Текст книги "Мечников. Избранник бога (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16

Пройдя вместе с Сеченовым до амбулатории, я услышал звон колоколов в церкви Грифона. Хоть я и не был досконально знаком с местными верованиями, но до меня сразу дошло, что означает эта мелодия. Ранее жрец Никодим ещё ни разу не звонил столь громко. Меня даже оглушило от того, как ревел священный колокол. Похоже, этот звук было слышно даже далеко за пределами Хопёрска.

День Грифона.

А ведь Гигея меня предупреждала. Говорила, что некротические очаги, посаженные покойным Сухоруковым, взойдут сразу же, как только наступит весна. И что же в итоге? Весна пришла раньше времени. Не припомню, чтобы снег начинал таять уже первого марта. Нам – лекарям – это совсем не на руку. В Хопёрске больных сейчас – хоть отбавляй. А уж если ещё и некротика добавится… Ух. Нам явно придётся несладко.

На прошлом собрании я не передал Синицыну свёрток, который отдал мне его друг Влад Опрелов. Мы тогда обсуждали куда более важные дела и разошлись уже уставшими, не до того было. Понятия не имею, что в свёртке, но почему-то меня тревожит нехорошее предчувствие.

Будто я несу что-то недоброе в нашу амбулаторию. Но открывать чужую посылку – не в моих принципах. По-хорошему надо бы…

«Ты несёшь смерть, Мечников».

Мои мысли прервал голос Гигеи. Сказав это, она вновь исчезла из моего сознания.

– Ты почувствовал, Алексей? – обратился ко мне Сеченов. – Странно, будто рядом с нами только что прошёл кто-то из богов.

– Просто ветер тёплый подул. Весна приближается, – ответил я.

Ага… Значит, он чувствует, когда Гигея выходит со мной на связь! Надо стараться не разговаривать с ней, когда рядом находится Иван. Хоть мы и союзники, но всё же связь с богиней должна быть сокрыта от чужих глаз.

Но куда важнее – что Гигея имела в виду? Сказала, что я несу смерть. Какую, чёрт подери, смерть? Я ведь лекарь, как-никак. Стоп…

Я взглянул на свою сумку.

А может быть, я несу смерть в буквальном смысле этого слова?

Я ведь действительно понятия не имею, что лежит у меня в сумке. Нужно подойти к Синицыну с этой посылкой. Сразу же, ещё до начала приёма. Это нельзя откладывать на потом.

Илью я поймал уже на ступенях амбулатории. Жестом попросил Сеченова идти дальше без меня, а затем потянул Синицына за собой к тёмному углу между зданиями, где мы всегда обговаривали все наши тайны.

– Алексей, ты чего? – удивился он. – Что уже с утра успело случиться? Я даже глаза до сих пор не продрал!

– Вот, – сказал я, а затем достал из сумки свёрток. – Это тебе просил передать Опрелов. Не стал вчера при Сеченове передавать тебе эту посылку. Мало ли что в ней находится?

Я заметил, как заблестели глаза Синицына.

– И то верно! – улыбнулся он. – Ты всё правильно сделал, Алексей! Теперь я могу её забрать?

Он попытался выхватить посылку из моих рук, но я резко отступил назад.

– Ты чего? – удивился Синицын.

– Не подумай, что я лезу в твои дела, но меня очень беспокоит содержимое этой посылки, – сказал я.

– Ты… – Илья напрягся. – Ты что, внутрь заглядывал?

– Нет, – помотал головой я. – Но моя магия сообщила мне, что её содержимое опасно. Ты уверен, что можешь доверять Владиславу Опрелову?

Ох и не понравился же мне взгляд Ильи, который он бросил на меня после этой фразы. Он будто пожалел о том, что эту посылку передали именно мне. Я почувствовал гнев. Который был предусмотрительно потушен. Синицын не хотел ссориться со мной, поэтому сразу же взял себя в руки.

– Я доверяю Владу как своему брату. А точнее – больше, чем брату. Дмитрий пытался меня заколоть, а Влад такого никогда бы не сделал. Просто отдай мне посылку, Алексей. Пожалуйста, – взмолился он.

Но я решил идти до конца.

– Только если ты скажешь, что находится внутри неё, – ответил я.

Синицын скрипнул зубами. Я почувствовал напряжение, порождённое тем фактом, что Илья борется сам с собой. Если бы на моём месте был кто-то другой, он бы напал. Отобрал бы посылку силой. Сомнений в этом быть не может.

– Там кое-что, что мне очень нужно, Алексей. Я без этого жить не смогу. Я попросил Опрелова передать эту посылку через тебя, но, видимо, ошибся. Не стоило делать этого. Тебе ведь обязательно нужно влезть не в своё дело, да? – неожиданно разозлился Синицын.

– А вот это уже интересно, – обратив внимание на глаза Ильи, нахмурился я.

Зрачки сузились до крохотных точек. Потеет. Всего трясёт.

Только не это…

– Что ж, ты уже дал мне ответ на мой вопрос, Илья. Теперь мне всё ясно. Открою сам, – сказал я и потянулся к свёртку.

– Нет, не смей! – проорал Синицын, но я вовремя ударил обратным витком по его голосовым связкам, чтобы не дать крику Ильи вырваться за пределы этого переулка. А затем сразу же вызвал резкое расслабление его конечностей. Илья рухнул передо мной на колени в жидкий снег, перемешанный с грязью. У меня не были иного выбора.

Ведь я не собирался передавать ему то, что находилось в свёртке. Поскольку там действительно находится смерть. Только смерть не быстрая, а долгая и мучительная. Та, которая скрывается под маской безграничного удовольствия.

– Не думал я, друг мой, что ты скатишься до такого, – вздохнул я и развернул его свёрток.

А в нём были листья. Я прекрасно понимал, что они из себя представляют.

– Ну зачем же ты так, Алексей… – простонал Синицын. – Я ведь помогал тебе, с верностью выполнял любые твои поручения. А ты решил так меня предать.

– Предать⁈ – воскликнул я. – Я хочу спасти тебя, болван! Ты с каких пор сидишь на наркотических растениях?

Я видел эти листья в трактате Асклепия. И точно такие же были изображены в алхимическом справочнике Парацельса. Местный наркотик. Я как-то думал вырастить его, чтобы использовать сок листьев в микродозах для погружения больных в наркоз, но потом выяснил, что даже в такой концентрации это вещество может вызвать зависимость.

– Я повторю свой вопрос, Илья, – продолжил давить на друга я. – Как давно Опрелов присылает тебе эту дрянь?

– Только не трогай Влада, пожалуйста. Он тут ни при чём. Он просто посредник, клянусь… – бубнил Илья.

– Значит так, – решил подытожить я. – Поступим следующим образом. Сейчас ты возьмёшь себя в руки. Я тебе помогу. Стимулирую мозг лекарской магией.

Сам-то он понятия не имеет, как это правильно сделать. Точно так же, как мой дядя, который не знал, как излечить себя от укачивания и джет-синдрома.

Главное – не магия. Главное – знания. Только они дают силу.

Знающий лекарь с одним витком гораздо сильнее идиота с десятью витками. Витки – лишь инструмент.

– А что потом? – спросил Синицын. – Алексей, раз уж ты всё узнал… Ты должен кое-что понять. Я пользуюсь этими травами уже… Лет пять. С тех самых пор, как окончательно рассорился с отцом. Да и в юношестве баловался.

– Ты понимаешь, что тебе жить года два-три, если ты продолжишь в том же духе? – прорычал я. – Ради каких денег, ты, зараза, трудишься? Ради чего пашешь вместе со мной? Ты же подохнешь! Причём далеко не самой лёгкой смертью. Это – наркотик, Синицын. И он тебя будет убивать долго и мучительно.

– Так куда же я от него денусь-то⁈ – воскликнул Илья. – Всё уже! Поздно. Я подсел.

А вот и новый проект появился благодаря моего старому другу. Придётся теперь и им заняться.

– Месяц назад мир не знал о бактериях. Меньше недели назад никто не мог даже заподозрить, что существуют вирусы. За это время мы создали антибиотики и скоро произведём противовирусные препараты, – произнёс я. – А ты сомневаешься, что я не смогу тебя вылечить? Встань, Грифон тебя разорви! – я протянул Синицыну руку. – Я вытащу тебя, Илья. Не дам погрязнуть в этой дряни. Мы слишком много прошли вместе, чтобы я позволил тебе умереть от этой травы.

Я ждал, что Илья сделает главный шаг. Надеялся, что он встанет на ноги. Ведь я уже отключил воздействие обратного витка. Никто не заставит человека отказаться от зависимости. Только он сам может поменять своё мировоззрение и начать новую жизнь.

И Синицын сделал первый шаг.

Схватил меня за руку, подтянулся на ней и встал на ноги. Тяжело вдохнул, громко всхлипнул, стараясь скрыть слёзы, которые уже попали в носослёзный канал.

Кстати, именно поэтому во время плача текут сопли. Это – не сопли. Просто в лицевом черепе есть костный канал, который связывает глаза с ноздрями.

– Ладно, Алексей, – кивнул он. – Ты только не тяни с этим. Помоги мне, пожалуйста. Я ведь и сам не рад…

И мой мозг пронзил один из заветов клятвы.

Пациент сам попросил о помощи. Вот теперь я точно не имею права ему отказывать. Но я и не собирался. Если уж я даже врагам своим помогаю, то лучшего друга из этой тьмы обязательно вытащу.

– Иди на приём, Илья, – сказал я. – Твою посылку я утилизирую. Что такое? Деньги за неё заплатил? Ничего, компенсируем тебе премией. Если будешь хорошо стараться. Только ради всего святого, друг, не сдавайся. Ты мне очень дорог. Не только как работник. Как человек. Мы ведь с тобой столько всего прошли, помнишь? Тёмного лешего вместе завалили!

Синицын горько рассмеялся. Сложно описать эту эмоцию, когда смех полон боли.

– Да, помню, – кивнул он. – Тогда нам с тобой Родников жизнь спас броском камня. Чуть не подохли оба…

– А теперь вспомни, как мы за эту зиму перевернули мир. Создали столько препаратов, открыли столько новых способов лечения инфекционных болезней… Ты просто не имеешь права меня покинуть.

Я пытался показать Илье, что он не один. Возможно, когда-то он подсел на эти листья из-за того, что разочаровался в своей семье. Понял, что не нужен своему отцу и брату.

И употреблял он довольно осторожно – так, чтобы никто заметил его состояния. А эффект от этих листьев довольно сложно заметить, они очень медленно разрушают организм. Синицын восстанавливал его лекарской магией, но это не панацея… Такими темпами настанет момент, когда он помочь себе не сможет.

Я пытался сообщить Синицыну, что он нужен мне и нашей общей компании. Он уже давным-давно не один. И это – не слова утешения, а чистая правда.

– Хорошо! – проорал он. – Никогда больше не возьму в рот эту дрянь! Дай её сюда, Алексей!

Он вновь потянулся к свёртку.

– Зачем тебе он?

– Прошу тебя. Дай его мне. Сейчас всё сам поймёшь. Ты ведь можешь ударить меня обратным витком в любой момент. Чего тебе бояться? – произнёс Синицын.

Я понял, что он хочет сделать. И это – очень важный шаг.

А потому я отдал ему свёрток с листьями. Илья вырвал его из моих рук, высыпал всё на землю, которая сегодня превратилась в смесь грязи с тающим снегом. И начал топтать эту дрянь.

Я понимал, что меня ждут пациенты. Знал, что мы оба опаздываем на приём. Но всё же дал Илье время выплеснуть весь свой гнев. За минуту он превратил наркотические растения в нечто, которое уже никто и никогда принять не сможет. Смешал с грязью.

И это стало моментом его слома. Теперь передо мной другой человек. Новый Илья Синицын.

– Но за одно ты мне всё же заплатишь, Алексей, – пропыхтел запыхавшийся Илья. – Я весь костюм из-за твоего обратного витка в грязи испачкал.

– Если неделю продержишься без этого вещества, я тебе сам новые штаны куплю, – рассмеялся я. – А если серьёзно, сегодня вечером я составлю план, как подготовить особый препарат. Я вылечу тебя.

На этом мы с Синицыным разошлись по своим кабинетам. А я уже мысленно начал продумывать план, как создать препарат, который поможет Илье справиться с зависимостью. И не только ему. Раз в этом мире уже существует наркоторговля, значит, таких, как Синицын, существует целое множество.

И многие из них наверняка хотели бы обратиться за помощью. Я в этом уверен. Ведь наркоман получает удовольствие очень недолго. Первая доза даёт эйфорию, которую уже не сравнишь со следующими дозами. И в итоге постепенно удовольствие от наркотика полностью исчезает. Он лишь приводит организм в норму, в которой человек находился ещё до того, как стал наркоманом.

Налтрексон. Вот – препарат, который нужно разработать параллельно с противовирусными и иммуномодуляторами. В моём мире он давал неплохие результаты в лечении наркомании.

Но как его произвести… Вопрос.

Я не знаю формулы. Примерно помню, как он производится, но это будет куда сложнее, чем создавать антибиотики.

Но я уже знаю, что в этом деле мне точно поможет клятва лекаря. Ведь Синицын попросил о помощи. Значит, теперь я должен его излечить.

Я надел белый халат, приготовил протоколы осмотра и позвал первого пациента. Сегодня люди шли большим потоком. Но удивляться тут нечему. Понедельник же!

Однако уже под конец приёма в мой кабинет вошла женщина с округлым животом. Я сразу понял, что она беременна. Это уже намекало на то, что случай предстоит непростой. Всё-таки акушером-гинекологом я никогда не работал. Примерно представляю, как лечить болезни беременных и женские болезни в целом, но это далеко от той специальности, которая в прошлом была моей основной.

Я сразу же отметил, что женщина хорошо одета. Передо мной явно не крестьянка. Возможно, даже дворянка. Да нет… Точно дворянка! Простолюдины таких одежд не носят.

– Здравствуйте, Алексей Александрович, – скромно кивнула она, а затем присела напротив меня. – Моё имя – Наталья Леонидовна Сазонова.

– Очень приятно, Наталья Леонидовна, – кивнул я. – С каким вопросом ко мне пришли?

– Я не пришла. Я приехала, – сказала Наталья. – Я не из Хопёрска. Мой отец – барон города Вольск. Я проделала долгий путь.

– Разрешите узнать, а зачем вы приехали из такой дали? Не подумайте, что я хочу отказаться от консультирования, просто мне любопытно. Ведь куда проще было добраться до Саратова. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, господин Мечников, – помотала головой она. – Но мой отец близко знаком с вашим бароном. С Иннокентием Сергеевичем Елиным. А господин Елин сказал, что не знает лекаря лучше, чем вы. Именно поэтому я приехала к вам и… Рассчитываю, что вы сможете хоть чем-то мне помочь.

– Сделаю всё, что в моих силах, – честно сказал я. – Расскажите, что…

Меня перебил вошедший в кабинет Игорь Лебедев. Пиромант тут же замялся, осознав, что отвлёк меня от приёма, а затем произнёс:

– Простите, Алексей Александрович, могу я сегодня послушать, как вы принимаете пациентов? Думаю, перед предстоящим выходом на новую работу этот опыт мне точно пригодится.

– Наталья Леонидовна, – я обратился к дворянке, – этот человек – моя правая рука. Я бы хотел, чтобы он поприсутствовал на приёме. Но если вы будете против, он уйдёт.

– Если вы доверяете этому человеку, и он не станет кому-то рассказывать о моём недуге – я не против, – сказала Сазонова.

– Доверяю, – глядя в глаза Лебедеву, сказал я.

Пиромант сразу же понял, что я имею в виду. Я доверил ему очень серьёзную пациентку. Не только трудную, но ещё и важную по происхождению. Лебедев поклонился женщине и прошёл к стулу, что стоял рядом со мной. Он взял мой протокол, перо и приготовился заполнять осмотр.

Но его глаза смотрели совсем не туда. Почему-то Игорь не отрывал взгляда от её живота. Его прямо-таки примагнитило к нему.

Странно… Если бы я не знал Игоря, решил бы, что это он – отец этих детей. Чего это он вдруг так напрягся из-за присутствия беременной женщины?

– Алексей Александрович, как только я забеременела, меня беспокоит жуткий жар, – сказала женщина. – Наши повитухи из Вольска говорят, что у меня родильная лихорадка, но… Какая может быть лихорадка, если мне рожать только через три месяца?

– Верно мыслите, – кивнул я. – Это – полный бред. Обычно лихорадка говорит об инфекции. Больше у вас никаких симптомов нет?

Я обратил внимание на её руки.

– О… – произнёс я. – А могу я внимательнее осмотреть ваши ладони? Дайте-ка мне свои руки.

– Да, конечно, – кивнула Наталья Сазонова и положила руки на стол.

Вся кожа шелушится. Пальцы шершавые из-за омертвевшей кожи. Похоже на дерматит.

– Это у меня уже очень давно, – сказала она. – У моего отца точно такие же симптомы. Кожа шелушится всё время. Мы с папой любим шутить, что наши предки были змеями. Постоянно сбрасываем свою «шкуру!»

А раз это длится давно, значит, это вряд ли можно назвать дерматитом. Может, авитаминоз? Нет… Сомневаюсь, что Наталья уже столько лет живёт с недостатком витаминов.

Стоп…

Я поднялся и положил руку на её живот. Аккуратно выпустил лекарскую магию, воспользовался ей как аппаратом УЗИ. И тут же почувствовал лёгкую отдачу.

Двойную.

Внутри Натальи растут два живых существа.

– Вы в курсе, что у вас двойня? – поинтересовался я.

– Ах! – она прикрыла рот рукой. – Двойня? Вы не шутите?

– Какие тут могут быть шутки? – улыбнулся я. – Я уверен. У вас два малыша.

И это многое объясняет. В каком-то смысле шелушение кожи напрямую связано с наличием двойни. Обычно люди не совсем понимают, чем отличаются однояйцовые и разнояйцовые близнецы.

На деле же всё просто. Если так совпало, что два сперматозоида оплодотворили сразу две яйцеклетки, то начинает формироваться два совершенно разных плода. Разумеется, чем-то они будут похожи. Родственники же, всё-таки! Но в целом их гены будут сильно отличаться.

А вот с однояйцевыми вопрос совсем другой. Один сперматозоид оплодотворяет одну яйцеклетку… Но! Если у матери слабые контакты в соединительной ткани, образовавшаяся клетка может распасться на две и более части. И тогда формируются близнецы с одинаковым генотипом.

Фактически, они являются клонами, которые образовались совершенно случайно.

А у Натальи Сазоновой я уже вижу признаки слабости соединительной ткани. Шелушение кожи руки – один из показателей этого отклонения.

Вот только это никак не объясняет, почему у неё возникла лихорадка.

Я измерил температуру своей пациентки и обнаружил, что она уже успела повыситься до тридцати восьми.

– Плохо… – нахмурился я. – В идеале вам нужно госпитализироваться. Мне и другим моим коллегам понадобится время, чтобы поставить верный диагноз.

– Алексей Александрович, – позвал меня Лебедев. – Можно вас на минуту? Это очень срочно.

Игорь не стал бы меня перебивать просто так. Он уважает меня и мою работу. Видимо, он действительно хочет сказать что-то важное.

Мы с «почти коллегой» вышли из кабинета, после чего Игорь произнёс:

– Не подумай, что я хочу поспорить с тобой, Алексей, но… Я знаю, откуда у неё взялась лихорадка.

Глава 17

– Знаешь, откуда взялась лихорадка у этой пациентки? – удивился я. – Но откуда тебе это известно?

Игорь Лебедев замялся. И неожиданно ничего не ответил.

– Ну? И чего ты замолчал? – поинтересовался я. – Сам ведь попросил меня выйти из кабинета и поговорить наедине.

– Я не хочу обидеть тебя, Алексей. Я ведь всё-таки обычный пиромант и лезть в лекарское дело не должен. Поэтому мне что-то стало стыдно из-за того, что я прервал твой приём, – ответил Игорь.

– Нет уж. Подожди. Лекарь, который не учится всю жизнь – это плохой лекарь. Порой приходится учиться не только у старших коллег, но и у младших. Да даже у пациентов иногда приходится. Так что рассказывай, что хотел. Что с пациенткой? – произнёс я.

– Ты правильно подметил. У неё двойня. И лихорадку вызывают именно дети. Потому что они – пироманты. Я чувствую, как в её чреве вибрирует магия огня.

Точно… А ведь он прав. Я читал о таком в трактате Асклепия. Редкие специфические заболевания стихийных магов. Вот только про беременность там ничего написано не было. Было лишь сказано, что пиромантов при перегрузке может заживо сжигать лихорадка, которую практически невозможно ничем сбить.

– Это очень важная информация, Игорь, – кивнул я. – Я в очередной раз убедился, что ты действительно имеешь большой потенциал для того, чтобы войти в мир лекарей. Пусть и без способностей к прямому лекарскому делу.

Так я изначально и планировал. Сначала нужно воссоздать всё то, что было в моём мире. Тогда даже люди без магических способностей смогут лечить людей. Станут врачами, которым был когда-то я. А лекари окажутся на верхушке как крайняя мера. Как маги, которые могут излечить практически всё что угодно.

Но для этого придётся прилично потрудиться. Создать рентген и все его производные, а также лабораторную диагностику. Общий анализ крови, биохимия… Это даст такой скачок вперёд, что лекарский мир тут же изменится раз и навсегда.

И это входит в мои планы на будущее.

– Пойдём назад, – сказал я Игорю. – Надо разобраться, почему конкретно эти дети вызывают у неё лихорадку. Вряд ли все пироманты такое переживают, верно ведь?

– Верно, – кивнул Игорь. – Насколько я знаю, в моей семье, которой я лишился, таких проблем не было. Мать прекрасно выносила меня. И то же самое было со всеми моими предками. Такое впечатление, что эти дети убивают нашу пациентку.

Он прав… А что, если здесь точно такая же ситуация, которая случилась с Катей Мечниковой? Серёжа ведь тоже чуть не убил свою мать из-за магического конфликта. Потому что Олег обладает магией, а Катя нет. Из-за этого Серёжа неосознанно пытался спровоцировать стремительные роды.

В итоге он именно это и сделал, когда на нас обвалился дом. Катя родила за пару часов, хотя в норме таких родов быть не может. Может, сам бы он не погиб – его бы поддержала лекарская магия. Но вот Катя без моего присутствия точно бы умерла.

Мы с Игорем вернулись в кабинет, где нас ожидала Наталья Сазонова, и я сразу же вернулся к опросу.

– Наталья Леонидовна, у меня к вам вопрос, – произнёс я. – Мне нужно знать, какие магические способности имеются у вас и у отца этих детей.

Я заметил, как девушка тут же замялась. Видимо, этот вопрос оказался неудобным для неё. Но значения это не имеет. Без этой информации я не получу всех необходимых данных для постановки верного диагноза.

– На всякий случай уточню, – добавил я. – Всё, что говорится в этой комнате, отсюда не выходит. Если вы хотите сохранить какую-то информацию, я не буду её фиксировать в документах. И мой помощник – Игорь Станиславович – этого делать не станет.

– Я буду очень благодарна, если вы не станете никому об этом рассказывать, поскольку… – она замерла. – Ох… Поймите правильно. Я унаследовала от своего отца магию огня. А вот отец этих детей… Он не владеет никакой магией. Он – простолюдин. Но очень хороший человек!

– Стойте, – попросил я. – Какой он человек – меня не касается. Куда важнее – его магические способности. У него их совсем нет?

– Нет, говорю же! – воскликнула Сазонова. – Он – обычный крестьянин.

А вот это действительно интересный случай. Совсем другая ситуация. С Катей и Олегом всё было иначе. Там отец обладал магией. А тут всё наоборот.

Только непонятно, а почему тогда возник такой конфликт? Как я понял, в этом мире нарушение передачи магии работает как резус-конфликт. Если у матери есть магия – всё хорошо. Если же она есть только у отца – тут начинаются проблемы.

Из-за этого организм женщины начинает воспринимать ребёнка как чужеродный объект. Иммунная система бунтует и пытается уничтожить плод всеми силами.

Но с чего бы вдруг в данном случае возникла такая проблема? Мать – пиромантка. Отец – простолюдин. Конфликт может возникнуть только в одном случае.

Ах, вот оно что!

– Наталья Леонидовна, позвольте мой стажёр осмотрит вас, – попросил я. – Ничего не бойтесь. Достаточно будет, если он просто потрогает ваш живот. Даже раздеваться не придётся.

Сазонова кивнула. А Игорь удивлённо взглянул на меня.

– Перепроверь, – прошептал я. – Сколько там пиромантов. Думаю, ты ошибся. Всё не так просто, как кажется.

Лебедев вышел из-за стола, затем подошёл к Наталье и аккуратно положил руку на её живот. Ему понадобилось всего лишь десять секунд, чтобы понять, что на самом деле происходит с пациенткой. Я понял это по его взгляду.

Видимо, моя гипотеза оказалась правильной.

– Ну? Что скажете, коллега? – спросил я, когда Игорь вернулся за стол.

– Один. Только один владеет магией. Я действительно ошибся. Один пиромант, а второй – магией не обладает.

Вот оно. Конфликт возник не из-за матери. Проблема совсем в другом.

– Вы что-то поняли, Алексей Александрович? – спросила Сазонова. – Прошу, объясните мне. Я больше не могу жить в неведении. Мне удастся сохранить детей?

– Удастся, – кивнул я. – Я сделаю так, чтобы оба ребёнка выжили. Проблема не в вас и не в их отце. Просто один ребёнок владеет магией огня, а второй – нет. Именно поэтому первый убивает второго.

– Господи… – она прикрыла лицо руками. – Какой кошмар! Это что же… Они и в жизни будут так себя вести? А может быть… Алексей Александрович, вы имеете возможность как-то… Убрать второго ребёнка. Того, который без магии?

У меня аж мурашки по коже пробежали от её заявления. Это что же за бред она мне предлагает? Хочет, чтобы я сделал выборочный аборт? Да даже если бы у меня хватило дури пойти на такое, я бы всё равно не смог это провернуть. Нельзя извлечь из матки один плод, оставив другой. А если просто убить его, это навредит и матери, и второму ребёнку.

Да даже рассуждать об этом противно! Бред! Как она вообще могла предложить такое?

– Вы несёте чепуху, – нахмурился я. Решил сказать ей всё прямо. Нет смысла скрывать истину. – Оба ребёнка – ваши. Хотите избавиться от обоих – пожалуйста. Слышал, что в Саратове есть лекари, которые могут такое сделать. Но я на это не пойду.

– Нет-нет, что вы… Я не… Я сказала большую глупость. Простите, господин Мечников, – затараторила Наталья Сазонова, быстро осознав ошибку.

– Вам передо мной извиняться не стоит, – ответил я. – Лучше потом извинитесь перед ребёнком. Перед тем, кто родится без магии. За то, что задумали его убить. Поймите, я могу решить проблему иным путём. Смогу сохранить обоих.

– Так и сделайте, пожалуйста, я готова, – кивнула она.

Что ж, этого ответа я и ждал.

У меня нет негативного отношения к абортам. Аборт – это мера прерывания беременности, которая помогает многим людям. А причины для этого бывают.

Много разных случаев существует. Изнасилования, беременность при несовершеннолетии или просто нежелание родителей заводить ребёнка. Во всех этих случаях аборт нужно делать, если того желает мать. Однако есть много идиотов, которые твердят, что это – убийство. Таких людей слушать не надо.

Нет. Убийство – это воспитание ребёнка в семье, которая его не желала и его рождению радоваться не будет. Тогда произойдёт убийство личности. А оно куда страшнее, чем убийство тела. Но это чисто моё мнение, оно может не совпадать с мировоззрением других людей.

Однако у Натальи Сазоновой причин для аборта нет. Я знаю, как скорректировать её состояние. И знаю, что она из богатой семьи. Значит, дети будут жить хорошо. Даже если их будут воспринимать как бастардов. Отец и мать у них будут в любом случае. По крайней мере я вижу, что Наталья желает сохранить детей. Просто боится, что лихорадка убьёт кого-то из них троих. Либо её, либо одного из малышей.

– Закройте глаза, – попросил я. – Дышите глубоко. Может быть неприятно. Но я сделаю так, чтобы ваши дети больше не «ссорились» между собой. По крайней мере до родов.

Я положил руку на живот Сазоновой и принялся использовать лекарскую магию. Задача предстояла непростая. Нужно полностью оградить оба плода друг от друга. Сделать так, чтобы они никак не взаимодействовали. В целом, это не трудно. Я лишь пройдусь по сосудам, которыми Наталья питает своих детей, и строго разделю кровоток. Чтобы у детей не было никаких путей сообщения друг с другом.

Приступив к делу, я почувствовал, как в комнате активировалась пиромантия. На секунду мне показалось, что это один из плодов автоматически попытался ответить на моё вмешательство.

Но нет. Пиромантию активировал Игорь Лебедев.

– Ч-что происходит? – вздрогнула Наталья.

– Господин Мечников, позвольте мне помочь вам, – попросил Игорь. – Я могу сделать кое-что. Это в моих силах. Лекарской магии будет недостаточно.

– Что конкретно? – решил уточнить я.

Осторожность не помешает.

– Я создам магическую стену между ними. Ребёнок-пиромант её не пробьёт, и матери это не навредит. Так он не сможет навредить второму, – объяснил он. – Ведь если у него много магических ядер, он лихорадкой не ограничится. Попытается навредить брату или сестре иным способом. К примеру, прожжёт его напрямую.

Такого мы точно не можем допустить. Если Игорь прав, в этом случае погибнут все. Сначала ребёнок без магии, затем мать, а уже после всех – маленький пиромант. Ведь плод без матери обречён на гибель. Технологий для выращивания недоношенных детей в этом мире нет. И, боюсь, даже магия не способна на такое.

Если, конечно, кто-то из лекарей не будет трястись недели над слабым ребёнком.

– Давайте, Игорь, – сказал я. – Сделайте то, что задумали. Это – ваш выпускной экзамен.

Я понимал, что Игорь хочет сделать. Стеной он назвал иммунитет к пиромантии, который имелся у него самого. И уровень владения магией Игоря позволял ему поделиться частичкой своих сил с неодарённым ребёнком хотя бы на время. Этого должно хватить до родов.

– А вы уверены… – прошептала Наталья.

– Не беспокойтесь, – ответил я. – Он – очень способный маг. И даже если бы он не был таковым, я бы смог восстановить любые повреждения. Но их не будет.

Я в Лебедева верю. Он давно к этому шёл. С тех пор, как я его узнал, он хотел помочь кому-то, лишь бы поскорее избавиться от своего прошлого. Стать не убийцей, а лекарем.

И я ему эту возможность дал.

Игорь положил руку на живот Натальи Сазоновой. Я вновь почувствовал вспышку пиромантии. Не прошло и минуты, а процесс уже был завершён. Игорь улыбнулся.

– Получилось, – сказал он. – Теперь каким бы сильным ни оказался этот маленький сук… – он осёкся. – Я лишь хочу сказать, что до брата он не доберётся.

– До брата? – удивилась Наталья. – Так это – мальчики?

– Да, несомненно, – ответил Игорь. – Такая огненная магия бывает только у мужчин. Она немного отличается от женской.

Хоть как УЗИ его используй! Жаль, что он только у пиромантов пол умеет определять. Иначе бы мы разбогатели.

Наталья Сазонова нас очень долго благодарила за помощь. Ведь эффект от лечения девушке удалось почувствовать уже под самый конец приёма.

Лихорадка спала. Успокоился, малец. Перестал пытаться навредить своему брату.

Сумму она нам заплатила немаленькую. Вернее, попыталась заплатить. Я отказался принимать от Сазоновой больше, чем за стандартный приём, однако вскоре оказалось, что она прошла к Ивану Сергеевичу Кораблёву и вывалила ему на стол ещё тройную норму оплаты.

Но не в оплате дело. Главное, что мы смогли сохранить целых три жизни.

Правда, уже в середине приёма в мой кабинет вошёл сам главный лекарь.

– Господин Мечников, заканчивайте приём. Появилась работа посерьёзнее, – заявил Кораблёв.

– Что? – удивился я. – Так у меня же целая очередь стоит! Там ещё человек десять – не меньше.

– Их примут ваши коллеги. У нас есть вызов в село Сапожок. Только что заехали родственники пациента, – сказал он. – Заплатили заранее. Очень ждут, что сегодня их посетит лекарь. У меня есть подозрение, что… – Кораблёв замолчал, взглянул на молодого крестьянина с ОРВИ, который сидел передо мной, а затем терпеливо добавил: