Текст книги "Пышки против спецназа. Экстремальное похудение (СИ)"

Автор книги: Вик Арис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 3

Глава 3

– Я не буду фотографироваться в этом для неизвестных людей!

– Ты будешь фотографироваться для себя. Неизвестные люди просто получат приятный бонус.

– Лариса, я серьезно.

Она подошла ко мне, положила руки мне на плечи и неожиданно перестала улыбаться.

– Том. Он сегодня заставил тебя смотреть на себя его глазами. Давай хотя бы на пять минут посмотрим твоими. Или моими. Моими вообще удобно: я вижу шикарную рыжую бабу, которую один недоносок попытался списать раньше времени.

После этого спорить стало трудно. Не потому что она меня убедила окончательно. Просто внутри что-то изменилось. Я взяла комплект и пошла в комнату переодеваться, бормоча, что если нас завтра арестуют за распространение сомнительной эстетики, я все свалю на них.

Красное кружево оказалось дерзким. Оно не прятало меня, не пыталось сделать меньше, не притворялось удобной хлопковой моралью. Оно подчеркивало грудь, мягкий живот, широкие бедра, белую кожу с россыпью веснушек на плечах и следом от резинки колготок на талии. Я стояла перед зеркалом и сначала видела только то, что привыкла: складку здесь, округлость там, линию бедра, которая не помещалась в чужие стандарты, руки, которые на фото обычно хотелось спрятать. Потом за моей спиной появилась Лариса с телефоном, а рядом Марина, и обе посмотрели на меня без той оценки, которой я боялась.

– Ну? – спросила я, пытаясь держаться нагло. – Богиня мести или отдел распродаж?

– Богиня, – сказала Марина.

– Мести, секса и уголовного преследования бывших, – добавила Лариса. – Вставай к стене.

Мы сначала делали все по инструкции. Вид спереди. Вид сбоку. Вид сзади. Я стояла напряженная, втянув живот так, что легкие сплющились. Лариса командовала:

– Плечи назад. Грудь вперед. Нет, не как на паспорт, Тамара. Ты фоткаешься не на визу в страну уныния.

– Я сейчас умру от стыда.

– Не умрешь. Стыд не кардио.

Марина, которая должна была быть голосом разума, через пять минут уже поправляла мне волосы и говорила:

– Подбородок выше. Если уж позориться, то от души. И не втягивай живот так яростно, у тебя лицо становится как у человека, который услышал цену на услуги стоматолога.

Я рассмеялась. Живот, естественно, расслабился. Фото вышло лучше. Потом еще одно. Потом Лариса заставила меня взять бокал, потом подушку, потом туфлю, потом почему-то сырную палочку. Я уже не понимала, где заканчивается анкета и начинается безумная фотосессия «женщина после предательства: вид сбоку, сто кг чистой ярости».

Потом фотографировалась Лариса. Она выбрала черный топ и трусы с высокой талией, встала так, будто сейчас будет не худеть, а объявлять войну. На боковом фото показала средний палец воображаемой диетической культуре, и Марина заставила переснять.

– Медицинский центр не оценит.

– Значит, у них нет вкуса.

Марина фотографировалась последней. Сначала бурчала, что это все глупость, потом надела темно-синий комплект и встала у стены с таким спокойным сарказмом в лице, что снимки вышли почти журнальные. Элегантная женщина, которая уже знает все ваши недостатки, но пока милостиво молчит.

Когда мы вернулись на кухню, ноутбук ждал нас раскрытым, а анкеты – почти заполненными. Оставалось прикрепить фото и нажать «отправить». Это слово вдруг стало огромным. Как кнопка запуска ракеты, только ракета летела прямо в мою привычную жизнь, где я работала, встречалась с подругами, иногда покупала абонемент в зал и благополучно забывала о нем после первого занятия.

– Может, утром? – спросила Марина.

– Утром мы струсим, – сказала Лариса.

– Утром мы будем трезвыми.

– Вот именно.

Они обе посмотрели на меня. Я посмотрела на экран. Там была моя анкета, мои цифры, моя мотивация, где фраза про козла все-таки победила в скобках, мои фотографии в красном кружеве и мое имя. Тамара. Двадцать пять лет. Сто килограмм. Брошена, зла, немного пьяна, и способна на необдуманные поступки.

Я вспомнила бывшего. Его голос. «Ты сама понимаешь». Вспомнила ту девушку, ее гладкую улыбку. Вспомнила, как сидела на кухонном полу перед открытым холодильником и злилась на складку на платье. Потом посмотрела на подруг: Лариса уже держала палец над тачпадом, Марина делала вид, что осуждает, но сама наклонилась ближе.

– Ладно, – сказала я. – Если нас похитят, я буду главной в плену.

– Разумеется, – сказала Марина. – Ты рыжая. Тебя первой заметят.

– А я буду отвечать за бунт, – сказала Лариса.

– Кто бы сомневался.

Мы отправили сначала мою анкету. Потом Ларисину. Потом Маринину. На почту пришли автоматические подтверждения, в которых нас благодарили за интерес к программе и обещали связаться после первичного отбора.

– Все, – сказала Лариса и подняла бокал. – За новую жизнь.

– За отсутствие уголовных дел, – добавила Марина.

– За то, чтобы один козел подавился собственным эго, – сказала я.

Мы чокнулись. Потом почему-то снова смеялись, потом доедали торт, потом Лариса пыталась найти в интернете упражнения «для ленивых, но злых», а я постепенно перестала думать о бывшем каждые три секунды. Он все еще болел где-то внутри, как синяк под одеждой, но вокруг синяка уже шумели мои подруги, звенели бокалы, пахло сыром, и красное кружево лежало на стуле как доказательство, что я пока жива и даже местами опасна.

Спать мы легли поздно. Точнее, подруги улеглись у меня: Лариса на диване, Марина на раскладном кресле, я у себя в спальне, куда дошла, держась за стенку не от горя, а от игристого и усталости. Перед сном я еще раз взяла телефон. Сообщений от бывшего не было. Это почему-то одновременно обрадовало и огорчило. Конечно, он не писал. Он же все сказал. Очень культурно. Очень заботливо. Так, чтобы самому остаться хорошим.

Я перевернула телефон экраном вниз.

– Пошел ты, – сказала я в темноту, уже без особой силы, но с чувством.

Тут же донесся сонный голос Марины:

– Если это мне, то формулируй точнее.

– Это ему.

– Тогда поддерживаю.

Я улыбнулась, уткнулась лицом в подушку и провалилась в сон – тяжелый, липкий, с обрывками сцены кафе, красного кружева, мужских фотографий на сайте и странного ощущения, что где-то в интернете уже лежит моя анкета, как маленькая бомба с часовым механизмом.

Утро пришло не светом, а карой. Сначала в голове кто-то осторожно включил бетономешалку. Потом во рту обнаружилась пустыня с привкусом сыра и решений, принятых без участия разума. Потом Лариса на кухне уронила, кажется, крышку от кастрюли, и звук прошелся по моему черепу так уверенно, будто проводил там ремонт.

Я открыла один глаз. Потолок был на месте. Это уже радовало. Второй глаз открывался с недоверием к миру.

На тумбочке лежал телефон. Экран мигал уведомлениями. Я потянулась к нему, морщась от того, как неприятно тянет бок после сна в странной позе. Мое тело явно запомнило вчерашний вечер как корпоратив без согласования с руководством и теперь собиралось выставить счет.

Сначала были сообщения от банков, магазина косметики и какой-то рассылки с обещанием «начать утро правильно». Я чуть не сказала телефону, куда он может отнести свое правильное утро. Потом увидела письмо.

Тема: «Ваша анкета принята».

Я моргнула. Потом еще раз. Потом села на кровати так резко, что голова возмущенно качнулась вместе с комнатой.

– Нет, – сказала я.

Письмо никуда не делось.

Я открыла его. Там было сухое автоматическое: благодарим за заполнение анкеты, ваша заявка принята к рассмотрению, результаты первичного отбора будут направлены дополнительно. Ниже – копия отправленных данных. Я зачем-то пролистала. ФИО. Возраст. Вес. Мотивация. И вложения.

Фотографии.

Красное кружево. Я у стены. Я с бокалом. Я сбоку, где Лариса все-таки поймала удачный ракурс, но удачный ракурс утром выглядел как улика. Я с сырной палочкой. Зачем, господи, зачем с сырной палочкой? Какое медицинское значение имела сырная палочка?

– А-а-а-а!

Я заорала так, что на кухне что-то снова грохнуло, Лариса выругалась, Марина сказала «началось», а сверху сосед уронил нечто тяжелое, видимо, в знак солидарности с моим падением в новую жизнь.

Глава 4

Глава 4

Письмо пришло через два дня, ровно в тот момент, когда я почти убедила себя, что интернет – место огромное, шумное, забывчивое, и моя пьяная анкета с фото в красном кружевном, сырной палочкой и мотивацией про козла затерялась где-то между рекламой корейских патчей и письмами от банков, которые почему-то всегда считают, что мне срочно нужен кредит. Два дня я жила с этой осторожной надеждой. Не такой, чтобы прям светлой и уверенной, а с маленькой трусливой надеждой человека, который сделал глупость ночью, а утром ждет, что Вселенная окажется милосердной и удалит все следы сама.

Вселенная, как выяснилось позже, была занята.

Я сидела на работе, пыталась изображать менеджера с нормальной нервной системой и читала один и тот же абзац договора уже в шестой раз. Буквы расползались, как тараканы после включения света, потому что мысли упорно возвращались то к бывшему, то к анкете, то к фотографии, где я держала сырную палочку с таким лицом, будто рекламирую высокие отношения с молочными продуктами.

Бывший, кстати, за эти два дня написал один раз. Очень зрелое: «Надеюсь, ты не злишься». Я посмотрела на это сообщение, посидела минуту с телефоном в руке, потом показала его Ларисе в чате. Лариса прислала двадцать три варианта ответа, из которых восемнадцать нельзя было отправлять без консультации адвоката, четыре были короткими и убийственными, а один состоял только из эмодзи козла и огня. Марина написала: «Не отвечай. Это дешевле, чем терапия, но почти так же эффективно». Я не ответила. И этим очень гордилась, хотя пальцы чесались так, будто под ногтями завелась справедливость.

Когда на почту упало новое письмо с темой «Поздравляем! Вы прошли первый этап отбора», я сначала даже не поняла о чем идет речь. Просто увидела строчку, моргнула, потом еще раз, потом так резко придвинула ноутбук, что коллега за соседним столом подняла голову.

– Тамара, все нормально?

– Да, – сказала я голосом женщины, у которой только что в календаре появился апокалипсис. – Просто… письмо… пришло…

Коллега, к счастью, решила, что это рабочее, и вернулась к своим таблицам. Я открыла письмо. Оно было официальное, сухое, с логотипом проекта и аккуратными формулировками, от которых мне стало еще страшнее. Если бы там было написано «Привет, красотки, ждем вас на похудение!», я бы закрыла вкладку и сказала, что это секта. Но там было: «Уважаемая Тамара Сергеевна, по итогам первичного анкетирования вы приглашены на второй этап отбора – очное медицинское обследование». Дальше адрес медицинского центра, дата, время, список документов, рекомендация приехать натощак, не употреблять алкоголь за сутки, взять паспорт, полис, удобную одежду и результаты имеющихся медицинских исследований, если таковые есть.

Я перечитала «натощак» и почему-то именно на этом слове почувствовала настоящую угрозу.

Потому что когда тебя приглашают куда-то натощак, это уже не шутки. Это не фитнес-марафон в телефоне, где можно удалить приложение после первого приседания. Это реальный адрес, реальные врачи и, что хуже всего, реальная я, которая зачем-то решила доказать одному козлу, что пышки не сдаются.

Я открыла общий чат с подругами. Там последним сообщением висела фотография Ларисиного кота, который лежал на коврике для йоги и своим видом показывал, что спорт создан для тех, кто не умеет удобно устроиться.

Я написала: «Нас приняли».

Лариса ответила через восемь секунд: «УРА».

Марина через двенадцать: «Куда приняли? В свидетели по делу о сырной палочке?»

Я сбросила скрин письма.

В чате на минуту наступила тишина. Учитывая характер Ларисы, это было все равно что тревожная сирена.

Потом Лариса написала: «Мы едем».

Я: «Мы не едем».

Марина: «Мы сначала проверим, не продают ли там людей на органы, потом едем».

Лариса: «Мои органы после вчерашнего отчета на работе никому не нужны».

Марина: «Вот это мы и должны подтвердить документально».

Я смотрела на их сообщения, и у меня внутри одновременно спорили три Тамары. Первая была разумная, взрослая и говорила: «Ты что, с ума сошла? Ты отправила анкету пьяная. Надо просто проигнорировать письмо, удалить переписку, сменить имя и город». Вторая была обиженная, упрямая и все еще слышала голос бывшего: «Ты сама понимаешь». Эта Тамара уже стояла в кроссовках, хотя кроссовки у меня были только теоретически. Третья Тамара просто хотела знать, выглядят ли инструкторы в жизни так же, как на сайте, и эту часть меня я старалась не подпускать к «микрофону».

После работы мы созвонились по видео. Я сидела дома на кухне с кружкой чая, Лариса подключилась из машины, потому что только что вышла с работы и еще не успела никуда доехать, Марина сидела на диване в домашней футболке, с ноутбуком на коленях и видом человека, который готов разоблачать мошенников до победного конца.

– Итак, – сказала Марина, поправляя очки, которые она надевала только тогда, когда собиралась думать конкретно. – Мы имеем проект с громким названием, обещание «минус до двадцати килограммов», закрытую территорию и мужчин в форме. Это может быть фитнес-лагерь, секта, реалити-шоу, подпольная армия или новый способ продавать гречку отчаявшимся женщинам.

– В любом случае, это интересно, – сказала Лариса.

– Тебя однажды чуть не завербовали в финансовую пирамиду, потому что там был красивый менеджер.

– Он был очень убедительный.

– Он говорил «пассивный доход» и смотрел куда-то в сторону.

– У каждого свои таланты.

Я вздохнула и открыла сайт проекта на ноутбуке. За два дня я туда не заходила ни разу. Специально. Потому что сайт был как бывший в соцсетях: вроде понимаешь, что смотреть вредно, но палец все равно тянется, а потом сидишь и ненавидишь себя, его и алгоритмы. Теперь мы изучали все вместе.

На главной странице нас встретили бодрые слова про «четырехнедельную перезагрузку», «индивидуальный подход», «команду специалистов» и «безопасное снижение веса под медицинским контролем». Ниже были фотографии медицинского центра: белые стены, светлые коридоры, улыбающаяся администратор, кабинет врача, беговая дорожка, какие-то датчики, мужчина в халате с добрым лицом и планшетом. Все выглядело настолько прилично, что я почти расстроилась. Гораздо легче отказаться от чего-то подозрительного, когда там мигают баннеры, ошибки в слове «похудение» и отзыв «я сбросила 30 кг за неделю и вышла замуж за олигарха». А тут сайт был грамотный, аккуратный и даже с лицензией.

– Лицензированный медцентр есть, – сказала Марина, щелкая вкладками. – Юридическое лицо настоящее. Отзывы реальные или хорошо сделанные. Врачи указаны с фамилиями. Нутрициолог, психолог, кардиолог, врач ЛФК. Сомнительно, но пока не криминально.

– А инструкторы? – спросила Лариса.

– Лариса.

– Что? Я переживаю за их квалификацию.

Я пролистала ниже. И вот они снова появились. Мужчины на тренировочной площадке, рядом с какими-то веревками, шинами, бревнами и прочими предметами, которые обычный человек использует только если проиграл спор. Тот самый старший инструктор тоже был там. Серьезный, темноволосый, руки скрещены, взгляд такой, будто он уже знал, что я вчера ела печенье, хотя я ела его только мысленно.

– Вот, – сказала Лариса, тыкая пальцем в экран телефона, хотя мы были по видео и никто ее пальца толком не видел. – Вот ради него можно приехать и натощак.

– Лариса, медицинское обследование не свидание.

– Именно поэтому надо ехать. На свидание я бы поела заранее.

Марина нашла раздел с условиями и начала читать вслух:

– «Проживание на закрытой загородной территории. Тренировки на свежем воздухе. Питание индивидуальное. Ежедневный контроль состояния. Групповые и персональные занятия. Участие возможно только после медицинского допуска. Нагрузки повышенной интенсивности. Условия проживания приближены к полевым…»

– К каким-каким? – переспросила я.

– К полевым, – повторила Марина.

– Это как? – Лариса нахмурилась. – Ну типа природа, деревянные домики, костер, красивые инструкторы без футболок?

– Или палатки, комары и туалет, который запомниться на всю жизнь, – сказала Марина.

– Не нагнетай. Они бы написали про туалет.

– Никто никогда не пишет про туалет, Лариса. Это закон индустрии отдыха.

Я увеличила текст мелкого шрифта. «Окончательная программа курса и место проведения раскрываются участникам после прохождения медицинского отбора и подписания договора о конфиденциальности». Вот это мне уже нравилось меньше. Слова «договор о конфиденциальности» почему-то звучали так, будто нас собирались учить не приседать, а хранить государственную тайну.

– Мы не едем, – повторила я, но теперь не так уверенно, потому что в голове уже расползалась мерзкая мысль: а вдруг это правда? А вдруг четыре недели, врачи, режим, питание, инструкторы, лес, воздух, и я вернусь другой? Не идеальной картинкой, не худышкой в чужом теле, а просто собой, которая может подняться на пятый этаж без желания лечь на коврик и попрощаться с миром. Собой, которая снова смотрит в зеркало и видит не его слова, а себя.

– Едем, – сказала Лариса. – У меня отпуск с понедельника. Я его все равно собиралась провести дома, ругаясь с коммунальными платежами и холодильником. Лучше буду ругаться с красивым мужчиной, который заставляет меня приседать.

– У меня отпуск тоже, – сказала Марина. – Я планировала ремонт в ванной, но если выбирать между плиточником Игорем, который третий месяц обещает приехать, и медицинским экспериментом в лесу, то лес хотя бы живописнее.

Обе посмотрели на меня через экраны. Я сделала глоток чая. Чай был без сахара, потому что я с утра решила начать новую жизнь, потом съела бутерброд, но сахар в чай все равно не положила, чтобы хоть где-то соблюсти трагизм момента.

– У меня тоже отпуск, – сказала я. – Но это ничего не значит.

– Это значит, что судьба открыла расписание, посмотрела на нас троих и сказала: «Девочки, пора», – торжественно произнесла Лариса.

– Судьба обычно говорит это перед стоматологом, – заметила Марина.

– Мы хотя бы съездим на обследование, – сказала Лариса. – Там же еще не лагерь. Медцентр. Белые стены. Врачи. Максимум нас взвесят и скажут, что мы здоровы, красивы и слишком хороши для их проекта.

– А если наоборот? – спросила я.

– Тогда мы скажем, что это они слишком слабы для нас.

Марина вздохнула.

– Я проверила отзывы, юридические данные, врачей. На обследование поехать можно. Дальше будем решать после осмотра и проверки документов. Ничего не подписываем, пока не прочитаем. Никаких оплат на непонятные карты. Никаких «оставьте паспорт у администратора». Если кто-то скажет «снимайте украшения и проходите в подвал», мы уходим.

– Если там будет подвал, я уйду первой, – сказала я.

Так мы и решили. Вернее, Лариса решила, Марина разрешила при условии контроля, а я тихо позволила себя уговорить, потому что отказ означал бы вернуться к обычной жизни, где в телефоне лежало непрочитанное сообщение бывшего, в шкафу висело зеленое платье с плохими воспоминаниями, а внутри все еще сидел вопрос: «А что, если он прав?» Этот вопрос я ненавидела больше всего. Не бывшего даже. Вопрос. Потому что бывшего можно было заблокировать, а вот это мерзкое сомнение ходило за мной по пятам.

На обследование мы приехали через три дня. Утром. Натощак. Это важно, потому что три пышные женщины натощак – это не просто компания, это социально опасное явление. Лариса в такси молчала так мрачно, что водитель дважды оглянулся и включил радио потише. Марина держала в руках папку с документами, распечатками с сайта, копиями полисов и выражением лица, с которым можно вести переговоры о капитуляции небольшого государства. Я сидела между ними, потому что судьба любит символизм, и пыталась не думать о кофе. Обычном кофе. Горячем. С молоком. Можно с сахаром. Можно с булочкой.

Можно просто принести мне булочку и не задавать вопросов.

– Мне кажется, у меня уже снизился вес, – сказала Лариса, глядя в окно. – От меня ушла воля к жизни.

– Это вода, – сказала Марина.

– У меня от голода сейчас уйдет уважение к людям.

– Ты вчера в одиннадцать вечера ела курицу.

– Это было вчера. Организм не хранит обиды и курицу так долго.

Медицинский центр оказался в новом здании с большими стеклянными дверями и ресепшеном, где пахло антисептиком, кофе из автомата и чужой дисциплиной. На стенах висели спокойные постеры про здоровье, движение и важность питьевого режима. Я сразу невзлюбила постер с улыбающейся женщиной, которая держала стакан воды так счастливо, будто там был не стакан воды, а ключи от квартиры у моря. Улыбаться воде до обследования мог только человек без аппетита или с тяжелой рекламной травмой.