Текст книги "Когда придет рассвет (СИ)"

Автор книги: Вероника Пирс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

В общем, посмеялись и хватит.

Мистер Каркаров вышел в центр, призывая всех к молчанию, и приветствуя нас, представителей разных магических Школ и Академий.

– А теперь о правилах Турнира Трех Волшебниках вам расскажет мистер Подмор.

– Доброго вам вечера, господа студенты! – обаятельно улыбнувшись, поприветствовал нас худощавый мужчина в министерской мантии.

– Кто это? – тихо спросила я, не отрывая взгляда от мага.

– Гектор Подмор, – протянул Абраксас, – представитель британского Министерства магии при Международной конфедерации магов.

– Турниры Трёх Волшебников всегда судили директора трёх школ-участниц, – тем временем продолжал политик, – но в этом году судьями назначаются, – будущие директора – их представители: профессор Альбус Дамблдор, профессор Игорь Каркаров и, только вступившая в должность директора Шармбатона, Мадам Олимпия Максим! – зал разразился аплодисментами, – Так же будут приглашены представители из Министерств Магии. Что ж, теперь расскажу о правилах, – сверкнув глазами, мистер Подмор задорно нам улыбнулся, – Все вы уже наслышаны о трех этапов и возрастном ограничении – 17 лет. Участники могут использовать в качестве оружия только волшебную палочку, которую приглашенный специалист будет проверять перед началом каждого испытания. Помните, вас может ожидать не только Вечная слава, но и боль, трудность, непонимание. Однако, желаю Удачи. Да начнется Турнир Трех Волшебников! – развернувшись на 180 градусов, представитель нашего Министерства открыл нам большой каменный кубок.

– Ух ты! – вырвалось у меня, когда в этом камне запылало синие пламя.

***

В своей гостиной мы оказались поздно. Было непривычно находится бок о бок с гриффиндорцами. Слегка неуютно. Даже несмотря на то, что все студенты Хогвартса вели себя спокойно, можно сказать дружелюбно.

– Господа! – властный голос Реддла разнесся по помещению, – Прошу всех пока располагаться в гостиной, до прихода профессора Дамблдора.

Уизли и МакЛаген под суровым взглядом Минервы МакГонагалл молча заняли диван у камина. Двое когтевранцев направились к шахматному столику, а Миртл, видимо не зная куда себя деть, поплелась к Септимусу. Пуффендуйцы заняли диван у стены.

Я же пошла к окну, чтобы сесть на просторный подоконник.

С прискорбием оглядев всех своих «собратьев» я тяжело вздохнула.

– Устала? – заботливо поинтересовался подошедший Малфой.

– Вот вроде ничего не делали, – я поморщилась, – а ощущаю себя, словно выжатый лимон.

– Это все дорога, – прыгая ко мне на подоконник, проговорил блондин, – поспишь и завтра станет лучше.

Я еще раз окинула учеников взглядом.

– Все разбились на факультеты. Так не пойдет. Нам общаться надо!

– Всё к этому и идет, Синичка. Смотри, мы уже не ссоримся, спокойно находимся в одном помещении без надзора.

– Прогресс, конечно! – весело фыркнула я, но решила сменить тему, – а где Том?

Реддл, легок на помине, вышел из ближайшей двери.

– Проверял спальни, ставил защитные заклинания. На вашей, – Том повернулся ко мне, – не стояло никакой защиты.

– Защиту нужно поставить на меня. Как же я буду жить со всеми этими девчонками?!

– Скорее защиту надо ставить на них. От тебя, – фыркнул Абраксас, за что и получил о меня локтем в бок.

От дальнейшего избиения Малфоя спас подошедший Дамблдор. Удовлетворенно чему-то кивнув, наш профессор встал так, чтобы всех нас видеть.

– Да, день был тяжелым, а год обещает быть еще тяжелее. Тем не менее, должен вам напомнить о насущном: об учебе. Занятия будут проходить у вас по одному расписанию, вести их будут преподаватели Дурмстранга и я. Поговорив с директором Диппетом, мы пришли к выводу, что стоит убрать у вас Прорицание и Маггловедение. Расписание будет готово утром, его принесет ваш куратор, кто-нибудь из профессоров.

Интересно.

– Держитесь вместе. Помните, на этот момент у вас нет никого ближе. Не важно с кого вы факультета. Только вы сможете помочь и доверится друг другу. Подумайте, хотите ли вы представлять Хогвартс, а завтра мы все вместе пойдем в Главный зал и бросим написанные имена в Кубок Огня.

Как-то незаметно мы все повставали со своих мест, приблизившись к профессору трансфигурации. Теперь представители факультетов стояли рядом, не испытывая напряжения.

Я улыбнулась своим мыслям.

– А теперь марш в пастель! – закончил Дамблдор и в приподнятом настроении вышел за дверь.

Потихоньку все разошлись по спальням.

– И что это было? – потерянный голос Малфоя заставил нас с Реддлом фыркнуть.

– Враг моего врага – мой друг, – проговорил слизеринец.

– Звучит как-то по-слизерински, – хихикнула я и, махнув рукой, пошла в спать.

========== Время пить чай ==========

– Англичане думают, что все проблемы решаются чаем.

– О, дорогой мой! Я тоже так думаю!

– Где же ваш здравый смысл?

– В чае.

POV Том Реддл

Жизнь в Дурмстранге. Что может быть более непривычным?

Программа обучения была совсем другая. Поэтому многие из нашей делегации понятия не имели, что здесь происходит. Многим это было и не нужно, ведь через неделю Кубок Огня выберет чемпионов, значит, уроки, под натиском студентов, сойдут на «нет».

Однако сейчас все двенадцать магов Хогвартса расположились этим ранним утром в общей гостиной.

Ровно в восемь тяжелая дубовая дверь распахнулась, впуская здорового мужчину.

– Наш куратор? – произнес мое предположение Абраксас.

Моника, сидевшая в кресле напротив, резко подняла глаза от книги и повернулась в сторону. Тряхнув головой, отчего ее красивые локоны разлетелись по хрупким плечам, Борман с интересом стала рассматривать этого большого медведя.

– Доброе утро, господа! Меня зовут Дмитрий Поляков, – английский у этого дурмстраговца был неплохим, стоит признать, – Я ваш куратор и основной преподаватель. Конечно, учебы в этом году у вас будет меньше, но искренне надеюсь, что это не повлияет на ваше прекрасное будущее.

Я ухмыльнулся.

Тут он прав. На будущее некоторых из нас это никак не повлияет.

– А теперь предлагаю познакомиться, затем отправиться на завтрак, после экскурсия. Не волнуйтесь, я выдам каждому по карте. И в конце отведу вас на первое занятие.

– Том Реддл, – первый представился я.

– Минерва МакГонагалл, – гриффиндрка, на правах второй старосты Хогвартса, представилась второй.

Профессор Поляков внимательно смотрел на нас, стараясь запомнить имена, но интереса у дурмстранговца мы не вызывали.

– Абраксас Малфой, – предпоследний заговорил мой слизеринский друг.

Но звучная фамилия древнего чистокровного рода также не произвела ровным счетом никакого впечатления на куратора.

Поляков посмотрел на последнюю студентку, ожидая ее представления.

– Моника Борман, – улыбнулась Синичка, внимательно глядя на Медведя.

Реакция куратора не подвела.

На долю секунды мужчина замер, разглядывая нашу светловолосую красавицу с прямой осанкой и гордым взглядом. Интерес и любопытство горели в медовых глазах.

По первой реакции Моники стало ясно, что она встретила своего старого знакомого. Сейчас же видно, что этот знакомый вспомнил маленькую Синичку.

– Прошу в Главный зал! – вновь подал голос мистер Поляков и, повернувшись к Моники, заговорил на русском, из чего я не понял ни слова, кроме её фамилии, – Госпожа Борман! А вы изменились!

– Это всё возраст! Вы теперь преподаватель?

– О чем они говорят? – тихо спросил Малфой, вышагивая рядом.

– Не имею ни малейшего понятия, Абраксас. Но она кажется довольной.

– Как ты можешь допускать к ней кого-либо, если сам жаждешь её? – злой шепот друга меня рассмешил.

Если я буду что-то запрещать, то Синичка воспримет меня, как врага. Оно мне надо? Моника рядом, значит я прослежу за всем сам.

Однако вопрос слизеринца я оставил без ответа. Пусть ума набирается сам.

– Если жизнь предлагает тебе сыграть, нужно уточнить во что именно, – услышал я вновь Полякова.

– Именно так, Дмитрий! – тихо проговорила мисс Борман и рассмеялась.

***

POV Моника Борман

Время куда-то бежало, словно, боясь опоздать на свой поезд. День за днем. Ночь за ночью.

«Куда ты спешишь?» – всё кричала я, но без толку.

Время уносило с собой наш совместный последний год. Жаль, уже без Тони.

Стараясь запомнить всё в мельчайших деталей, я всё больше прислушивалась к друзьям, всё глубже вдыхала запахи осени, ловя малейшие изменения, всё пристальней всматривалась в родные лица.

– Боюсь, перемены меня погубят, – пожаловалась я Полякову.

По образовавшиеся традиции, пару раз в неделю, днем, когда солнце особенно ярко светит в окна кабинета моего русского друга, я приходила пить чай. Каждый раз напиток был с ноткой чего-то нового, но неизменно ностальгического ощущения. Как и разговоры на русском языке.

– Глупо боятся неизбежного. Особенно, когда не знаешь, что ждет тебя.

– Я уже стольких людей потеряла. Боюсь остаться одна. Дмитрий! Ты смеешься надо мной? – Поляков заливисто хохотал, отчего мне стало обидно. Я ему душу раскрываю! А он!

– Моня, честное слово, это твоя самая надуманная проблема. И не надо обижаться. Ты никогда не останешься одна, потому что вокруг тебя всегда будут люди. Заведешь новые знакомства. Общение неизбежно.

– Может быть, – заговорила я на английском, вставая с удобного кресла, – до свидания, профессор Поляков.

– Мисс Борман, – кивнул мне на прощание мужчина, открывая дверь.

Абраксас, Том и я были неразлучны, как и все представители Хогвартса.

Вместе мы проводили практически всё время. Наблюдая, как решившись, ребята подходили к Кубку Огня, переживаешь за каждого из них.

– Малфой, – подошел к нам брат Деймона, – идешь бросать имя?

– Иди, Стюарт, – отрицательно покачал головой наш друг.

Когтевранец пошел к Кубку, а я тем временем повернулась к слизеринцу.

– Абраш, – удивленно пролепетала я, – ты передумал участвовать в Турнире Трех Волшебников?

– Да.

Я не стала допрашивать Малфоя. В конце концов никто из слизеринцев не любит, когда лезут в душу. Да, и у входа в Главный Зал замаячила знакомая мне фигура.

Реддл длинными шагами пересек расстояние от двери до Кубка и бросил листочек в синие пламя.

– Сегодня день сюрпризов, – буркнула я, – когда это вы успели поменять свои решения?

– Утром, – лаконично отозвался подошедший парень.

– Может тоже кинуть свое имя?

– Нет! – в один голос произнесли мои любимые Слизеринцы, сверкая глазами.

Абраксас вновь вошел в свою колею, став терпимей и добрей. Снова в нем правили интеллект и аристократичность, демонстрируя, что этот маг опасен, что именно он встал открыто против Величайшего волшебника, Грин-де-Вальда. Слизеринец на раз-два покорял женские сердца, впадал в душу любой представительницы Шармбатона, не исключая молодую директрису.

Со мной же Абраксас Малфой стал нежнее. Возобновились ухаживания, и мы вновь стали проводить больше времени вместе.

Конечно, Малфой мне нравится, что скрывать. Как может быть иначе, если на вас ежечасно выливается ушат обаяния и галантности. Всё-таки все мы любим правильно сделанный комплимент.

Реддл всё время был рядом. Его насмешливый взгляд преследовал меня повсюду. Синие глаза разрушали весь романтический настрой, не давая мне ни влюбиться, ни увлечься Абраксасом.

В последнее время Том вызывал у меня не глухое раздражение, а настоящее негодование! Пару лет назад этот наследник Великого Салазара забрал у меня первый поцелуй, не принимая дальнейших попыток быть со мной, быть вместе. Теперь же этот несносный Реддл не дает мне наладить другие отношения!

– Ну, и что же ты кривишь свои алые губы, госпожа Борман?

– Дмитрий! – удивилась я, поворачиваясь к внезапно появившемуся мужчине. Затем, слегка нахмурив брови, пожаловалась, – Однажды они сведут меня с ума!

Поляков лишь тихонько рассмеялся и предложил пойти пить чай.

– «Five o’clock Tea».

Уютный кабинет бывшего дурмастранговца был освещен солнцем. Но, по-мимо ярких лучей, раскрытое окно пропустило и осеннею прохладу.

– Мерзло у тебя здесь, – поежилась я.

Взмахнув рукой, Поляков закрыл окно и разжег камин, возле которого мы, по-традиции, расположились. Дмитрий, саморучно заварив чай, подал мне маленькую фарфоровую чашечку.

– Приятно, что волшебники Дурмстранга еще могут сами сделать этот чудесный напиток.

– Далеко не все, – отсалютовали мне, – но чай гораздо насыщенней, когда его готовишь без магии. Это относится к любой еде. Запомни, – подмигнул мне этот медведь, – хороший фокус.

Вдохнув приятный аромат чая, я ностальгически зажмурилась, пытаясь вспомнить чей это запах.

– Чабрец, – пояснил невысказанный вопрос Дмитрий, улыбаясь куда-то в огонь, погружаясь в воспоминания о доме, о прошлом.

Сегодня объявляются чемпионы. Я не стала задерживаться у Полякова.

Отправившись к Главному залу, я не ожидала встретить кого-либо в пустынных коридорах, поэтому подходя к повороту, для меня было полнейшим шоком, что кто-то схватит меня за плечи и приподнимет.

– Синичка! – обеспокоенно поставил меня Малфой обратно на пол, глядя на то, как дергается мой глаз.

– Абраксас! – прошипела я, когда перестало хотеться заорать от испуга.

Какой-то я нервной стала. Ужас.

– Прости! – расширились серые глаза. Мой дорогой друг понял, насколько сильно напугал.

Меня прижали к накаченной груди, шепча успокоение.

Красивые и тихие речи всё вернее толкали меня на мысль, что я влюбляюсь, но что-то внутри в момент пропело: «Не надо! Оно не твоё!»

С противным чувством, грызущим мою грудь, я отодвинулась от Абраксаса и побрела в Главный зал. Конечно, Малфой шел следом.

Кубок Огня стоял посередине зала. Студенты заполнили помещение, шумно маяча вокруг Кубка. Хогвартские ученики тоже не отставали от всех, но поступили умнее: заняли ближайшие места.

Реддл заметил нашу с Малфоем пару сразу же, а когда взглянул на меня, понятливо кивнул.

Раздражение вновь шевельнулось в груди.

Вот как этот слизеринец видит всё насквозь?!

В Главном зале собрались все. Даже Дамблдор, которого, по-обыкновению, не было пару дней. Царившее оживление быстро успокоил профессор Каркаров, словом усадив всех на места.

Слава Мерлину, длинных речей никто не толкал!

Синий огонь в Кубке стал ярче и больше. Пламя зашелестело, выбрасывая клочок бумажки. Пергамент захватили длинные костлявые пальцы Игоря Каркарова.

Губы директора Дурмстранга что-то беззвучно прошептали.

В зале стояла напряженная тишина. Все замолкли, стараясь не пропустить ни слова.

– Чемпион Дурмстранга – Азарий Искров! – раздались бурные аплодисменты.

Накаченный парень вышел к кроваво-красной форме и, пожав руку своему наставнику, забрал листочек со своим именем.

После объявления чемпионки Шармбатона, я поняла одну вещь: не хочу, что бы Реддл становился…

– …Чемпионом Хогвартса – Минерва МакГонагалл!

Вздох облегчения вырвался с моей груди, и я радостно захлопала в ладоши.

Весь наш стол громко аплодировал, выплескивая бурю эмоций.

Гриффиндорка, забрав свой листочек, села обратно за стол.

– Молодец! – коснулась я руки нашей чемпионке, привлекая внимание, – Ты станешь победительницей, Минерва. При любом раскладе.

– Благодарю, – МакГонагалл запнулась, выбирая обращение, – Моника.

Занятия в этом году проходили из рук вон плохо.

Преподаватели уделяли внимание Турниру Трех Волшебников, а не обучением представителей других магических школ.

Нам бы радоваться, но мы стали вновь тренироваться дуэли и вспоминать различные заклинания, узрев силу Дурмстранга. Курсанты в кроваво-красных мантиях прилично владели боевыми навыками, как и физической подготовкой в целом.

Бедная МакГонагалл практически загоняла себя непрерывными тренировками.

Сейчас наша гостиная была наполнена студентами. Все сидели за огромными фолиантами, исследую каждую отрасль, и записывая самое нужное и интересное в пергамент. Не зная, что ждет нас, Дамблдор посоветовал изучить всё возможное.

– Первое испытание будет через 2 недели, – входя в наши апартаменты, громко произнес Реддл.

– Еще скажи, что тебе известна цель задания, – проворковала я, отрываясь от чар.

За мной вторили все. Отложив дела, студенты Хогвартса уставились на старосту Слизерина.

– Том, – протянула я, глядя на довольную ухмылку.

– Чемпионов отправят в лес, чтобы каждый нашел свое золотое яйцо. Одно будет спрятано под водой, другое – на земле, а третье – в воздухе.

– «Акцио» вряд ли будет работать, – вздохнула я.

– Как это вообще возможно?! – запаниковала гриффиндорка.

– Спокойно! – поднял руку Реддл, когда в зале поднялся гам, – Каждый артефакт настроен на своего чемпиона, так что найти – дело не хитрое. Сложно будет достать яйцо. Мы подготовим тебя к водной версии. С остальным ты прекрасно справишься сама, МакГонагалл.

– Каждого чемпиона отправят в то место, где он будет менее комфортно себя чувствовать. С учетом того, что ты, – повернулась я к Минерве, – отличный игрок в квиддич, незачем отправлять тебя в небо, но вот если ты боишься плавать.

– Или ходить по земле, – влез Септимус.

– Уизли, – поморщилась я, – на земле хватает того, чего можно боятся. Пауки, змеи.

Минерва была слишком горда, чтобы признать, что она чего-то боится, но смысл моей мысли она уловила. Значит, подготовится к первому испытанию мы сможем.

========== У каждого свои загадки ==========

«Слава Богу! Слава вам! – Туртукай взят, и я там».

Суворов. 1773 г.

Вы думаете, легко быть слизеринкой? Можно быть хитрой, дерзко-красивой, холодной, да? А с чего вы взяли, что это так? Открою вам самый страшный слизеринский секрет: мы не такие, какими кажемся. Мы хорошие притворщики.

Абраксас Малфой холодный, равнодушный человек? Не смешите меня! Добрейшей души маг, способный на самопожертвование ради любимых. Местный Дон Кихот, готовый бросится сражаться за честь благородной девы.

Быть может Том Реддл самый хитрый и жестокий мужчина из всех тех, кого вы встречали? На самом деле, он просто чертовски умен и дисциплинирован, а где-то даже принципиален.

Хитрый у нас скорее Абраша.

Том по-отцовски добр ко всем своим маленьким подопечным. Хотя слизеринчики думают, что мистер Реддл излишне строг. Я вам скажу по-секрету: так староста их защищает.

Антонио Долохов открыто показал: любовь сильна в любом возрасте, а ответственность вырабатывается только у настоящих мужчин.

Да, Тони раньше был шутником и славным малым. Играясь, он побеждал на дуэли, разбивал сердца. Зато серьезно относился к словам, к друзьям, к поступкам.

А я? Хотите про меня? Это просто и гораздо сложнее одновременно.

Я – Моника Борман, и мое сердце разбивалось не о любовь, а о смерть.

Когда уходят родные люди навсегда, и нет у нас пути назад. Но что поделать? Переживая многих на своем веку, седеешь не от старости, – от боли!

И временами, ночью, из глаз польются слезы. А днем опять разнесется смех.

Я научилась ценить моменты, любить родных людей.

Не страшусь любви, как раньше,

И не боюсь уйти, как все.

***

Первый тур наступил быстро. Несмотря на то, что мы все помогали Минерве готовиться, волнение не покидало нас. Было ощущение, что победу МакГонагалл придется вырвать зубами, как волки вгрызаются в свою еду.

В этот дождливый день трибуны были заполнены учениками и преподавателями. Пасмурное небо и запах хвои переносили мысли в Шотландию, где ждал нас родной Хогвартс. Возле входа в лес находилась палатка быстрого реагирования с медиками и парочкой авроров, для подстраховки чемпионов. Ведь в двадцатом веке недопустимы летальные исходы.

Тройка чемпионов выстроилась в одну шеренгу, каждый напротив своих ворот. Черные костюмы из драконьев шкур обтягивали фигуры участников. Такой материал делал их почти магически неуязвимыми.

– Живодерство, – буркнул Реддл. Его воображение не на шутку разыгралась, когда Абраше пришло сравнение драконов с василиском.

– Может быть, – весело подмигнула я другу, отчего он вновь передернул плечами.

Нервный Том какой-то.

Разумеется, на трибунах мы сидели вместе, прижавшись от мерзлоты друг к другу, словно пингвины. Хотя смысла во всем этом мало. Первый тур будет длится часа два, зрителям будет известен только конец. Так что мерзнуть столько времени и пялится на выход из леса, меня лично не прельщает.

Прогремел выстрел.

Мы всё также сидели и мерзли. Неспешно велись разговоры: кто-то искренни переживал и беспокоился, пока другие пытались заработать на ставках.

Чемпионов не было уже около часа. Никто из троицы не посылал сигнал SOS, значит, есть надежда, что всё в порядке.

– Замерзла? – участливо спросил Малфой.

Отрешенный стальной взгляд как-то по-особенному смотрел на меня. Я давно перестала «гадать» мужские знаки, поэтому и сейчас не стала.

– Всё хорошо, – мягкая улыбка успокоила друга, но мой ответ явно разочаровал.

На деле согревающим заклятьем меня давно окутал Реддл, который сейчас самодовольно смотрел в сторону леса, делая вид, что не слышит наш разговор и мои мысли.

– Смотрите! – заверещали самые зоркие, – Дурмстранговец!

Трибуны раздались громкими парадными «УРА! УРА! УРА!». Азарий Искров первый закончил испытание. Через пару минут вышла потрепанная, но довольная Минерва. А когда все забеспокоились безопастностью третьей участницы, и комиссия решила отправиться на ее поиски, появилась измученная Шармбатонка, которая буквально перерыла носом землю.

Ажиотаж зрителей быстро угас, ведь зарядил сильный дождь. Все шустро перебрались в Главный зал на пир.

***

Зима наступила быстро. Она отличалась от Шотландской, была более морозной и лютой. Труднее всего приходилось ученикам Шармбатона, которые были привычны к теплому и мягкому климату.

Все окна замка были украшены замысловатыми узорами, как и озеро во внутреннем дворе. Последнее, кстати, предприимчивые студенты быстро оприходовали, смастерив прекрасный каток, даже с раздачей коньков.

Абраксас, глядя на воодушевленную меня, тоже с удовольствием принимал участие во всех развлечениях. Том появлялся под конец каждой моей проказы и обычно весьма вовремя.

На коньках хорошо я разве только стояла, а каталась из рук вон плохо, но умудрялась получать мазохистическое, как выразился Реддл, удовольствие. Падала я часто и со смаком, набивая синяки по всему телу.

Вот и одним вечером каток был полон учениками. Я более или менее удерживалась на ногах, поэтому каталась смело. Разогнавшись и не заметив трещину во льду, я красиво подлетела, перевернулась и упала на спину, вышибая весь дух. Вздохнув и скосив глаза я заметила, как несся прямо к моему лицу острые коньки.

Так страшно мне не было никогда!

Не успела даже заорать, как парня снесло заклинание, а меня подхватили под руки, ставя на лед.

– Ой! – пискнула я, глядя на злющего Реддла, чьи глаза метали молнии.

Думая о том, как же мне сейчас попадет и что вообще только что произошло, я расплакалась.

Том, не ожидавший от меня такой женской реакции, впервые в жизни опешил.

В тот вечер, после долгой шипящей (половину на змеином языке) лекции, на меня были навешаны пару защитных амулетов. От самых элементарных заклинаний и проклятий.

– Для моего спокойствия. Пойдешь со мной на Святочный бал, – без перехода продолжил Реддл.

– Что? – растерялась я, не зная это вопрос или утверждение.

– Это предложение, Моника, – со снисходительной улыбкой пояснили мне.

Малфою такой расклад не нравился.

– Глазом, красавица, не моргнешь, как под колпаком окажешься, – выговаривал наследник благородного рода мне. В последнее время это случалось постоянно, чем здорово меня нервировало.

– Абраша, – поморщилась я, как от зубной боли, – не утрируй.

– Хорошо, – подозрительно быстро согласился со мной друг. Я напряглась ожидая подвоха, который не заставил себя ждать, – Пойдешь со мной на бал?

Сдержавшись, чтобы от досады не застонать, я натянула извинительную улыбку и пролепетала:

– Я бы с радостью, но меня уже пригласили.

Малфой, вопреки моим ожиданиям, спокойно предложил мне пойти прогуляться.

Нотации мне здорово поднадоели, поэтому я сменила род деятельности, и теперь в свободное время стала помогать МакГонагалл в нашей гостиной.

Раскрыв золотое яйцо, а до этого кто-то додумался бросить его в камин, был обнаружен пергамент с загадкой, с тремя составляющими. Разгадкой первой частью, где преобладали расчеты, занялась сама Минерва, взяв в помощь двоих когтевранцев. Среди пуффендуйцев обнаружились знатоки истории, к моему личному удивлению, к ним присоединился Септимус Уизли, так что ребята взяли на себя второй раздел задачи. А третью часть головоломки приходилось мне решать одной, после фразы рыжеволосого:

– Сплошной бред прорицаний! А то и вовсе эзотерики! – фыркнул, но явно загадкой увлекся.

Что было первой мыслью? Что было великой птицей?

Кто был тучным? Кто был темным?

Небо было первой мыслью.

Конь был великой птицей.

Овца была тучной.

Ночь была темной.

– Мы не сможем правильно ее понять, – вздохнула я смотря на ребят, – пока не будут разгаданы первые две головоломки.

– Что это за вообще такое? – вздохнул Стюарт.

– Вопросы с ответами, – медленно и расстановкой пояснил гриффиндорец, глядя на когтевранца как на неразумное дитя.

– Септимус, – попыталась остудить пыл парня, но со вздохом вынужденна была признать, – вообщем-то ты прав.

– Интуиция? – обманчиво мягкий тон меня не смутил. Получив мое подтверждение, Уизли не стал зубоскалить, – Что ж, начнем, господа историки, – было сказано наблюдавшим пуффендуйцам, – а ты, Борман, прогуляйся. Не мозоль глаза.

Решив, что между нами зародилось некое понимание, я вполне добродушно отнеслась к словам львенка. Но кто знал, что Малфой на последней фразе зашел в гостиную.

– Ты совсем страх потерял, рыжее недоразумение?! – молниеносно слизеринец подлетел к Уизли и, взяв того за воротник мантии, глухим звуком шмякнул того о стену.

– Абраксас! – закричала я, подорвавшись в их сторону, краем глаза заметив пуффендуйцев, когтевранца и МакГонагалл.

– Прекратить! – кричала вторая староста, достав палочку.

Где же ходит Реддл?! Где Поляков?!

Малфой с остервенением просто бил Уизли об стенку. Парни всё никак не могли его оттащить, а МакГонагалл прицелится из-за большого скопления.

– Прекрати! – мой голос истерически стал срываться, – Абраксас! – я с силой попыталась оттолкнуть друга, но каким-то образом получилось наоборот.

– Отойти! Петрификус Тоталус!

Я лежала на каменном полу, мало что уже понимая. Стояла оглушающая тишина, но не больше мгновения. Я чувствовала лишь приятный холод камня. Звуки, боль и осознание внешнего мира свалились гурьбой.

– Зовите Реддла, Стюарт, быстро! – командный голос гриффиндорской старосты больно резанул по ушам. Она склонилась ко мне, – Так, давай осторожно, – меня аккуратно подняли и понесли к дивану.

Голова раскалывалась, а стоило принять более вертикальное положение так еще здорово начинало мутить. Заткнув уши, я случайно дотронулась до своей губы, которую мне разбили.

– Просто прекрасно, – простонала я, моля быстрее потерять сознание.

Хоть раз в жизни, Мерлин, я могу лишится чувств?

Как оказалось амулеты были на мне не просто так, какой-то из них был «сигналкой» для Реддла. Так что Стюарту далеко идти не потребовалось, пару минут не прошло, как в нашем полку прибыло.

– Что с тобой? – обеспокоенное лицо Тома меня все-таки доконало, а может кто-то наконец догадался магией облегчить мою участь, но сознание меня все-таки покинуло.

POV Том Марволо Реддл

Я был в библиотеке Дурмстранга, когда кольцо на моем пальце начало гореть и пощипывать.

Моника.

Положив книгу на место, я сорвался в сторону нашей гостиной. Кольцо стало ощутимо сжечь.

– Реддл! – запыхавшийся когтевранец бежал ко мне на встречу, – Там Малфой Борман!.. Когда с Уизли… Скорее!

Плохое предчувствие неприятно сжало сердце.

Она лежала на диване бледная, как мел, с разбитой губой и с уже проступившим синяком на скуле.

Мое сердце сжималось. Такая беззащитная.

–… Борман очень сильно при падении ударила голову, – закончила рассказывать всё происшествие МакГонагалл.

– Благодарю, Минерва, – гриффиндорка кивнула мне.

– Что будем делать с Малфоем и Уизли? Прости, Том, но мне непонятно вовсе, что творится в голове у твоего друга. Несмотря на то, что Моника пострадала случайно, тем не менее она пострадала, – с нажимом проговорив последнее слово, староста львят встала с кресла.

Виновники были заперты в спальне. С Абраксаса запретил снимать заклятие, даже более того, я сам закрепил его, на ходу, с помощью легилименции, пройдясь по мыслям Стюарта.

– Найди, пожалуйста, Полякова и попроси его зайти в больничное крыло, – попросил МакГонагалл, аккуратно поднимая на руки Монику.

– Ты сам ее отнесешь? Мы подадим огласке случай?

Не обратив внимания на шокированную гриффиндорку, я с Синичкой на руках покинул гостиную.

Больничное крыло встретило особым запахом всяких трав и зелий. Койки стояли в ряд, некоторые из них были прикрыты ширмами.

Будто бы почувствовав нас, а может так оно и есть, появился невысокий худощавый мужчина.

– Девушку осторожно положите на койку, а сами не мешайтесь, – проговорив всё четко, целитель больше не взглянул на меня.

Я занял место с друг стороны от кровати, стараясь вести себя тихо.

Мужчина, несмотря на преклонный возраст, шустро провел диагностику, нырнул в свою подсобку, чтобы через минуту показаться с полными всякими бутылёчками руками.

Множество баночек разместилось на прикроватной тумбочке. Ловко что-то выбрав из этого набора, врачеватель откупорил баночку. По палате разнесся резкий запах.

– Маггловский нашатырь, – пробормотал я.

– Вообще-то, это наше изобретение, – прокомментировал целитель, прикладывая ватку к носу Моники, реакция которой была слишком бурной, – спокойно, дорогуша! – придерживая девушку за плечи, этот шустрый Айболит, влил ей зелье в рот.

– Какая гадость! – закашлялась Синичка.

Разговаривает, значит лучше.

– А что ты хотела? Меньше головой надо биться. Сотрясение – это не шутки, даже для мага!

Тут открылась дверь и в палату влетел обеспокоенный Поляков.

Возможно, я поспешил, когда сказал позвать его.

– Ваш куратор?

– Их-их! Целитель Розенбаум, что со студенткой?

Выше упомянутый Розенбаум подозрительно посмотрел на Полякова, а потом на меня.

– Сотрясение. Ночь в лазарете, завтра выпущу.

– Но сегодня Святочный бал! – проговорил куратор, которого всё-таки не зря позвали.

– Вот, – кинул склянку мне целитель и направился в сторону своего кабинета, – намажь этим синяки.

– Я знаю, как быстро ты лечишь физические травмы! – крикнул Дмитрий и пошел следом за Розенбаумом.

– Нет!

Этот маг был фанатиком своего дела.

Моника сидела поддавленная, полностью погруженная в свои мысли.

Я присел на край кровати и открыл баночку с заживляющей мазью.

– Повернись, мне надо обработать твою губу, – мягко попросил я.

Однако Борман меня проигнорировала. Она еще больше отвернулась в противоположную сторону и тихо всхлипнула.

– Перестань, – попытался сурово произнести я, не зная, что делать.

Обычно не обращая внимания на женские слезы, я полностью терялся, когда плакала Синичка.