Текст книги "Танго на треснувшем зеркале (СИ)"

Автор книги: Вероника Шаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9. О том, что не стоит встречать по одежке

Первый звоночек, что сегодняшний день пойдет не по плану, прозвенел рано утром. Маланья Степановна не стала, как обычно, оккупировать кухню, а потом устраивать банные процедуры. Вместо этого она продолжила крепко спать. Все время, пока я принимала душ, заваривала себе кофе и жарила яичницу, в квартире стояла удивительная тишина. У меня даже появился соблазн «нечаянно» уронить ухват, которым я орудовала в процессе жарки. Просто чтобы проверить, не померла ли ненароком старая каракатица. Но потом решила не портить себе хорошее утро. Тем более, мне предстояло одно важное дело – отутюжить новый белый халат из нейлона. Процедура сложная, ведь за шесть лет в университете я их сожгла немало.

«Как хорошо, что каторга под названием «стирка и утюжка больничного халата» подходит к концу!» – думала я, водя туда-сюда утюгом под монотонное жужжание радио. В лечебнице, как и во всяком медучреждении, найдется человек, на которого можно будет свалить все неприятности по униформе.

Завершив домашние дела, я быстренько рванула к метро. Времени на поездку было достаточно, но от конечной станции метро до лечебницы меня ждал, судя по карте, достаточно странный путь – пара километров через небольшую лесополосу. Я никогда не страдала топографическим кретинизмом, но все равно лучше поспешить. Опаздывать в первый рабочий день – дурной тон, и меня не поймут.

Вышла на конечной станции и в изумлении остановилась. На месте «развитой инфраструктуры и жилой застройки», чем зазывали народ хитрые рекламщики, простиралось поле, точнее то, что от него осталось, пока тут не началась очередная стройка. Обещанная «удобная асфальтированная дорога» оказалась неприметной тропинкой, легко теряющейся между грудами мусора и редкими чахлыми деревьями. Вздохнув, я пошла по этой тропинке и вскоре обнаружила, что дико растущий бурьян становится все выше и гуще. Только полоска леса вдалеке не давала сбиться с курса.

Добравшись до леса, я некоторое время продиралась через колючие кусты и, наконец, между хилых деревьев с несуразно торчащими ветвями увидела небольшой просвет. Но там меня ждал обманчиво мягкий мох, под которым мои непривыкшие к матери-природе туфельки обнаружили холодную воду.

Бррр! Только этого мне и не хватало!

Нетрудно догадаться, что когда вышла на опушку леса и к зданию посреди него, я уже по десятому разу перебрала все известные мне ругательства, а заодно придумала дюжину новых в адрес оригиналов, которые устроили здесь лечебное учреждение!

На этом мои беды не закончились. Когда я дошлепала мокрыми ногами до здания, то обнаружила, что выглядит оно крайне необычно. Вместо стандартной серой коробки советских времен передо мной возвышалось строение явно старое, не ухоженное, но и не запущенное. С неуместными классическими колоннами и с гроздьями непонятных украшательств на фасаде.

Я потерялась? Так и есть, – пронзила меня мысль, – я потерялась!

Отчаяние нахлынуло холодной волной. Сил возвращаться обратно к метро и начинать поиски заново, у меня больше не было. После сегодняшних приключений я лучше предпочла бы утопиться в местном болоте. А это здание было похоже на что угодно, но только не на обычный дурдом.

«Сейчас психану!» – уж было решила я, но продолжала внимательно изучать фасад.

Никаких решеток на окнах. Вместо них красовались обычные ставни. Хотя нет, на одном окне вдалеке я обнаружила решетки. Но и ставни там были тоже.

Единственное, что заставило воспрянуть духом и продолжить надеяться, что это наш отечественный дурдом – мутные, плохо вымытые стекла.

Оглядываясь по сторонам и утопая по щиколотку в траве, я пересекла небольшую лужайку и оказалась у входа.

Теперь запущенность стала еще виднее. Паутина глубоких трещин, разрывающая на части каменное крыльцо, в щелях которого обосновался птичий горец, пырей, одуванчик и еще прорва мелкой травы. Множество маленьких тропинок, бегущих отсюда к лесу. Заросших, без намека на уход.

Решительно потянув на себя холодную шершавую ручку, я привела в движение огромный массив дерева, почерневший снизу от дождей и сырости. Поскрипев и постонав, массив, служащий тут дверью, распахнулся, впуская меня в темное нутро здания. Что я и сделала.

Темное нутро встретило меня концентрированным запахом мочи, затопившим все помещение. Так пахнут все медучреждения этого профиля. Поморщившись, я вздохнула. Наружный вид лечебницы давал надежду, что здесь возможно не так, как в остальных больницах, но реальность разбила ожидания вдребезги.

Хотя внутри было прохладно, и это порадовало. Возможно, толстые стены здания не пропускают солнечное тепло. В жаркие летние дни тут будет уютнее, чем в душных больницах, построенных из панелек.

Окна, поразительно грязные даже для казенных заведений, тоже служили надежной преградой, на этот раз – для солнечных лучей. Неодобрительно фыркнув, я поискала глазами санитарку, но никого вокруг не было.

Вот только бы не забыть и поставить этот вопрос на «пятиминутке»! Хотя как тут забудешь, проворчала я про себя, разглядывая тонкую нить паутины, убегающую вверх.

Осмотревшись в круглом холле и не увидев никого из персонала, я решила пройтись по коридору – вдруг кто-нибудь найдется. Вслед за мной по коридору пошли влажные следы – после встречи с мерзким лесным болотцем мои туфли превратились в мокрые тапки.

Эй, тут есть кто живой?

Левую сторону коридора занимали окна, такие же безнадежно грязные, как в холле. С правой стороны располагались помещения, которые я решила обследовать поближе. Первым явился мне закуток с надписью «Регистратура». Людей там не было: ни персонала, ни больных, ни посетителей. Направилась дальше и встретила двери с табличками «Приемный покой», «Санобработка».

Я заглядывала в каждую дверь, но нигде не было ни души. Еще один поворот коридора – и тоже безлюдная стерилизационная, именуемая «ЦСО».

В какой-то момент мне даже пригрезилось, будто я попала в старинную заброшенную усадьбу, имевшую славное прошлое, но теперь давно покинутую прежними обитателями…

Бррр! Отбросив наваждение, продолжила рассматривать таблички на дверях. «Сестра-хозяйка», «Старшая медсестра», «Моечная». Пусто. Кругом ни души.

Вот куда все подевались?

Наверное, я даже сказала это вполголоса.

– По мытому не ходи! – раздался шепелявый голос позади меня. Я обернулась и увидела привычно сгорбленную фигуру в мятом и не совсем белом халате с тряпкой, шваброй и ведром. – Ишь, как наследила!

– Здравствуйте! – обратилась я к ней как можно вежливей. – Не подскажете, где мне найти…

– Не подскажу! – рявкнула бабка неожиданно мощно для ее комплекции. – Нечего сюды ходить и грязь разносить! Это служебное помещение.

Ожидайте возле регистратуры, позовут! – закончила свой монолог швабристка и яростно зашурудила тряпкой по полу, так и норовя мстительно пройтись ею по моим туфлям.

Намек я поняла, как и то, что она мне ничего не скажет. Просто из-за вредности. Быстро прошла за спину бабки и под ее недовольный бубнеж двинулась дальше по коридору.

«Не слишком ли много в моей жизни таких бабок?» – незаметно подкралась грустная мысль. Но я безжалостно загнала ее в дальний угол. Бабки, они самые живучие. Закон природы. И чем вреднее бабка, тем она живучей. Закон подлости. Вот не пройти и шагу, чтобы какая-нибудь из них не решила попробовать тебя на зуб.

В размышлениях о вредных бабках я преодолела два поворота и уткнулась в дверь, табличка на которой гласила: «Лаборатория».

Постучав и не дождавшись ответа, уже привычным движением потянула за ручку. Дверь отворилась. В сером от недостатка света помещении опять не увидела никого.

И все же эта комната чем-то отличалась от других. Холодильник, затем медицинский шкафчик с прозрачными стеклянными дверцами. Шкафчик полностью заполнен штативами с пустыми пробирками. Центрифуга с трещиной на пластиковой крышке, внушительный вытяжной шкаф, а в нем тоже пробирки, но уже с красной жидкостью, похожей на кровь.

Много пробирок…

«Ну, хоть где-то любят делать анализы» хмыкнула я про себя.

– Кто вы такая и что здесь делаете? – прервал мои праздные размышления суровый голос.

Обернувшись, я увидела перед собой молодого парня в мешковатом несвежем белом халате и бейсболке, из-под которой торчали черные, как смоль, волосы, а глаза, бледные с ярким ободком, из-под сведенных бровей метали молнии.

Тут я по-настоящему обрадовалась, что не посторонняя. Значит, мне не придется на своей шкуре испытать его ярость.

А заодно удивилась вольности: бейсболка вместо унылого медицинского колпака. Супер! Это всем так можно? Быстренько пробежала глазами по поверхностям лаборатории. Увидела на одной из них сиротливо стоящий, уже запылившийся колпак и удовлетворенно прекратила осмотр.

– Василина Андреевна, врач-интерн. У меня распределение в эту лечебницу. А где все?

– Далеко же вы забрели, Василина Андреевна, – игнорируя мой вопрос, примирительным тоном сказал парень, как я поняла – лаборант. – Вам наверх, – неопределенно махнул он левой рукой. – Яна Игнатьевича сейчас нет, будет после обеда. Но он ждет нового сотрудника и выдал распоряжение все вам показать.

Я кивнула, усиленно соображая, кто мне будет все показывать и не бестактно ли об этом попросить. Но лаборант словно угадал мои мысли, предложил проводить в ординаторскую, а заодно все объяснить. И познакомить с первыми пациентами.

Выйдя в коридор, он запер свою «Лабораторию» и мы двинулись в обратном направлении. Через некоторое время оказалось, что за небольшими витражными стеклами, на которые я вначале не обратила внимания, скрывается лестница с впечатляющим декором.

Сомнений больше не оставалось: в прошлом это здание имело интересную судьбу.

Извиваясь, лестница повела нас на следующие два этажа. Второй этаж лаборант проигнорировал, продолжая подниматься, зато, остановившись на третьем, нажал на звонок у неприметной двери с надписью «Первое психиатрическое отделение (для мужчин)».

– Сходите к сестре-хозяйке, пусть она выдаст вам ключ. Только держите его при себе, пациенты могут украсть и сбежать. Потом шастай по лесу, ищи их.

Я кивнула, а лаборант продолжал:

– Уже давно предлагаю сделать электронную систему пропуска, но то денег нет у Минздрава, то комплектующих нет, ну и Ян Игнатьевич против. Это самое серьезное. Мы бы и спонсоров нашли, но консерватор он. Не хочет брать деньги у спонсоров. А как быть по-другому? Я бы здесь и видеокамеры поставил, и нормальную компьютерную сеть провел. Вместо вот этой рухляди! – лаборант презрительно помахал рукой в сторону стены, на которой сиротливо висела и мигала лампочками черная коробка с воткнутыми в нее разноцветными кабелями. Разумеется, тоже пыльная и грязная.

– Мне показалось, вы лаборант, а не компьютерщик.

– На все руки мастер я здесь. Ну, и лаборант тоже.

И спохватившись, добавил:

– Я не представился. Егор Игоревич… Просто Егор, – через мгновение уточнил он.

– Приятно познакомиться!

Тут дверь открылась, за ней стояла хмурая женщина. Мимоходом поздоровавшись, мы прошли в отделение. Проходя мимо обшарпанной таблички, предупреждавшей, что за дверью можно встретить заведующего отделением, Егор махнул рукой, озвучивая очевидное:

– Кабинет Яна Игнатьевича.

И продолжил:

– Но тут его редко можно застать. В начале рабочего дня, в обед. И ночью, если его очередь дежурить.

Я терпеливо ждала, что Егор скажет мне, где же искать заведующего, раз уж тот свой кабинет не жалует. Но лаборант и «на все руки мастер» упорно молчал. «Вот засада!» возмутилась я про себя. Ищи его не пойми где!

Только потом, подойдя к огороженному стеклом и решетками помещению, оказавшемуся медицинским постом, Егор, словно спохватившись, добавил:

– Чаще сидит в ординаторской. Или у меня в лаборатории. У него полставки лаборанта есть. Диссертацию, говорит, пишет по лабораторным методам исследования биоматериала.

В ответ я только подняла брови вверх. Какая неожиданность! Или заведующий понял бесперспективность и сомнительность диссертации на тему психиатрии?

Впрочем, заведующий, не достающий подчиненных, – это даже лучше, решила я. И работать можно спокойно, и никаких вопросов к тебе неудобных.

– Ординаторская в том конце коридора, найдете, – бодро сообщил Егор.

Мы еще свернули налево, и он остановился перед дверью:

– А здесь ваши пациенты. Пока шестеро, потом еще добавят. А пока привыкайте.

Поблагодарив Егора, я открыла дверь и устремилась в комнату, залитую от пола до потолка густой, тяжелой энергетикой…

Глава 10. О том, что если нужен дождь, полезно знать, у кого его просить

Каждый день, из недели в неделю, из месяца в месяц встречались они ровно в полдень. В небольшой комнате с обшарпанной штукатуркой, скрипящим полом и потолком желто-серого цвета, на котором, казалось, оставили свои следы в виде затёков все более или менее серьёзные ливни.

Их было немного. Всего шестеро. Вот и сегодня приближалось время их традиционной встречи.

Первым в комнате появился Волшебник. Высокомерно глядя на окружающие его предметы интерьера, он степенно прошагал по скрипящим половицам и занял место как раз напротив засиженного мухами окна и задумчиво, размышляя о чём-то своём, уставился в одну точку по ту сторону стекла…

Через минут пять появился Священник. Увидев, что он не первый и что Волшебник уже пришёл и его любимое место занято, досадуя про себя, он суетливо засеменил ему навстречу.

Затем на собрание явились братья-близнецы – Петя и Вася.

Петя и Вася – это отдельная история. У них была масса недостатков. Кроме того, что они были близнецами, они ещё были очень неусидчивы. Непослушны. Им не было никакого дела до разговоров, ведущихся за столом.

Чаще собрания посещал один из братьев. Где в это время был другой – никто не знал. А поскольку они были близнецами, никто их не различал. И если приходил кто-то один, то собравшиеся могли лишь догадываться, кого они сейчас видят – Васю или Петю.

Сами близнецы не представлялись и в разговор никогда не вступали. Слушая горячие споры, они просто ерзали на месте в ожидании, когда собрание подойдет к концу.

Если же всем хотелось знать, кого же они сегодня видят, то выручал Волшебник. Он по известным только ему приметам выявлял, кто из братьев почтил на этот раз своим присутствием их скромное собрание.

У Пети и Васи было очень много друзей, которые часто забегали на огонек, но Волшебник безжалостно изгонял их прочь из комнаты. После таких стычек братья бывали крайне недовольны, но нарушить протокол собрания все равно не решались.

Сегодня, что бывало весьма редко, они явились оба и, остановившись недалеко от Священника, заняли свои места.

Спустя ещё минуту-другую дверь отворилась и к ним присоединился, как он сам себя называл, Родственник Христа. Никто на самом деле и не знал, вправду он был родственником столь значимой фигуры или просто мошенником. Священник полагал, что он еретик. И родственник он вовсе не Христу, а лидеру какой-нибудь новопровозглашенной секты или того хуже – это замаскировавшийся собрат из вездесущего сообщества Свидетелей.

Но спрашивать напрямую никто не решался. До сих пор ходили слухи о погроме, который он учинил однажды, сильно осерчав на Священника, который, увидев его в первый раз, попытался выяснить, по какой он линии приходится родственником пресловутому Христу. С тех самых пор никому больше в голову не приходило поднимать этот вопрос.

Прошло ещё минут десять. Волшебник по-прежнему степенно, чуть высокомерно смотрел в окно. Священник нетерпеливо заёрзал на стуле, а Родственник Христа уже открыл было рот, чтобы предложить не ждать их шестого компаньона, как дверь отворилась и тихонько, почти крадучись, в комнату прошаркал Одуванчик.

– Одуванчик, мы тебя уже месяц просим – не опаздывай! – возмущённо пробормотал Волшебник. На что Одуванчик лишь легонько пожал плечами, взял грубо сколоченную табуретку и, поставив её чуть в стороне от остальной группы, неторопливо сел.

Был еще седьмой участник на этом собрании, но никто, кроме Родственника Христа его не видел и, соответственно, никаких действий предпринять не мог. А сам Родственник Христа не хотел спешить с обнародованием столь важной информации, не продумав как следует, не упустит ли он неведомую ему сейчас выгоду, открывая секрет остальным.

Первым слово взял Волшебник. В его компетенции было объявлять повестку дня и подводить итог заседания.

– Итак, сегодня, уважаемые коллеги, мы поговорим о проблеме уже давно висящей у нас над головой. О проблеме, за повседневностью дел, забываемой нами. Откладываемой на потом. Вы все привыкли, что я за вас решаю все ваши вопросы. Хотите фруктов, и я заказываю их в Зелёной стране, хотите ветер и дождь, и я выписываю по накладной тучи и воду. Ищу подрядчиков, чтобы разбрызгать ее мелкими порциями у вас над головой. Со стороны выглядит очень легко и просто, не правда ли? А я устал все делать в одиночку, и сегодня мне нужна ваша помощь.

– В чём проблема-то? – покосившись на усы Васи или Пети, которые тот почему-то начал теребить, выдохнул Одуванчик.

– Проблема, коллеги, в крыше, – проворчал Волшебник и, видя, что это ни о чем не сказало слушателям, пояснил, – в крыше почтенной Аллы Фёдоровны. Ну, поняли теперь? Поехала у неё крыша. И я один бессилен помочь справиться с её проблемой. Здесь нужен волшебник более высокого ранга. Такой, как Ян Игнатьевич. Но одного меня он может не послушать. Надо, чтобы и вы присоединились к моей просьбе помочь несчастной. Вот Священник, ты же авторитетный человек. Грехи людям отпускаешь, наставляешь на путь, на благодетель. А Родственник Христа вообще фигура почти мифическая. Ну а Одуванчик, Вася и Петя сгодятся для массовости. Поможете?

– Э-э-э, – замялись близнецы, – мы не против.

Им поддакнули все оставшиеся, кроме Родственника Христа.

Воодушевленный Волшебник продолжил:

– Это еще не все. Хоть и не скрою, это и есть основная проблема, которую я решил вынести на наше собрание. Есть ещё небольшая проблемка, которую мы если успеем, то обсудим. Это поведение Родственника Христа в миру. Прошу проголосовать. Кто согласен с повесткой дня, поднимите руки. Поднялось три руки. Одуванчик, Родственник Христа и Священник. Петя и Вася с безразличным выражением выслушали, но рук не подняли.

Вася и Петя, как всем казалось, были анархистами. Они никогда не голосовали, не выдвигали идей. Просто молча приходили, барабанили от нетерпения пальцами по столу, слушали, по крайней мере, так казалось остальным, и так же молча уходили. Куда – никто не знал. Они были нездешние.

– Кто против, – продолжал процедуру Волшебник. Не увидев ни одной поднятой руки, Волшебник, улыбнувшись, продолжил.

– Ну, раз все согласны, давай, сегодня твоя очередь выступать первым, – обратился он к Священнику. – Отрепетируем как следует, к Яну Игнатьевичу нельзя идти без подготовки.

Священник встал и уже собрался кашлянуть, чтобы прочистить горло перед длинной речью, как раздался жалобный вопль Одуванчика:

– Не кашляй на меня! Пожалуйста! Ты же знаешь, от твоего кашля у меня будут проблемы!

– Тьфу ты, – чуть не выругался служитель культа. – Опять ты за своё, Одуванчик. Я же тебе сказал, добудь себе, наконец, лак для волос или больше не приходи. Исключим.

– Итак, собратья, – помявшись, начал речь Священник. – Перехожу к первому вопросу, и заключается он в неадекватном поведении Аллы Федоровны. Сейчас вспомним наши к ней претензии за последнее время, и именно с этим заявлением мы и пойдем к Яну Игнатьевичу.

– Уже прошел месяц с тех пор, как Алла Федоровна больше не стучит в стены, пол и потолок так, что слышно даже в моей опочивальне. Вместе с наступившей тишиной от меня ушли святые видения, посещавшие каждую ночь под ее стук. Теперь ночью она спит, а не прогоняет нечистую силу прочь от нашей обители. Нельзя так! Без ее защиты мы становимся уязвимы перед нечистью.

– Больше нет красочных волн от ее шаманства, – поддакнул Родственник Христа. – Она больше не рвет туалетную бумагу, не складывает ее в кучу посреди своего жилья и не жжет в попытке вызвать свой же дух пятисотлетней давности. Нет больше этого прекрасного дыма, нет волшебства!

– А какого ценного свидетеля теряет историческая наука! Она стала забывать свои прошлые жизни и больше не расссказывает, как пятьсот лет назад была француженкой и сражалась с англичанами. Научное сообщество сильно обеднеет, если мы оставим все как есть! – воскликнул Волшебник.

Родственник Христа причмокнул, вспоминая, какими пикантными подробностями украшались былые свидетельства почтенной Аллы Федоровны.

– Да, – вздохнул Священник, – Алле Федоровне требуется помощь и как можно скорее. Если только не поздно уже.

– Вопрос проработан, решение вынесено, – подвел итог Волшебник. – Сегодня же идем к Яну Игнатьевичу и просим применить всю его силу для излечения страдающего ближнего.

Оставшаяся пятерка участников энергично закивала.

– А теперь переходим к самому непростому вопросу. Поведение Родственника Христа в миру, – Волшебник поднял укоряющий взгляд на сидящего недалеко от него высокого худого мужчину с хитринкой в глазах и потрепанной бородой. – Жалуются мне на тебя наши собратья по несчастью. Прикрываясь родством с культовой личностью, нечестно ты себя ведешь. Уже в который раз!

Волшебник так разволновался, что крупные капли пота полились с его лба и попали в глаза, заставляя прищуриться.

– Берешь на хранение сигареты, и потом все их куришь тайком! – промокнув рукавом глаза, продолжил свою речь Волшебник. – У Порфирия целый блок сигарет взял! Нельзя так! Возвращай!

– Ни при чем здесь я! Наговаривают! – возмутился Родственника Христа и для пущей убедительности посмотрел Волшебнику прямо в глаза.

– Возвращай! – не слушая оправданий, рявкнул Волшебник.

Атмосфера накалялась, и Священник уже решил произнести речь о тяжкой участи, ожидающей лжецов после смерти, как внезапный скрип двери прервал эти намерения на полувздохе, и вся компания повернула головы в сторону его источника.

Недовольно скрестив брови, Священник укоризненно посмотрел на собратьев, а затем, проследив за их взглядом, уткнулся в силуэт, возникший перед дверью.

Взгляд его смягчился, когда он вместо привычной Вилюровны со шваброй увидел хрупкую фигурку, какие бывают, по его мнению, только в другой реальности.

Жадно впившись глазами в незнакомку, он несколько раз пробежал взглядом по ней в поиске символов приверженности его вере. Но его ждало разочарование: на шее, где крестику или другому атрибуту веры самое место, поблескивала цепочка с кулоном, а в проглядывающую ниже ложбинку норовили соскользнуть три черные жемчужины.

Вздохнув, Священник еще раз окинул взглядом силуэт, и только после этого заметил на гостье новенький, без единой складки прозрачный белый халат.

– Ого, – послышалось со стороны. Одуванчик торопливо и неловко поправил свою прическу и завистливо вздохнул, не сводя взгляда с небрежно растрепанных синих волос гостьи.

Девушка и вправду была яркой. Зайдя в их обитель, она принесла с собой свет. Пространства, казалось, стало больше, воздух посвежел.

Родственник Христа, сориентировался быстрее всех. Расправив плечи, приосанился, подтянулся и, уверенный в своей неотразимости, стал протискиваться вперед, чтобы поскорее познакомиться и раздобыть телефон. Таких красоток у него было немного. Упустить ее решительно было нельзя.

Даже Вася с Петей посмотрели в сторону двери, впервые за долгое время заинтересовались и, чего не было вообще никогда, на мгновение замерли.

Быстрее всех пришел в себя Волшебник и, провернув пару ловких движений, оказался впереди остальных и рассыпался в приветствии, приглашая к знакомству и участию в их небольшой, но очень активной компании.

– Рада познакомиться, – переводя взгляд с одного участника компании на другого, произнесла гостья. – Я ваш новый лечащий врач, Василина Андреевна.