Текст книги "Бывает и хуже? Том 5 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 4
Вид у Горшкова был ещё более довольным, чем у Лены сегодня, когда я разрешил на день оставить щенка. Он наслаждался моментом, специально выдерживая эту драматичную паузу.
А я особо не понимал, о чём он вообще говорит.
– Можно поподробнее, – попросил я. – Какие проблемы?
– А ты ещё не в курсе? – хмыкнул он. – В терапию положили Веру Кравцову. Знакомая фамилия, да?
Вера Кравцова. Та самая племянница Власова, с который прошлый Саня очень сильно накосячил. Так накосячил, что чуть было не убил её. Спровоцировал желудочно-кишечное кровотечение, и девушка попала в больницу.
Это было давно, прошло уже несколько месяцев. С тех пор я практически полностью восстановил репутацию Сани Агапова, а перед Верой ходил и извинялся лично. И хотя её отец был не очень-то рад этому визиту, сама девушка извинения приняла. И даже сходила потом к Лавровой, заявила, что ко мне у неё нет никаких претензий.
Но судя по довольному донельзя лицу Горшкова, с ней снова что-то случилось.
– Что с ней? – поторопил я реаниматолога. – Диагноз известен?
– Ну, я же не в терапии работаю, – со злорадством ответил Горшков. – Насколько мне известно, анемия. Агишева перепугалась, что снова началось желудочно-кишечное кровотечение. Как в прошлый раз, помнишь? Ты испортил девчонке жизнь, однако. Снова назначил ей что-то не то своими золотыми руками?
Ох, ну он и нарывается, конечно. Врезать бы ему по этой ухмыляющейся роже. Но сейчас в приоритете узнать, что же там на самом деле с Верой.
– Спасибо за информацию, Максим Игоревич, – скороговоркой заявил я. – Очень любезно с вашей стороны. Я разберусь.
– Удачи, Агапов, – хмыкнул Горшков. – Интересно, что с тобой будет на этот раз. Власова, конечно, больше нет, но слух об этом всё равно разнесётся по всей больнице. Все с удовольствием вспомнят, что работают с несостоявшимся убийцей.
– И даже не с одним, – всё-таки не выдержал я.
По-прежнему именно Горшков является моим главным подозреваемым и по поводу конфет, и по поводу надписи, а самое главное – по поводу бета-блокаторов в кружке. Но у меня пока нет доказательств и нет времени, чтобы это расследовать.
– В смысле? – переспросил тот.
Я не ответил, махнул рукой и побежал в терапию. Вера, что же на этот раз с тобой? Неужели та ошибка Агапова будет мучать девушку всю жизнь?
И снова, как назло, нет праны…
Я зашёл в ординаторскую, где за документами сидела Агишева.
– Здравствуйте, Татьяна Тимофеевна, – кивнул я ей. – Правда, что Веру Кравцову положили?
– Доброе утро, – подняла она взгляд от бумаг. – Да, упала в обморок, и её отец перепугался, вызвал скорую. Доставили к нам, а у неё гемоглобин девяносто. Учитывая её анамнез, желудочно-кишечное кровотечение, я перестраховалась и положила её в терапию.
– И что оказалось? – поторопил я Агишеву. – Снова кровотечение?
Она покачала головой.
– Нет, – ответила Агишева. – Ей сделали ФГДС. Язва на месте, зарубцевавшаяся, без признаков активного кровотечения. Никаких эрозий, никакой крови в желудке. Там всё в порядке.
Я выдохнул, прямо почувствовал, как с плеч падает гигантский камень.
– Тогда откуда анемия? – спросил я – Уже выяснили?
– Выяснили, – усмехнулась Агишева. – Девчонка решила стать вегетарианкой. Вы назначали ей диету 5, и это абсолютно верно. Но тут она решила, что ей жалко животных, и сама себе ещё и мясо убрала. И молочку убрала. В общем, жует бобы одни – и вот результат. Может, кровотечения при таком питании и не будет, но и железо, понятное дело, упало.
Ну конечно! Прекрасная формула развития анемии, все условия выполнены. Я тут не виноват. И прошлый Саня не виноват.
Фух.
– Могу я с ней поговорить? – спросил я. – Раз уж меня с ней так много связывает.
– Конечно, – кивнула Агишева. – Палата три. Только недолго, пусть режим соблюдает.
Я кивнул и поспешил в нужную палату. Девушка лежала на кровати у окна. Худая, бледная, растрёпанная.
Я подошёл и сел возле её кровати.
– Александр Александрович, здравствуйте, – первой поздоровалась она. – Вы пришли меня ругать?
Смешная формулировка, она как ребёнок. Хотя ей всего восемнадцать, можно сказать, ребёнок и есть.
– Я пришёл поговорить, – поправил её. – У тебя и так не самый лучший анамнез. Ревматоидный артрит, язва желудка… Надо беречь себя и заботиться о себе. Я же прописал тебе подходящую диету, ну с чего вдруг ты решила ещё сильнее себя ограничить в еде?
Она смешно сложила руки перед грудью, так часто делал Гриша, когда на что-то обижался.
– Я посмотрела документальный фильм, и там показывали, как убивают животных, – заявила Вера. – А я не хочу, чтобы из-за меня убивали животных!
Железная логика.
– Но нельзя же просто взять и исключать все продукты, – назидательно сказал я. – Нужно компенсировать нехватку питательных веществ. Железо, белок, витамин В12. А ты, дай угадаю, ничего и не принимала?
Она покачала головой.
– Ну вот, – вздохнул я. – Да и с твоими диагнозами вегетарианство – не лучшая идея. Честно тебе говорю.
– Но я хочу заботиться о животных! – упрямо заявила она.
Я вздохнул.
– Можно заботиться и без вреда для своего организма, – предложил я. – Например, волонтёрство в приюте. Сбор макулатуры, бутылок, батареек. Да что угодно!
– Приют… – задумчиво повторила Вера. – Интересно…
Она достала свой телефон и быстро там что-то записала.
– В общем, больше никаких экспериментов с едой, обещай мне, – строго сказал я.
– Обещаю, – отложила она телефон. – А вы точно не злитесь?
– Точно, – улыбнулся я. – Выздоравливай!
Она кивнула и вновь принялась что-то искать в телефоне. А я вышел из палаты.
Что ж, на этот раз ни артрит, ни язва были ни при чём. Но я всё равно очень хотел вылечить девушку. Такая молодая, а болезней целый букет. Это была одна из моих глобальных целей, однако для неё нужно куда больше праны. А у меня сейчас… вообще праны нет.
Вернулся в ординаторскую, рассказал Агишевой про наш разговор.
– Ох, молодежь! – покачала она головой. – Вечно у вас какие-то идеи по изменению мира.
– Если уж мы не изменим мир, то никто не изменит, – хмыкнул я. – Только я-то тут при чём?
– Да знаю я про ваши подвиги на футбольном матче, – махнула она рукой. – И как потом тут помогали. Спасибо, Александр. Вы продолжаете расти в моих глазах.
Я махнул рукой. Да какие там подвиги, особо ничего и не сделал.
– Можно взять дежурство? – перевёл я тему. – Со вторника на среду свободно?
– Да, – она посмотрела в расписании. – Ставлю вас, хорошо.
– Спасибо, – улыбнулся я.
Попрощался с Агишевой, пошёл назад в поликлинику. Насыщенное утро, а ведь ещё и рабочий день толком не начался. Но сейчас уже надо ехать на вызовы.
Однако посреди дороги в кабинет мне позвонила Лаврова и вызвала к себе. Как обычно, максимально вовремя. Она словно поджидает момента, когда я занят, и вызывает именно тогда.
Но делать нечего, я поспешил в её кабинет.
Лаврова, как обычно, сидела в своём кресле, откуда она вообще никогда не вставала, и пила кофе с пончиком. Кроме неё, в кабинете был Шарфиков, который явно нервничал.
– Агапов, садитесь, – коротко сказала Лаврова. – У нас срочная экстренная задача.
Других и не бывает. Я сел на кушетку и приготовился слушать.
– В селе Красная Звезда необходимо провести диспансеризацию, – листая какие-то бумаги, начала Лаврова. – Осмотреть жителей, собрать данные, сделать осмотр, заполнить все документы и отчёты. Сроки поджимают, и диспансеризация должна быть проведена сегодня. А Остроухова у нас в отпуске.
– Кто? – переспросил я.
Лаврова подняла на меня взгляд.
– Остроухова, терапевт по сёлам, – повторила она.
Я даже не знал, что у нас есть ещё один терапевт. Видимо, она и не вылезает из своих сёл, на планёрках ни разу её не видел.
– Так, и от меня что вы хотите? – уже зная ответ, спросил я.
– Поедете туда, – ответила Лаврова. – С вами будет гинеколог Иванова, она всегда на такие мероприятия ездит. Костя уже тоже предупреждён, он вас отвезёт. Выезжаете прямо сейчас, после планёрки.
Прямо застонать захотелось.
– Какое «сейчас»? – переспросил я. – У меня сначала вызовы, потом приём. Почему вон Шарфиков не может съездить на эту диспансеризацию, это было бы логичнее, ведь он снят с приёма.
– Поэтому-то я и вызвала вначале его, – ответила Лаврова. – Но…
– Я боюсь собак, – закончил за неё Стас. – Забыл, что ли?
Да я не то чтобы это вообще знал.
– Собак боишься? – переспросил я.
– Да! – выкрикнул Шарфиков. – Меня в детстве покусала собака, и теперь у меня фобия. А в сёлах всегда есть собаки… Да и коров я боюсь. А там и коровы есть…
Понятно, какую-то лютую ересь решил затереть, чтобы не ехать в село.
– А я боюсь тупых людей, но тебя как-то терплю, – вздохнул я. – Тамара Павловна, у меня правда полная запись, комиссии, вызовы.
– Я уже поговорила с Жидковым, комиссионных сегодня он будет сам принимать, а к вам они завтра все придут, – тут же ответила Лаврова. – А что насчёт всего остального… Придумаете что-нибудь. Шарфиков не может принимать людей, и я проконсультировалась с Савчук, раз он отстранён – то и в село ехать не может. К тому же я спрашивала в регистратуре, вызовов у вас мало, Алиева с ними разберётся. Она сказала, что вы – лучшая кандидатура. Поэтому я выбрала вас. А не нравится – вас никто не спрашивает.
Гениально. Понятно дело, Алиева с радостью использовала эту ситуацию, чтобы лишний раз мне отомстить. Да Лаврова и сама меня не очень-то любит. Так что выбора у меня не было.
– Хорошо, – вздохнул я. – Давайте мне документы.
– Я пойду, Тамара Павловна? – невинным голосом спросил Шарфиков.
– Иди, – махнула она на него рукой.
Он бросил на меня злорадствующий взгляд и вышел из кабинета. Я забрал у Лавровой список тех, кого надо осмотреть, бланки, документы. И тоже вышел из кабинета.
Вернулся к себе.
– Саша, ты где пропал? – спросила Лена. – Тебе же на вызовы уже ехать!
– Нет, мне ехать в село, – ответил я. – Распоряжение заведующей, проводить там диспансеризацию. Кстати, нас Костя повезёт, так что понятия не имею, кто будет развозить остальных по вызовам. А тебе надо разобраться с людьми, которые на приём придут.
Лена захлопала глазами, переваривая полученную информацию.
– Но у нас полная запись, – заметила она. – Как я…
– Лена, я знаю, но ничего не могу поделать, – ответил я. – Кого сможешь – перезапиши. Кого нет – отправь другим терапевтам нулёвками. Будут возмущаться – пусть к Лавровой все вопросы. Идёт?
– Идёт, – кивнула девушка. – Хорошо тебе съездить. Блин, только кроссовки жалко.
– Кроссовки? – непонимающе переспросил я.
– Ну, ты представляешь, что там вообще творится в сёлах сейчас, – улыбнулась девушка. – Весна, всё тает. Так что твоя обувь сильно пострадает.
О таких тонкостях я и не подумал. А у нас с Гришей даже стиральной машины нет, всё стираем руками. Но ничего не поделать. Если что, снова буду эксплуатировать технику Стаси.
Я вышел на улицу, где уже стояла легковушка Кости. На переднем сидении рядом с ним сидела женщина лет сорока, с очень короткими тёмными волосами, в очках.
– Добрый день, – поздоровался я, присаживаясь на заднее сидение. – Я Агапов Александр Александрович.
– Иванова Елена Константиновна, – кивнула та. – Я вас знаю, вы пару моих беременных лечили. И очень неплохие рекомендации давали, надо сказать, я была удивлена.
– А кто-нибудь может мне объяснить, с какого перепугу я везу вас в село? – буркнул Костя. – Так-то у нас другой водитель ездит по сёлам.
– Я не знаю, – пожал плечами. – Так-то и сам не особо езжу по сёлам. Но Остроухова в отпуске, может, и с водителем та же фигня.
– Понял, – хмыкнул он. – Ладно, поехали, что ль. Нам минут сорок добираться.
Я задумчиво уставился в окно. Итак, внезапно еду в село на диспансеризацию. Непредсказуемая всё-таки жизнь у участкового терапевта. Но куда деваться.
Машина тронулась с места, мы медленно выехали с территории больницы. Костя аккуратно объезжал ямы на разбитом асфальте, а их было не так уж и мало. Я откинулся на сидении, пытаясь привести мысли в порядок. Столько всего происходит…
– Впервые, значит, на диспансеризацию? – Ивановой очень скоро захотелось поболтать.
– Да, – кивнул я. – Я городской терапевт. Так что не знаю, чего ожидать.
– Да люди такие же, – пожала она плечами. – Главное – не бояться собак, грязи и отсутствия туалета.
Я хмыкнул, вспоминая уличный туалет в первом доме. Сейчас-то мы с Гришей уже привыкли к такой роскоши, как канализация. К хорошему вообще быстро привыкаешь. А тогда приходилось бегать в это не внушающее доверия покосившееся здание.
– Эта ваша Остроухова могла и потом в отпуск сходить, – продолжал бурчать Костя. – И Лёха тоже непонятно где пропадает. А если моя машина вообще там в вашем селе застрянет, что делать?
– Помогу, если что, – миролюбиво ответил я. – Кость, уже ничего не поделаешь. Как распорядилось начальство, так и поступаем.
– Вечно так, – вздохнул водитель. – Хоть бы премию какую за мои подвиги дали. Да фигушки, зажмут опять.
Мы выехали за пределы города. Дорога становилась всё хуже, ям прибавлялось. Машину то и дело потряхивало, и Елена Константиновна вцепилась в ручку над дверцей.
– Каждый раз мучаюсь в дороге, так укачивает! – пожаловалась она. – Но я гинеколог по сёлам, поэтому мне от этого никуда не деться.
Лицо её побледнело, и на нём выступили мелкие капельки пота. Да уж, ей действительно плохо.
– А таблетки от укачивания не пьёте? – спросил я.
– Нет, – она зажмурила глаза. – Знаете же, врачам обычно не до себя. Дура.
– Не ругайте себя, – подбодрил я Елену Константиновну. – Сейчас помогу вам и без препаратов.
Лучше всего помогла бы прана… Тьфу, опять.
– Как именно? – не открывая глаз, спросила та. – У меня такое постоянно.
Я понимал её состояние. Укачивание, или кинетоз, или «морская болезнь» – это довольно неприятная штука, хоть и не опасная для жизни. Возникает из-за конфликтов сигналов, которые мозг получает от разных органов чувств.
– Вас укачивает из-за того, что мозг получает противоречивую информацию от разных систем организма, – сказал я. – Вы сидите в машине. Ваши глаза видят, что салон неподвижен. Но при этом вестибулярный аппарат в вашем внутреннем ухе чувствует, что тело качает, трясёт, перемещает в пространстве. Возникает несоответствие. Мозг не понимает: мы движемся или стоим? Глаза говорят одно, вестибулярный аппарат другое. И в ответ на этот конфликт мозг выдаёт стрессовую реакцию, тошноту, головокружение, холодный пот, слабость. Это защитный механизм, хотя и крайне неприятный.
– А как мне объяснить всё мозгу? – спросила Иванова.
Всё-таки действительно, когда речь касается самих врачей, медицинские знания зачастую куда-то деваются. Себя лечить сложно.
– Для начала откройте глаза, – сказал я. – Знаю, что хочется их закрыть, кажется, что так легче. Но на самом деле это только усугубляет ситуацию. Когда вы закрываете глаза, мозг вообще перестаёт получать визуальную информацию, и конфликт сигналов становится ещё сильнее. Вестибулярный аппарат кричит: «Мы движемся!», а зрение молчит. Откройте глаза и смотрите вперёд, на дорогу, на горизонт.
Иванова послушно открыла глаза и устремила взгляд вперёд, на дорогу.
– Смотреть надо именно вперёд, – повторил я. – Не вниз, не в телефон, не в книгу. Так будет проще. Дышите глубоко и ровно. Это успокоит нервную систему, снизит уровень стресса. Тошнота отступит.
Она кивнула и принялась глубоко дышать.
– Нужен свежий воздух, – продолжал я. – Костя, откроешь окно спереди?
– Конечно, всё что угодно, только бы мне в машину не наблевали, – хмыкнул он, открывая окно.
В салон ворвался поток свежего прохладного воздуха.
– Свежий воздух очень помогает, – объяснил я. – Он охлаждает лицо, насыщает кровь кислородом, отвлекает мозг от внутренних ощущений. Духота, наоборот, усиливает тошноту. Поэтому всегда лучше ехать с приоткрытым окном, если укачивает.
– Уже легче, – с облегчением сказала Иванова. – Правда легче. Спасибо, Александр Александрович.
– Ещё один совет, – добавил я. – Постарайтесь не думать о том, что вас тошнит. Мозг так устроен, что чем больше вы концентрируетесь на неприятном ощущении, тем сильнее оно становится. Попробуйте отвлечься. Поговорите с нами, расскажите что-нибудь интересное, думайте о чём-то приятном. Переключение внимания помогает.
Женщине уже стало ощутимо легче, а на лице появилась улыбка.
– Из препаратов вы и так знаете, самый популярный – это Драмина, дименгидринат, – сказал я. – Он блокирует рецепторы в вестибулярном аппарате, снижает его чувствительность. Принимать нужно за полчаса до поездки. И народное средство, имбирь. Можно пожевать кусочек свежего имбиря или выпить имбирный чай перед дорогой. Он тоже помогает от тошноты.
– Это я знаю, беременным часто его советую, – улыбнулась она. – Просто почему-то сама себе не прописала. Спасибо вам огромное.
– Рад помочь, – кивнул я.
Мы проехали какое-то время молча. Дорога по-прежнему была ужасной, машину трясло и швыряло, но Иванова уже выглядела гораздо лучше. Она смотрела в окно на проплывающие поля, спокойно дышала.
– Сколько обычно народу приходит на диспансеризацию? – в этот раз я нарушил молчание.
– По-разному, – ответила Елена Константиновна. – Иногда человек двадцать, иногда пятьдесят. Зависит от села. Красная Звезда – довольно большое село, думаю, человек сорок точно придёт.
Сорок человек – это часов пять работы. Минимум. Плюс дорога обратно. Весь день потерян, замечательно.
– Я слышала, вы лекции читаете по здоровому образу жизни? – спросила Иванова. – И они пользуются популярностью.
– Ещё как, я сам на нескольких был, – гордо вставил Костя.
Я только улыбнулся.
– Читаю, – подтвердил я. – Это так.
– Я подумала, может, дадите и мне лекций парочку прочитать? – спросила Иванова. – Хочу тоже просвещать женщин по поводу женского здоровья. А то многие даже не знают, как правильно предохраняться. А потом приходят ко мне, беременные и потерянные.
– Всегда рад видеть новых лекторов, – улыбнулся я. – Потом выберем с вами день, и Вика анонсирует вашу лекцию.
Иванова права, тема действительно важная. Да и вообще, чем больше лекций – тем лучше.
– Ну у нас и дороги! – снова перевёл тему Костя. – Каждый год Шмелёв отремонтировать обещает, ворюга, а воз и ныне там.
– Зато природа красивая, – решила подбодрить его Иванова. – Скоро всё зацветёт, красота будет!
Водитель хмыкнул и ничего не ответил. Остаток пути мы проехали молча и наконец въехали в Красную Звезду.
Одноэтажные деревянные дома, кое-где кирпичные постройки поновее, покосившиеся заборы. Невероятное количество грязи.
Костя аккуратно проехал по главной улице, где даже стоял какой-то памятник и пара скамеек возле него, и подъехал к фельдшерско-акушерскому пункту.
Фельдшерско-акушерский пункт. Первичное звено медицинской помощи в сёлах и небольших посёлках, где нет полноценных больниц и поликлиник.
Обычно там работает фельдшер, иногда акушерка. Они оказывают базовую медицинскую помощь, измеряют давление, ставят уколы, выписывают рецепты на простые лекарства, принимают роды в экстренных случаях, оказывают первую помощь при травмах. По сути, это единственная медицинская помощь, доступная жителям сёл без необходимости ехать в город. Работа у фельдшеров там адская и зачастую круглосуточная, без выходных и праздников.
Костя припарковал машину, и мы вышли. На мои кроссовки тут же налип слой густой грязи. Ох, Стася такому в своей стиралке рада не будет.
– Я тут буду ждать, – сказал Костя. – В машине. Хорошо хоть поесть с собой взял.
Шесть часов ждать в машине – такая себе перспектива. Но альтернативы не было.
Мы с Ивановой вошли в пункт. Небольшой и уютный ФАП. Слева был процедурный кабинет, справа кабинет приёма и смотровой. Из кабинета приёма показалась женщина лет пятидесяти, полноватая и невысокая.
– Елена Константиновна! – радостно воскликнула она. – А у меня народ уже с утра вас заждался. Что же так долго?
– Привет, Галя, – кивнула Иванова. – Да Остроухова в отпуске, а Лаврова наша в самый последний момент решила замену ей искать. Вот Агапов Александр Александрович, знакомься.
– Рада познакомиться, – кивнула мне женщина. – Я Галина Петровна Мельникова, фельдшер. Значит, ты сегодня будешь моих принимать?
– Да, – кивнул я. – Сколько человек будет?
– Тридцать семь, – ответила фельдшер. – Ты тогда в кабинете приёма будешь, Леночка в смотровом. А я в процедурном, кровь брать. Втроём быстро управимся!
Галина Петровна провела меня в кабинет приёма. Небольшая комната, метров десять квадратных, не больше. У стены стояла старая, но чистая кушетка, покрытая белой простынёй. У окна письменный стол с потёртой столешницей и стул. Ещё был шкаф с бумагами.
– Располагайтесь, – кивнула мне фельдшер. – Я сейчас людей подгоню, они же все по домам врачей ждали. Вы пока готовьтесь.
Она выскользнула за дверь, оставляя меня одного. Я снял куртку, надел халат и сел за стол. Пока было время, решил просмотреть бумаги, которые мне дала Лаврова.
«И снова ты это сделал» – вдруг услышал я чей-то голос.
Огляделся по сторонам, но в комнате, кроме меня, никого не было. Голос звучал у меня в голове.
– Кто ты? – вслух спросил я.
«Странно, что ты не помнишь. Хотя значения это не имеет» – отозвался голос.
И тут я вспомнил, где его слышал. Этот голос говорил со мной в пространстве между мирами.
Почему я вновь его услышал? И самое главное, что я сделал «снова»⁈
