Текст книги "Танго на треснувшем зеркале (СИ)"

Автор книги: Вероника Шаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22. О том, что хороший перекус открывает третий глаз

Домой идти не хотелось. Город, вспыхнувший миллионами огней, манил своим обманчивым уютом. До щемящей боли в сердце, хотелось влиться в поток спешащих из метро людей и раствориться в сумерках.

Вот только босиком далеко не уйдешь и другого варианта, кроме как вернуться в квартиру не было. Вздохнув, я направилась к дому. Чтобы надеть босоножки и снова выйти на улицу.

Настроение металось от желания быть в гуще толпы, до, спрятаться подальше от всех. Стабильным оставалась только нежелание оставаться в бетонной панельной клетке с похрапывающей Маланьей Степановной в соседней комнате.

Я медленно прочертила взглядом по стенам кухни. Они то и дело сжимались, забирая последние крохи пространства и кислорода.

Нет, в толпу мне сейчас не надо. И перевела взгляд в окно и на крыши, заманчиво сияющие в последних отблесках закатного Солнца.

Красота! Ни людей, ни тревог. Только воздух. Много воздуха. И ветер.

Отчаянно захотелось забраться повыше и, подставив тело ветру, забыть обо всем.

Надев босоножки я направилась не вниз по лестнице, а поднялась на последний этаж и дернула дверь, ведущую на чердак. Закрыто. На крышу так просто не попасть.

Спустившись во двор, и увидев призывно открытую дверь соседней парадной, попытала удачу еще раз, в надежде, что люк на крышу окажется открытым. Но нет. Или мне не повезло. Выход на крышу был намертво заварен и здесь. Вздохнув, что придется искать другой способ подышать воздухом, я снов вышла во двор.

Действие нейролептика постепенно снижалось и мысли больше не исчезали бесследно.

Смутная догадка все время теребившая нервы стала яснее. Ну их эти крыши к лешему, есть у меня, чем заняться, кроме грустного глядения вниз.

Несколько лет назад, возвращаясь из университета, вернее, с пьянки по случаю окончания третьего курса университета, в парке возле фонаря я пыталась изобразить стриптиз и, как шутили потом подруги, от смущения, сквозь землю провалилась.

Они ясное дело, были уверены, что я сбежала. А вот я хорошо помню тот миг невесомости, тревоги и животного страха, после которого пришла в себя недалеко от парка, но в совсем другой части района.

Место я помнила отлично. Захотела бы забыть – не смогла. А что, если снова попробую нырнуть в этот тоннель? Ведь далеко меня не забросит. Наверное. И я, ускоряя шаг насколько могла, направилась к знакомому фонарю.

Парк звенел от гомона детских голосов, сквозь которые прорывались аккорды гитары и тонкий писк скрипки уличного музыканта.

Не самое подходящее время для таких дел, но откладывать на завтра не хотелось. Тем более, завтра смена на работе. Там меня тоже ждут неоднозначные дела.

И по дорожке уложенной фигурной плиткой, миновав ажурные кованые ворота, направилась вглубь парка.

За три года здесь мало что изменилось. Разве что деревья стали чуть выше, а все кусты вырубили. Прокручивая в голове воспоминания трехлетней давности, я медленно приближалась к месту произошедшей аномалии. Еще пара поворотов по извилистой дорожке и метров пятьдесят вперед.

Фонарь должен быть неподалеку. Я остановилась и осмотрелась. Здесь, он должен быть здесь.

Еще мгновение и десяток шагов в сторону, и перед моими глазами засиял тот самый строгий, без единого кованого украшения фонарь.

В его свете, как ни в чем ни бывало, играла с гироскутером стайка детей.

Кто говорил, что будет легко? И я села на скамейку. Почему бы не подождать, пока детвора не разбредется по домам. И голова заодно еще немного проветрится после галоперидола.

Прошло полчаса и фонарь засиял совсем ярким белым светом. Дети продолжали играть. Гироскутер им надоел и теперь он был забыт, сиротливо завалившись на бок в стороне. А дети разложили под фонарем картонку изображающую прилавок и бойко продавали друг другу подобранный мусор. Экономическая игра шла все бодрее и споров вызывала все больше. Гомон усиливался и я надеялась на скорое появление родителей, которые разберут детвору по домам.

Но родители не появлялись, а торговля фантиками продолжала набирать оборот. Ветер утих, небо покрылось рваными розово-сизыми облаками. Я лениво переводила взгляд с неба на землю и пыталась отыскать рябь в пространстве.

Но плитка была устойчива. Никаких колебаний воздуха и других аномалий. На мгновение даже показалось, что я ошиблась местом и нашла не тот фонарь.

Пока совсем не стемнело, я снова встала и прошлась по округе. Ошибки нет. Все правильно. Недалеко слева голубой домик биотуалета, а справа покатый склон. В тот раз окрестности выглядели точно также. Ну, разве что сейчас домик обрисован граффити, а тогда был совсем новым.

Голова все еще не освежилась и мысли хоть и текли быстрее, легче оттого не было. И я дала себе слово, никогда больше не принимать эту отраву. Да и любую другую тоже. Максимум – легкий транквилизатор. Слишком уж сильно эта химоза меня срубила.

Вернулась на скамейку и продолжила вяло смотреть перед собой. Дети продолжали бегать. А вот пространство… Пространство изменилось. Мелкая рябь всколыхнула плитку и снова сквозь колебания проступала земляная дорожка. Неухоженная и поросшая травой с мелким кустарником.

Как интересно! И я уставилась на маленькие ножки в разноцветных сандалиях, спокойно бегающих по фигурной плитке, словно и нет под ней никакого продолжения. Ни земляной тропинки, ни тоннеля.

«Может, и в самом деле нет никакого тоннеля», – пытаясь отогнать подступающий азарт осадила я себя. Мало ли что может привидеться в сумерках.

Миновал еще час и ночь окончательно накрыла парк своим темным капюшоном. Детвора уже давно разошлась по домам. И музыканта со скрипкой больше не слышно. Только отдельные аккорды гитары еще сотрясали пространство. Но и они постепенно затухали.

Я продолжала смотреть в одну точку. Что там говорил Василий? Я научусь их видеть? Очертания тоннеля и впрямь стали четче. Я еще раз пробежалась взглядом по тонким кустикам по ту сторону реальности и, встав со скамейки, сделала решительный шаг.

Пока вяло сидела и высматривала подробности, понимала, что это надо будет сделать. Надо и надо. Даже страшно не было. Но теперь все изменилось и по мере приближения к тоннелю, холодок тревоги вихрем зародившийся в животе все ближе и ближе подступал к горлу. И сердце билось быстрее, и руки ходуном ходили. То ли от страха, то ли от нейролептика, будь он неладен!

Не обращая внимания на смятение, я шаг за шагом приближалась к неизвестному. А перед глазами то и дело появлялся утерянный тапок. Вот где он теперь? А если застрял между мирами, мелькнула бредовая мысль. Или не такая уж и бредовая?

Пару десятков раз за последние секунды, хотелось отложить исследование тоннеля на потом, совсем потом. Но тогда нужно возвращаться домой.

А еще, не исследовав тоннель, я решительно не понимала о чем дальше вести разговор с пройдохой Василием. В том, что он пройдоха, скрытный и себе на уме, я уже не сомневалась. Эта мысль придала решимости и стоя на твердой плитке, закрыв глаза, я сделала шаг в пустоту.

И почти ничего не почувствовав фыркнула, что грош цена всем этим видениям. Тоже мне некромант, тоннель увидела, называется!

Но поток мыслей прервался в тот момент, когда я подняла голову и оглянулась по сторонам. Фонарь стоял в отдалении. И это был не тот фонарь! Тот строгий, без лишних ажурных украшений. На изготовление же этого фонаря, мастера не пожалели фантазии и взирал он в небо, держа на весу, замысловатую ажурную конструкцию.

Я снова завертелась на месте. Ни биотуалета, ни склона с горки к дороге. А если сделать несколько шагов, то выйду я на тропинку, которая приведет к дому за считанные минуты.

Пару минут я стояла широко раскрыв глаза. Поверить в происходящее было непросто. Не верить в то, что я сама только что пережила и увидела своими глазами, – долой неверие к себе! – было недальновидно и глупо.

Интересно, а в обратную сторону тоннель работает? И я засмотрелась под ноги в надежде увидеть знакомые колебания воздуха.

Ни намека на уже знакомую рябь. Передо мной был твердый и непоколебимый асфальт.

«Нет, так нет», – вздохнула я и снова направилась в сторону дома. Телепортация, как я ее назвала, произошла слишком быстро и я ничего не успела понять. Заметила лишь одно: чувства при перемещении сейчас я испытала другие, чем несколько лет назад. Но тогда я была пьяна, весела и довольна жизнью, а сейчас меня знатно пришиб галоперидол.

«Нужно повторить!» – и резко сменив маршрут движения, я снова направилась в исходную точку. В парк, под любимый фонарь.

Пространство перед «окном» тоннеля изменилось. Оно стало еще четче. Теперь я видела не только земляную дорожку и кусты, но и мелкие камушки, рассыпанные по земле.

Снова сделала шаг, провал, и опять я стою в другой части района. Никаких подробностей и деталей опять рассмотреть не удалось. Только голова дала о себе знать мерзкой болью глубоко внутри.

Может, мне не хватает энергии? Я осмотрелась по сторонам. В полусотне шагов, спрятавшись за угол здания, сияла огнями пиццерия то и дело впуская и выпуская посетителей.

Скорее представив, чем почувствовав волнительный аромат пиццы и кофе, я решительно направилась в ее сторону. И только сейчас поняла, насколько проголодалась. С момента ужина с Егором, вчера вечером, у меня не было ни крошки во рту. А утренний кофе не в счет, не еда это.

Пиццерия была заполнена. Схватив толстую коричневую папку с меню, я примостилась в ожидании официантки за столиком с одинокой девушкой. В воздухе бурлил целый коктейль эмоций. От моей соседки летела волна нерешительности и страдания.

Нет, сегодня я не хочу ничего это слышать! Довольно с меня! И захлопнула все органы чувств. Все «флуктуации» как рукой сняло. Неужели я, наконец, этому научилась?! От радости хотелось смеяться. Но с невозмутимым выражением лица, я продолжила уплетать пиццу и запивать ее кофе.

Вернувшись в парк, снова подошла к тоннелю. И замерла в изумлении.

Тоннель светился внутренним темным светом словно приглашая следовать по нему или наоборот, предупреждая держаться подальше. Мельчайшие песчинки проступили на земляной дороге. А еще на ней тенью отпечатались следы.

Вот, что значит, плотный ужин, довольно улыбнулась я, вспоминая, сколько всего умяла. Даже кусок торта, который был совсем лишним, все равно умудрилась съесть! Теперь только вперед! И сделав привычный шаг, провалилась сквозь пространство.

Мрак накрыл с головой. Каждой клеткой я чувствовала, как рябь проходит сквозь меня и что я сама превратилась в нечто эфемерное, неуловимое.

А после накрыла боль. Душевная. А за ней физическая. Как нож вонзили в сердце, и провернули пару десятков раз.

Прочь, скорее прочь отсюда! И я заметалась в поисках выхода.

Казалось, прошла целая вечность, когда я снова нашла себя около ажурного фонаря.

Схватила сумочку, вытряхнула смартфон. Включила. Время 23:43. Сколько же я там пробыла? Сколько? И схватив кошелек вытащила из него чек пиццерии.

Время оплаты счета – 23:43. Итого, шесть минут. Из них пять или чуть больше – дорога до парка и минута в тоннеле. Все сходится.

Но почему же это перемещение мне показалось вечностью? И откуда такая страшная боль?

Глава 23. О том, что это не я, а мир сошел с ума

– Василий! – захлопнув входную дверь, не раздеваясь я прошла на кухню, открыла шкафчик и призывно затрясла флаконом с валерьянкой в руке. – Ва-а-асилий! Ки-и-ис-кис-кис!

Ни тебе слова в ответ, ни единого шевеления под потолком.

– Кис-кис-кис, – позвала еще раз без особой надежды на успех. Долго ждать себя кот обычно не заставлял.

Ответом мне была тишина. Кота в квартире не было.

Не зная, стоит ли волнений данная ситуация, я все равно встревожилась. Куда делся, призрак идей не было. Оставалось только ждать.

Сняв босоножки и кардиган, вернулась на кухню, поставила чайник и устало плюхнулась на стул.

Путешествие по тоннелю отняло немалое количество сил. В следующий раз надо закупиться шоколадками перед такими перемещениями. Пиццерии не на каждом шагу встречаются. И денег, ходить в них часто может не хватить. Я пока всего лишь интерн, а не светило медицины.

Движение воздуха колыхнуло занавески. Или мне это показалось?

– А вот и я! – Василий материализовался прямо под светильником, отряхнулся, лизнул лапку и подхвост. А потом потянулся и недвусмысленно посмотрел на шкаф.

Вылив последние капли из флакона, в ожидании, пока призрак в них искупается, я села и закрыла глаза.

– Совсем другое дело! – минуту спустя сообщил кот. – Эти тоннели… Энергию как пылесос вытягивают. Особенно у призраков. И вообще, отвык я от них…

Молча, делая вид, что все понимаю, я ждала продолжения. Но продолжения не последовало. Четырехлапый призрак свернулся клубком и вяло замотал хвостом.

– Где ты пропадал? Я волновалась, – не выдержала я паузу.

– Волновалась? Серьезно? – кот вскочил, снова потянулся и распушил хвост.

Я кивнула. Действительно, как только он объявился, я поняла: испугало меня его отсутствие, очень испугало. И я только пыталась делать вид, для самоуспокоения, что все хорошо и поглотитель валерьянки скоро вернется. На самом деле мне было страшно. Очень страшно остаться одной в этой новой для меня реальности.

– Искал тоннель покороче, чтобы нам с тобой прогуляться на днях…

– Нашел?

– Да… Но сначала угодил в длиннющий, каких в жизни не видел. Не так давно я в этом районе обитаю, не изучил еще ничего вокруг, мммяуууу…

Кот крутанувшись спустился вниз и упал мне на колени. Но мурчалку не включил.

– Там поезд меня чуть не перехал. Вот потеха была бы, не успей я увернуться!

– Ага, оборжаться! – хмуро буркнула я. Игривое настроение Василия действовало мне на нервы.

– Василина, не пей ты больше эту химозу! Это от нее ты сейчас злая, как сто чертей! И вообще, нельзя нам принимать любую отраву.

– Почему?

– Химический удар по ментальным силам – смертельно опасен для тонкой душевной организации. Это относится к тебе, неопытной, в первую очередь. И демонов с вампирами тоже касается. Не говоря уже о призраках. – И кот навострил уши, и усами зашевелил.

– Но валерьянку ты пьешь, – не поняла я двойных стандартов.

– Это валерьянка. И не пью я ее.

– Не суть. Там спирт! Тоже химоза.

Василий тряханул головой.

– Хочешь травиться химозой и помереть раньше времени – травись. Я предостерег. Ах, да еще момент важный. Если некромант не успевает выполнить возложенные на него функции, то после смерти превращается в духа и привидением бродит по миру. Пока не выполнит предназначение. И я тебе скажу, будучи привидением, выполнить предназначение намного сложнее!

– То есть ты тоже некромант? – перескочила я на другую тему: не озвучить догадку не могла.

– Был.

– И?

– Валерьянка меня сгубила, – облизнулся Василий и я впервые увидела его язычок. Непривычно белый, похожий на щетку.

– И что теперь?

– А то, что теперь я встречаю новоприбывших в таком виде. И знаешь, некроманты-то мы некроманты, но натуры трепетные. Каждый первый считай, в обморок норовит грохнуться, при первом контакте.

– Я не грохнулась.

– Да. Только аппетит потеряла.

– Все, я поняла, химозу не принимаю, – улыбнулась я. И вправду, все же хорошо. Василий вернулся, галоперидол выветривается, тоннель исследован вообще без посторонней помощи, а я сижу здесь букой и ворчу на кота, словно он мне что-то должен. Так не пойдет. И я опять улыбнулась. До следующей ворчливой реплики Василия.

– Валерьянку тебе тоже нельзя, – Василий осуждающе посмотрел на меня. – Думаешь я не заметил, что ты без меня тут делала!?

У всех коты, как коты, а у меня сыщик! Вот невезение! Еще хуже, чем Маланья Степановна! Сует свой туманный нос, куда не просят.

– Василий, ты обещал рассказать про некромантов. Ввести в курс дела, – перевела я разговор на менее щекотливую тему.

Кот потянулся, символически, не касаясь лапами стены, подрал обои рядом со столом и снова взлетел под потолок.

– С чего начать?

– С тоннелей. Что это такое? Как образуются?

– Некромант ставит смертельную метку на человеке, когда приходит пора уйти тому в царство мертвых и, если человек спокойно ждет свою судьбу, то пространство, где он ходит до смерти прочерчивается тоннелем.

– Ого! Обалдеть! – решила я не скрывать эмоций. – Почему?

– После нанесения метки, живое становится мертвым и уже не принадлежит этому миру. Сердце еще бьется, мозг генерирует импульсы, но человек с точки зрения мироздания – труп.

Я пыталась осознать новое знание.

– Метку видят все некроманты или только тот, кто поставил?

– Все, конечно.

– А если человек не хочет умирать, тоннель не появляется?

– Нет. И душа его не упокоивается. Остается бродить среди нас.

– Много таких?

– Предостаточно.

– Долго они скитаются?

– Пока демон не выловит и не депортирует в свои владения.

Забыв пить чай, я пыталась осмыслить информацию. Было сложно. Но не сравнить с теми временами, когда я считала себя ненормальной. Теперь хоть можно успокоиться: это не я, это мир сошел с ума!

– То есть, души, которые я видела – это именно такие Скитальцы?

Кот только кивнул в ответ.

– Много же скитальцев, – вздохнула я, вспомнив сколько их было на кладбище, в университетской анатомичке…. Университетская анатомичка! Петрович! Холодок неприятного предчувствия пробежал по спине.

Кот только мотнул хвостом и снова сделал вид, что улегся подремать.

– Василий, кажется я напортачила.

Кот опустил голову и желтый свет, пронзая меня насквозь полился в глаза.

– Некроманты ведь тоже могут упокоить Скитальца?

– Не все. Только Ликвидаторы. Это особая каста. Им можно все. Почти.

– И они никого не боятся?

– Почему же? – Василий мотнув хвостом принялся вылизывать лапу. – Есть на них управа.

Я вопросительно подняла брови.

– Демоны. И Совет. Как ты напортачила? Так и не сказала.

Я задумалась. Стоит ли давать против себя козырь Василию или поостеречься? Или я ничего страшного не совершила?

– Ты обязан будешь донести?

– Я кот и сам принимаю решения, – муркнул Василий и, глядя на меня сверху вниз, уточнил. – Никому я ничего не обязан. Так, что там у тебя случилось?

Признаваться было страшно. Буду потом всю жизнь работать открывалкой и наливалкой валерьянки… Ну уж нет… Время признаний не подошло.

– Не могу сказать. Не время, – закачала я головой.

– Не время, так не время, – неожиданно легко согласился Василий и снова скрутился клубком. На этот раз в самом дальнем углу.

– Василий, – немного подумав, решила я зайти с другой стороны. – Кого мне опасаться, если я совершила нечто нехорошее. – И поспешно добавила. – По незнанию.

– Нуууу, Совет тебя здесь не достанет. Если только не пошлет гонцов. Будем считать, что не пошлет.

– Почему?

– Против гонцов нет защиты. Но редко их зовут. В исключительных случаях.

Час от часу не легче…

– Кого ещё?

– Демонов! Но с ними проще.

Я вопросительно подняла глаза на клубок тумана.

– Почему?

– У них почти всегда есть слабость. И их можно узнать среди других людей.

– Какая слабость? Как узнать?

– По глазам. А слабость… У всех разная, нужно присматриваться к каждому экземпляру отдельно. И резко добавил, – чур меня в это не втягивать! Я демонов за сто верст обхожу с тех самых пор, как на моего прапрапрадедушку один такой демон-идиот наложил проклятие и сделал из него, для потехи, кота-некроманта. Единственного в своем роде.

Мне показалось воздух стал гуще и наэлектризованнее. А Василий вскочил и яростно замотал хвостом. Похоже, передаваемому из поколения в поколение дару он не рад.

– То есть твоих предков даром наградил демон….

Но Василий меня прервал на полуслове.

– Не наградил, а наказал! И это не дар! Это проклятье!

Я молча ждала продолжения.

– После того, как проклятье в тебе проснулось, ты перестаешь быть собой! Ты бесконечно слышишь чужие эмоции. А некоторые, особо невезучие некроманты и мысли читать умеют, и прошлое с будущим видят. Повезло только тем, кому дар внушения достался. Хоть денег заработать можно. У остальных не жизнь, а существование!

– У меня уже стало получаться закрыться от чужих эмоций.

Василий встрепенулся.

– Как?

И я рассказала свой прием. В ответ Василий хмуро молчал. Только усы дергались в разные стороны.

– Все так плохо? – нарушила я затянувшуюся паузу.

– Не знаю, – повел ушами кот. – Пообещай мне одну вещь.

– Какую?

– Если все пойдет наперекосяк, меня ты не тронешь.

– А если мне прикажут?

– Не прикажут. Я законопослушный кот, – и Василий, подпирая гордо задранным хвостом потолок, словно на подиуме зашагал от окна к двери и обратно.

– Тогда почему я должна тебя тронуть?

– Мало ли дури в голове человека может быть? Или помутнение найдет. Мало ли.

– Не трону тебя. Даже думать про такое забудь, – пожала я плечами.

И тут до меня дошло отчего перешугался Василий.

– Ты решил, что я Ликвидатор?

– Не исключаю, – и забрался повыше, к самому потолку.

Я снова пожала плечами. За чужие фобии не отвечаю.

– Вась, у меня к тебе еще один вопрос. На сегодня – последний.

– Вот не делай так больше!

– Как? – не поняла я, почему еще мгновение назад мирно плававший уже целую минуту под потолком кот, вдруг ощетинился и выгнул спинку гребешком.

– Не называй меня Вась, Васей и другими уменьшительными именами. Я – Василий!

– Хорошо, – вздохнула я. До чего тщеславные коты нынче пошли. – Василий, как мне достался дар?

Шерстка кота пригладилась и он перестал нервно перебирать лапами воздух и мотать хвостом.

– Тут много путей передачи. Среди родни были некроманты?

– Не знаю… Я приемная… Тетя, сестра мамы меня воспитала.

– Тогда обязательно надо выяснить твои корни. Это первоочередная задача. Станет понятно, откуда на тебе это проклятье и чем оно грозит, – замолчав на мгновение, Василий снова продолжил. – Всем нам. Ну и тебе в первую очередь.