Текст книги "Крах "Барбароссы" (СИ)"

Автор книги: Виктор Старицын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 30 страниц)

2.11. Саласпилс. 29 июня

Рапорт командира 2 взвода старшего лейтенанта Штюлпнагеля командиру 2 батальона полка «Бранденбург – 800» подполковнику Лангеману о боевых действиях 2 взвода в период 27–29 июня 1941 г.

27 июня в 00 часов 08 минут взвод десантировался в тылу противника на парашютах с трех самолетов на высоте 900 метров в 8 км северо-восточнее населенного пункта Саласпилс. Во время высадки ночные бомбардировщики Люфтваффе осуществляли бомбардировку опорных пунктов противника, прилегающих к району десантирования, маскируя высадку. Район высадки представлял собой обширное, поросшее редким лесом, моховое болото. Десантирование прошло в штатном режиме без происшествий. Четверо рядовых получили легкие ушибы конечностей. Ефрейтор Груббер пропорол левое предплечье сучком без потери боеспособности.

В 01–20 взвод подобрал парашюты и оба грузовых контейнера и начал марш по болоту на север в лесной массив. В 02–10 вышли из болота в более сухой лес, где сменили обмундирование, закопали парашюты и лишнее снаряжение. Далее действовали согласно «легенде», изображая взвод конвойных войск НКВД, осуществляющий преследование парашютистов-диверсантов. Пройдя по лесу около 1 км на северо-запад, вышли на поле и двинулись ускоренным шагом на запад, затем пересекли еще один лесной массив шириной 1,5 км, пересекли шоссе Саласпилс – Сауриеши и еще одно поле шириной 2,2 км.

За время марша трижды вступали в контакт с караулами подразделений РККА, так как маршрут нашего движения проходил между первой и второй полосой обороны противника. Во всех случаях «легенда» и подготовленные документы сработали безотказно. Войдя в лесной массив северо-западнее Саласпилса, углубились в него на 1000 метров и в 03–25 организовали замаскированный лагерь, выставив охранение.

Две пары наблюдателей я направил через железную дорогу на восточную опушку леса. В 250 метрах от опушки, между лесом и Саласпилсом размещался строительный спецлагерь НКВД. В 09–30 я, в соответствии с планом операции, направил в Саласпилс на встречу с агентом «Дзинтарасом» разведгруппу в составе переодетых в гражданское платье рядовых Круминьша и Пельша. Оба рядовых коренные латыши, хорошо знающие местность и снабженные документами местных жителей.

В 17–40 разведгруппа вернулась. Агент дал ценную информацию: подробный план лагеря, график смены караулов, график вывода заключенных на работы, количество заключенных и охраны. Лагерь имел форму прямоугольника 80 на 120 метров, одни ворота и 4 вышки с пулеметами по углам. В лагере размещалось три строительных отряда примерно по 300 человек каждый под охраной двух конвойных взводов НКВД численностью 70 человек при 6 ручных пулеметах. Лагерь обнесен двумя рядами колючей проволоки с зазором между ними 6 метров, между которыми по периметру в темное время суток ходил парный караул.

Заключенные размещались в больших армейских палатках, охрана – в деревянном бараке рядом с воротами, отделенном от остальной территории лагеря двойным рядом колючей проволоки. Ворота размещались в короткой западной стороне ограждения. Агент подтвердил, что все заключенные являются бывшими офицерами латышской армии. Отряды выходят на работы в 07 часов и возвращаются в 22 часа. Каждый отряд конвоируют 15–20 бойцов НКВД, вооруженных самозарядными винтовками и пистолет-пулеметами. Вернувшиеся в 18–20 наблюдатели подтвердили информацию, полученную от агента. В течение дня охранение дважды имело контакты с военнослужащими противника и один раз с местными жителями. «Легенда» сработала без сбоев. К 20–00 я, на основе полученной информации, разработал план операции, в 20–20 радист передал в штаб запрос на поддержку. В 21–17 из штаба пришло подтверждение запрошенной мною поддержки, и я приступил к подготовке операции.

К 00–30 боевые группы скрытно выдвинулись на исходные позиции, проводная линия связи от лагеря в Саласпилс была к этому времени уже перерезана. В соответствии с планом, в 00–40 ночные бомбардировщики начали бомбардировку Саласпилса и соседних опорных пунктов в первой и второй линиях обороны противника. В 00–50 снайперы уничтожили пулеметчиков и патруль, к этому моменту, штурмовая группа, под видом подразделения НКВД открыто подошедшая к воротам, уничтожила холодным оружием караул в воротах. Затем штурмовая группа блокировала барак охраны, проникла внутрь, бесшумно уничтожила внутренний караул, затем, используя пистолеты с глушителями и холодное оружие, уничтожила спящих в бараке бойцов НКВД. Всего было уничтожено 70 бойцов и 3 командира. В 01–12 лагерь был полностью под нашим контролем. Бомбардировка прекратилась в 01–50.

Охрана на вышках и в воротах и патруль были заменены нашими солдатами. Штурмовая группа тем временем проникла в палатки и без шума установила контакт с заключенными. Все заключенные за исключением 12 человек добровольно согласились участвовать в операции, дюжину несогласных пришлось нейтрализовать при полной поддержке остальных заключенных[33]33
  В текущей реальности, после присоединения прибалтийских республик к СССР, армии этих республик были преобразованы в три территориальных стрелковых корпуса РККА: литовский, латышский и эстонский. Высший и средний командный состав прибалтийских армий подвергся чистке, как «контрреволюционный элемент», и был заменен на командный состав, присланный из РККА. Ни к чему хорошему этот «эксперимент» не привел. При подходе немецких частей к местам дислокации национальных корпусов, в худшем случае, их личный состав вырезал командиров и ударил в спину частям РККА (см. (43) стр. 407–414). В лучшем случае, эти национальные части попросту разбегались, оставив «дыры» во фронте обороны.
  В альтернативной реальности армии прибалтийских республик были расформированы, рядовой состав и младшие командиры направлены для прохождения службы во внутренние военные округа «россыпью».


[Закрыть]. Из состава заключенных за ночь сформировали 3 батальона, 9 рот, 27 взводов, 54 отделения, назначили командиров подразделений. С помощью заключенных удалось составить подробные схемы интересующих нас опорных пунктов противника, выяснить расположение подрывных зарядов в конструкциях мостов и размещение устройств управления подрывом, а также определить количественный состав и вооружение гарнизонов опорных пунктов. Вместе с моими командирами отделений и назначенными командирами батальонов, до 05–00 я разработал план операции по захвату опорных пунктов. Каждому подразделению была назначена конкретная задача. Захваченное оружие распределили по подразделениям заключенных в зависимости от задач, которые должны были решить эти подразделения.

График смены караулов и повседневный распорядок работы лагеря неукоснительно соблюдался. После построения и завтрака, в 07–00 отряды вышли с территории лагеря. Каждый отряд «охранялся» отделением моих солдат и вооруженным отделением заключенных. Остальное захваченное оружие и наше тяжелое пехотное оружие с боеприпасами заключенные везли в тачках и несли на носилках под видом строительного инвентаря.

Без происшествий, в 07–36 головной отряд вошел в батальонный опорный пункт на восточном берегу Даугавы у автомобильного моста. 1-й батальон и наше 1-е отделение остались в этом опорном пункте и приступили к строительным работам. В опорном пункте размещался стрелковый батальон противника, который также занимался строительными работами, за исключением одной роты, находившейся в боевом охранении. На вопрос комбата «красных», куда делся старый начальник лагеря, я ответил, что подразделение, охранявшее лагерь, как хорошо знающее местность, в полном составе отправлено на поиск парашютистов– диверсантов, выброшенных ночью, а мы прибыли на замену, и показал ему соответствующий приказ. Мною было сказано, что в связи с прорывом танковых частей Вермахта к Олайне в 25 км западнее, получено распоряжение сегодня полностью закончить строительство предмостных опорных пунктов и подготовить их к бою. Поэтому, спецлагерь в полном составе направлен на строительство предмостных пунктов.

Остальная часть отряда в 08–15 проследовала по мосту на остров Долес, где остался для строительных работ 2-ой батальон и наше 2-е отделение. На острове размещался двухротный опорный пункт противника. Одна рота занималась строительными работами, другая несла охрану пункта. В 08–40 третий батальон, в котором находился и я, проследовал по мосту через рукав Даугавы на западный берег. Комбат «красных», оборонявший остров и предмостное укрепление на западном берегу, также удовлетворился моими объяснениями и документами. В предмостном укреплении находилась усиленная рота противника. Два взвода были в боевом охранении, один взвод работал на строительстве.

Все вооружение стрелковых рот, занятых на строительстве, как нам уже было известно, противник складировал в жилых блиндажах. По плану, мои боевые группы должны были захватить блиндажи с подрывными машинками, а вооруженные отделения добровольцев-заключенных имели своей первоочередной задачей захват блиндажей с вооружением и раздачу его остальным заключенным. Другие подразделения заключенных должны были под видом проведения строительных работ рассредоточиться по территории опорных пунктов и по сигналу, используя шанцевый инструмент как холодное оружие, внезапно атаковать бойцов Красной армии, несущих дозорную службу в окопах и дзотах.

Как и было намечено, в 09–30 крупные силы штурмовиков и пикировщиков нанесли удар по соседним опорным пунктам и Саласпилсу. В 09–36 по выпущенным мною красной и зеленой ракетам, наши подразделения внезапно атаковали противника. Боевые группы захватили все блиндажи и дзоты с подрывными машинками. Настоящую доблесть проявили офицеры-латыши. С лопатами наперевес они бросились на вооруженного противника. В первую очередь были истреблены командиры. Менее чем через пять минут все три опорных пункта уже были под нашим контролем. Лишь отдельные группы бойцов противника сумели занять оборону в окопах и дзотах. По мере вооружения заключенных трофейным оружием наш натиск на сопротивляющиеся группы все усиливался. В 09–55 нами был полностью захвачен предмостный опорный пункт, в 10–15 – опорный пункт на острове.

Дольше всего сопротивлялись группы бойцов в опорном пункте на восточном берегу. Деморализованные потерей командиров, небольшие группы красноармейцев, тем не менее, пришли в себя и упорно оборонялись. Я вынужден был перебросить туда три роты с острова. В 10–40 сопротивление было подавлено и там. Находящиеся в соседних опорных пунктах под плотным воздействием нашей авиации, подразделения «красных» так и не поняли, что творится у них под носом.

В 10–35 с запада со стороны лесного массива у селения Кекава подошла разведывательная рота танкового полка из 6 танковой дивизии под командованием капитана Зандера. В 11–50 закончилась бомбардировка. К этому времени мы уже успели занять прочную оборону в захваченных опорных пунктах. Общее командование обороной принял на себя прибывший капитан Зандер. Мне было поручено командовать в западном предмостном укреплении, занятом моим взводом и ротой добровольцев.

В 12–30 противник наконец опомнился и атаковал большими силами пехоты восточный опорный пункт. При поддержке вызванной нами авиации, атака противника была отбита с большими потерями.

В 13–40 по дороге Судмакале – Кекава со стороны шоссе Олайне – Рига к нам подошел передовой отряд 41 моторизованного корпуса в составе танкового и моторизованного батальонов, зенитного и противотанкового артдивизионов, которые сразу выдвинулись на восточный берег реки. Зенитный дивизион занял позиции на острове. После 14 часов противник также бросил в бой большие силы штурмовой, бомбардировочной и истребительной авиации.

До 18 часов противник атаковал еще трижды, последние два раза после серьезной артподготовки. Наши подразделения и добровольцы-латыши при поддержке авиации отразили все атаки.

Танкисты и мотопехота в 15–20, после отражения второй атаки, контратаковали противника и на его плечах ворвались в важный батальонный опорный пункт, расположенный за насыпью железной дороги и захватили его. Теперь мы удерживали на восточном берегу реки плацдарм глубиной 1,6 км и шириной 2 км.

Из так и не атакованного западного предмостного укрепления мы весь день наблюдали ожесточенные воздушные схватки. Доблестные истребители Люфтваффе не допустили бомбардировщики и штурмовики «красных» до наших позиций. Зенитному дивизиону пришлось вступить в бой всего три раза за весь день. В то же время, наши бомбардировщики наносили большой урон атакующим частям противника, наши истребители сумели прикрыть ударные самолеты от атак русских летчиков. Потери наших за весь день составили 8 самолетов, а потери противника – 22 самолета. Считаю своим долгом отметить, что поддержка нашей операции авиацией была безупречной и по времени и по месту. Без этой поддержки успешное выполнение операции было бы весьма сложным.

В ночь на 29 июня к нам подошли главные силы 6 танковой дивизии и 36 моторизованной дивизии, которые в 07–00 после мощной артиллерийской и авиационной подготовки атаковали противника. В результате, к 10 часам утра наш плацдарм на восточном берегу расширился до 6 км по фронту и до 3 км в глубину.

В 12–00 я сдал командование в предмостном укреплении командиру роты 36 дивизии капитану Вальдгейму, и, получив в дивизии транспорт, направился со взводом в Олайне, далее в Елгаву. Наши потери в операции составили 5 рядовых убитыми и 9 ранеными.

2.12. Марш

Гаврилов шел вдоль строя бойцов полка, выстроившихся в две шеренги. В дремучем лесу выстроиться в прямую линию было невозможно. Извилистый строй огибал деревья, заросли кустов, сучкастые валежины. Иван Васильевич за руку здоровался с командирами взводов, почти всех знал по фамилиям. У каждого взвода останавливался и говорил несколько благодарственных слов. Что-нибудь вроде: «От лица командования армии благодарю вас, бойцы, за проявленное мужество! Вы с честью выполнили приказ командования. Всыпали немцам по первое число! Надолго фашисты запомнят брестскую крепость и наш полк!»

В конце строя стояли артиллеристы. Их благодарил уже Иваницкий. Затем заглянули к раненым. Их разместили в шалашах, построенных разведбатом. Весь медперсонал полка и разведбата занимался ранеными бойцами. У многих сбились повязки, открылось кровотечение из растревоженных переходом ран.

После четырехкилометрового марша через густой лес Гаврилов остановил полк на двухчасовой привал на передовой базе разведбата. База представляла собой два десятка больших шалашей, построенных под деревьями. Хозвзвод разведбата к их приходу приготовил горячее питание и чай. После приема пищи комполка скомандовал построение.

При прорыве через поле полк потерял трех человек убитыми и восьмерых ранеными, из них двух тяжелых, в основном от минометного огня. Всех вывезли на волокушах, прицепленных к лошадям разведчиков. Также пришлось везти три десятка легкораненых, полностью потерявших силы в ночном переходе. В составе разведбата оказалось более сотни свободных лошадей, принадлежавших ранее бойцам корректировочных групп, не вернувшимся с задания. После построения остался еще час времени на отдых. Убитых похоронили.

К концу привала подтянулся и разведбат. Все свободные лошади разведчиков были загружены трофейным оружием, боеприпасами и снаряжением. Разведчики под метлу вычистили поле боя, на котором осталось около полутысячи побитых фрицев. Полк обогатился на 18 ротных минометов, 9 станковых и 23 ручных пулемета, полсотни автоматов и три сотни винтовок. Много боеприпасов. Поскольку бой был скоротечным, боезапас немцы почти не израсходовали. Удар разведчиков противнику в спину был внезапным и сокрушительным.

При отходе разведчики густо минировали следы колон. Падерин доложил, что арьергард слышал четыре подрыва немцев на минах. Так что, пыл преследования у немцев основательно поубавился. В данное время отрыв от противника составлял два с половиной километра. Немцы осторожно продвигались по лесу, проводя разминирование. Работающих саперов, чтобы служба не казалась противнику медом, отстреливали снайперы разведбата.

В восемь утра Гаврилов скомандовал выдвижение. Порядок движения был тем же. Только передовой и фланговые дозоры теперь обеспечивал разведбат. Замыкали колонну разведчики и саперы, производя минирование. В качестве противопехотных мин в дело пошли мины от немецких ротных минометов. Двигались на юго-восток восемь часов с привалами, прошли 14 километров через сплошной лес до основного лагеря разведбата. Лагерь располагался в лесу в четырех километрах восточнее разъезда Старое Роматово на железной дороге Брест – Ковель. Маршрут движения был загодя проработан и размечен разведчиками. Здесь были такие же шалаши и несколько землянок с запасом продовольствия и боеприпасов. Особенно полезными были взрывчатка и медикаменты. Полк остановился на ночевку. Гаврилов дал шифровку в штаб армии с информацией о состоянии полка. Впереди по маршруту лежали бескрайние дремучие и болотистые припятские леса[34]34
  Бассейн реки Припять отделяет Белоруссию от Украины Труднопроходимые и заболоченные леса по обоим берегам Припяти занимают территорию шириной примерно сто и длиной пятьсот километров от границы с Польшей до впадения Припяти в Днепр. Обширную лесисто-болотистую зону пересекает лишь небольшое количество дорог. Населенные пункты редки. Практически, немецкие Группы армий Центр и Юг в начале войны вынуждены были действовать изолированно друг от друга, разделенные бассейном Припяти.


[Закрыть].

В лагере их ждали партизаны из отряда, базировавшегося в лесах восточнее селения Медно, во главе с командиром отряда Пантюхиным, с которым Гаврилов еще до войны согласовал взаимодействие. По плану прорыва партизаны должны были взять себе тяжелораненых бойцов и обеспечить их эвакуацию со своего лесного аэродрома[35]35
  В первой половине тридцатых годов в западных областях СССР были созданы многочисленные секретные базы для формирования партизанских отрядов, на случай оккупации этих областей противником. Для этих отрядов были подготовлены кадры командиров, радистов, диверсантов, подрывников. Однако, в 1937 году все партизанские кадры были репрессированы, а базы ликвидированы. Известный специалист по партизанским и диверсионным действиям И. Г. Старинов вспоминал в своих мемуарах: «…Еще хуже дело обстояло с подготовкой партизанской войны на случай вражеского нападения. Большинство подготовленных нами партизан, особенно партизан-диверсантов – исчезли. Они были репрессированы в 1937.
  …Если бы теперь уделяли такое внимание партизанам, какое уделялось в конце 20-х – начале 30-х годов и сохранились подготовленные кадры, то наши партизанские отряды были бы в состоянии отсечь вражеские войска на фронте от источников их снабжения в самом начале войны…».
  В реальности «Боевого 41-го» эти вопиющие просчеты исправлены. В альтернативной реальности партизанские отряды, их базы, управляющие и обеспечивающие партизанское движение структуры были вновь созданы перед войной. Реабилитированы уцелевшие и вновь подготовлены партизанские кадры.


[Закрыть]. Тяжелораненых и ослабевших при переходе легкораненых набралось 39 человек. В качестве компенсации партизанам оставили три сотни немецких винтовок, 12 пулеметов, и 9 минометов. Остальные трофейные пулеметы, минометы, и все автоматы оставили себе. Партизаны погрузили раненых и оружие на телеги и убыли в свой базовый лагерь. В полку остались двое проводников – партизан, знающих окрестную местность.

В 17 часов личный состав принял пищу, затем Гаврилов, Иваницкий и Падерин занялись переформированием подразделений. До конца дня формировали сводный полк из пяти батальонов. Два стрелковых под командованием Фомина и Галицкого. Самую большую по численности сводную роту артиллеристов разделили на две половины и включили в качестве третьих рот в стрелковые батальоны. В разведбат Падерина включили роту пограничников и полковую разведроту. Сформировали батальон боевой поддержки в составе минометной, пулеметной, противотанковой и саперной роты. В батальон боевого обеспечения вошли штабная, связная, медицинская, транспортная и хозяйственная роты. Всего – 1280 бойцов и командиров, 480 лошадей, из них 240 вьючных и 30 одноконных повозок. Вооружение полка получилось вполне солидным: 3 зенитных пулемета, 2 полковых и 29 ротных минометов, 21 противотанковое ружье, 19 станковых и 109 ручных пулеметов, 230 автоматов и 110 самозарядных винтовок. В разведбате две роты остались конными, а одна – стала пешей. Боеприпасов – 2–3 боекомплекта. Продовольствия – на пять дней экономного расходования. Численность рот, конечно, составляла от одной трети до половины штата. Только роты артиллеристов были почти полного состава. Иваницкого назначили заместителем командира полка, замполит артиллеристов батальонный комиссар Жидков стал замполитом сводного полка. В 20 часов объявили «отбой». Вымотавшиеся бойцы завалились спать на мягком лесном грунте, постелив плащ-палатки, не обращая внимания на укусы комаров. Ночь была теплой. Охранение нес разведбат.

Выступили в шесть утра. За второй день марша прошли 15 километров по прямой. Больше пройти не удалось. Лишь изредка удавалось идти по старым лесовозным дорогам. А в основном, приходилось идти через густой лес. Сильно тормозили повозки. Их приходилось перетаскивать через поваленные стволы и ямы. Пришлось по одной стрелковой роте от каждого батальона прикрепить к обозу. Каждую повозку через препятствия перетаскивали по 5–6 бойцов. Еще по одной роте от батальона с топорами и лопатами на ходу вели расчистку пути для повозок. И все это не снимая своей личной выкладки, которая у каждого бойца составляла не менее 20 кг.

Еще до войны все возможные маршруты движения были пройдены и дивизионным разведбатом и полковой разведротой. Однако, путь все равно приходилось прокладывать заново. Шедшие в головном дозоре широкой цепью пешие разведчики определяли пути обхода трудных участков: заболоченных низин, лесных ручьев, оврагов, непроходимых лесных завалов. Маркировщики отмечали выбранный маршрут белыми лоскутами на ветках деревьев. По этим меткам и шли колонны. Лоскуты снимал арьергард. Но, все равно, после прохода сотен людей и лошадей оставались широкие протоптанные тропы. От возможного преследования полк защищали мины, изобретательно расставляемые саперами позади полка.

Всех встреченных местных жителей: охотников, лесников, лесорубов, разведчики забирали с собой, на привалах их опрашивали о предстоящем пути и наиболее знающих использовали как проводников. Конная разведка широким веером продвигалась в четырех – пяти километрах впереди.

Через лес шли тремя параллельными колоннами. Тем не менее, полк растянулся почти на километр. Три ротные кухни разведбата работали на марше с полной нагрузкой, обеспечивая поочередное питание батальонов на привалах. Один раз в день горячее питание получили все. Чай бойцы скипятили себе сами в ведрах на кострах за время ночевки. Сырую воду пить врачи категорически запретили, во избежание кишечных заболеваний. Для костров использовали только березовый сухостой, практически не дающий дыма. За этим командиры следили строго. Всем было ясно, что залог успешного прорыва – в скрытности передвижения.

На ночевку встали в 16 часов в шести километрах западнее большого села Малорита, через которое проходили железная и несколько автомобильных дорог. Могли бы идти и дальше, но впереди были шоссейная дорога Кобрин – Любомль и железная дорога Ковель – Брест, по которым могли передвигаться немцы. Необходимо было провести разведку. Встали лагерем у лесного оврага. По дну оврага протекал ручей обеспечивший полк водой.

В Малорите, являвшейся узлом дорог, с 23 по 25 июня успешно оборонялся усиленный батальон из состава 61-й стрелковой дивизии. Противник так и не смог выбить батальон из опорного пункта, расположенного на скрещении железной и шоссейной дорог на северной окраине села. Падерин сообщил, что гарнизон оставил опорный пункт по приказу командования в ночь на 26 июня. Высланные во все стороны разведчики вернулись вечером, приведя с собой двух «языков».

Плененные немцы рассказали, что в Малорите расквартировался на пополнение один из моторизованных полков 3-ей танковой дивизии, изрядно пощипанный при попытках взять крепость. Взбешенное немецкое командование решило во что бы то ни стало уничтожить полк. Шоссейная дорога контролируется стационарными постами силой по одному отделению. Посты размещены через каждые 500 метров, кроме того, дорога патрулируется маневренными группами в составе бронеавтомобиля и взвода пехоты на грузовиках. Разведчики установили расположение стационарных постов и периодичность движения маневренных групп.

Нанеся данные разведки на карту, и помозговав над нею, Гаврилов со штабом отказались от мысли форсировать сразу и шоссейную и железную дороги. В самом деле, форсировав шоссейку, полк обнаружит свое местонахождение, и противник успеет подтянуть к вероятным местам перехода через железку крупные силы. А прорыв через высокую насыпь железки под плотным огнем приведет к большим потерям. Поэтому, решили после прорыва через шоссе совершить марш по лесам на юго-восток вдоль железной дороги. Форсирование шоссе решили готовить ночью, а на прорыв идти в предрассветных сумерках. Сразу же двинули вперед разведроту и два взвода минометчиков. Группу наблюдателей выдвинули к околице Малориты, чтобы засечь выдвижение из села сил противника.

Разведчики и минометчики подготовили позиции в 800 метрах от шоссе, по тихому спилив несколько деревьев, и установили минометы на получившейся полянке еще до темноты. Дозоры скрытно выдвинулись в обе стороны вдоль шоссе. Разведчики засветло промаркировали маршрут выдвижения от лагеря до исходных позиций. В два часа ночи полк начал марш. За час прошли через лес два километра и заняли исходные позиции. В четыре часа ротные минометы накрыли плотным огнем шесть стационарных немецких постов на шоссе. Штурмовые группы легко захватили разгромленные посты. На флангах в километре от места прорыва шоссе оседлали стрелковые роты, заняв оборону. Подорвали два мостика через ручьи, которые немцы успели отремонтировать, лишив противника возможности перебросить подкрепления автотранспортом. Главные силы тремя колоннами начали пересекать дорогу.

Наблюдатели у Малориты донесли, что с южной околицы на дорогу выдвигаются броневики и грузовики с пехотой. Гаврилов приказал расстрелять их полковыми минометами. Дальнобойности минометов как раз хватало, чтобы накрыть немцев. Два миномета провели пристрелку по данным корректировщиков, а затем накрыли колонну пятиминутным беглым огнем. Этого вполне хватило. Противник не смог выдвинуться из села.

По докладу корректировщиков на околице горело не менее двух десятков грузовиков. Операция прошла как по писанному. Потерь полк не понес. Зато немцев накрошили сотни две. Перейдя дорогу, полковые колонны снова углубились в лес. Сзади на шоссе загрохотали взрывы. Это с опозданием проснулась немецкая артиллерия. Но, полка на шоссе уже не было. Затем противник перенес огонь на лес у шоссе. Опять с опозданием. Через полчаса начал обстреливать лес наобум по площадям. Практически, безуспешно. Хотя, один шальной снаряд, разорвавшись на стволе дерева, ранил лошадь и двух бойцов. Лошадь пришлось пристрелить.

Фланговые колонны полка возглавляли стрелковые роты. По центру двигалась колонна батальона боевой поддержки. Во втором эшелоне продвигались тыловики, обоз и раненые. В арьергарде шли пешие разведчики и саперы, которые щедро усыпали маршрут взрывоопасными сюрпризами для вероятных преследователей. Пешие разведчики составили головной и фланговые дозоры. Конные разведгруппы продвигались в четырех – пяти километрах впереди.

В этот день прошли лесами 20 километров и остановились на ночевку в двух километрах от железной дороги северо-восточнее деревеньки Гута. Днем пришлось форсировать две небольших речки и несколько ручьев. Повозки через речки и ручьи перетаскивали на руках. В трудных местах две роты стрелков помогали раненым и обозникам. Две роты готовили путь гужевым повозкам. По одной передовой роте в стрелковых батальонах оставались в боевой готовности и к работам не привлекались. Лесные поляны, вырубки и открытые заболоченные пространства обходили. Над лесом часто пролетали немецкие самолеты, но под густой зеленью ничего высмотреть не смогли. Дремучие белорусские леса надежно укрыли полк. Политработники наладили прием сводок Совинформбюро и зачтение их в подразделениях. Упоминание в сводках действий полка, именовавшегося частью под командованием майора Гаврилова, воодушевило бойцов. Подробно перечислялись потери, нанесенные немцам при обороне крепости.

Разведка показала, что противник не успел отремонтировать взорванные мосты на железной дороге, поэтому движение по ней отсутствовало. Вдоль дороги ходили только пешие и конные патрули. Стационарные посты отсутствовали. Потому, следующим утром железную дорогу пересекли без проблем, истребив попутно несколько немецких патрулей. Весь день до 18 часов шли безлюдными заболоченными лесами, обойдя с севера озеро Турское. Больших трудов стоило форсирование лесной речки Тур. Через заболоченные берега речушки повозки пришлось перетаскивать на руках, предварительно разгрузив их.

На ночевку встали не доходя трех километров до следующей серьезной преграды – шоссе Брест – Ковель. Как обычно, заранее выслали вперед разведку. Полковые разведчики встретились с партизанскими дозорами. В лагерь пришли партизаны из отряда, базировавшегося в нескольких километрах западнее. В отряд передали 11 человек ослабевших раненых. Выделили некоторое количество медикаментов, два трофейных миномета и два пулемета. Партизаны привезли продовольствие: свежее мясо, молоко, крупы и хлеб. Особенно порадовал свежий хлеб, каждому бойцу хватило по куску. Молоком напоили всех раненых. Запасы на партизанской базе тоже были заготовлены еще до войны для обеспечения прорыва. Ресурс продовольствия полка снова стал пятидневным.

Ночью разведка проверила подступы к шоссе. Удалось по-тихому взять «языка». Пленный рассказал много интересного. Новости были, в основном, невеселые. Оказывается, взбешенный задержкой наступления и большими потерями, Гитлер объявил Гаврилова своим «личным врагом»[36]36
  Среди «личных врагов» Гитлера, удостоенных такой чести фашистской Германией, можно назвать маршала Г. К. Жукова, диверсанта И. Г. Старинова, снайпера В. Зайцева, танкиста М. Борисова, подводника А. Маринеско, летчика М. Девятаева.


[Закрыть] и приказал командующему группы армий Центр фон Боку любой ценой уничтожить полк. Вчера для этого вдоль шоссе развернута вся 3-я танковая дивизия. Точнее, то, что от нее осталось после боев в крепости. Большая часть танков дивизии была выбита, но моторизованные полки дивизии были вполне боеспособны. Через каждые 500 метров вдоль дороги в прямой видимости друг от друга стоят блокпосты в составе пехотного взвода и одного танка. Все мосты и мостики тоже прикрыты блокпостами. Пехота успела окопаться и построить какие-никакие дзоты. В Ратно, в Доманово и в Сельце стоят три мобильные резервные группы в составе десятка танков и мотопехотной роты каждая. Там же размещены артиллерия и минометы. Тридцатикилометровый участок шоссе перекрыт наглухо. Ожидается подход 45-й пехотной дивизии.

Были и хорошие новости. Точного местоположения полка немцы не знали. Поэтому растянули силы вдоль шоссе равномерно. И танковая дивизия и пехотная дивизии уже были крепко биты полком при обороне крепости, где понесли серьезные потери. Хотя, с другой стороны, теперь фашисты горели желанием поквитаться.

На обсуждении в штабе вырисовались два варианта действий. Первый – продолжить марш вдоль шоссе и заставить немцев еще больше растянуть силы. Минусы: подойдет 45-я пехотная дивизия, для ее переброски немцы могут использовать освободившийся транспорт танковой дивизии. Немецкая оборона уплотнится.

Второй – выбрать уязвимый участок и пойти на прорыв. Выслушав мнения командиров, Гаврилов принял решение идти на прорыв. За сутки противник вполне мог силами авиационной или пешей разведки засечь полк на марше и сконцентрировать силы на шоссе против расположения полка. В этом случае прорыв станет практически невозможным.

Построенная еще в прошлом веке военными строителями стратегическая дорога пересекала труднопроходимый бассейн Припяти в верховьях реки и обеспечивала транспортную связь между Малороссией и Белоруссией. Мощеное булыжником прямое как стрела шоссе проходило через леса и болота по высоким насыпям. С одной стороны от шоссе шла линия высоковольтной электропередачи, а с другой – по деревянным столбам на белых фарфоровых изоляторах висели многочисленные телеграфные и телефонные провода. Соответственно, лес и даже кустарник с обеих сторон дороги был вырублен метров на двадцать. Поэтому, немецкие блокпосты простреливали дорогу на всем ее протяжении, а также и всю полосу между лесом и дорогой. В случае нападения на один из постов, соседние посты могли оказать ему огневую поддержку и скорректировать огонь артиллерии. Все взорванные мосты и мостики на дороге немцы успели восстановить.

После получения данных разведки по карте выбрали участок прорыва. Поскольку требовалась его доразведка, атаку Гаврилов назначил на восемь часов утра. Противник уже привык к тому, что полк идет на прорыв на рассвете, поэтому к восьми часам немцы должны расслабиться. Немецкие генералы подумают, что полк продолжил марш на юг вдоль дороги и начнет переброску сил по шоссе. К тому же Гаврилов надеялся на авиаподдержку. Ночью пошла шифровка лично Серпилину с просьбой в 8 часов 15 минут нанести авиаудар по Ратно, Доманово и Сельцу. Подтверждение от штаба армии поступило через три часа.