Текст книги "Изгой (СИ)"
Автор книги: Виктор Глебов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)
Глава 33
Признаться, у меня глаза разбежались. Я словно попал в костюмерную поп-звезды или на распродажу. Шмоток было полно, и все высшего качества. Я снял с вешалок три комплекта, чтобы получше разглядеть. Тристан наблюдал за мной, сложив руки на груди.
– Когда-то я не сидел дома, – сказал он. – Каждую ночь выходил на прогулку. Тот ещё был тусовщик. Эти вещи напоминают мне о прошлых временах.
Ой-ой, какие мы байронические кокетки! Игра-то свежая – когда ты пресытиться успел? Или мне опять приходилось общаться с ботом? С другой стороны… Я представил, как вампир наряжается и отправляется в клуб, чтобы склеить там тёлку и выпить её кровь. Что, интересно, заставило его стать отшельником, если не врал. Хотя зачем ему? Я же всего лишь неудачный эксперимент по выведению дампира; то есть, по сути, – брак.
Шмотки принадлежат Тристану, однако по размеру должны мне подойти – на такие условности в играх закрывают глаза. Вещи подгоняются под фигуру и рост автоматически. Я остановился на кожаной куртке со стоячим воротником, чёрных штанах-карго и высоких синтетических ботинках цвета мокрого асфальта. Круто и практично. Было, конечно, искушение напялить леопардовые лосины, но я взял себя в руки и мужественно отказался от этой идеи.
– Думаю, определился, – сказал я, отложив шмотки. – Беру это.
Тристан предлагает обмен. Согласиться / Отказаться
Конечно, согласиться. Вещички перекочевали в мой инвентарь, и я тут же переоделся.
– Неплохо, – одобрительно кивнул Тристан. – Это кожа чёрного гигантского шестирога, она очень прочная. А обувь не промокает. Чаю?
– Что ты чаешь? – не понял я.
– Чаю налить?
– А-а. Можно.
Мы вернулись в «гостиную». Я обратил внимание на картины, висевшие на стенах: одна изображала группу полуголых мужиков, весьма брутальных, обступивших корабль. Один из них держал золотистую шкуру и выглядел очень довольным. На другом полотне среди скал сидела женщина с выражением плохо скрываемого страдания на лице. Её парень стоял лицом к простиравшемуся до горизонта морю и явно мечтал не о семейной жизни. Третья картина представляла человека с бычьей головой, державшего в одной руке девушку, а в другой – юношу. Судя по крупным зубам мутанта, ничего хорошего парочку не ждало.
– Днём спецназ не придёт, – сказал Тристан, чем отвлёк моё внимание от живописи. – Люди знают, что наши убежища хорошо спрятаны, и им до них не добраться. Но вечером придётся уходить. Здесь оставаться опасно.
– Почему Изольда попросила помощи у тебя? Ты мой отец?
Предположение казалось мне вполне логичным.
Тристан выпустил густое облако табачного дыма.
– Нет. Я отец Улисса, а ты – просто его клон.
Понятно. Значит, угадал.
– Откуда у тебя деньги и оружие? – спросил вампир. – Изольда дала?
– Нет, сам раздобыл.
Я уже давно привык полагаться, прежде всего, на себя. То, что я пока делал в «Полночном рыцаре», было цветочками по сравнению с тем, через что я прошёл в настоящей жизни, чтобы стать тем, кем я был. Например, учась на медицинском факультете (да, я имею и такое образование, и оно мне необходимо так же, как умения хакера), я торговал человеческими органами. Не просто заключал сделки, а вырезал их из трупов и складывал в специальные контейнеры. И, если вы думаете, что это было на сто процентов легально, то вы, наверное, родились с серебряной ложкой в жопе или верхом на шотландском пони.
Впрочем, торговля органами только поначалу казалась мне чем-то нелицеприятным. К подобному быстро привыкаешь. Тем более, никакой опасности в этом нет. То ли дело промышленный шпионаж, основной источник моих доходов. Вот тут надо держать ухо востро, потому что земля то и дело горит под ногами. Сколько раз меня пытались обмануть, подставить или убить – не сосчитать. И приходится адекватно отвечать на такие попытки, иначе люди решат, что с тобой можно не считаться.
Тристан не стал продолжать расспросы. Наверное, ему на самом деле было всё равно, откуда у меня кредиты и оружие. Интересно, что бы он сказал, если б узнал, что я стал ВампХантером? Интуиция подсказывала, что Тристан не пришёл бы в неописуемый восторг. Но проверять я это не собирался. В конце концов, мне от носферату требовалось только место, где переждать день. Да и то не прямо сейчас.
– Ты знаешь, кто такой Вагнер? – спросил я, вспомнив о листке, найденном у Вея.
Мне казалось, он мог быть подсказкой для Виллафрида, хотя его образ и не подбрасывал мне никаких воспоминаний.
– Вагнер? – переспросил Тристан. – Композитор?
– Нет. Думаю, кто-то из местных.
– А-а. Кажется, так зовут охотника на мутантов. Он промышляет ловлей горобыков. Довольно известная личность. Его отряд снабжает город материалами, которые есть только за стеной. Помнится, я пару раз отправлялся с ним в сафари-рейды. Как ты узнал о Вагнере?
– Слышал краем уха.
Тристан недоверчиво усмехнулся и потушил сигару. Подойдя к небольшому шкафу, открыл дверцы и достал чайные принадлежности. Там же имелась встроенная плита, на которую вампир поставил чайник, предварительно наполнив его водой из маленького крана.
– Странно, что мы пьём чай, – заметил я. – И другие напитки. Даже, как я понял, можем есть человеческую пищу.
– Что странного?
– Что нас при этом не выворачивает.
– А должно? – приподнял брови Тристан.
– Ну, знаешь, в кино обычно вампиры не употребляют ничего, кроме крови.
– Ты про это…
– Угу.
– Дело в том, что мы не мифические существа, а мутанты. Результат взрыва Бетельгейзе. Что же касается обычной пищи… Мы можем её есть для услады чувств, но она не даёт очков здоровья.
– Понятно. Просто непривычно, – я почесал щёку. – А чем мы, собственно, отличаемся от людей? Ну, вот если не считать того, что утоляем голод не бифштексами, а кровью.
– Ты к чему клонишь? Не хватает серебра, кольев и святой воды?
– Скорее, неуязвимости, бессмертия и превращений в летучую мышь.
– Регенерация есть.
– Я тебя умоляю! Подумаешь – раны заживают. То есть, в плане ощущений это, конечно, здорово: у меня нет ни малейшего желания испытывать боль. Но почему очки здоровья не возвращаются?!
– Это будет доступно с десятого уровня.
– Серьёзно?
– Зуб даю. Левый. Клык.
Ого! Снова юморок. Если так пойдёт, будет впору стэндап-клуб открывать.
– Хорошо, а как насчёт остального?
– Превращения тоже доступны. Правда, тебя они ждут ещё нескоро. Неуязвимость обещать не могу – как и бессмертия. Зато мы не стареем.
– Не смеши! Это игра – здесь никто не стареет.
– Знаешь, дело ведь совсем не в вампирских плюшках.
– А в чём?
– Неужели ты реально думаешь, что все эти прибамбасы сделают тебя носферату?
Мне было не понятно, к чему клонил Тристан. Но любопытно.
– Разве нет? Что тогда, по-твоему, значит быть вампиром?
– Во всяком случае, точно не пить кровь.
А вот это неожиданный поворот беседы!
– Да?
– Пить кровь и считать себя из-за этого носферату – то же самое, что жрать суши и считать себя японцем.
Диалог начинал меня забавлять.
– Ну, просвети меня, в чём же залог нашей самоидентификации.
Тристан на иронический тон не обиделся.
– Быть вампиром означает осознавать свою неполноценность и стремиться к её исправлению.
– То есть?
– К солнцу.
– Стремиться к солнцу?
– Именно.
Я откашлялся.
– Не знаю, в курсе ли ты, но мы горим на ультрафиолете.
– И в этом наше несовершенство. Его мы и должны искоренить.
Кажется, я начал понимать, к чему клонил Тристан.
– А я, значит, первый шаг к этому?
– Так думает Изольда.
– Ты не согласен?
Мой собеседник пожал плечами.
– Всё зависит от результатов. Но речь сейчас не об этом.
– Да, ты говорил о солнце.
Тристан кивнул.
– Как ни странно, культ солнца – центральный у вампиров. Оно является тем, чего нам недостаёт для совершенства. Поэтому мы так к нему стремимся.
– В играх никто не бывает идеален, – вставил я. – У каждого класса свои плюсы и минусы. В этом суть развития. Нельзя получить всё и сразу.
– Да? Посмотрим.
Я усмехнулся. Тристан должен был понимать то, о чём я сказал, не хуже меня. Так к чему это бред про идеальность?
– Ацтеки верили, что кровь помогает Уицилопочтли, богу солнца, побеждать тьму, – проговорил мой визави. – Без неё он не смог бы одолеть мрак, и мир утратил бы свет. Это звучит как прорицание для нас, вампиров.
– Почему?
– Разве не очевидно?
– Вот знаешь, нет.
– Однажды с помощью человеческой крови мы победим тьму и выйдем на солнце.
Вампиры хотят победить тьму! Что за бред вообще? А где готика, где склепы, затянутые паутиной, гробы, обитые алым бархатом, кресты там всякие покосившиеся? Какой, нахрен, свет?!
Я вспомнил теорию Изольды, которую должен был опробовать лично. Повезло же мне оказаться среди фанатиков.
– Когда-то кровь приносили богам как самый ценный дар, – продолжал Тристан. – Сегодня нам приходится брать эти дары самим. Силой.
– Мы не боги, – заметил я. От пафоса моего собеседника начинало малость воротить. – Просто мутанты. Ты сам сказал.
– А кто такие боги?
– Высшие сущности.
– Вампиры – высшие сущности этого мира.
– Да ладно! – это уже выходило за всякие рамки. – С чего?! Просто хищники.
– Чем хищник не высшая сущность?
– На каждого хищника…
– Не на каждого. Раньше человек был высшим хищником. Теперь его место заняли мы. Но как человек не был идеален, так и мы далеки от совершенства.
– Да-да, это я уяснил. А почему так важно стать идеальными-то?
– Я сказал, что вампиры – высшие существа.
– Ага, вот только…
Тристан жестом попросил меня замолчать, и я не стал продолжать. Пусть выговорится.
– Я соврал. То есть, поторопился. Мы не высшие существа. Пока нет. Высшее существо должно быть идеальным. Это позволяет ему влиять на судьбы других. И это влияние принимается другими, если есть понимание, что его оказывает идеальное, то есть, непогрешимое существо.
Фэйспалм! Не иначе, Изольда попросила Тристана промыть мне мозги.
Очень захотелось сменить тему.
– Думаю, спецназ не согласится принять волю вампиров вне зависимости от того, станем мы гулять на солнце или нет.
Тристан усмехнулся.
– Приам при помощи корпорации «Асклеп» борется с нами, но мы не боремся с ним. Его режим нас устраивает.
– Почему?
– Он направлен на то, чтобы превратить людей в скот. Это как раз то, к чему стремятся носферату. Конечно, нам не нужны фермы или заповедники. Пусть пасутся свободно. Львы не загоняют антилоп за ограду, и мы не станем. Илион – наши охотничьи угодья.
Мне не хотелось спорить.
– Ты не согласен? – спросил Тристан.
– Может, эти рассуждения имели бы смысл, будь мы настоящими вампирами. Но мы – всего лишь игроки, то есть, люди, а значит, такие же скоты, о которых ты только что с презрением упоминал. Так что прости, но я не готов резко начать презирать сам себя.
Тристан рассмеялся.
– Да, нам нашими же грехами глаза не выколешь!
– Понятия не имею, о чём ты. И, если честно, мне насрать.
– Верю, – носферату посерьёзнел. – Верю, Немо.
– Что такое «Асклеп»? – спросил я спустя пару секунд.
Мне предоставилась возможность узнать немного больше о мире, в котором я оказался, и было бы глупо ею не воспользоваться.
– Медицинская ассоциация. Ищет лекарства от всего этого говна, – Тристан повёл рукой вокруг себя, словно имея в виду целый мир. – От нас тоже. Во всяком случае, считается, что занят «Асклеп» именно этим – медицинскими исследованиями.
– А на самом деле?
– Ну, лекарства они действительно создают и продают. Аптечки, например, анестезию и прочие снадобья. Но пока самым действенным их лекарственным средством я назвал бы спецназ.
– Спецназ работает на «Асклеп»?
Ответом мне был кивок.
– Медики прибрали к рукам город. Мэр смотрит им в рот. Фактически, он их марионетка.
– Медики – тоже ветвь развития?
– Разумеется. Весьма выгодная. Хотя, наверное, не очень интересная.
Об этом вампир, конечно, объективно судить не мог. Как известно, всяк сверчок свой шесток хвалит.
– Да уж, куда им до планов на мировое господство! – проговорил я. – Даже не представляю врача, объявляющего себя высшим существом и вершителем судеб.
– О чём и речь, – нисколько не смутился Тристан. – Поэтому новыми богами станем мы. И, если Изольда права, ты – последний, кому следует над этим потешаться.
Я промолчал. Возникла пауза. Спустя некоторое время носферату сказал:
– Насчёт Вагнера. Ты хочешь встретиться с ним? – видимо, понял, что тему грядущего превосходства вампиров всё-таки стоит оставить.
– Возможно.
– Едва ли он сейчас в городе. Тот, кто охотится на Топях, редко задерживается по эту сторону стены.
– Где его найти?
– В здании «Нимрода». Это корпорация охотников на мутантов.
Глава 34
На этот раз Виллафрид проснулся. Я увидел парк. Он с отцом сидел на скамейке под сенью каштана. Вдали возвышались монументальные серые здания. Мимо проходили мужчины и женщины, большинство – с детьми. Нарядные, весёлые. Может, был какой-то праздник?
Отец Виллафрида, человек лет сорока, с сединой на висках и короткой бородкой, держал на коленях раскрытую книгу.
– И владел царь Нимрод, знаменитый охотник и воин, землями Вавилон, Эрех, Аккад и Халне, – говорил он. – Иосиф Флавий утверждает, что именно при нём началось строительство башни, которая должна была вознести людей на один уровень с Богом. Он пал от руки Авраама, наславшего на войско Нимрода тучу комаров.
Какое интересное чтиво выбирал отец Виллафрида для сына. Должно быть, он хотел напомнить ему о детстве и времени, которое они проводили вместе, раз включил напоминание о Нимроде в игру. И вообще, у меня складывалось ощущение, что «Полночный рыцарь» наполнен намёками и отсылками к вещам, о которых Виллафрид узнавал от родителей. Видимо, они были хлебными крошками, по которым наследнику «Идавёля» следовало выбраться из леса. Вернее, найти дорогу к богатству. К счастью, технология личностного образа, которую я использовал, позволяла не просто искать воспоминания Виллафрида – она заставляла моего виртуального соседа самого реагировать на внешние раздражители и выдавать ассоциации. Конечно, она не гарантировала стопроцентных попаданий, но повышала мои шансы.
Наблюдая за воспоминанием Виллафрида, я невольно подумал про собственного предка.
Мой отец работал в морге санитаром и немножко прозектором – возил каталки, готовил инструменты, водил посетителей опознавать покойных. Иногда он брал меня на дежурство, и тогда я шатался по гулким коридорам, заглядывая в выложенные белым кафелем холодильные и кремационные камеры. Сначала я боялся мертвецов и никогда не входил туда, где складывали доставлявшиеся со всего города тела, однако с возрастом любопытство привело меня в покойницкую.
Такой тишины я не слышал никогда и потому растерялся. Десятки накрытых белыми простынями людей лежали на расставленных рядами столах. Казалось, сотни невидимых глаз уставились на меня. Мир холодной комнаты существовал по собственным законам, и, чтобы войти в него так самоуверенно, как сделал это я, нужно было либо быть покойником, либо посвящённым. Мне следовало уйти.
Однако я остался. Постояв несколько секунд, медленно двинулся между рядами. Посиневшие босые ноги с бумажными номерками на больших пальцах почти касались моих рук.
Наконец я остановился перед столом, на котором, судя по всему, лежала женщина. Я подошёл к изголовью и приподнял край простыни. Она была молода. О красоте говорить трудно, поскольку кожа обтягивала череп так, что сквозь губы просвечивала челюсть – вот что бросилось мне в глаза, и что я запомнил перед тем, как набросить простыню на это подобие человека.
Кажется, меня тошнило. Во всяком случае, по лестнице я спустился с трудом, держась за стену и скользя ногами по ступенькам.
Весь день меня преследовал образ мёртвой женщины, а ночью я долго не мог уснуть: мне казалось, что она вот-вот появится из темноты, бледная и страшная, чтобы отомстить за то, что я потревожил её.
И всё же я так и не избавился от желания оказаться там, где мне быть не положено. Наверное, поэтому стал зарабатывать на жизнь взломом серверов корпораций и кражей их промышленных секретов. Нет, я не считаю себя адреналиновым маньяком. Но чувство опасности заставляет меня острее ощущать жизнь. Ведь те, кого я граблю, стремятся не только уничтожить мой виртуальный аватар, но и узнать, как меня зовут на самом деле. Возможно, однажды, если я не буду исключительно осторожен, или их хакеры окажутся чересчур хороши, люди с пушками придут за мной в настоящем мире. И тогда едва ли они отвезут меня в полицию. Скорее уж, Орфей окончит существование на дне залива или глубоко в земле. Может быть, даже в разных местах.
Удивительно, как некоторые вещи запускают цепь ассоциаций, заставляя мозг работать в направлении, которое ты вовсе не выбирал.
Тристан принёс дымящиеся чашки. Одну поставил передо мной, другую взял себе. Я попробовал ароматный напиток и не испытал никакого отвращения. Напротив, вкус оказался вполне приятный. Что ж, тем легче будет при случае изображать человека. Было бы конфузно, если б меня вывернуло лимонадом или крендельком на какой-нибудь корпоративной вечеринке охотников на вампиров.
Тристан пил чай, не глядя на меня. Его взгляд блуждал по комнате, ни на чём не задерживаясь. Может, вампир тоже предавался воспоминаниям?
Я подумал, что, наверное, не очень интересно жить в таком доме. Не похоже, чтобы к Тристану часто заглядывали знакомые кровососы перетереть за жизнь – вон какую лекцию он мне прочитал о наполеоновских планах ночного народа. А может, наоборот, упыри тут собирались для дискуссий? Но вряд ли. Папаша Улисса производил впечатление отшельника. Интересно, на кой чёрт входить в игру и сидеть тут, думать о светлом будущем вампиров и гонять чаи с самим собой? С другой стороны, кому что нравится, кому что нужно. Не все ищут драк, погонь и перестрелок. К тому же, Тристан мог быть просто ботом, нужным для сюжета, связанного с моим персонажем. Ох, как же всё запутано в этой чёртовой игре!
– Вы тут в рейды ходите? – спросил я, чтобы нарушить тишину.
– Ходим. Как, по-твоему, ещё назвать облаву на Эрманарих?
– Хм.
Снова возникла пауза. Мне вспомнился репортаж с военного парада, который я видел по телику в «Красной заводи».
– Какое здесь правление? – спросил я.
Брови Тристана изобразили недоумение.
– В смысле?
– Ну, государственное устройство. Демократия?
Вампир рассмеялся – очень искренне.
– Демократия? Нет, спасибо!
– Что так?
– Демократия – это когда ленивые неудачники ждут, что власть даст им всё ни за что, и ненавидят тех, у кого хватило решимости и способностей взять необходимое самому.
– То есть, у вас не демократия.
– Ты на редкость сообразительный клон. Вообще, у нас города-государства, как в Древней Греции. Так что, как кто где устроился, так и живёт. В Петрополисе, например, как видно из названия, всем управляют нефтедобытчики. Там без топлива никуда.
Это он упомянул город, из которого я якобы приехал. Надо взять на заметку.
– И как это видно из названия? – спросил я.
– Petroleum – нефть.
– Ах, вон оно что! Я-то думал, это в честь Петра.
– Какого ещё Петра? – нахмурился носферату.
– Неважно. Так, а что в Илионе? Тирания? Диктатура? Этот ваш мэр Приам сильно смахивает на диктатора со своими пятью орденами.
– У нас говнократия.
– В каком смысле?
– Говно дорвалось до власти и делает вид, будто кем-то правит.
– А на самом деле?
– Не видишь, в какой яме мы живём? Это и городом-то назвать нельзя. Нет у нас никаких законов, кроме Заветов Зверя, а если и есть, то всем на них плевать. Каждый делает, что хочет. А мэр – просто номинальная фигура, от него ничего не зависит.
– Анархия, стало быть?
Тристан с досадой отмахнулся.
– Анархия это когда нет самой идеи власти. У нас идея есть. Власти нет. Во всяком случае, не в том смысле, в каком ты спрашиваешь.
Это было интересно.
– А в каком есть?
– Ты же помнишь про корпорацию «Асклеп»?
– Амнезией, вроде, не страдаю. Только что разговор был про неё.
– Вот медики и заправляют в Илионе. Тем, до чего руки доходят. Но они – так, мелочь. Просто немного покрупнее остального планктона. Когда вампиры выйдут из тени, всё изменится.
В этом я не сомневался. Хотел ли принять участие в параде упыриной гласности и открытости? Едва ли. Собственно, у меня имелось конкретное задание, и амбиции кровососов касались меня лишь постольку, поскольку помогали его выполнять. А пока я не видел, как бы планы носферату на вознесение в божественный статус (кажется, это называется «апофеоз» – слово подкинул мне Виллафрид, хотя в этом не было никакой нужды) этому способствовали.
– А чего этот «Асклеп» так взъелся на нас? Чем медикам вампиры мешают?
– Ну, тут два момента.
– Хотелось бы услышать про оба.
– Любой власти, даже самой жалкой и номинальной, нужен враг, чтобы оправдывать своё существование. Тогда можно делать вид, что без неё все пропадут.
– Так, спецназ на страже внутренних рубежей. Понятно.
– Вот-вот. Внешних врагов, кроме лесных чудищ, у нас нет, да и от тех городская стена неплохо защищает, так приходится искать по сусекам хоть кого-нибудь.
– А конкретно вампиров медики выбрали, потому что…?
– Это же очевидно. На чём держится влияние врачей? На страхе людей перед болезнями и смертью. В данном случае – на страхе игроков перед тем, что их грохнут, и придётся ждать возвращения в игру. Им приходится часто лечиться, покупать медикаменты, платить за операции. Избавляться от боли.
– А вампиры регенерируются, – сообразил я.
– Именно. Нам лекарства нужны, только чтоб во время или после боя очки здоровья повысить. Но даже это не обязательно.
– Да, можно просто выпить крови.
– Ага. Так что мы никак не зависим от «Асклепа». И медиков это должно сильно бесить.
– Знали бы они ещё, что вы собираетесь подвинуть их с трона.
– Наверное, догадываются. Во всяком случае, подозревают.
Мне вспомнилась бойня, учинённая спецназом в лаборатории, где я «родился».
– Слушай, я видел, как бойцы «Асклепа» кидали в противников красные файерболы, которые при попадании превращались в миллионы раскалённых нитей. Сжигали врагов только так. Что это за штуки?
Тристан поморщился.
– Паразитическая магия, разработанная «Асклепом» специально для своих солдат. Больше ею никто не владеет. Называется «Пламя Диоскорида». Был такой когда-то исследователь ядов – в его честь и назвали. Качаться надо долго, чтобы овладеть этим заклинанием, а потом ещё его апгрейдить, но штука очень мощная. К счастью, игроков, получающих его, немного. Мы, вампиры, лучше приспособлены к магии. Как и ко многому другому.
Я подумал, что сейчас Тристан снова может удариться в рассуждения о грядущем величии носферату, и поспешил сменить тему:
– Ещё вопрос. Как насчёт связи с техподдержкой? Она есть? Ну, там общение со святым эфиром или молитвы Создателю?
Обычно в играх имелись особые пункты вроде почтовых отделений или ещё чего-нибудь, где можно было кинуть сообщение админам. Мало ли что в игре случится. Со слов Виллафрида я понял, что такого сервиса в «Полночном рыцаре» не предусмотрено, однако что, если данная функция заблокирована лишь для меня? Тогда стоило попытаться передать послание с помощью другого игрока. Не то чтобы мне прямо сейчас приспичило поведать о своих похождениях Герстеру, но саму таковую возможность иметь хотелось бы.
Однако Тристан меня разочаровал.
– Нет. Ничего подобного. Небеса молчат. Если не считать Кровавых богов, которым мы приносим иногда жертвы. Ну, или Эфирных медуз. Но они, кажется, не боги. Да и не говорят они особо с нами, чего уж там. Иногда, правда, случается, но я это с чужих слов знаю – сам от них ни словечка не слыхал. Так что, может, и враки. Некоторые, кстати, уверены, что Эфирные медузы и есть Кровавые боги. Понятия не имею, правда это или нет. Да и какая разница?
– Эфирные медузы?
– Да, иногда появляются в небе такие существа. Странные. Никто толком не понимает, для чего они нужны. Может, просто декор, но некоторые ищут способы наладить с ними контакт, – вампир поставил пустую чашку на круглый журнальный столик и встал. – Что ж, Немо, думаю, мы познакомились. А сейчас у меня есть дела, а у тебя – тем более.
