ответил тот.
– Восемь таблеток надо выпить, – кивнул я. – Разжевать и запить водой. Можно и другие сорбенты, не важно какие. Думаю, уголь сейчас Костя найдёт.
Как раз вернулся водитель с упаковкой угля и бутылкой воды. Я помог Владу выпить несколько таблеток, потом он попросил перерыв.
– Давайте пока что покинем это место, – сказал я. – Чтобы дополнительно бензином не дышать.
Мы с Костей помогли Владу подняться, перенесли его на скамейку подальше от эпицентра бедствия. Влад принялся допивать таблетки, а я осмотрел его с помощью праны.
Лёгкое отравление, в больницу не надо. Так, помогу дополнительно с помощью магии, заставлю организм скорее выводить токсин и снижу его вредность. Теперь всё точно будет в порядке.
– Кажется, легче становится, – заметил водитель. – А мне не надо в больницу?
– Нет, – покачал я головой. – Лёгкие не затронуты, так что не надо. А вот выходной на сегодня стоит взять. Много ещё работы?
– Я разберусь, – кивнул он. – Там пару врачей ещё повозить надо, но я попрошу Лёху, тот всё равно не в деревне сегодня.
– Я за тебя попрошу, ты отдыхай, – буркнул Костя и скрылся в гараже.
Забавно. Так сильно переживал за друга, а теперь стремится это всё скрыть.
– Спасибо, док, – тем временем сказал Влад. – Я уж думал, коньки отброшу.
– В следующий раз осторожнее с бензином, – улыбнулся я. – И ещё пара нюансов. Сегодня ничего есть нельзя. Только пить воду. Желудок раздражён бензином, пища может усилить тошноту, спровоцировать рвоту. Поэтому только вода. Завтра, если станет лучше, можно начать есть лёгкую пищу – каши, бульоны, сухари. Ничего жирного, острого, жареного. Понятно?
– Понятно, – кивнул Влад.
– И алкоголь, – добавил я. – Категорически нельзя минимум неделю. Бензин и алкоголь очень токсичны для печени. Вместе они дадут двойную нагрузку, и печень не справится. Так что никакого алкоголя. Вообще.
Влад сделал ещё пару глотков воды.
– Понял, док, – кивнул он. – Я и не пью особо.
Я ещё раз проверил его праной. Влил на всякий случай ещё немного собственных запасов, радуясь, что магия всё-таки вернулась, да ещё и практически восстановилась до прежнего уровня.
Хотя мне всё ещё маловато. Надо при первом же случае снова идти к бабе Дуне. Я не все растения ещё изучил. Может быть, где-то скрывается такое, которое мне разгонит прану до небывалых высот.
Цвет лица водителя постепенно возвращается. Пульс чуть замедлился, был около девяноста. Хороший знак.
– Так, пару часов отдохните, потом можете идти домой, – наконец распорядился я. – И больше бензин не глотайте.
– Понял, спасибо, – хмыкнул водитель.
Я направился в поликлинику. Да уж, запоминающиеся вызовы. Хотя по-другому у меня и не бывает.
Вернулся в свой кабинет, и мне тут же позвонила Лаврова.
– Планёрка, в мой кабинет, – отрывисто, как всегда, сказала она и повесила трубку.
Планёрка, ну просто отлично! Когда буду её замещать – постараюсь выбирать более удобное для этого время.
Поспешил в кабинет кардиолога, остальные уже собрались там. Шарфиков, которого я спас сегодня от избиения палкой. Юля, с которой мы на выходных собирались на природу. И остальные терапевты.
– Так, все в сборе, – начала Лаврова. – Можем начинать.
Я по своей привычке так и остался стоять возле стены, приготовился слушать. Хотя подозревал, что она собиралась объявить.
– Коллеги, я с понедельника ухожу в отпуск, – громко объявила Тамара Павловна. – На три недели.
Повисла тишина, все начали переглядываться.
– Отпуск? – удивлённо переспросила Елена Александровна. – Я слышала, в пятницу ожидается крупная проверка из Саратова.
Интересно, откуда эти слухи вообще берутся? Вроде бы Савчук никому особо не говорила, а все уже в курсе. Поликлиника – прямо-таки озеро слухов.
– Во-первых, я к этой проверке не имею отношения, – заявила Лаврова. – А во-вторых, она будет в пятницу, а я ухожу с понедельника. Всё давно распланировано и согласовано с Елизаветой Михайловной. Так что это решённый вопрос.
Ну, как давно… Я, вообще-то, только в понедельник с ней это обсуждал. А сегодня среда. Но опустим этот момент.
– И кто вас будет замещать? – спросила Елена Александровна. – Знаю, вы попросите меня, но у меня и без того полно работы!
Самоуверенности у неё хоть отбавляй.
– Я не собиралась просить вас, – спокойно заявила Лаврова. – Заменять меня будет Агапов Александр Александрович.
Та-дааам. В кабинете повисла тишина, все повернулись ко мне. Да-да, ребят, я стану вашим заведующим. На время.
– Тамара Павловна, при всём моём уважении, это странный выбор, – заявила Елена Александровна. – Надо назначать кого-то опытного! Уж никак не новичка, который столько ошибок наделал.
– У вас тоже достаточно ошибок, Елена Александровна, – холодно парировала Лаврова. – И решение уже принято.
– Несравненная Тамара Павловна, ну почему он? – подал голос и Шарфиков. – Саня хороший парень, но…
– У вас вообще нет права голоса, – отрезала Тамара Павловна.
Я про себя усмехнулся. Всего за несколько месяцев отношение Лавровой к Шарфикову тоже разительно поменялось. Раньше он беззастенчиво ею манипулировал, но теперь она не даёт ему это делать. Отчасти это тоже моя заслуга, всё-таки именно я показал, какой Стас на самом деле.
Шарфиков прикусил язык и опустил глаза в пол.
– Это абсурд, – не унималась Елена Александровна. – Анастасия Григорьевна, ну хоть вы скажите!
– Я считаю, это решать руководству, – тихим голосом ответила вечно молчавшая терапевт.
– Спасибо, – хмыкнула Лаврова. – Решение принято и согласовано с Савчук Елизаветой Михайловной. Так что нет вам смысла тут разводить дискуссии. Я сказала вам сегодня, чтобы вы тоже за два дня подготовились к этому нововведению. И Агапов может задавать вопросы по работе, так что имейте в виду.
– Поздравляю, Саш, – улыбнулась Юля, которая, похоже, искренне за меня порадовалась. – Ты справишься.
Я кивнул ей.
– Переходим к другим вопросам, – сказала Тамара Павловна. – В пятницу действительно будет проверка из Саратова, хотя я узнала о ней только сегодня. Понятия не имею, откуда информация у вас, Елена Александровна.
Та внезапно покраснела и отвела взгляд. Явно какая-то ещё тайна, но я даже знать не хочу.
– Проверка будет совсем по другому вопросу, но теоретически они могут прийти в поликлинику и даже зайти в любой кабинет, – продолжила кардиолог. – Так что лишнее со столов убрать, с пациентами не ругаться, внешний вид безупречный.
Я увидел, как Юля на мгновение поморщилась от этих слов. Звучало так, будто в обычные дни ругаться с пациентами было разрешено. И только на время проверки лучше этого не делать. Да, мне такая формулировка тоже не понравилась.
– Документы нужны какие-то? – недовольно спросила Елена Александровна.
– Нет, они не за этим, – покачала головой Лаврова. – Так, ещё момент. У нас возникла некая проблема с препаратами. Поэтому завтра ваши медсёстры будут сняты с приёма и отправлены в аптеку, чтобы решать этот вопрос.
Вопрос воровства Никифорова и Горшкова. Савчук действует. Правильно.
– Как я без медсестры буду? – заныл Шарфиков.
– А вам-то чего, вы ведь даже приём сейчас не ведёте, – удивилась Елена Александровна.
– А кто мне кофе будет делать? – отозвался Стас. – При чём тут приём вообще?
Лаврова закатила глаза и даже комментировать это не стала.
– У нас с понедельника выходит новая заведующая регистратурой и ещё новая медсестра отоларинголога, – сказала Лаврова. – Но кадров по-прежнему не хватает. Поэтому если у вас есть знакомые, которые ищут работу – приглашайте их к нам.
– Ага, в эту дыру! – пробурчал Шарфиков. – Самим бы сбежать отсюда.
Лаврова озвучила ещё несколько моментов, и планёрка была закончена. Все вышли из кабинета, мы остались вдвоём.
– Ну что, новость сообщила, – усмехнулась заведующая. – Теперь вам предстоит завоевать их уважение.
– С этим проблем не будет, – пожал я плечами. – Я справлюсь. Главное, отдохните хорошо.
