Текст книги "Крах "Барбароссы" (СИ)"

Автор книги: Виктор Старицын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

2.6. Брест. Крепость. 26 июня

Из цитадели командиры вышли через Брестские ворота. Спустились влево к реке и прошли по берегу к наведенной саперами понтонной переправе. Переплыли на плоту через Мухавец вместе с бойцами санроты. Плот через реку двигали сами бойцы, перебирая по тросу руками и упираясь ногами в бревна. Регулярно запускаемые немцами из захваченных равелинов ракеты, неровным светом озаряли все вокруг. Противник нервничал, опасаясь контратаки. На плоту Гаврилов нарезал задачи всем командирам.

Иваницкому и его заму Шапкину – проверить готовность к обороне обоих фортов.

Каменеву – организовать свой КП на базе КП 3-его батальона. Установить связь и взаимодействие со всеми перебрасываемыми в укрепление подразделениями.

Никишкину – проверить готовность ббо и резерва обороняться в горжевых валах укрепления.

Капитану Жарикову – подготовить работу корректировщиков и провести пристрелку минометных батарей по намеченным рубежам.

Лаптеву и Дукину – руководить работами по восстановлению ходов сообщения и окопов. Построить новую линию окопов от левого фланга куртины до Западного форта, затем к Восточному форту и далее до правого фланга куртины.

Причалив к берегу, командиры разошлись. Сам Гаврилов с Каменевым и адъютантом двинулся в центральную часть куртины к Северным воротам. Главный удар немцев ожидался именно там. Пройдя вдоль бывшей брестской дороги, изрытой глубоченными воронками, подошли к входу в казематы куртины правее Северных ворот, там, где размещался КП третьего батальона.

В освещенном электролампочками подвальном каземате застали только начальника штаба батальона Дубровского и связиста на телефонах. Дубровский доложил, что комбат Фокин пошел на вал организовывать расчистку заваленных амбразур и подготовку наблюдательных пунктов для корректировщиков. Замкомбата Дукин проверяет состояние казематов на левом фланге, а замполит Зуев – правом. Подойдя к разложенному на столе плану Кобринского укрепления десятиметрового масштаба, Гаврилов приказал доложить состояние батальона. Равелины, как и окраины Бреста, были обведены синим цветом, обозначая позиции противника.

Дубровский доложил, что наибольшие потери понесла 2-я рота, оборонявшая равелины и куртину между ними. Из первоначального состава в роте осталось около тридцати бойцов. На данный момент рота состоит из пяти взводов: их собственный 2-ой взвод, 2-ой взвод учебной роты и три взвода из сводной роты ббо. Всего 116 человек личного состава при 7 станковых пулеметах, 11 ПТР и 22 ручных пулеметах. На центральном участке куртины, обороняемом ротой, уцелело 2 дивизионных пушки и 4 сорокопятки, при них 34 артиллериста.

На левом фланге в 1-ой роте и на правом фланге в 3-ей роте уцелело около 70 % личного состава и огневых средств. Потери понесли взводы, оборонявшие прилегающие к равелинам участки куртины. В резерве батальона 4 зенитных пулемета и 5 огнеметов. Все уцелевшие минометы переданы во 2-ой батальон, ввиду невозможности их использования с территории укрепления под массированным артогнем.

Всего в батальоне в строю 440 человек. У поддерживающих артиллеристов уцелело 140 человек при 7 дивизионных пушках и 17 сорокопятках.

На широкой ломанной полосе, представлявшей на чертеже вал куртины укрепления, выделялись три черных круга, заштрихованных крест накрест, и семь кругов заштрихованных линиями.

– Что за круги? – поинтересовался комполка, ткнув в один из них пальцем.

– Это попадания крупных бомб в вал, – ответил Дубровский. Заштрихованные квадратом – это попадания тонных бомб. Там разрушены оба яруса казематов в круге диаметром 40 метров. Для их обхода построили по поверхности ходы сообщения между ближайшими входами в казематы. В линию заштрихованы попадания полутонных бомб. Там в диаметре 30 метров уничтожен верхний ярус казематов. Подвальные казематы частично сохранились. В них расчистили сквозные проходы.

– Ясно. Сейчас к вам подойдут подкрепления: 1-я сводная резервная рота артиллеристов в количестве 150 человек при 5 станковых пулеметах и 9 ПТР, из 1-го и 2-го батальонов вам передадут по 3 пулемета ДШК, по 5 ПТР, по 4 огнемета. Будет переброшен взвод артразведки и взвод связи из артполка. Всех артиллеристов распределите по стрелковым взводам, пулеметы ДШК, ПТР и огнеметы пойдут в форты. Туда же подойдут еще две стрелковые роты. 2-ю роту усильте максимально за счет фланговых рот. Постарайтесь за ночь перетащить во 2-ю роту несколько сорокопяток с флангов и установить в казематах. Главный удар немцы, я думаю, будут наносить между равелинами.

– Иван Васильевич! – вступил Каменев. Я думаю, мой КП здесь устраивать нецелесообразно. При очередной бомбежке положат немцы сюда бомбу, и конец КП. Останется укрепление без командования. Лучше КП разместить в горжевом валу, туда немцы бомбы пока не кидают. Да и КП батальона лучше отсюда убрать в один из фортов. Там валы толще, и перекрытия казематов бетонные.

– Согласен! Действуй! Фокин пусть перенесет КП батальона в Западный форт. Подойдет взвод связи, пусть протянут связь к новым КП. Я пойду поднимусь на вал, гляну как и что.

Рассветное время после бессонной ночи Иван Васильевич встретил на главном КП. Туда же возвратился из Кобринского укрепления весь комсостав. Доложились.

Иваницкий сообщил, что новые ЦУ из армии получены, связь с корректировщиками установлена. Артполк готов к стрельбе. Стрелковые роты в форты прибыли и готовы к обороне. Дополнительное вооружение в фортах установлено.

Жариков отсутствовал, поскольку готовил пристрелку минометных батарей.

Комбат ббп Лаптев доложил, что окопы между фортами и куртиной вырыты.

Дюжев отрапортовал, что минные поля перед куртиной и фортами выставлены.

Замполит отчитался, что ббо с подразделениями усиления к обороне в горжевом валу подготовлен.

Фокин по телефону передал, что оборона в центре куртины усилена, гнезда для корректировщиков на валу подготовлены, амбразуры в дотах и казематах расчищены.

В полпятого артиллеристы ушли на свой КП. Батареи начали пристрелку. Из 8 целей наземные разведгруппы смогли корректировать огонь только по 4 целям. Остальные 4 цели взяли на себя авиационные корректировщики. 4 самолета Р-10М из армейской разведывательной эскадрильи, каждый под охраной звена истребителей, еще до рассвета взлетели с аэродромов и вышли к немецким мостам. Пристрелялись быстро. Сказался накопленный опыт. Уже через 10 минут батареи перешли на поражение целей.

Противник тоже не зевал. Еще до восхода начался артобстрел. Артиллерия всех калибров била по валам Кобринского укрепления и Цитадели. С первыми лучами солнца над крепостью появились бомбардировщики. Последние зенитки гарнизона, сменяя друг друга, демонстрировали немцам свою значимость. Впрочем, до самолетов доставала только единственная уцелевшая трехдюймовка. Снаряды двух 37-мм пушек разрывались ниже. Зато не позволяли немцам снизить высоту бомбометания. Как доложил вскоре Фокин, точкой прицеливания немецких пилотов были Северные ворота. За счет рассеивания бомбами накрывалась вся куртина между равелинами и Восточный форт в радиусе 300 метров вокруг Северных ворот. Немецкие пилоты игнорировали одиночную работающую зенитку и не сходили с боевого курса. Помешать работе нашей артиллерии противник уже не пытался.

Как и предполагал Гаврилов, артиллерия и бомберы готовили атаку на центр куртины. Впрочем, тяжелых бомб немцы снова не применяли. Видимо, они опять закончились. Жариков провел пристрелку всех минометных батарей по рву, внутренней стороне куртины и по фортам.

В 8 часов бомбежка прекратилась. Тяжелая артиллерия противника перенесла огонь на фланги Кобринского укрепления и форты, изолируя центральный участок куртины. Дивизионная и корпусная накрыла плотным огнем два других укрепления и Цитадель, пытаясь затруднить работу минометчиков. Фокин выдвинул на вал три расчета корректировщиков с прикрытием автоматчиков. Один расчет корректировал тяжелые минометы, другой – ротные, третий составлял резерв. Вчерашний опыт показал, что только непрерывность корректировки огня минометов могла обеспечить успех обороны.

Корректировщики донесли, что куртину между равелинами атакуют два батальона пехоты при поддержке 26 танков. Из захваченных равелинов пехота просачивается в ров. По танкам начали огонь батареи тяжелых минометов. Пехоту накрыли легкие. Огневые точки в куртине приказа на открытие огня пока не получили. Гаврилов, учитывая вчерашний опыт, приказал подпустить немцев вплотную к рву, и только потом расстрелять в упор.

Атака немцев продолжалась минут 30 и закончилась пшиком. Открывать огонь из куртины даже не пришлось. Минометы точно и своевременно накрыли пехоту. Выжившие фрицы попрятались под горелые танки и принялись зарываться в землю. В окопе под танком минометы их уже не доставали. Танки постреляли по куртине, не видя целей. Два попытались форсировать ров по конусам выброшенной разрывами крупных бомб земли. Один опрокинулся на крутизне, другой подорвался на поставленной ночью саперами мине. Остальные уползли обратно в город. Не все. На поле добавилось три дымных костра.

Затем последовал часовой перерыв. Немцы выносили раненых, гарнизон восстанавливал разрушенные амбразуры. Снова началась бомбежка. К счастью, тяжелых бомб у немцев не было. Артиллерия снова обстреливала всю территорию крепости, особенно Цитадель. В двенадцать часов дня последняя трехдюймовая зенитка была разбита прямым попаданием. Через час разбило одну из двух оставшихся полуторадюймовок, к счастью, без расчета.

Канонада и бомбежка Кобринского укрепления продолжались до двух часов дня. Затем тяжелая и корпусная артиллерия переключились на другие укрепления с очевидной целью помешать работе минометчиков. Дивизионная артиллерия на этот раз взялась за изоляцию атакуемого района. Затем последовала новая атака. Теперь немцы выкатили на околицу Бреста полтора десятка САУ и почти три десятка танков Т-4 с трехдюймовыми орудиями. Пехота шла в атаку при поддержке четырех десятков танков Т-3.

По указанию командира полка огневые точки в куртине молчали. Дивизионные минометы стреляли по танкам на околице, а ротные по атакующей пехоте. Немцы применили хитрость. Танки и САУ с околицы открыли частый огонь по линии окопов на куртине, стремясь вывести из строя корректировщиков. Им удалось поразить один из расчетов. Всю куртину заволокло пылью. Эффективность корректировки сразу снизилась. «Трешки» подошли вплотную к рву. Пехота тоже перебежками добралась до рва. По команде комбата вступили в бой все огневые точки в куртине. Одна уцелевшая трехдюймовка и четыре сорокопятки в упор ударили по танкам. На такой дистанции даже сорокопятки пробивали лобовую броню «трешек». Прежде чем танкисты реализовали свое численное превосходство, запылали кострами четырнадцать танков. Затем все пушки были подавлены. Три – разбиты прямыми попаданиями, у двух орудий обвалились наспех расчищенные амбразуры.

Дуэль с танками продолжили бронебойщики. Но, они могли только удачным попаданием сбить немцу гусеницу, повредить орудие или заклинить башню. Пехоту с края рва смели пулеметы, но вскоре танки и САУ подавили и их. Обстрел куртины прекратился. Пехота накапливалась во рву. Фокин приказал корректировщикам отступить в казематы и вызвал весь огонь минометов на куртину и ров. Минут через пятнадцать немногие уцелевшие немцы начали отход. Гарнизон выиграл еще один бой. Снова наступила передышка. Еще с полтысячи немцев и два десятка танков упокоились.

С четырех часов до шести немцы снова бомбили и обстреливали крепость.

* * *

– Расчет, к бою! – гаркнул комбат. Отдыхавшие на кроватях в казарме, зенитчики споро подхватились и рысью гуськом двинулись к лестнице, ведущей из в подвального каземата кольцевой казармы наверх. Выскочив в ход сообщения, на секунду зажмурились от дневного света, затем, пригнувшись, также гуськом, побежали по ходу сообщения. В воронках, прерывающих ход, приходилось перебегать на четвереньках. Вокруг грохотало. На голову сыпались комья грунта. Дышать было трудно от пыли и тротиловой гари.

Наконец влетели в орудийный дворик. Сменяемый ими расчет слез со своих рабочих мест на 37-миллиметровой автоматической пушке и также гуськом, молча, рванул в каземат. Разговаривать было не о чем. Впрочем, говорить все равно было невозможно, непрерывный грохот разрывов заглушал все. Наклоненный ствол пушки смотрел на восток. Там в небе, сквозь пелену пыли и дыма, просматривалась длинная цепочка самолетов. Бомбардировщики подходили с севера и уходили на юг, образовав огромное, замыкавшееся далеко за восточной окраиной Бреста кольцо. Левее они проходили через скопление круглых облачков от разрывов зенитных снарядов. Вновь прибывшие расселись по местам. Наводчик приник к прицелу. Заряжающий воткнул в приемник полную кассету. Наводчик выждал некоторое время и нажал на спуск, пушка задергалась, выпустив очередь из пяти снарядов.

На последнее уцелевшее орудие имелось целых четыре расчета. Это не считая еще трех расчетов с трехдюймовых зениток. Расчеты сменялись каждые 15 минут. Установленное в глубоком дворике с выложенными в два кирпича стенами, орудие могло быть уничтожено только прямым попаданием. В стены дворика то и дело били осколки снарядов. Осколки залетали в дворик уже на излете. Тем не менее, вчера в расчете пришлось заменить подносчика и заряжающего. Крупные тяжелые осколки перебили одному ключицу, а другому – предплечье. Их заменили бойцами из расчетов трехдюймовок. Подносчик притащил из каземата новую кассету. Заряжающий втиснул ее в приемник. Открывать огонь наводчик не спешил. От частой стрельбы орудие могло перегреться и выйти из строя.

После гибели последней трехдюймовки фрицы снизили высоту бомбометания до 4500 метров. Теперь их вполне можно было сбить удачным выстрелом. Дождавшись, когда очередной самолет пересечет риску в прицеле, наводчик нажал на спуск. Секунд через десять прямо перед самолетом вспухли облачка разрывов. Очередной немец сменил курс, отклоняясь к западу, уходя с пристрелянной трассы. Следующие самолеты повторили маневр. Теперь штурманам бомбардировщиков придется снова выверять прицел на Северные ворота. Собственно в этом и состояла задача расчета. Сшибить самолет на предельной дальности стрельбой из одиночной зенитки было бы невероятной удачей. Зато, рассеивание бомб при смене траектории у немцев непременно возрастет. Да и мандраж у штурманов при виде зенитных разрывов по курсу должен присутствовать.

Казалось, прошло не более двух минут, как приникшего к прицелу наводчика хлопнул по плечу сменщик. Так же молча, наводчик слез со своего насеста и побежал, вместе с расчетом, в каземат. К счастью, потерь не было. Сбитых – тоже.

Через час отстрелялись еще раз. Последний. Больше стрелять из орудия не пришлось. Их сменщиков на позиции накрыло прямым попаданием. В 16–26 последняя зенитка среднего калибра была разбита. Теперь противнику противостояли только малокалиберные зенитки ПТБ-23. С этого момента немецкие летчики начали снижать высоту бомбометания, пока не нащупали предельную высоту досягаемости зениток ПТБ-23, равную 2800 метрам. Дальнейшая бомбардировка производилась ими с высоты 3000 метров, что сразу же увеличило ее эффективность.[27]27
  При тогдашних бомбардировочных прицелах среднее отклонение бомб от точки прицеливания (без противодействия противника) при бомбометании с высоты 6000 метров составляло 104 метра, а с высоты 3000 метров – 63 метра. Соответственно, диаметр круга рассеивания с высоты 6000 метров составлял 420 метров, а с высоты 300 метров – 210 метров.


[Закрыть]

* * *

Затем последовала новая атака, на центр Кобринского укрепления, третья за день. Немцам удалось даже перевалить через вал, но во дворе укрепления их выкосили массированным минометным огнем и выжгли огнеметами.

В шесть вечера началась новая бомбежка, на этот раз применялись тяжелые бомбы. Много тяжелых бомб. Бомбежка продолжалась всего час. Позже, от сбитых немецких пилотов стало известно, что на подвоз тяжелых бомб из Германии немцы задействовали целую транспортную авиагруппу. Вражеским летчикам удалось положить в центральную часть куртины девять тяжелых бомб. Затем противник снова атаковал.

Огонь из центральной части куртины был полностью подавлен. Танки через проломы вала ворвались во двор укрепления. Пехота прорвалась в немногие уцелевшие казематы куртины и после беспощадных схваток с гарнизоном в темноте обесточенных казематов захватила их.

Прорвавшиеся танки были расстреляны противотанковыми пушками и бронебойшиками из фортов, остальные отступили, но центральная часть куртины между равелинами была захвачена противником. 2-я рота почти полностью погибла.

Почти без перерыва снова началась бомбежка с артобстрелом. Теперь немецкие летчики метили в Восточный форт. За час форт получил три попадания тонными бомбами и пять полутонными. Тотлебеновские казематы таких бомб тоже не выдержали. Разве что, диаметр зоны обрушения был поменьше. Половина казематов форта была разрушена. Уже в сумерках противник пошел в пятую за день атаку. Генералы упорно гнали солдат на убой. Несмотря на плотный минометный огонь, корректируемый с горжи, танки и пехота продвинулись к Восточному форту и после ожесточенного рукопашного боя захватили его. Ночная тьма накрыла раскаленное поле боя.

* * *

Донесение командира 44 полка Гаврилова. Выписка из журнала дешифровки донесений узла связи 4 армии за 27 июня 1941 года. Принято – 00–02, расшифровано – 00–25, доложено командарму – 00–36.

К концу дня 26 июня противник захватил равелины, центральный участок куртины и Восточный форт Кобринского укрепления. За день зафиксировано около 600 самолетов. 1 самолет сбит. Противник широко применяет авиабомбы калибра 500 и 1000 кг. На крепость сброшено до 200 таких бомб. Цитадель подвергается массированному артобстрелу крупнокалиберной артиллерией. В наших руках в Кобринском укреплении остались горжевые валы, Западный форт, западная и восточная оконечности куртины.

Наши потери за день 530 убитыми и 260 тяжелоранеными. Потери противника – 2800 человек и 42 танка. Большая часть горжевых валов Кобринского укрепления и большая часть кольцевой казармы Цитадели разрушено.

Из состава приданной артиллерии уцелело 4 корпусных пушки, 9 гаубиц, 11 тяжелых минометов. Зенитные пушки потеряны все, кроме 15 малокалиберных. В Тереспольском и Волынском укреплениях имеем 4 стрелковые, одну опорную роту и погранзаставу, всего 560 человек, включая легкораненых и 140 человек артиллеристов. В Кобринском укреплении обороняются остатки 3 батальона, батальона боевого обслуживания, учебной, двух стрелковых, одной опорной роты и сводной роты артиллеристов. Всего боеспособных – 380 человек. В Цитадели – разведрота, саперная рота, санрота, штабная рота и артиллеристы общей численностью 620 человек. Из противотанковых средств имеется 9 дивизионных пушек, 32 ПТО, и 63 ПТР. Из полкового тяжелого вооружения имеем 3 полковых и 12 ротных минометов, 40 станковых и 15 зенитных пулеметов, 8 огнеметов. В Цитадели размещено 640 тяжелораненых бойцов и командиров.

Командир 44 сп Гаврилов.

Начарт Иваницкий.

2.7. Мосты у Семятыче

Вечером 25 июня в штаб 129 ИАП поступила шифровка с новой боевой задачей. Предыдущие три дня полк обеспечивал воздушное прикрытие объектов минского УРа и самого Минска. За 23–25 июня полк совершил 13 полных самолетовылетов и провел 8 воздушных боев. Такой «малины», как 22 июня, полку больше не обламывалось. Немецкие бомбардировщики налетали группами от 15 до 40 самолетов с серьезным истребительным прикрытием. Численность истребителей прикрытия составляла, как правило, не менее половины от количества бомбардировщиков.

Особенно тяжелый бой пришлось выдержать вечером 24 июня, когда полк в составе 18 истребителей атаковал группу из 33 Ю-88 в сопровождении 20 Ме-109. Первая эскадрилья полка как раз заканчивала патрулирование над минским УРом, и по причине израсходования горючего, после подхода основных сил полка, вышла из боя. Из двух подошедших на перехват эскадрилий, командир полка Шестаков вторую в составе 8 самолетов направил на перехват бомбардировщиков, а «штабным» звеном и 6 самолетами третьей эскадрильи попытался связать боем истребителей.

Немецкие истребители охотно, как показалось Шестакову, вступили с ними в бой. Имея двухкратное численное превосходство, немцы и не пытались помочь бомбардировщикам, считая, очевидно, что те и сами справятся с восьмеркой ишаков. Остановить немцев в итоге не удалось, но, по крайней мере, вторая эскадрилья не дала им отбомбиться прицельно. В ожесточенном бою потеряли 6 самолетов и двоих летчиков. Сбили три бомбардировщика и один истребитель. Еще одного юнкерса сбили зенитчики непосредственно на УРом.

К вечеру 25-го, с учетом задействования всех резервных самолетов, в полку осталось 20 машин, из них три в ремонте. После получения шифровки Шестакову позвонил комдив Борисов и разъяснил, что сопровождать придется не простых бомбардировщиков, а пикирующих, которые ценятся командованием на вес золота, по причине их малочисленности. Комдив приказал прикрывать пикировщиков хоть своими телами, но обеспечить им бомбометание по важнейшим целям без помех. На вопрос Шестакова, куда же делись штатные истребители бомбардировочной дивизии, комдив грубо ответил:

– Завтра сам увидишь, куда они делись. И смотри сам туда же не денься. Но, затем, все же, пояснил, что все штатные истребители БАД будут в ближнем охранении. А полк Шестакова будет в дальнем. Предупредил, что истребительное прикрытие над целью будет очень сильным.

Ни времени вылета, ни цели, ни точки встречи, Борисов по телефону, естественно не упоминал. Эта информация содержалась в шифровке. Целью налета были железнодорожный и автомобильный мосты у местечка Семятыче, в 60 км юго-западнее Бреста.

Собрав комсостав, командир приказал, во что бы то ни стало, к утру отремонтировать три поврежденных самолета, чтобы вылететь пятью звеньями. Во главе звеньев должны были пойти два уцелевших комэска, штурман полка и зам по огневой. Посовещавшись, наметили походное построение и возможные варианты плана на бой.

В 05–07 26 июня полк встал в круг над точкой встречи с превышением 500 м над указанной в шифровке высотой 3000 метров. В 05–11 подошли строем клина три неполные девятки самолетов Ар-2, которые внешне отличались от хорошо знакомых СБ только формой остекления носовой части. Впереди с превышением на 500 метров строем пеленга шла восьмерка ишаков сопровождения, позади строя бомбардировщиков – еще шестерка.

Негусто, – подумал Шестаков, – видно, в полку сопровождения хлеб не слаще нашего, если от полка за 4 дня боев осталось всего 14 самолетов. Размышляя на эту тему, он дал полный газ и повел полк с набором высоты на пересечение с курсом бомберов. Теперь ему стало вполне понятен смысл полученной шифровки и вчерашняя строгость комдива. Наличными силами истребители сопровождения, конечно, не смогли бы прикрыть своих подопечных от серьезной атаки противника. На ходу полк перестраивался в заранее намеченный боевой порядок. Соблюдалось полное радиомолчание. Два звена заняли эшелон 4000 метров сзади и на флангах строя бомбардировщиков, еще два – еще дальше назад и еще на 500 метров выше. Штабное звено во главе с комполка – позади всех на 5000 метров.

Когда полк поравнялся с бомбардировщиками. Шестаков собрался было сбросить газ, но, с удивлением обнаружил, что даже на полном газу его ишак не перегоняет бомбардировщиков. Скорости были практически равными. Серьезные машины, – подумал он об АР-2[28]28
  Пикирующий бомбардировщик Ар-2, конструкции А. А. Архангельского, представлявший собой модернизированный вариант самолета СБ, отличался от последнего более мощными моторами М-105, улучшенной аэродинамикой, большей бомбовой нагрузкой и способностью бомбить с пикирования. Выпускался серийно в 1940 г. В 1941 году был снят с производства в пользу самолета Пе-2, имевшего большую скорость. Всего было произведено 267 самолетов (см. (20) стр. 79). Ар-2 имел несколько меньшую скорость, чем Пе-2, но большую бомбовую нагрузку и был значительно проще в управлении. По технике пилотирования практически не отличался от СБ, по этой причине для него имелся большой резерв обученных летчиков. К сожалению, самолеты АР-2 поступали россыпью в полки, вооруженные самолетами СБ, и использовались также, как обычные СБ, что не позволило проявить их значительно более высокие боевые характеристики.
  В альтернативной реальности на самолеты АР-2 до войны полностью перевооружено 6 полков, ранее летавших на СБ. Летчиков обучили бомбометанию с пикирования. Эти полки использовались в боевых действиях только как пикировщики по точечным и малоразмерным целям и зарекомендовали себя весьма положительно. Самолет Ар-2 остался в серийном производстве, наряду с Пе-2.


[Закрыть], – куда лучше, чем СБ. Полет предстоял на дистанцию почти 250 км, и на полном газу, горючего для работы над целью должно было остаться совсем мало. Полет до цели – автомобильного и железнодорожного моста у местечка Семятыче занял 30 минут, из них последние 10 минут – над территорией, занятой противником.

Сразу за линией фронта передовая эскадрилья полка сопровождения сцепилась с восьмеркой немецких истребителей. Из команды их командира, переданной по радио, следовало, что это Ме-110.

Видимо, у немцев тоже большие потери истребителей, если для барражирования они привлекли Ме-110, а не Ме-109, – подумал Шестаков.

– Пока не вмешиваемся, сохраняем строй, – скомандовал он сам. Со 110-ми, при равном количестве, ишаки сопровождения должны были справиться сами. Задняя шестерка истребителей полка сопровождения обогнала бомбардировщиков и выдвинулась вперед, переведя пологим пикированием высоту в скорость. Клубок из шестнадцати И-16 и Ме-110 остался позади.

Впереди показалась лента реки и ниточка моста через нее. Справа и слева на встречных курсах показались две группы истребителей, идущих с набором высоты. Немцы подняли дежурные звенья с ближайших аэродромов. Идут снизу, значит – без скорости, – сделал очевидный вывод командир.

Я «Воробей-1»! Всем внимание! По курсу на 11 часов и на 14 часов и значительно ниже две группы истребителей противника. Эти – наши! – скомандовал Шестаков, придавив тангенту.

«Воробей-2, Воробей-3», атакуйте правую группу. «Воробей-4, «Воробей-5» – ваша группа левая. Идите навстречу немцам со снижением, разгоняйтесь. Атакуйте сверху сзади переворотом и полупетлей. Как поняли меня?

Командиры звеньев наперебой подтвердили прием команды и, полого пикируя, повели свои звенья навстречу немцам.

«Гвоздики», я «Воробей-1», пока не дергайтесь, эти две подходящие группы берем на себя, – продублировал он свое решение истребителям сопровождения, хотя, они и так должны были его услышать.

Вовремя заметившие пикирующие сверху звенья немцы, видимо, опытные бойцы, прекратили набор высоты и энергичным боевым разворотом увернулись от удара. Справа и слева от курса бомбардировщиков завертелись еще две карусели истребительного боя. Третьему звену, атаковавшему уже связанного боем противника, удалось сбить первым ударом один самолет. Начало боя было удачным. Никто из немцев не пытался выйти из боя и прорваться к бомбардировщикам.

Подопечные бомбардировщики тем временем перестроились в колонну звеньев. В трех километров от цели, имея высоту 4 км, головной Ар-2 перешел в крутое пике. За ним, по очереди – остальные. Шестерка истребителей сопровождения встала в круг над объектом на высоте 4500 метров.

С земли по бомберам ударили зенитки. Густой лес трасс потянулся на встречу. Вокруг наплавного понтонного автомобильного моста, наведенного немцами на месте подорванного, густо стояли зенитные батареи малого и среднего калибра. Сверху Шестакову, подходившему к цели, было хорошо видно, что ведущий бомбардировщик пикировал точно по оси моста, а ведомые разошлись вправо и влево пошире, очевидно, пикируя на зенитки. Мост и окружающая местность покрылись сначала яркими вспышками, затем круглыми шариками разрывов.

Выйдя из пике, головной Ар-2 начал набор высоты, одновременно закладывая пологий левый вираж. Шестаков повторил его маневр, оставаясь на высоте 5000 метров. Осмотревшись, он обнаружил, что два клубка истребителей продолжают крутиться на своих прежних местах, других немцев на подходе пока не было видно. Продвинувшись еще километров на пять вглубь немецкой территории, он поставил свое звено в круг.

Головное звено бомбардировщиков завершило вираж и легло на курс к железнодорожному мосту, расположенному в 4 км восточнее автомобильного. Концевые тройки пикировщиков отбомбились по забитому автотранспортом шоссе за автодорожным мостом. Моста больше не было. Только один понтон сносило вниз по течению. Во втором и пятом звеньях бомбардировщиков не хватало по одному самолету.

Пикировщики обратным ходом атаковали второй мост, точнее его целую западную половину, и баржи, приткнутые к опорам восточной половины, с которых, очевидно, немцы занимались восстановлением моста.

От моста густо ударили зенитки.

Из клубков истребителей вываливались с дымными шлейфами самолеты. Но, понять, чьи они, на таком расстоянии было не возможно. В эфире раздавалась только нечленораздельная и не информативная матерщина.

Отличавшийся острым зрением замполит капитан Федяев первым заметил подходящую с юго-запада группу истребителей. Почти одновременно прозвучало предупреждение «Гвоздики-1» о подходе с северо– запада еще одной группы. Шестаков предложил «Гвоздике» заняться северной группой, а сам нацелился на южную. «Гвоздика» согласился.

В подходившей снизу южной группе было всего семь самолетов. Однако, у немцев в полках тоже совсем мало самолетов осталось, – подумал Шестаков. – Это, видимо, все, что они наскребли на ближних аэродромах.

Немцев атаковали тем же маневром, сзади сверху. Они также увернулись от первого удара, но затем преимущество в скорости дало себя знать. Шестаков сумел догнать и завалить одиночку. Затем Федяев подбил еще одного. Дальше стало полегче – четыре против пяти. Крутясь в круговерти боя, Шестаков старался прежде всего не подставиться сам, во-вторых прикрыть своих, и уж потом, при удобном случае дать очередь по подставившемся немцу. Вопреки ожиданиям самого Шестакова случай вскоре представился, и он его не упустил. Вышедшая из атаки по второй паре ишаков пара месеров пересекла его курс под острым углом. Он дал по ведущему короткую очередь из всех стволов с упреждением – «на вскидку», как говорят охотники. И, что удивительно, попал. Скорее всего, в летчика. Потому что фашист сразу свалился в вертикальное пике. Похоже, все-таки, в этой последней группе были менее опытные летчики, потому что на равных они драться не захотели, а, используя преимущество месера в скорости, вышли из боя.

Комполка огляделся. Бомбардировщики уже скрылись из вида. Три клубка дерущихся истребителей по-прежнему висели в воздухе. Альтруистом Шестаков не был. Да и горючее поджимало. Поэтому он повел свою четверку к правому клубку, где дрались звенья «Воробья-4» – штурмана полка и «Воробья-5» – зама по огневой подготовке. На подходе стало видно, что шестеро ишаков бьются с восемью месерами. Внезапной для немцев атакой удалось сбить одного. Стало десять против семи. Численное большинство удалось реализовать – кто-то завалил еще один месершмит. Оставшиеся немцы вышли из боя.

Направив четвертого и пятого «Воробьев» на помощь ко второму и третьему, сам Шестаков со штабными пошел на помощь истребителям из бомбардировочной дивизии. Дела у них, как выяснилось, шли не блестяще. Три ишака дрались с пятью месерами. Ишаков стало меньше на три, а сколько они смогли завалить месеров, было не ясно. На этот раз драться не пришлось. Вовремя увидев приближающуюся четверку Шестакова, месеры удрали. Комэск «Гвоздика-4» по радио горячо поблагодарил за помощь и передал, что им удалось сбить одного месера. Было ясно, что если бы помощь не пришла вовремя, немцы посбивали бы их всех. По причине малой скорости оторваться от немцев коллеги не могли. Общей группой двинулись на восток.

«Воробьи» предали, что вышли из боя и отходят к себе. По дороге Шестаков с «гвоздиками» разогнали 110-х месеров, сбив одного и выручив эскадрилью коллег. У тех счет с немцами был равный: два – два.