Текст книги "Циничные игры в Любовь (СИ)"
Автор книги: Вероника Ольховская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 38
Сон мой был сладкий, но недолгий. Конечно же, ночью до будильника мне не было дела, но совесть, решившая, что отдых ей не нужен, подняла меня в восемь утра.
Не открывая глаз, я потянулась рукой к тому месту, где ещё совсем недавно лежал Никита, и ощутила там лишь пустоту и холод. Неужели он, ничего не сказав, сбежал? Неужели даже после такой удивительной ночи бросил меня? Неужели я снова наступила на те же грабли?!
Внезапно обуявшие меня злость и обида скрутили тугую верёвку вокруг горла.
– Мерзавец, – прошипела я, вскочив с постели. – Трус и обманщик! – проснуться я толком не успела, но завелась не по-детски. – Как я могла снова поверить твоим словам? Нужно было держаться от тебя подальше!
В порыве гнева натягивая несчастные джинсы, я не заметила, как в спальне оказалась не одна. Застыв в дверном проёме, Никита прислонился плечом к косяку и, удивлённо улыбаясь, наблюдал за моими потугами.
– Чёрт бы тебя побрал! – воскликнув, я застегнула дурацкую пуговицу и подняла взгляд. – Привет…
– Доброе утро, Птичка, – вздохнув, произнёс Романов. – А что это ты тут устроила? На кого с самого утра сердишься? На меня, что ли?
– Я?! – понимая, насколько сейчас выглядела нелепой, растерялась я. – Нет… Что ты! Просто… – сморщила нос. – Просто сон плохой приснился! Вот я и…
– Маленькая лгунья, – подойдя ближе, усмехнулся Никита. – Врёшь в глаза и не краснеешь… Признайся, что уже успела проклясть меня до седьмого колена. Решила, что я воспользовался тобой и сбежал? – он слегка наклонил голову. – Или правильнее будет сказать, что это ты мной воспользовалась? Я даже предположить не мог, что ты такая…
– Тщ-щ-щ! – приложив ладонь к его рту, прошипела я. – Давай не будем…
Ещё недавно бушевавшие в сердце злость и обида медленно сошли на нет. Но на их место пришло мучительное смущение – от осознания того, что я первая перешагнула за запретную черту, мне хотелось провалиться под землю. Щёки пылали стыдом, а кадры жаркой ночи сушили горло.
Заметив это, Никита прикоснулся к моей ладони и с нежностью поцеловал пальцы. В этом невинном жесте смешались невысказанная любовь и глубокий трепет. Даже сейчас, став свидетелем идиотской сцены, Романов продолжал смотреть на меня с обожанием.
– Пока ты тут нежилась в объятиях Морфея, я нам завтрак приготовил, – опустив руку, улыбнулся Никита. – Блинчики по своему фирменному рецепту… Даже не представляешь, как долго я готовился к этому моменту.
– Не представляю… – поджав губы, ответила я.
– Тогда скорее идём пробовать! – переплетя наши пальцы, Никита хотел потащить меня в сторону кухни. Но в последнюю секунду остановился, спросив: – Или ты в душ сначала? Если что, я уже припас зубную щётку, полотенце и мой огромный махровый халат. Котёл работает на полную, но всё равно холодновато…
– Схожу сначала в душ, – понимая, что после бессонной ночи мой вид оставляет желать лучшего, замялась я.
– Отлично. Тогда иди… А я пока нам чай заварю. Или, может, кофе?
Такая забота, такое внимание со стороны Никиты было мне чуждым.
Вспоминая наши непродолжительные отношения два года назад, я не могла представить, что из парня, которого заботил лишь собственный комфорт, может вырасти чуткий мужчина. Конечно, возможно, его поведение было не более, чем фарсом – попыткой добиться желаемого. Но я хотела верить в лучшее…
Даже несмотря на то, что сама утром, не разобравшись в ситуации, подумала о худшем. Ну вот не могла я после всей пережитой грязи снова спокойно начать ему доверять!
Признаться честно, приготовленный Никитой завтрак был чудесным: блинчики безумно вкусными, а чай ужасно ароматным. Романов даже умудрился достать варенье, которое я, гостя в его родительском доме, поедала ложками.
Мне сразу вспомнилась Антонина Семёновна…
– Оценила варенье? – словно прочитав мои мысли, спросил Никита. – Тонечка своими заботливыми ручками варила.
– Из старых запасов выудил, или она до сих пор работает в вашем доме? – горячий душ не только расслабил тело, но и снял моральное напряжение.
– К сожалению, через полгода после того, как ты уехала, Тонечка уволилась. Она тяжело болела… Было трудно справляться с большим хозяйством, – в тот момент, когда Никита рассказывал про Антонину Семёновну, я заметила тихую грусть в его глазах. – Но мы часто видимся. Я навещаю её, она приезжает погостить ко мне… Так можешь не волноваться – варенье свежее.
– Я бы хотела с ней увидеться, – вздохнув, я отпила чаю. – Соскучилась очень…
– Так в чём же дело? – повеселел Никита. – Давай на новогодних каникулах к ней сгоняем. Уверен, Тонечка будет очень рада тебя видеть!
Теперь погрустнела я. Понимая, что этому не суждено сбыться, отодвинула и чашку, и тарелку с безумно вкусным лакомством, а после отвела задумчивый взгляд в сторону.
– Я что-то не то сказал? – тихо спросил Никита.
– Нет. Всё то, – ответила я. – Просто… Тридцатого я улетаю к родителям. А потом… – каждое слово стоило мне невыносимых усилий. – Потом я возвращаюсь в Шэньян.
Для Романова сказанное стало громом среди ясного неба. Его лицо почернело, меж бровей залегла большая складка растерянности, а пылающие любовью и надеждой глаза в мгновение помутнели.
Казалось, Никита перестал дышать.
– Ты серьёзно? – его голос внезапно охрип. – Хочешь сказать, что после того, что между нами было, спокойно вернёшься в Китай?
– Да, – сухо ответила я. – Я прилетела в Россию лишь для того, чтобы уладить проблемы с документами. Если бы не несколько чёртовых справок, я…
– Издеваешься?! – вскочив со стула, воскликнул Никита. – Ты нарочно всё это вчера начала? Специально меня поцеловала?! Решила таким образом отомстить?
Отходя к окну, Романов медленно багровел от гнева. Выступившие на его висках вены настолько вздулись, что я могла даже со своего места наблюдать за их пульсацией.
– Что ты такое говоришь? – чувствуя непередаваемое давление, воскликнула я. – Конечно же, нет! Я не думала… Не рассчитывала…
Мне хотелось как-то оправдаться, унять замешкавшееся сердце, успокоить Никиту… Но что бы я сейчас ни сказала – всё было бы пустым. Романов не слушал меня! Нет… Он не хотел слышать. Начав внутренний диалог, ушёл в себя.
– Идиот! Какой же я идиот, – растерянно потирая переносицу, шептал Никита. – Думал, всё наладиться… Думал, мы сможем снова быть вместе! Но ты, правда, использовала меня… Захотела, чтобы я испытал ту же боль, что и ты два года назад?!
– Нет! – встав со стула, воскликнула я. – Просто я… соскучилась по тебе. Когда обнял меня, не смогла совладать с собой… Это было секундное помешательство!
– Секундное помешательство?! – на выдохе усмехнулся Никита. – Так ты называешь нашу ночь?! – он не отрывал от меня тяжёлого взгляда. – Я люблю тебя, Люба. Слышишь?! Люблю! Я хочу быть с тобой!
– И я хочу… – сжав кулаки, не сдержалась я. – Но ещё я хочу осуществить свою мечту. Получить образование, сделать карьеру, стать той, кем мечтала себя видеть! А это невозможно без Китая. Пойми меня…
– Нет! – резко ответил Никита. – Не могу… Я не могу понять тебя.
Сказав это, Романов отвернулся к окну.
Признаться честно, видеть его спину сейчас было невыносимо больно. Настолько невыносимо, что я не смогла сдержать горькое огорчение, и позволила себе пустить скупую слезу.
– Хорошо, – понимая, что наш разговор закончен, подытожила я. – Пусть будет так… Я пойду. Не провожай…
Вернувшись в спальню, я наспех переоделась, убрала волосы в хвост и схватила сумочку. Всё то время, что я собиралась, Никита продолжал стоять в кухне и смотреть в окно. Он не проронил слова.
Не решился даже посмотреть на меня…
А я не стала нагнетать обстановку, не стала навязываться ему и просто ушла. Променять мечту на призрачный шанс построить счастливые отношения с Никитой я сейчас была не готова.
Глава 39
Настроение было ужасным.
Несмотря на завывания скребущихся в душе кошек, я сумела взять себя в руки, не тревожа спящую Марьяну, быстро переоделась и пошла в магазин. Как бы отвратительно я себя ни чувствовала, как бы ни хотела забраться под одеяло и с ведёрком мороженого смотреть сериалы, рабочий день никто не отменял.
К счастью, до самого обеда торговый центр был практически пуст. Редкие посетители проходили по коридору, но ни один из них так и не решился зайти в наш магазин.
Я уже, грешным делом, подумала, что день пройдёт вхолостую, как звонкий колокольчик, заставил меня натянуть самую любезную улыбку из моего арсенала, и показаться из-за стойки.
– Добрый день. Могу ли я вам чем-то по…
Увидев неожиданного гостя, я оборвалась на полуслове. Сейчас передо мной стояла та самая девушка, с которой два года назад у Романова должна была состояться свадьба.
Илона… Признаться честно, за то время, что мы не виделись, она сильно изменилась. Осунулась, поднабрала вес – потеряла природную яркость. Я не знала, как после отъезда сложилась её судьба. Но… Была уверена – жизнь Илоны была несчастливой.
– Здравствуй, Люба, – пристально смотря на меня, выдавила она. – Не думала, что скажу это… Но! Я рада тебя видеть…
– Здравствуй, – вздохнув, ответила я. – Чем могу помочь?
– На самом деле, я хотела с тобой поговорить, – её скованность была мне непривычна. – Но… Это подождёт. Покажи мне, пожалуйста, где у вас можно посмотреть комплекты украшений? Олег так нахваливал талант своей сестры, что я не удержалась и решила сделать маме подарок.
– Да, конечно, – пребывая в замешательстве, я на негнущихся ногах подошла к дальней витрине. – Здесь лучшее, что есть в нашем магазине. Аметист, турмалин, гранат, топазы… Думаю, с лёгкостью найдёшь, что тебе по душе.
– Спасибо, – подойдя ближе, улыбнулась Илона. – Я сама посмотрю… Можно?
– Хорошо, – чтобы не мешать, я вернулась за стойку.
Сказать, что я испытывала неловкость – ничего не сказать.
С одной стороны, мы толком не пересекались с Илоной – наши отношения можно было описать одной фразой: привет-пока. Поэтому мне не стоило нервничать в её присутствии. Но с другой… Ведь именно из-за меня Никита отказался от свадьбы и прервал их отношения. Если бы не наш короткий роман, возможно, они сейчас были бы вместе.
Задумавшись об этом, я не сразу заметила, что Илона выбрала комплект и даже успела положить его на мою стойку.
– Прекрасный выбор, – вернувшись в реальность, натянуто улыбнулась я. – Гранат – символ любви, страсти и благополучия в браке. Уверена, вашей маме он принесёт только счастье.
– Символ страсти, любви и благополучия в браке говоришь? – Илона задумалась. – Может, мне тоже что-нибудь себе подобрать? – она горько усмехнулась. – Только на камешки уповать теперь и приходится…
Сделав вид, что не услышала последнее, я достала коробку и стала аккуратно складывать в неё украшения.
– С вас семь тысяч четыреста рублей. Оплачивать будете картой или наличными?
– Картой, – открыв сумочку, Илона достала кошелёк.
После того как она расплатилась, повисла неловкая пауза. Начинать разговор Илона не спешила, да и уходить, кажется, не собиралась. Задумчиво разглядывала коробочку, она медленно водила указательным пальцем по крышке. Я же, понимая, что долго так не продержусь, решилась спросить:
– Так о чём мы должны были поговорить?
– О вас с Никитой, – тяжело вздохнув, произнесла Илона.
– Не думаю, что это хорошая идея, – почувствовав внутреннее сопротивление, я решила на корню обрубить эту тему. Но незваная гостья не отступила.
– Я должна извиниться перед тобой, Люба, – неожиданно её щёки залились румянцем, а пухлые губы при этом побледнели. – Из-за меня вы расстались два года назад.
– Простите, но я не понимаю… – нахмурилась я.
– Это я сняла то видео в кинотеатре. Это я написала тебе тогда… Никита ничего не знал.
Внезапный приступ откровенности, запоздалое признание Илоны стало для меня настоящим шоком.
Долгое время я винила во всём Романова, проклинала его за боль, терзающую моё сердце на протяжении невыносимых двух лет. А, оказывается, он ничего об этом не знал… Оказывается, не имел к этому никакого отношения.
Нет! Конечно, ничто не умаляет вины Никиты за спор на мои чувства. Но… Он не соврал мне и действительно был непричастен к съёмке того гадкого видео.
Признаться честно, когда я узнала об этом, стало даже как-то легче дышать.
– Тогда ты была костью в моём горле, – продолжала изливать душу Илона. – Я любила Никиту с восьмого класса, из кожи вон лезла, лишь бы привлечь его внимание. И вот когда у меня всё получилось, и наши родители стали говорить о возможной свадьбе, появилась ты, – она невольно скривила губы. – Сначала всё было хорошо – Никита терпеть тебя не мог. А потом внезапно понял, что влюбился. Романов влюбился! И попытался порвать со мной…
– Откуда ты узнала про спор, про наше свидание в кинотеатре? – еле держа себя в руках, хрипло спросила я.
– Узнать про спор было несложно… Мы продолжали зависать в одной компании. Не поверишь, но у парней язык длиннее нашего, – она усмехнулась. – А про свидание я услышала от Олега. Он приехал тогда, сказал, что Никита собирается на вечер снять целый зал в кинотеатре. Подумать только! Для меня ему даже несчастной розы было жалко…
Услышать имя того, кому ты в то время беспрекословно доверяла, было невыносимо. Неужели Олег сделал это специально?
– Я отомстила тебе, а потом мгновенно поймала пинок от кармы. Умудрилась залететь от Давида… Теперь я счастливая мать двух чудесных мальчишек. Один из которых, к сожалению, по совместительству является отцом, – Илона грустно улыбнулась. – Только гулянки и вечеринки на уме…
Она продолжала говорить, но я уже не слушала её. В мыслях вернувшись снова на два года назад, пыталась понять, как так сильно могла ошибиться в людях.
– И зачем ты мне всё это рассказала? – сухо спросила я, переведя на Илону тяжёлый взгляд. – Неужели думала, что я, услышав чистосердечное признание, я прощу тебя?
– Нет, – она пожала плечами. – Мне не нужно твоё прощение, Люба. Я просто хочу, чтобы ты наконец-то простила Никиту. Простила и отпустила… Я не смогла найти счастья. Возможно, ему это удастся.
Сказав это, Илона убрала коробочку с украшениями в сумочку и вышла из магазина.
Она смогла облегчить душу, а вот я, кажется, повесила на свою новый камень.
Глава 40
До самого вечера время тянулось невыносимо медленно. Слоняясь из угла в угол, я никак не могла найти себе место. Возможно, потому, что после Илоны в магазин никто не заходил, а, возможно, потому, что меня тяготили размышления… Какой бы великодушной ни была моя совесть – продолжать работать на Филатовых, было выше моих сил.
Олег… Тот самый Олег, в котором два года назад я не чаяла души, оказался ни чем не лучше Романова. Движимый своими целями, он переступил через дружбу с Никитой, через моё доверие и, не гнушаясь подлости, подтолкнул Илону к совершенной ею низости. Осознание этого стало для меня последней каплей.
– Люба, привет! – из удручающих мыслей меня вытянул радостный голос Филатова. – Как ты сегодня здесь? Наверное, никого не было… На улице такой снегопад – весь город замело.
– Если весь город замело, так что же здесь делаешь ты?.. – подняв на него тяжёлый взгляд, спросила я. – Зачем приехал?
– Как зачем? – поставив на стойку два небольших пакета с контейнерами, улыбнулся Олег. – Хотел тебя увидеть. Да и подкормить решил… Помнишь тот китайский ресторан, в котором мы раньше бывали? Он всё ещё работает! Я подумал, что обрадуешься, если я привезу медовую свинину и жаренный чисанчи. В прошлый раз тебе понравилось…
– Спасибо, конечно, но не стоило, – посмотрев на часы, я вышла из-за стойки. – Во-первых, я не голодна. А во-вторых, это лишнее. Поэтому поужинаешь один.
Всем видом показывая, что не желаю продолжать разговор, я направилась в подсобку. К счастью, рабочий день подошёл к концу, и я наконец-то могла переодеться и пойти домой.
Но Олег не намерен был так просто со мной прощаться.
– Как долго ты собираешься обижаться? – следом зайдя в подсобку, недовольно спросил он. – Я и так к тебе подобраться пытаюсь… И так! Но упорно не хочешь замечать моих стараний!
– Может, потому, что я не хочу тебя прощать? – сняв с вешалки пуховик, я пожала плечами. – Не хочу больше с тобой общаться. Разве так сложно это понять?
– Но почему?! – на выдохе воскликнул Филатов. – Чем Романов лучше меня?!
– Да хотя бы тем, что он умеет признавать свои ошибки, – не обращая внимания на нервозность Олега, спокойно ответила я. – Для меня это многое значит.
– А я не умею… Да? – Филатов поджал губы так, что они вытянулись в длинную, тонкую линию. – Я же признал, что был не прав! Мне следовало с самого начала обо всём тебе рассказать… Возможно, если бы тогда я поставил чувства выше дружбы, сейчас всё было бы иначе! – он сделал шаг ко мне. – Неужели этого мало, Люба?
– Мало, – тяжело вздохнула я. – Мало… Потому что ты не только скрыл сам факт спора, но и после надоумил Илону следить за нами в кинотеатре. Как тебе… Понравилось смотреть на нашу близость с Никитой?
Олег замолчал. Его и без того хмурое лицо совсем помрачнело. На секунду мне даже показалось, что переполняющая Филатова злоба перекрыла ему дыхание. От напряжения, сковавшего мужское тело, на крепкой шее выступили вены. Но Олег быстро смог взять себя в руки. Буквально через какие-то ничтожные несколько секунд он расслабился и, как ни в чём не бывало, улыбнулся.
– Не понимаю, о чём ты, Люба… – пожав плечами, спокойно произнёс Филатов. – То, что ты сказала – не более, чем абсурдный бред. Какая-то идиотская фантазия… Такого не было! И быть не могло.
– Вот в этом и всё отличие, Олег, – грустно усмехнулась я. – Опасаясь последствий, ты боишься сказать мне правду. Думаешь, что это окончательно перечеркнёт наши отношения. Только вот… – взяв сумку, подошла ближе к нему, – … перечёркивать уже нечего. Даже если я прощу тебя – общаться, как прежде, мы точно не сможем.
Филатов молчал. Мечась обеспокоенным взглядом по моему лицу, Олег лишь изредка задерживался на глазах. Я видела, ощущала, как он нервничает. Но меня, к сожалению, совершенно не тревожили его чувства.
– Я любил тебя! – на выдохе воскликнул Филатов. – Любил и продолжаю любить. Поэтому был готов на всё, лишь бы ты рассталась с ним, – сделав шаг, он оказался вплотную ко мне. – Вы же совершенно разные! Вы не подходите друг другу, Люба…
– Разве то, что сделал ты, можно назвать любовью? – я не отрывалась от его глаз. – Нет, Олег. Это не более, чем желание обладать недоступным. Ты точно так же, как он, играл со мной… Только твоя игра оказалась гораздо жестокой. Потому что я доверяла тебе, верила и думала, что именно ты не сможешь меня предать… – тяжело выдохнула. – Я ошиблась, Олег. Ошиблась не в нём – в тебе.
На удивление, говоря об этом, я была максимально спокойна. Ни боли, долгое время мучившей сердце, ни волнения, от которого ещё пару дней назад тряслись руки, даже слёз, накатывающих при каждом удобном случае, не было.
Откровенный разговор с Олегом позволил мне наконец-то освободиться.
– Понимаю, что так не делают, но… – поджав губы, отступила в сторону. – Не думаю, что у меня получится здесь работать. За два следующих дня я постараюсь…
– Не нужно, – сквозь зубы процедил Олег. – Давай не будем переносить личное на рабочее. Ты, как и договаривались, дорабатываешь до конца месяца. Я же больше не побеспокою тебя.
– Уверен? – не обернувшись, спросила я.
– Да, – не смотря на меня, ответил он. – Иди… Я закрою магазин.
Коротко кивнув на прощание, я крепко сжала ручку сумочки и направилась к выходу. Мысли роем продолжали клубиться в голове, но ни одна из них не вызывала тревоги. Наоборот, сейчас я, впервые за долгое время чувствовала полное умиротворение.
Даже вкусненького захотелось.
«Может, зайти в пиццерию? Или суши-бар? Нет! Нужно заказать всё на дом и устроить девичник! Яна давно просила провести с ней вечер… Даже бутылочку вроде бы припасла. Точно! Так и сделаем», – размышляя о приятном, я вышла из торгового центра.
Как и говорил Олег, на улице, правда, бушевала ужасная метель. Снега нанесло столько, что я с трудом могла ступать по сугробам. Но непогода была мне только в радость. Широко улыбаясь, я прикрыла глаза и подставила лицо мягкому ветру.
– Люба! – совсем рядом послышался тихий голос Никиты. – Люба…
Повернувшись в сторону звука, я увидела занесённого снегом Романова. Прислонившись к двери своего внедорожника, он, скрестив на груди руки, смотрел на меня.
– Что ты здесь делаешь? – не желая подходить к нему, спросила я. – Зачем приехал? Я думала, утром мы всё решили.
– Нет. Нет, Люба. Мы ничего не решили, – не пытаясь отряхнуться, он, сделав несколько больших шагов, оказался рядом. – Слышишь? Мы ничего не решили. Разве я могу отпустить тебя?!
– Можешь, – смотря в холодные глаза, сдавленно ответила я. – Можешь и отпустишь. Потому что это моя мечта… Я не готова от неё отказаться.
– А от меня готова?! – воскликнул Никита. – Снова бросить меня, уехать, как ни в чём не бывало! Неужели сможешь? Неужели снова исчезнешь?!
Я молчала. Не зная, что ответить, сомневалась… Ведь в этот момент несчастное сердце боролось с упёртым разумом. Первое твердило о жгучей любви, второе умоляло оставить грабли.
– Даже если сильно захочешь – не сможешь, – неожиданно, Никита ответил за меня. – Потому что я не отпущу тебя. Китай, Мадагаскар или Антарктида – неважно! Я последую за тобой… Слышишь? Я всегда буду следовать за тобой, потому что люблю.
– Ты не можешь всё бросить… – попыталась остановить его я. – Вся твоя жизнь здесь!
– Ты моя жизнь! – сказав это, Никита крепко прижал меня к себе. – Без тебя мне ничего не нужно… Без тебя я просто существую.
Это было чересчур тяжело. Чувствуя, как непрошеные слёзы всё же застилают взор, я пыталась заглушить отчаянное биение сердца. Но не смогла…
Я хотела быть рядом с ним. Хотела быть его Птичкой.
– Я люблю тебя, – отведя взгляд, хрипло прошептала я.
– Что?..
– Я люблю тебя! – громче прокричала я. – Люблю! Слышишь?!
– Слышу, – широко улыбнулся Никита. – Чувствую…
Нежно обхватив шею, он притянул меня к себе в страстном поцелуе.
В этот момент я поняла, что окончательно пропала. Я увязла в Романове, и даже не пыталась найти спасения. Чтобы нас не ждало впереди, именно сейчас я была счастлива. Именно сейчас я любила и была любима…
И никто не мог меня лишить этих сладких чувств.
