Текст книги "Пышки против спецназа. Экстремальное похудение (СИ)"
Автор книги: Вик Арис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Потом асфальт закончился совсем.
Автобус выехал на грунтовую дорогу, и разговоры в салоне стали тише. Колеса зашуршали по пыли и мелким камням, ветки иногда скребли по бокам. Даже Лариса замолчала, прижала сумку к животу и внимательно посмотрела вперед. Для нее десять секунд молчания уже считались тревожным симптомом.
Через несколько минут впереди показался шлагбаум. Настоящий, металлический, с будкой охраны и двумя мужчинами в военной форме. Один подошел к автобусу, переговорил с водителем, второй взял у координатора список и заглянул в салон. Ничего страшного в этом не было. Все спокойно, делово, официально. Но у меня между лопаток неприятно похолодело. Шлагбаум всегда выглядел как граница между «можно просто уехать» и «теперь сначала придется спросить разрешение».
Охранник сверился со списком и кивнул. Шлагбаум медленно поднялся.
И тогда я увидела табличку.
Белая, прямоугольная, с черными буквами. Никаких цветов, никаких улыбающихся женщин со стаканами воды, никаких обещаний новой жизни.
«Военный учебный полигон».
Я прочитала один раз. Потом второй, потому что в первый мозг отказался принимать информацию. Потом повернулась к Ларисе. Она смотрела на табличку с выражением человека, который собирался на фитнес-отдых, а оказался на вступительном экзамене по выживанию.
Марина медленно сняла очки, протерла их краем рубашки и надела обратно. Надпись не изменилась.
Автобус проехал за шлагбаум. Между деревьями показались деревянные вышки, сетки, столбы, навесы, широкая площадка, какие-то препятствия и палатки. Мой живот сразу подобрался, а балетки на ногах вдруг показались самым нелепым решением за последние несколько лет. Кроссовки мирно лежали в чемодане, платье слегка задралось на бедре, и вся моя идея произвести первое впечатление начала пахнуть катастрофой.
Лариса еще немного смотрела в окно, потом медленно наклонилась к нам. Говорила она тихо, без привычного задора, и от этого прозвучало особенно убедительно:
– Девочки, кажется… мы попали.
Глава 7
Глава 7
Автобус остановился так резко, что все женщины дружно качнулись вперед, а чей-то чемодан с глухим стуком завалился набок. Ремней безопасности здесь, конечно, никто не предусмотрел. Видимо, организаторы решили, что неожиданное торможение тоже входит в программу физической подготовки и помогает заранее проверить мышцы живота.
Я уперлась ладонью в спинку переднего сиденья, вернулась в вертикальное положение и первым делом проверила, на месте ли сумка. Сумка была на месте. Лариса тоже. Марина сидела рядом с таким спокойным лицом, словно мы приехали не неизвестно куда, а на обычную рабочую конференцию, где максимум неприятностей – невкусный кофе и слишком слабый кондиционер.
Двери автобуса открылись, и в салон ворвался свежий воздух. Сырой, прохладный, пропахший лесом, мокрой землей и чем-то металлическим. Совсем не тот воздух, который обещали рекламные фотографии с улыбающимися женщинами и бутылками воды. На сайте все было залито солнцем, вокруг стояли аккуратные деревянные домики, а участницы выглядели так, будто только что хорошо выспались, сделали легкую зарядку и теперь собирались обсуждать пользу сельдерея.
Здесь сельдереем даже не пахло.
– Уважаемые участницы, забирайте ручную кладь и выходите, – объявила координатор, поднявшись со своего места. – Крупный багаж выгрузят сотрудники. Через десять минут начнется общее построение, поэтому, пожалуйста, не задерживайтесь возле автобуса и следуйте на площадку.
Она произнесла это спокойно, даже приветливо, но слово «построение» сразу показалось мне подозрительным. В фитнес-лагере людей обычно приглашают на встречу, приветственный завтрак или хотя бы экскурсию по территории. Строят в других местах. Например, в армии. Или перед расстрелом, но об этом варианте я решила пока не думать.
Женщины начали подниматься, вытаскивать сумки и неловко пробираться к выходу. В салоне сразу стало тесно, шумно и тревожно. Кто-то спрашивал, где чемоданы, кто-то пытался дозвониться родным, пока телефоны еще не отобрали.
Мы вышли одними из последних.
И уже на ступеньках я поняла, что платье было ошибкой. Не маленькой, простительной ошибкой вроде лишней ложки сахара в чай, а серьезным просчетом уровня «я совершенно не поняла, куда еду».
Площадка перед автобусом не выглядела как база отдыха. Она вообще не пыталась казаться местом, где человек может расслабиться, полежать на траве или сделать красивую фотографию на фоне природы. Под ногами была утоптанная земля с редкими островками травы, по краям тянулся лес, а впереди стояли низкие здания, серые палатки и конструкции, при одном взгляде на которые у меня заранее заболели руки, ноги и чувство собственного достоинства.
Турники, брусья, канаты, деревянные стены, сетки, узкие мостики и длинная полоса грязи. Все крепкое, грубое и явно созданное не для того, чтобы на этом красиво приседать в новеньких легинсах. Дальше виднелись автомобильные шины, огромные бревна и какая-то высокая конструкция с веревками. Я не знала ее назначения, но была уверена, что человеку моего веса добровольно туда лезть не следует.
Слева стояла полевая кухня. Оттуда тянуло гречкой, тушеным мясом и дымом. Запах был вполне съедобный, но почему-то не успокаивал. Он сразу давал понять, что еда здесь не радость, не утешение и не повод собраться с подругами на кухне. Еда здесь являлась топливом, выдавалась по норме и наверняка сопровождалась словами «доедаем быстро, через пятнадцать минут марш-бросок».
Справа ровными рядами стояли палатки. Ни цветочных клумб, ни фонариков, ни деревянных табличек с милыми названиями. Даже стульев возле входа не было. Только палатки, дорожки между ними и несколько мужчин в форме, которые спокойно занимались своими делами.
Мужчин оказалось много. Некоторые разгружали багаж, другие стояли возле площадки, еще двое разговаривали у здания, держа в руках папки. Все были собранные, коротко стриженные и с такими лицами, будто улыбаться разрешалось только после приказа. Они не разглядывали нас откровенно, не шутили и не пытались производить впечатление. Просто отмечали прибывших взглядами и продолжали работать.
И среди всего этого стояли мы – женщины, приехавших на программу похудения с косметичками, платьями, фенами, дорожными подушками и тайными запасами шоколада.
Я посмотрела на свое легкое платье, которое утром казалось удобным и даже вполне подходящим для красивого прибытия. Теперь оно выглядело так, будто я по дороге на летнюю веранду ресторана случайно вышла не на той остановке и попала на военные сборы.
– Я хочу официально зафиксировать, что в трезвом состоянии на такое не соглашалась, – проговорила Лариса, придвигаясь ко мне. Она старательно держала лицо, но глаза у нее уже бегали от палаток к полосе препятствий. – На сайте были домики, аккуратная спортивная площадка и мужчина с бутылкой воды. Где домики? Где бутылка? Почему вместо них я вижу канат и кухню на колесах? Если сейчас окажется, что туалет тоже полевой, я потребую возместить мне моральный ущерб.
Марина медленно поправила ремень сумки и осмотрела территорию еще раз, задержавшись взглядом на вышке.
– Домики, скорее всего, находились на фотографиях другой площадки. Или фотограф снимал так талантливо, что палатки сумели притвориться благоустроенными коттеджами. В документах было сказано, что условия приближены к полевым. Мы прочитали это, обсудили и все равно приехали. Поэтому предлагаю хотя бы первые десять минут не кричать о мошенничестве. Сначала выясним, где мы спим, чем нас кормят и есть ли здесь горячая вода. После этого уже можно будет составлять обоснованную претензию.
– Вот за что я тебя люблю, так это за умение даже истерику превратить в официальный документ, – вздохнула Лариса. – Я уже внутренне лежу на дороге и требую эвакуацию, а ты пока собираешь доказательства.
Я хотела добавить, что лежать на дороге здесь опасно: по ней регулярно ездили грузовики. Но в этот момент дверь административного здания открылась, и на площадку вышел мужчина.
Тот самый.
Темноволосый старший инструктор с фотографии.
На сайте он выглядел суровым, но все-таки немного рекламным. Там правильно падал свет, футболка красиво обтягивала плечи, а на заднем плане стояли другие инструкторы, благодаря чему вся композиция напоминала заставку сериала про мужчин, которые умеют спасать мир, чинить краны и переживать бурные чувства молча.
В жизни он оказался выше, шире в плечах и намного неприятнее для моей нервной системы.
Он был одет в темную футболку и камуфляжные брюки. Никаких лишних деталей, украшений или попыток выглядеть эффектно. Короткие темные волосы, прямой нос, спокойное лицо и внимательный взгляд человека, который за несколько секунд способен заметить расстегнутую сумку, неподходящую обувь и спрятанную в кармане шоколадку.
Мужчина остановился перед нами, дождался, пока стихнут разговоры, и лишь потом заговорил:
– Добрый день, дамы. Меня зовут Максим Андреевич, я руководитель инструкторской группы и один из тех людей, с которыми вам придется тесно общаться ближайшие четыре недели. Сейчас вы находитесь на закрытой территории учебного военного полигона. Территория охраняемая, выход за ее пределы без сопровождения запрещен. Прежде чем кто-то успеет решить, что вас похитили, уточню: все условия были указаны в договоре, а ваши родственники получили контактный номер администрации.
Кто-то в заднем ряду нервно рассмеялся. Смех быстро затих, потому что Максим Андреевич даже не улыбнулся. Кажется, он действительно заранее знал, какие мысли возникнут у стльких женщин при виде забора, охраны и мужчин в форме.
– Программа направлена на безопасное снижение веса, восстановление физической формы и формирование привычек, которые вы сможете сохранить после возвращения домой, – продолжил он. – Все проходит под медицинским контролем. Врач находится на территории круглосуточно. Нагрузки будут подбираться индивидуально с учетом результатов обследования, хронических заболеваний и текущего самочувствия. Здесь никто не собирается заставлять вас выполнять упражнения, которые могут причинить вред. Но прошу сразу понять одну простую вещь: отсутствие вреда не означает отсутствие усталости, дискомфорта и желания временами послать инструктора куда подальше.
Лариса рядом со мной чуть слышно пробормотала:
– Вот сейчас он впервые заговорил как человек. Даже мои ближайшие планы угадал.
Я толкнула ее локтем, хотя сама тоже едва удержалась от улыбки.
Максим тем временем коротко рассказал о распорядке. Подъем в семь утра, медицинский осмотр, зарядка, завтрак, тренировки, занятия с психологом и врачом по лечебной физкультуре. Телефоны действительно собирались хранить у администрации и выдавать по вечерам на ограниченное время. Питание было общим, но с индивидуальными поправками. Самостоятельно покидать жилую зону, пропускать занятия и приносить еду в палатки запрещалось.
При словах «приносить еду» несколько женщин одновременно посмотрели на сумки.
Максим это сразу заметил.
– Личные продукты нужно будет сдать сегодня во время проверки багажа. Лекарства оставят при вас после согласования с врачом. Косметику, фены и прочие предметы, не мешающие режиму, никто отбирать не собирается. Но заранее предупреждаю: электричество в жилой зоне работает по расписанию. Если кто-то привез пять приборов для укладки волос, использовать их одновременно не получится.
Лариса медленно повернула голову ко мне.
– Он уже догадался про фен, – прошептала она с искренним ужасом. —Возможно, даже про второй.
Максим дождался, пока снова станет тихо, и опустил взгляд в папку.
– Заселение и подробный инструктаж будут после первого теста. Сегодня нам необходимо оценить вашу бытовую выносливость: темп ходьбы, реакцию на неровную поверхность, способность двигаться в группе и выполнять простые указания. Маршрут составляет пять километров: два с половиной до контрольной точки и столько же обратно. На контрольной точке находятся продукты для сегодняшнего ужина. Каждая пара участница-инструктор получит часть груза и принесет ее на базу.
Несколько секунд никто не произносил ни слова. Все просто смотрели на него и пытались принять новую реальность. Мы приехали уставшие, голодные, в дорожной одежде, а нас собирались отправить в лес добывать ужин. Не охотиться, конечно, но общая идея все равно напоминала древний обряд посвящения.
Первой голос подала женщина в розовом спортивном костюме:
– Простите, но мы только что несколько часов ехали в автобусе. Многие приехали натощак, потому что боялись, что перед заселением снова будут анализы. Может быть, сначала нас все-таки покормят, дадут немного отдохнуть, а уже завтра начнут проверять выносливость? Я не отказываюсь от программы, просто пытаюсь понять, почему испытание проводится сразу после дороги.
Вопрос был нормальный, человеческий и совершенно справедливый. Максим не оборвал ее и не сделал вид, будто она жалуется. Посмотрел в список, уточнил фамилию, потом ответил все тем же спокойным голосом:
– Перед выходом все получат воду и небольшой перекус. Время прохождения не оценивается, бежать никто не должен. Если врач или инструктор увидит, что вы не готовы продолжать, вас вернут на базу. Мы проводим тест сегодня именно потому, что хотим увидеть ваше обычное состояние после дороги, а не результат, к которому вы заранее подготовитесь. Завтра начнутся занятия, и нагрузка будет рассчитана уже с учетом сегодняшних наблюдений.
Это объяснение звучало разумно. Меня раздражало именно то, что оно звучало разумно. Гораздо удобнее спорить с бессмысленным тираном, чем с человеком, который заранее предусмотрел воду, перекус, врача и убедительные аргументы.
– То есть мы все-таки приехали на программу похудения, а первым заданием отправляемся в лес за продуктами? – спросила я, сама не заметив, как повысила голос. – Я просто уточняю общую концепцию. Сначала мы несем еду, потом заслуживаем право ее приготовить, а перед сном, возможно, будем отбивать палатки у диких животных?
Несколько женщин засмеялись уже увереннее. Лариса одобрительно толкнула меня плечом, а Марина тихо выдохнула, потому что прекрасно знала: если я начала говорить таким голосом, остановить меня сложно.
Максим посмотрел прямо на меня.
Взгляд у него был не злой и даже не насмешливый. Скорее внимательный, словно он наконец нашел в группе тот самый источник будущих проблем, который заранее ожидал увидеть.
– Общая концепция заключается в том, что вы способны пройти пять километров без угрозы для здоровья и принести несколько килограммов продуктов, – ответил он. – Ужин готовит полевая кухня, палатки отбивать ни у кого не придется, а дикие животные обычно избегают людей. Особенно шумных групп.
– Очень тонко, – сказала я. – Вы уже успели назвать нас шумными, хотя мы здесь меньше десяти минут.
– Я не называл шумной всю группу. Только обозначил вероятную причину, по которой животные не подойдут близко.
Лариса закрыла рот ладонью, скрывая смех. Предательница. Я же почувствовала, как по шее поднимается тепло. Максим Андреевич говорил спокойно, но в его голосе появилось что-то едва заметное. Не совсем насмешка, скорее интерес. Как будто наш разговор хотя бы немного развлекал его среди всех этих списков, правил и проверок.
– А если кто-то не справится? – спросила я уже серьезнее. – Не потому, что ленится или хочет сорвать ваше великое испытание, а потому, что действительно не сможет пройти маршрут?
– Тогда инструктор остановит участницу и сообщит врачу. Машина сопровождения будет двигаться неподалеку. Наша задача – понять предел текущих возможностей. Но человек часто решает, что не может, задолго до того, как действительно достигает предела. Отличить одно от другого вам и помогут инструкторы.
Он ответил нормально. Без унижения, без шуток о весе и силы воли. И мне пришлось признать хотя бы перед собой, что раздражала меня не его грубость. Грубым он пока не был. Меня раздражала его спокойная уверенность. Я рядом с ним ощущала себя слишком громкой, слишком заметной, слишком городской в этом дурацком платье.
Максим снова посмотрел в список.
– Раз уж у нас с Тамарой Сергеевной уже наладилось активное взаимодействие, маршрут она пройдет со мной. Остальных сейчас распределят по инструкторам. У вас будет пятнадцать минут, чтобы переодеться и получить воду.
Наступила та особенная тишина, которая возникает, когда все услышали что-то интересное.
Лариса решила, что приличия сегодня отменили.
– Вот это я называю качественно задать один вопрос, – зашептала она мне на ухо. – Мы еще даже не заселились, а ты уже получила персонального руководителя программы. Продолжай в том же духе, и к концу недели он будет лично проверять, хорошо ли ты спишь и достаточно ли тепло укрылась.
– Он будет лично проверять, не спрятала ли я хлеб под подушкой, – буркнула я. – И ведь найдет же!
Марина посмотрела на Максима, потом на меня и поправила очки.
– Лично я вижу две новости. Хорошая: самый опытный инструктор будет следить, чтобы ты не перегрузилась. Плохая: с твоей способностью спорить он к вечеру может перегрузиться сам. Поэтому постарайся хотя бы не начинать международный конфликт до ужина. Мы еще не знаем, чем нас будут кормить.
Инструкторы начали называть фамилии. К каждой женщине подходил мужчина в форме, коротко представлялся и показывал, куда идти за багажом. Ларисе достался Валерий – высокий, широкоплечий и настолько невозмутимый, что казался статуей, а не живым человеком.
– Лариса Викторовна, я Валерий. На маршруте идем в удобном для вас темпе. Обо всех неприятных ощущениях говорите сразу, не ждите, пока они станут сильными.
Лариса смерила его внимательным взглядом и явно решила проверить пределы его невозмутимости.
– Валерий, я предупреждаю честно: неприятные ощущения у меня начались в тот момент, когда я увидела палатки. Потом добавились канаты, запрет на еду в жилой зоне и новость, что мой фен будет работать по расписанию. Вы уверены, что хотите получить полный список сейчас? Он может занять все время до ужина.
– Начнем с тех ощущений, которые относятся к здоровью, – спокойно предложил он. – Остальные вы сможете подробно изложить во время ходьбы. Пять километров – достаточно большое расстояние.
Лариса посмотрела на него с уважением.
– Кажется, мы сработаемся.
Марине назначили Эдуарда, светловолосого мужчину лет тридцати с открытой улыбкой. Он представился, предложил взять ее сумку и сразу получил спокойный оценивающий взгляд.
– Спасибо, но я пока способна нести собственные вещи, – ответила Марина. – Лучше скажите заранее, вы из тех инструкторов, которые бодро кричат «еще немного» человеку, лежащему на земле, или из тех, кто сначала проверяет пульс?
– Сначала проверяю пульс, давление и способность человека ругаться, – ответил Эдуард. – Если ругается связно, значит, силы еще остались.
Марина едва заметно улыбнулась.
– Хороший диагностический метод. На Ларисе можете даже не проверять, она способна ругаться в любом состоянии.
Тем временем сотрудники выстроили чемоданы возле длинного навеса. Максим подошел ко мне, забрал из рук бирку от багажа и быстро нашел мой чемодан. Я потянулась к ручке, но он подхватил его первым и поставил ближе к скамье.
– У вас пятнадцать минут. Спортивную одежду и обувь доставайте сейчас, остальные вещи разберете после возвращения. Переодеваться можно в здании справа. Воду и перекус получите у выхода.
Я посмотрела на свои туфли, потом на грязную дорогу, уходящую к лесу. Внутри снова шевельнулась обида. Я специально выбирала это платье, укладывала волосы и красилась перед дорогой, потому что хотела приехать красивой. Хотела начать новую жизнь не растрепанной, вспотевшей женщиной с пакетиком орехов в руке, а уверенной Тамарой, которой все нипочем. Полигон уничтожил этот план за десять минут.
– Могли бы предупредить, что спортивная одежда понадобится сразу после автобуса, – сказала я, открывая чемодан. – Я бы хотя бы не ехала сюда в платье и туфлях. Хотя, судя по вашим правилам, чувство легкого унижения тоже входит в обязательную программу.
Максим присел рядом, чтобы помочь отодвинуть чемодан другой участницы, загородивший проход.
– В письме было сказано приехать в удобной одежде и взять спортивную форму в ручную кладь. Вы решили, что удобная одежда – это платье и туфли.
– Это не просто туфли. Они мягкие, устойчивые и пережили со мной свадьбу двоюродной сестры, на которой мы танцевали до трех часов ночи. У них богатый жизненный опыт.
Инструктор едва заметно улыбнулся. И это почему-то оказалось приятнее, чем должно было.
– Я не обесцениваю ваши туфли, Тамара Сергеевна. Я хочу, чтобы вы вернулись с маршрута без вывиха и мозолей. Поэтому наденьте кроссовки, спортивные брюки и футболку. Желательно такую, которую не жалко испачкать.
– Можно просто Тамара. Когда вы произносите имя с отчеством, мне кажется, что сейчас вручат выговор и вызовут родителей.
– Хорошо, Тамара. Тогда вы тоже можете не называть меня Максимом Андреевичем.
– Я вас пока вообще никак не называла.
– Я слышал про хлеб под подушкой.
Я застыла, держа в руках свернутую футболку.
– У вас еще и слух ненормальный.
– Профессиональная привычка. Приходится слышать, когда участники жалуются, пытаются договориться между собой или планируют незаметно выбросить часть груза.
– Я ничего выбрасывать не собираюсь. Мы еще даже не дошли до продуктов.
– Но уже рассматриваете возможные варианты.
– Я просто люблю иметь запасной план. Это качество разумного взрослого человека.
Максим выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз.
– Запасной план полезен. Но сегодня попробуйте сначала выполнить основной. Пройдите маршрут, не торопитесь, говорите, если станет плохо, и не пытайтесь доказать мне или кому-то еще, что способны больше, чем есть на самом деле.
Последняя фраза задела неожиданно сильно. Потому что именно доказывать я сюда и приехала. Бывшему, его новой женщине, себе, подругам, цифрам на весах. Всем сразу. И совершенно не собиралась признаваться в этом мужчине, который знал меня пятнадцать минут и уже смотрел так, будто успел понять слишком многое.
– Не переживайте. Я не собираюсь падать к вашим ногам в первый же день.
– Это хорошо. А то придется нести вас на руках, а группа будет ждать.
Я возмущенно открыла рот, но он уже отвернулся и пошел к следующей участнице.
Ну какой невыносимый мужчина!
Через пятнадцать минут я стояла на площадке в черных спортивных брюках, серой футболке и новых кроссовках, которые купила специально перед поездкой. Волосы пришлось собрать в высокий хвост. От сырости они уже начали завиваться вокруг лица, и вся моя утренняя укладка погибла, даже не успев официально вступить в программу.
Нам раздали небольшие бутылки воды и пакетики с орехами и сухофруктами. Я съела содержимое своего пакета медленно, стараясь получить удовольствие хотя бы из принципа, но перекус закончился примерно в тот момент, когда организм только начал проявлять к нему интерес.
Женщины разбились на пары с инструкторами. Кто-то продолжал нервно шутить, кто-то молчал, а женщина с розовым чемоданом уже требовала врача, потому что не была уверена, можно ли ей ходить по пересеченной местности после старой травмы колена. Ее спокойно отвели к медицинской палатке, и это немного меня успокоило. По крайней мере, здесь действительно слушали, когда человек говорил о здоровье.
Максим встал впереди группы и еще раз объяснил маршрут. Идти предстояло по широкой лесной дороге, не сворачивая с разметки. Каждая пара двигалась в своем темпе, торопить друг друга не разрешалось. На контрольной точке нас ждали ящики с продуктами, но вес каждому подберет инструктор.
– Главная задача на сегодня – вернуться на базу в нормальном состоянии, – закончил он. – Не ставьте рекордов и не сравнивайте себя с соседней парой. У каждого из вас разный организм, разный опыт и разная стартовая точка. Вопросы задавайте сейчас.
Лариса подняла руку.
– У меня не вопрос, а просьба. Если я по дороге начну говорить, что больше не могу, не верьте сразу. Сначала уточните, я физически не могу или просто увидела подъем и разочаровалась в жизни. Это два совершенно разных состояния, но внешне выглядят одинаково.
Валерий рядом с ней серьезно кивнул.
– Уточню. Но решение продолжать или остановиться все равно будем принимать по вашему состоянию, а не по настроению.
– Вот теперь мне спокойнее. Наконец-то рядом взрослый человек, который готов не доверять моим первым словам.
Максим посмотрел на меня, словно ожидал еще одного выступления.
Я пожала плечами.
– Я все вопросы задам по дороге. Вы сами сказали, что будете объяснять.
– Я помню.
– Надеюсь. Потому что у меня их много.
– Я это тоже уже понял.
Он поднял руку, показывая направление, и группа медленно двинулась к лесной дороге. Впереди шли две пары, за ними Лариса с Валерием. Марина и Эдуард оказались чуть позади нас. Первые шаги давались легко, земля под ногами была ровной, воздух прохладным, а лес все-таки красивым, несмотря на мое нежелание это признавать.
Я посмотрела на Максима. Он шел рядом, подстраиваясь под мой темп, хотя наверняка мог пройти эти пять километров быстрее, чем я добиралась от дивана до холодильника во время рекламной паузы.
– Солдафон, – пробормотала я, решив, что из-за шума шагов он не услышит.
Максим даже не повернул головы.
– Я все слышу, Тамара.
– Это было не обращение, а наблюдение.
– Тогда у меня тоже есть наблюдение.
Я насторожилась:
– Какое?
– Вы спорите даже тогда, когда никто с вами не спорит.
– Неправда. Просто окружающие часто ошибаются, а у меня доброе сердце. Приходится помогать.
Теперь он все-таки посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула явная усмешка.
– Четыре недели будут очень длинными.
– Для вас – особенно.
– Не сомневаюсь.
И мы пошли дальше в лес.
