Текст книги "Когда придет рассвет (СИ)"

Автор книги: Вероника Пирс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

– Кто ее обидел?

Реддл оказался рядом и требовательно смотрел на нас с Абрашей.

– Тони, никто меня не обидел, – успокаивающим жестом погладила я парня по плечу.

Рассказав ребятам всю историю, я заметила, как они поникли.

Кажется, есть вещи, которые мы не можем изменить.

В канун Рождества мы всю ночь просидели в гостиной у камина. На занятия сейчас не надо – каникулы.

Профессор Слизнорт заходил, но лишь, грустно улыбнувшись, вышел. Через пару минут появился домовой эльф с горячим шоколадом и пирогом.

– Мои родители до сих пор во Франции. Мерлин знает, что там творится, – признался Малфой в том, что его давно мучает.

– Ты поэтому всегда читаешь последнюю колонку в «Ежедневном Пророке»? – спросил Антонио. Малфой кивнул. Долохов перевел взгляд на огонь и задумчиво нам поведал, – Мои родители покинули Россию в 1915 году. Тогда шла Первая Мировая война. В России в 1918 году случилась революция, поэтому уехали удачно, но родители ужасно скучают по родине. Я, когда вырасту, обязательно там побываю. Возможно, восстановлю поместье. Сейчас мама болеет, но мне не говорят чем. Уже полгода.

Том рассказывать ничего не стал.

– Антоша, – Долохов отвлекся от созерцания огня и повернулся ко мне, – расскажи-ка мне о болезни своей мамы, – улыбнулась я.

Друг начал повествование. Чем дольше он говорил, тем шире улыбка у меня становилась.

– Я не спец. Но по-моему, Тони, твоя мама не совсем больна. Ты бы написал, уточнил.

На следующее утро ко мне в дверь стучали трое счастливых ребят.

– Вставай! Там подарки под елкой! – кричали они в унисон и, не дав мне переодеться, повели в гостиную.

Подарки, что привезла бабушка, я положила под елку еще ночью. Северине я отправила подарок своим вороном.

Мальчишки подарили мне корзину сладостей, красивую металлическую заколку, которую заколдовал Том, и совместную колдографию, где мы веселимся втроем в большом зале.

В Хогвартс прибыла тогда пресса и наша четверка приглянулась фоторепортеру, или колдорепотреру. Дело в том, что три живых волшебных снимка мне дал директор Диппет, я долго выпрашивала. Но откуда четвертая колдография взялась у ребят – загадка!

– Открывайте! – радостно смеялась я, наблюдая счастливые лица друзей.

На душе было легко и светло. Все наши лица были озарены улыбками. Даже глаза Тома искрились неподдельным весельем.

Мальчишки удивленно рассматривали книги. Долохову я подарила фолиант боевых заклятий. Малфою – расширенный курс по чарам, а Тому – спецвыпуск по зельям. В каждой книге, на первой странице, была наша колдография.

– Говорят, что книга – лучший подарок. Колдография – вечное воспоминание.

Малфой, Долохов и Реддл обняли меня.

31 декабря. Наступает 1939 год. Теперь для меня это непростой праздник, а День рождения Тома Реддла.

Весь день я наблюдала, как Тома поздравляют друзья, соратники, профессора. Видела, как он, несмотря на внешнюю непроницаемость, рад этому Дню. Замечала, с каким ожиданием он смотрит на меня и ребят.

Я кое-как дождалась вечера. Одела красивое синие платье. Бабушка заплела мне косы и отправила меня искать друга, чтобы отдать приготовленный подарок.

– С курантами, внучка, мы с тобой исчезнем, – подмигнула мне родственница, – нужно уходить так, чтобы оставить надолго в памяти след.

Большой зал был украшен с Рождества. Студентов было не так много, поэтому все нарядные сидели за одним столом.

– Моника! – помахал мне Том.

Абраша и Тони сидели рядом, когда я к ним подошла, то услышала как эти двое переговариваются, косясь на меня:

– Я говорил, что она маленькая вейла!

– Нет, Абраша… Хотя, Моргана ее знает!

Я не стала им ничего отвечать. Подумав, что нужно бы узнать о своих корнях получше.

– Пошлите в наш штаб! Нужно подтянуть 13 раз именинника за уши, а тут много свидетелей.

На перегонки мы побежали в найденную комнату с диванами, которая уже полностью была приспособлена для нас.

– Аберто! – произнес Малфой и дверь отперлась.

Тома ждал сюрприз, поэтому его мы запихнули вперед. Штаб мы украсили с Тони и Абрашей. Приготовили напитки и торт.

– Лака́рнум Инфлама́ре! – подожгла тринадцать свечей я и повернулась к ошарашенному Реддлу, – С Днем рождения, Том!

– Задувай! Желание загадай!

Реддл махом задул все свечи.

Торт пришлось резать мне, пока Малфой разливал сок.

Долохов развлекал нас своими разговорами.

Нам с ребятами не терпелось вручить подарки имениннику.

– Уступим девочке! – благородно решили Тони с Абрашей.

Присев в шуточном реверансе, я подмигнула мальчишкам.

Том с улыбкой ожидал, когда я протяну ему сверток. Потом я точно также ждала, когда он открывал мой подарок.

– «Я всегда с тобой», – прочитал Реддл.

– Это дневник-близнец. У меня такой же. Мы сможем написать друг другу в любой момент и никто не сможет, кроме нас, прочесть нашу переписку.

Я смущенно отступила назад. На Тома налетели ребята. Они подарили ему метлу. Реддл был счастлив.

– Спасибо вам, друзья! – угрюмый мальчик с вечно непроницаемым лицом, сейчас открыто с улыбкой смотрел на нас и даже всех по очереди обнял!

Праздник начался. На столе появилась различная пища. С волшебного потолка летели снежинки, но так нас и не касаясь. Все вокруг шумели, разговаривали, вспоминали традиции разных стран. Все готовились встречать Новый год.

Реддл сидел рядом со мной и слегка снисходительно смотрел на весь балаган. Впрочем Долохов и Малфой ему вторили.

– Друзья! – заговорил директор Диппет, – Через пять минут пробьют куранты! У вас есть время, чтобы обдумать свое самое чистое и заветное желание. Запишите его на листочек и сожгите! А пепел высыпьте в стакан с соком и, как услышите последний звон курантов, выпьете все до дна. Самое главное – верить!

Все увлеченно занялись делом. Успели все и всё, что связанно с желанием.

– С Новым годом, ребята! – сказала я, поднимая в «салюте» фужер с соком и выпивая его.

Через мгновенье. С первой секундой после боя курантов. Я исчезла с Большого зала, где остались мои друзья.

Комментарий к Вылет из-под солнца

“Хоть весь свет ты обойди,

Лучше в мире не найти” – цитата из неопубликованного стихотворения Горбатюк Николая Платоновича, посвященного любимой внучке, Веронике.

========== Письма птенчиков ==========

«Дорогой Том, вот и прошли мои полгода вне Хогвартса. Каникулы я провожу в школе. В Польше разгорелась война. Мне страшно. Бабушка давно не выходила со мной на связь, дядя участвует в противостоянии с Грин-де-Вальдом.

Скажи, если я останусь одна, что мне делать?

Я боюсь читать газеты, слушать сводку новостей, что приходиться делать каждый день.

Том, представляешь, я – Берегиня! Чувствую все, что касается близких людей, и часто вижу сны. Конечно, такой сильной, как ты, я не стану. Но кое-что уже умею.

Как у вас дела? Как Абраша с Тони?

Я скучаю по вам. Даже по тебе, Реддл.

Единственная Моника Борман на свете».

***

«Здравствуй, Борман! Знаешь, Хогвартс без тебя не Хогвартс. Тебя не хватает.

Тони стал старшим братом, у него родилась сестренка. Абраксас передает тебе привет, но я знаю, что его филин летает к тебе каждый месяц.

Уизли твой присмирел и, по-видимости, заскучал.

У нас все хорошо.

Ждем тебя, Моника Роксана Борман.

Том Марволо Реддл.

========== Родное гнездо синички ==========

***

– Госпожа Борман. Вы не отправитесь этим летом домой. Польша оккупирована.

– Как же так! Но, госпожа директор, моя бабушка…

– Ваша бабушка сказала, что вам нужно учится. Даже летом. Пани Борман ясна дала понять, что приехать сможет только в августе.

Я, ели сдерживая слезы, кивнула. Директриса подошла и утешающе погладила меня по голове.

– Мне очень жаль, Моника. Правда. Я постараюсь, чтобы все те, кто летом останется в Колдовстворце, беззаботно успели отдохнуть.

***

7 сентября 1940 год.

Темнота.

– Ты сможешь вернутся.

– Твои друзья? А что ты знаешь о них?

– Не сдавайся. Смотри, доченька моя, и не бойся. Ничего не бойся!

Вспышка. Яркая вспышка ослепила меня так, что пришлось зажмуриться.

Когда я открыла глаза, то увидела Лондон.

Вой сирены и гул немецких истребителей оглушали. Люди кричали, бежали и прятались. Здания рушились.

Я лихорадочно оглядывала местность вокруг себя. Под завалами явно были люди, но всех их разглядеть не получалось.

Мой взгляд зацепился за знакомую темную фигуру.

– Том! – пытаясь перекричать мир, закричала я и побежала.

– Том!

О, Мерлин! Сон. Это всего лишь сон! Я в Колдовстворце, в своей спальне.

Пот ручьем стекал со лба. Дышать было тяжело, как после быстрого бега.

Сердце сжалось, а в душе воцарилось суматошное беспокойство.

Все мои соседки спали крепко, их не разбудил мой крик.

– Так больше продолжаться не может, – я встала с теплой пастели и тихонько позвала свою домовиху.

– Панна Моника?

Эльфийка разговаривала шепотом, стараясь не разбудить восьмерых девочек, что находились со мной в одной комнате.

– Айра, собери мои вещи, – уши эльфийки поднялись, – и переправь меня к бабушке.

Через минуту, когда я заменила ночную сорочку более подходящим нарядом, ничего не напоминало о том, что в спальне находилось девять девочек.

Родная усадьба встретила меня тишиной и прохладой. Казалось бы, все вокруг дремало, как природа зимой.

– Люмос!

Огонек вырвался с кончика моей палочки, освещая гостиную комнату, в которой я находилась.

Все было безумно родным! Зашарпанный, но красивый диван; старый догоревший камин, от которого все еще исходило тепло.

На втором этаже послышались шаги. В спящей тишине дома, звуки чужой ходьбы казались оглушающе громкими.

– Экспеллиармус! – моя палочка отлетела, а я удивленно уставилась в темноту, – Моника?

– Привет, дядя!

В гостиной зажегся свет.

Дядя Афанасий одно мгновение пораженно меня разглядывал, но потом подскочил и сжал меня в объятьях.

– Как же я рад тебя видеть, ребенок!

– … и вот теперь, – подвела я к итогу рассказ о то, что происходило в последнее время, – я снова здесь, дома.

========== С возвращением, Синичка! ==========

Я буквально влетела в Больничное крыло ранним утром. Здесь, как всегда, было светло, тихо и пахло травами.

В помещении был только Реддл, который мирно спал на самой дальней кушетке.

– Мерлин, – покачала головой, разглядывая синяки, да ссадины на юношеском лице.

Своей ладошкой я коснулась лица слизеринца. Черные ресницы задрожали и, через мгновение, глаза спящего красавца распахнулись.

– Привет, Том, – лукаво улыбнулась я, присаживаясь на койку к другу.

Реддл принял сидячее положение.

– А чудеса случаются, – пробормотал он, бросив на меня неверующий взгляд, – Это правда ты? – меня сгребли в охапку и, обняв, прижали к себе. От такого проявления чувств я растерялась, – Что-то произошло? Почему ты вернулась? – строго спросил Реддл, включив в свой голос стольные нотки.

– Я… – была перебита.

В Больничное крыло влетели два торнадо. Белобрысое и черноволосое.

Малфой и Долохов растерянно замерли возле койки Тома.

– Моника? – взгляд удивленного Абраксаса – это как восьмое чудо света.

– Борман!

Антонио поднял меня с больничной койки и закружил.

– Маленькая наша! Вернулась!

– Тони, – послышался голос Реддла.

Меня в ту же секунду поставили на место.

– У меня аж голова закружилась.

– Синичка!

– Привет, Абраша! – обняла я в ответ друга, потом отстранилась и посмотрела на всех, – Как вы? Что интересного произошло за это время, пока меня не было?

Юноши переглянулись. Точнее все повернулись к Тому, он и заговорил:

– У нас будет время поговорить. Ты остаешься в Хогвартсе? – я кивнула, хотя и не поняла, это утверждение или вопрос, – Сейчас идите на завтрак, я подойду.

С Реддлом никто не спорил.

– С тобой точно все в порядке?

– Идите, Моника, – немного устало улыбнулся Том.

Мы только кивнули и вышли.

Коридоры были мне хорошо знакомы. Даже вызывали ностальгию, но вряд ли я сейчас была привязана к школе, как мальчишки, которые живут здесь уже четыре года.

– Вы слышали про Ньюта Саламандра? – начал разговор Абраксас.

– Магозоолог? Он устроил такой погром в Нью-Йорке! – мечтательно закатила я глаза.

– Он сейчас работает над созданием Реестра оборотней!

– Реестр? – нахмурился Тони.

– Это значит «учет». Учет оборотней.

В Большом зале Хогвартса все четыре факультета и профессорский стол были в полном составе. Преподаватели и старшие курсы были крайне мрачными и подавленными. У всех были люди, за которых болело и переживало сердце, в это трудное время, когда нет безопасных мест на планете.

Первокурсники – это дети, казалось бы. Но сейчас они, не хуже старших товарищей, осознавали нависшую угрозу над их миром и семьями.

– Война, она не бывает чей-то, запомните, она касается всех нас! – заговорил директор Диппет, – Как вы знаете, вчера, седьмого сентября, в Англии произошло ужасное событие, – все студенты замолчали и в напряжении ждали дальнейших слов директора Хогвартса, – бомбежка в Лондоне и его окрестностях. Подробности вы сможете узнать из газет. Несколько учеников находились в гуще событий, но сейчас все в Хогвартсе. Домам магглорожденных будет оказана магическая помощь, как восстановительная, так и защитная.

Директор закончил свою речь, и мы приступили к завтраку.

На меня то и дело поглядывали одногруппники. Кто-то узнавал и кивал, кто-то пытался вспомнить, но в целом мой змеиный факультет, как всегда, держал лицо, не показывая каких-либо потрясений или изменений.

Хотя, как вскоре оказалось, я немножко ошибалась… Точнее не учла, что в замке есть еще один человек, которому я небезразлична.

– Даже не знаю, – услышала я, – прибить тебя за то, что не появлялась все это время. Или может обнять?

– Обнять, конечно! – улыбнулась я подруге, – Привет, Северина Принц!

========== 1940-1941. ==========

Наша, вновь собравшееся, компания сидела в гостиной Слизерина. Антонио и Северина играли в шахматы, а Том, Абраксас и я читали книги. Если мальчишки читали научные издания, то я, как бы мне не было стыдно, в последнее время читала романы. Хотя сейчас не менее увлеченно дочитывала «Легенды и мифы Хогвартса».

– Что? Как?! – услышала я на заднем плане голос Долохова.

Мои губы слегка дрогнули в ироничной ухмылке.

– Шах и мат, Тони! – спокойным голосом заявила мисс Принц.

Я отложила книгу, чтобы посмотреть, что будет дальше. Играли они явно не на интерес.

Малфой и Реддл вторили мне.

– Кантис «Катюша»! – произнесла Северина заклинание, которое заставлит Антонио петь.

Я закусила губу, пытаясь сдержать смех, когда Тони заголосил:

– Ра-а-асцветали яблони и груши!

Поплыли туманы над рекой!

Выходи-и-ила на берег Катюша!

Малфой и Реддл, забыв про мужскую солидарность, заливисто смеялись.

Северина довольно улыбалась, задорно мне подмигнув. Правильно, это же я ей песенку подсказала. Вот и попадет мне, когда до Долохова дойдет сей интересный факт.

– Ладно тебе, Антонио! – немного «не по-женски» врезала Принц локтем в бок многострадального парня, – пошли на кухню. Я слышала горе лучше заесть!

– Скорее запить, – буркнул Долохов, но все же поплелся за моей соседкой.

Я снова взялась за книгу, но особо много прочитать не успела.

– У тебя понизилась успеваемость, Моника, – Синие глаза Реддла неотрывно глядели на меня.

– Не правда! – слукавила я.

Малфой не делал вид, что его здесь нет, но и не напирал на меня. Он просто наблюдал.

– Если тебя что-то беспокоит или что-то не понятно, ты всегда можешь обратиться ко мне.

– Спасибо, Том.

Я встала и, пожелав спокойной ночи, пошла к себе в комнату.

Припав ухом к двери, я услышала продолжение разговора друзей.

– Что с ней происходит, Абраксас?

– Может влюбилась? Не смотри на меня так, Том. В их возрасте это нормально. Посмотри на Принц, только такой слепой, как наш Тони, не замечает очевидного.

– И кто же он?

Малфой либо не ответил, либо поставили заглушающие чары.

Вздохнув, я решила все-таки пораньше лечь спать.

Со временем все входит в норму, но и до этого момента нужно дожить. Я стала еще реже получать письма с дома.

Хотя, горько, но не мне жаловаться. Реддл их совсем не получает.

Учеба затянула. Урок за уроком, день за днем.

Во внешнем мире идет война. Но мы, скрытые стенами замка, слегка погрязли в своих буднях.

– Поберегись!

– Что?.. Ай! – меня задели по плечу и я, подскользнувшись, упала в грязь.

– Гриффиндорцы! Совсем страх потеряли?! – крикнула вдогонку за мальчуганами Северина Принц, – Как ты? – подруга помогла мне подняться.

– Нормально. Экскуро! – направив палочку на себя, я почистила одежду, – не говори нашим, – предупредила я Принц.

Два вечно враждующих факультета сидели на занятии Защиты от Темных Искусств.

Галатея Вилкост – наш преподаватель, расхаживала между нами, чтобы в какой-то момент вступить на платформу и видеть всех нас.

– Доброе утро! – студенты, и до этого стоявшие тихо, выпрямились и вовсе затихли, – сегодня мы изучаем с вами Патронус. Энергия представленная в виде животного, хотя далеко не у всех и не сразу. Вы должны представить самое вдохновляющее, самое счастливое воспоминание в вашей жизни и произнести… Экспекто Патронум! – с палочки преподавательницы выскочил бурундук.

Все восторженно смотрели, как Патронус профессора Вилкост ходит по кабинету.

– Альбус Дамблдор изобрёл способ передавать с помощью телесных Патронусов короткие сообщения. При этом Патронус говорит голосом того, кто его вызвал. Заклинание при этом, похоже, используется то же.

Вызвать телесный патронус у меня не вышло. Может быть из-за того, что я все занятие чувствовала тяжелый недружелюбный взгляд.

В конце урока я вышла вперед, а Северина осталась что-то спросить у профессора Вилкост.

– Привет, Борман, – неприятный шепот коснулся моего уха.

Я резко развернулась и выставила палочку.

– Привет, Уизли.

Ситуация была не очень хорошая. В коридоре, где никого не было, кроме меня и Септимуса Уизли, появилась вероятность, что кто-нибудь пострадает.

– Решил лично тебя поприветствовать. С возвращением, милая!

– Запоздал ты немного, – покачала я головой, – я уже неделю как вернулась.

Рыжий несуразный парень, ухмыляясь, направил палочку на меня.

– Запоздал? Фурункулус!

– Протего! Надрывы на теле, Уизли? Как мелко!

– Осталбеней!

– Протего! – выкрикнула я, успевая прикрыть себя в последний момент.

Болотные глаза Септимуса с презрением смотрели на меня. Его палочка была прицельна на меня. Я же, по внутреннему зову, спрятала палочку.

– Экспеллиармус! – раздался сбоку мужской баритон и палочка гриффиндорца отлетела в сторону.

Мы с Уизли резко повернулись к новоявленному персонажу нашей эпопеи.

Темноволосый сероглазый когтевранец со значком старосты, который имел черты испанца, быстрым шагом приблизился к нам.

– Что здесь происходит? Ваше имя, мистер…

– Септимус Уизли.

– 10 баллов с Гриффиндора за нападение на безоружную студентку. Я лично доложу это профессору Дамблдору и профессору Слизнорту. Идите на занятие, мистер Уизли.

Рыжий развернулся и пошел по коридору.

– Вас проводить, мисс?

– Борман. Моника Борман. А вас?

– Деймон Стюарт. Какое у тебя сейчас занятие, Моника? – улыбнулся мне когтевранец.

– Прорицания…

Так получилось, что с Деймоном мы незаметно вместе прошли пол замка. Собеседником когтевранец был очень интересным, с легкостью и непринужденностью вел наш разговор, но с вопросами и навязчивыми уточнениями не лез.

– Вот, например, мой дядя Ньют был в полном восторге от Нью-Йорка, хотя скорее это из-за тети Тины. А дядя Тесей верен одной Британии.

– Ньют? Тесей? Братья Саламандер? – уточнила я.

– Так точно, миледи! Вот мы и пришли, – Стюарт склонился к моей руке.

– Пока, Деймон, – слегка засмущавшись, попрощалась я.

– Мисс Борман, у вас определенно есть предрасположенность к прорицанию. Но вы не можете концентрироваться и отпускать себя одновременно. Вам нужно найти гармонию с собой. Подумайте об этом, – сказала мне профессор прорицания.

– Хорошо, мадам.

В спину мне смотрел задумчивый взгляд предсказательницы.

В последнее время многие стали уделять мне внимания, жаль не те.

Реддл стал задумчивым и занятым. Он смотрел за мной, но ничего не говорил. Я буквально везде чувствовала его взгляд. Порой недобрый, – когда я была с Деймоном.

При этом вокруг Тома стали крутится «единомышленники». Сначала студенты приходили за помощью и советом по учебе, потом стали проходить собрания. Реддл привлек меня, Абраксас и Антонио, как своих особых приближенных. Мы заняли особое место в иерархии Хогвартса.

Это привлекло не только Дамблдора, но и директора Диппета, который одним весенним вечером пригласил меня к себе в кабинет.

– Добрый вечер, Моника, – директор выглядел задумчивым.

– Здравствуйте, профессор Диппет, – я села к маленькому накрытому столику напротив хозяина кабинета.

– Анри не рискует писать тебе. Грин-де-Вальд еще на свободе и никто не знает где он. На материке сейчас слишком небезопасно, война у магглов. Поэтому тебе и мистеру Долохову предстоит остаться в Британии.

Я задумчиво переваривала информацию.

– А как же Том Реддл? Он же жил в приюте, который сейчас разрушен!

– Мистер Реддл, – осадил меня директор, – сообщит свое решение завтра.

Какое решение? Или же он с Долоховым и Малфоем что-то придумали?

– Профессор, можно я подумаю насчет своего места локации на каникулах?

– Конечно, – Диппет подлил мне чай в кружку, – скажите мне, Моника Роксана Борман, а что за столпотворение крутится возле вашей четверки? Я надеюсь, что вы присмотрите за мистером Реддлом, юноша очень умный и амбициозный, но порой может перегнуть палку.

Я лишь молча кивнула.

– Хотите один совет? – спросил профессор Диппет, когда я собиралась покинуть его кабинет. Я кивнула и улыбнулась, призывая директора продолжать, – лучший способ уберечь мужчину – позволить ему о вас заботиться, почувствовать ответственность.

Я вышла из кабинета директора Хогвартса и сразу же наткнулась на своих друзей.

– Что вы здесь делаете? – спросила я у троих слизеринцев.

– Тебя ждем, – примирительно улыбнулся Реддл, – давайте пойдем в нашу комнату и, наконец-то, поговорим.

В общем, мы так и сделали. Дошли до заброшенного кабинета, который служил местом для собраний и, да, тот самый, где мы застряли с Томом.

Мы сели вокруг круглого стола. Реддл, который шел последним, закрыл дверь заклинанием:

– Коллопортус! – потом прошел и занял место напротив меня.

Значит, будет ругать.

– Не буду я тебя ругать.

– Не используй Легилименс на мне! – вспыхнула я.

– Очень нужно! У тебя на лице все написано, – в этот момент, я думала, Том ударит кулоком по столу. Но нет. Слизеринец лишь тяжело вздохнул и поднял на меня свои синие глаза, – Моника, прошу тебя, скажи, что происходит?

– Ничего, – спокойно пожала я плечами.

У Тома по-моему глаз задергался. Абраксас и Антонио кидали взгляды то на меня, то на Реддла.

Малфой определенно решил пожалеть друга. Он дотронулся до моей руки и бархатным мягким голосом начал говорить:

– Моника, мы просто беспокоимся все ли в порядке у тебя. Все-таки война, Грин-де-Вальд, – Абраксас вздохнул, – непростое сейчас время, но у тебя есть мы. Всегда.

Не знаю почему, но я вдруг расслабилась.

Глаза и нос защипало.

– Я знаю, Абраша, – улыбнулась я.

Антонио встал со своего места, подошел и обнял меня:

– Расскажи, что тебя беспокоит, маленькая наша.

– Тони, – я всхлипнула, но через секунду успокоилась, сняла сережки от проникновения легеллиментов и посмотрела на Реддла, – Том. Я покажу тебе.

В моей голове раздался баритон Тома:

– Сама расскажешь то, что посчитаешь нужным.

Я не буду лезть в твои воспоминания и мысли

Улыбайся, пожалуйста, чаще!

Улыбайся, пожалуйста, шире!

В нашем быстро темнеющем мире,

В самой тёмной из тёмных чаще

Твоя улыбка

Будет

Светлейшей!

Она будет безумно красивой,

Светлой и ангельски чистой.

И разбудит бродягу под ивой,

Что заснул, утратив все смыслы.

Твоя улыбка

Будет

Добрейшей!

Но я не полезу в твою голову!

Его синие глаза внимательно смотрели на меня. Что-то в них изменилось.

Наш штаб – особое место. Здесь мы с Томом прятались от мисс Норрис, здесь же Реддл мне залечивал синяк на руке.

В углу была доска объявлений, где висела наша колдография с моего первого курса.

– Дело в том, рыцари вы мои, – повернулась я к ним с улыбкой, – Грин-де-Вальд убил моих родителей и ему зачем-то нужна я. Не знаю зачем. Но! Меня из-за этого распределили на год раньше, теперь не пускают на материк и не дают общаться с семьей. Ждать пока Дамблдор вызовет на дуэль своего любовника, я согласна, но, опять же, желаю подстраховаться. А сейчас о насущном: я не знаю, где проведу это лето.

Малфой и Долохов открывали и закрывали рты, пытаясь что-то сказать. Реддл смотрел недовольно.

– Ты должна была сказать раньше! Я думал, ты будешь в безопасности, подальше от всего этого. Ну, что же… это мой недочет. Тони на каникулах будет у Малфоев. Мистер Малфой все еще в Париже, но миссис Малфой перебралась в Лондон. Орион Блэк пригласил меня пожить у него на летних каникулах, думаю его жена будет рада тебя видеть.

– А кто его жена? – в родословной Блэков я разбиралась плохо.

– Вальбурга.

========== Взрослеющая синичка ==========

Поместье Ориона и Вальбурги Блэк находилось в Лондоне, на площади Гриммо 12. Оно было немного темным, вычурным, но, на удивление, уютным.

– Добро пожаловать на площадь Гриммо! – голос хозяина поместья вывел меня из дум.

Орион, как и все Блэки, обладал роскошной гривой темных волос и черными, как безлунная ночь, глазами. Чуть выше среднего роста, мистер Блэк был немного выше меня, но ниже пятнадцатилетнего Тома.

Вальбурга стояла рядом с мужем, как я потом узнала, по-совместительству троюродным братом. Они были похожи, только миссис Блэк по-своей натуре была эмоциональнее Ориона.

Весь древний и благородный род Блэков был приверженнеком чистой крови и близкородственных браков.

Тома они приняли хорошо, просто не могли иначе, уважающие силу, Блэки. Реддл уже был сильным волшебником.

У меня же была фамилия. Хотя я, как и Том, являлась полукровкой. Но об этом никто из посторонних не знал.

– Моника Борман! Как я давно тебя не видела, моя дорогая! Идем, я покажу тебе комнату, – Вальбурга взяла меня под руку. Багаж уже забрали домовики, – да и нам есть о чем поговорить, – подмигнула мне черноволосая бестия, бывшая Староста Слизерина.

Краем глаза я заметила, как Тома увлек в другое крыло Орион.

Реддл не просто так прибыл в поместье Блэков. Мой друг хотел найти информацию о своих магических корнях. Это главная, но не единственная причина. Тома очень интересует наследие Слизерина.

Великий Салазар всегда привлекал импозантного Реддла. Что и говорить, Том очень любил свой факультет. Со своими «змейками» он был строг, но справедлив, всегда готов был защитить.

Вальбурга привела меня в милую спальную, если можно назвать темные цвет «милым», но мне понравилось.

Мои вещи все были уложены в шкаф, кое-какие книжки и колдография с первого курса стояли на письменном столе. Двухспальная кровать с балдахином была заправлена.

– Вот за этой дверью ванная комната, – показала рукой мне хозяйка поместья.

– Благодарю за гостеприимство, леди Блэк, – лукаво склонила я голову.

Вальбурга поморщилась и недовольно заметила:

– Давай отпустим вот это «всё». В школе ты этим не страдала, – я рассмеялась на это замечание, – Ты знаешь, мне пришло письмо от директора Диппета, с просьбой взять над тобой шествование, на правах замужней дамы, – хохотнула Блэк.

Дав мне время принять душ и переодеться, Вальбурга покинула мою комнату, сказав позже приходить в столовую.

До обеда у меня был свободный час. Смыв с себя дорожную пыль, я буквально как-будто заново родилась.

Открыв гардероб, я узрела парочку новых платьев и мантий, как дневных, так и вечерних, а так же новые туфли с босоножками, которые в моду вошли буквально год назад. М-да, девичья мечта осуществилась.

Несмотря на военное положение, маги-аристократы особо не бедствовали и не считали нужным в чем-то себе отказывать.

В Хогвартсе я редко одевала на повседневневку что-то красивое, особенно с учетом того, что с одежды я выросла. Половину своих вещей отдала младшекурсницам.

– Айра, – позвала я свою вечную помощницу, – а откуда у меня новые вещи?

Домовая эльфийка потупила взгляд, но ответила предельно честно:

– Госпожа Анриэлла перевела в банк Гринграсс деньги миссис Блэк. На ваше содержание, панна Моника. Но леди Блэк открыла вам счет и все деньги перевела туда.

– А платья и мантии тоже Вальбурга купила? – Айра несмело кивнула и со щелчком исчезла.

Гостиной горел огонь. За окном шел дождь. На мягком красивом диванчике с книжкой в руках сидел Реддл.

Похожи, что хозяева поместья и мага одарили.

На Томе был серый костюм и белая рубашка, правда, пиджак и мантию он одевать не стал. Зато была жилетка, которая дьявольски шла Реддлу. Его синие глаза стали еще ярче, а грива черных волос вызывала желание потрогать их.

Я помотала головой, прогоняя странные мысли, которые вызывали недоумение и смущение у меня.

– Моника, – неуверенно произнес предмет девичьих грез. Он разглядел меня с ног до головы, – Ты необыкновенная.

– Это мне волшебник говорит, да, Том? – смеясь ответила я.

Думаю, отныне буду всегда одеваться красиво. Платье и босоножки творят чудеса с моим другом!

Поймав странный взгляд Реддла, я не могла не съязвить:

– Что, первый красавец Слизерина, неужто девушку перед собой увидел?

Лицо Тома приобрело привычное насмешливое выражение. Он явно собирался что-то сказать, но внезапно голос подала тихо подошедшая Вальбурга:

– Причем увиденное ему определенно понравилось. Правда, мистер Реддл? – леди Блэк говорила без иронии. Она умела так же легко и не принуждено переводить темы, – Пойдемте за стол.

Том с Орионом достаточно времени проводили в библиотеке и в дуэльном зале. Реддлу нравилось изучать темные заклинания.

Миссис Блэк стала моей наставницей не только в магии, но и во всех тех отраслей, что, по ее мнению, должна знать и уметь молодая аристократка. Особое отношение Вальбурга уделяла тому, как должна вести себя девушка с мужчинами.

– Ты не только выглядишь старше своих лет, у тебя мышление взрослого человека. Забудь, что ты еще мала. Ты волшебница, достаточно сильная притом, поэтому не удивляйся, что ты, Моника, уже полностью сформировалась, как женщина, – я слегка покраснела от такого сравнения, – не смущайся. Просто привыкай, что тебя будут многие хотеть. За тобой будет ушиваться пятый, шестой и седьмой курс.

– Из-за тела? – спросила я, оглядывая в зеркале свою фигуру.

Буквально за неделю житья в поместье Блэков, Вальбурга показала, что я «прятала» за мантией последний год.

– Чем сильнее волшебница, тем быстрее она достигает половой зрелости.

– Бабушка говорила мне.

– А она рассказывала тебе почему помолвки в магическом мире заключаются с 13-16 лет?

Разумеется, дальше я просто догадалась:

– Девочка входит в свою физиологическую и магическую зрелость, может иметь детей. То есть, буквально, маленькую панну оценивают, как коня, – поняв, что последние слово сказала на славянском, я поспешила исправиться на английский, – лошадь.