Текст книги "Балерина для отца-одиночки (СИ)"

Автор книги: Вера Ро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 29

Олеся.

Утром в день концерта я просыпаюсь с легким трепетом в груди. Предстартовое волнение, которое знакомо мне с тех самых пор, как я сама выходила на сцену. Конечно, сегодня не соревнования, но для ребят это все равно большое событие.

Особенно для Ярика. Ведь у него сегодня дебют.

Я приезжаю в школу заранее, проверяю музыку, готовлю отведенное нам место за кулисами и начинаю встречать постепенно подтягивающихся ребят.

Ярик приходит точно к оговорённому заранее времени. Выглядит серьёзно и по-взрослому собранно, но я вижу, как он непроизвольно сжимает и разжимает кулаки, как его взгляд бегает по залу, словно ищет точку опоры.

– Всё будет хорошо, не волнуйся, – говорю я, подходя к нему ближе кладя ладонь на плечо. – Просто помни, что ты танцуешь для себя, а не для зрителей. Ты ведь не волнуешься, когда другие ребята в студии смотрят на тебя?

– Нет, – машет головой Ярик.

– Вот и отлично. Здесь тоже самое. Просто не думай о них.

Ярик робко кивает, но выглядит уже не так напряжённо.

Однако по-настоящему расслабляется лишь после короткого контрольного прогона, во время которого не допускает ни единой помарки.

Звенит звонок с урока и актовый зал заполняется шумной ребятней, учителями и немногочисленными родителями, среди которых я вижу и Клима.

Немного дезориентированный, он садится на третий ряд с краю, рядом со школьным психологом. Они о чем-то переговариваются, а затем Клим поднимает голову и наши взгляды наконец пересекаются. Я киваю в знак приветствия, и он отвечает мне тем же с легкой полуулыбкой.

Концерт начинается. Выступают чтецы, хор, маленькие театралы. Наш номер сразу за ними. Я последний раз проверяю готовность своих танцоров, поправляю Кате пучок, улыбаюсь Ярику.

– Доверяйте друг другу, – напоминаю я ребятам. – И помните – это танец, а не экзамен. Наслаждайтесь.

Музыка начинает литься мягким, бархатным вальсом. Пара за парой дети выходят на сцену. Ярик и Катя – предпоследние. Я замираю у кулис, наблюдая.

Ярик ведёт Катю уверенно, его спина прямая, взгляд направлен куда-то поверх голов зрителей. В отличии от других танцоров, он не улыбается, полностью сосредотачиваясь на движениях. У него пока нет достаточных навыков актерского мастерства, но это даже подкупает.

Не выдержав, выглядываю в зал.

Клима я нахожу сразу. Он сидит, не двигаясь и не сводя взгляда со цены. Его лицо в полумраке зала кажется застывшей маской, но глаза… даже на расстоянии, я вижу, как они горят, отражая одновременно миллион разных чувств.

Мелодия вальса медленно сходит на нет. Танец заканчивается. И зал взрывается аплодисментами. Дети кланяются, смущенно улыбаются и убегают за кулисы.

Сбросив напряжение, скопившееся перед выступлением, они рассыпаются по раздевалке, весело щебечут, делятся впечатлениями, а заодно стараются поскорее переодеться. Однако Ярик не присоединяется к общей суете. Вместо этого он бросается ко мне и обнимает так крепко, что у меня перехватывает дыхание, а сердце болезненно бьется о ребра. Я машинально глажу его по спине, по волосам, и чувствую, как часто вздымается его грудная клетка. То ли от того, что запыхался в танце, то ли от избытка эмоций. А может от всего и сразу.

– Спасибо, – коротко шепчет он и так же резко отстраняется.

– Ты молодец, Ярик. Твой дебют – выше всех похвал! – с чувством произношу я. – А теперь беги переодеваться, пока не простыл.

Пока я жду детей ко мне подходит Алла, мама Кати, и я невольно напрягаюсь. Ведь после того, как я сняла Катю с соревнований, она усиленно игнорировала меня. Я уже и сама собиралась вызывать ее на разговор в студию, все же зимние турниры не за горами, но сейчас… Сейчас ее появление было не очень-то некстати.

– Олеся Викторовна, здравствуйте! – с неожиданным радушием здоровается она.

– Здравствуйте, Алла. Давно не виделись.

– Да, я была несколько занята, – едва заметно тушуется она. – Пыталась найти партнера для Катюши.

– И как? – спрашиваю, заранее зная ответ.

– Как обычно, – фыркает Алла. – Свободных мальчишек нет. Даже нашего Диму уже забрали, – морщится она, вспоминая Катиного партнера по танцам. – Но этот ваш новичок… он же просто находка! Я в шоке, честно. Не ожидала. Они с Катей смотрятся как пара, танцующая вместе годами! Вы видели, как он её вёл?

– Видела, – улыбаюсь я. – Они оба большие молодцы. Очень старались.

– Вот именно! – восторженно восклицает Алла. – И если они продолжат в том же духе, на зимнем турнире им не будет равных! Катя…

– Алла, постойте, пожалуйста, – перебиваю ее я. – Ярик не может участвовать в соревнованиях.

– Почему? – ее лицо удивленно вытягивается. – Я понимаю, что рейтинг у него пока нулевой, не под стать Катюше, но вместе они быстро все смогут нагнать.

Внутри всё неприятно сжимается. Не потому, что я не согласна. А как раз наоборот.

И в этом-то и проблема.

– Алла, с Яриком… ситуация особая, – осторожно начинаю я, подбирая слова. – У нас с его папой есть договоренность о неучастии в турнирах. Для них сейчас главное – адаптация, удовольствие от процесса. Мы договаривались об этом с самого начала.

Лицо Аллы выражает самое неподдельное изумление, смешанное с лёгким непониманием.

– Но как же… Зачем простаивать такому потенциалу? Зря терять время! – она качает головой, и в её тоне звучит знакомая упрямая настойчивость. – Может, стоит еще раз поговорить с его отцом? Объяснить…

– Алла, поймите, – мягко, но твёрдо вновь прерываю её я. – Это решение Клима, и я его уважаю. Сейчас для Ярика важно просто танцевать и получать от этого положительные эмоции. Может быть позже ситуация и измениться, но пока только так.

В этот момент девочки из моей группы просят об общей фотографии со мной, и разговор благополучно прерывается. Недовольно поджав губы, Алла кивает и растворяется в толпе. А я подхожу к своим ребятам, на время отгоняя тягостные мысли.

Дождавшись, когда все переоденутся, я собираю свои вещи и выхожу из актового зала в фойе.

Первым я замечаю Ярика, о чем-то оживленно болтающего с мальчишками у окна. Клим стоит буквально в двух шагах от него. Но не в пример сыну, выглядит мрачнее тучи.

И увидев, кто стоит рядом с ним, я понимаю почему.

Глава 30

Олеся.

Меня словно бьёт под дых.

Алла стоит слишком близко к Климу, почти касаясь его рукава, и о чем-то убежденно вещает ему с горящими от азарта и предвкушения глазами.

Хотя, что значит «о чем-то»? Мне-то как раз известно о чем.

Но как бы мне не хотелось того же, сейчас говорить об участии Ярика в турнирах еще слишком рано! Клим только смирился с мыслью о том, что его сын танцует. Впервые увидел его на сцене, проникся моментом… И теперь ему нужно время, чтобы все это как следует уложить в своей голове.

Однако, проигнорировав мои слова, Алла лишила его этой возможности.

Клим слушает её молча, скрестив руки на груди. А затем что-то коротко, но четко говорит, и Алла, наконец, отступает, бросая на него последний быстрый взгляд полный лёгкой досады и раздражения.

Повернувшись, Клим замечает меня, и его лицо неожиданно смягчается.

– Это было очень красиво, – говорит он, когда я все же отмираю и подхожу к нему ближе. – Спасибо.

– Ребята очень старались, – в ответ улыбаюсь я. – Особенно Ярик. Он просто умница!

– Согласен, – польщенно хмыкает Клим.

– Олеся Викторовна! – подбегает к нам Ярик, словно почувствовав, что мы говорим о нем. – А мы с папой сейчас пойдем в парк. Хотите с нами? – смотрит он на меня большими, полными надежды, глазами.

Растерянно кошусь на Клима. К горлу подступает комок.

Мне так хочется сказать «да». Провести этот солнечный осенний день вместе с ними, разделить радость от выступления или просто поболтать о пустяках. Но чувство долга перевешивает.

– Я бы с огромным удовольствием, Ярик, – говорю я с неподдельным сожалением. – Но мне нужно ехать к маме в больницу. Я обещала навестить её сегодня.

На его лице мелькает тень разочарования, но вслух Ярик произносит другое:

– Пусть поскорее поправляется.

– Спасибо, – улыбаюсь я и, не удержавшись, по-свойски треплю его по волосам. – А вам с папой отличной прогулки!

Смерив меня каким-то странным задумчивым взглядом, Клим понимающе кивает, и мы расходимся в разные стороны.

Визит к маме проходит еще более скомкано и неловко, чем прежде. Она больше не игнорирует меня, но ведет себя молчаливо. То ли не знает о чем со мной говорить кроме балета, то ли просто не видит в этом смысла. Я тоже не спешу делиться своими новостями. Провожу с ней около часа, помогаю медсёстрам, приношу чай.

Пару раз мне кажется, что мама чуть пристальнее смотрит на меня, словно собираясь что-то сказать. Но этого так и не происходит.

Наконец попрощавшись и пообещав приехать завтра, я выхожу в коридор и едва не сталкиваюсь с Юрием Львовичем.

– Здравствуйте! Извините, пожалуйста. Я вас не заметила.

– Здравствуйте-здравствуйте. Ничего страшного, я сам виноват. К маме пришла? – задает он риторический вопрос. – Вот и правильно. Как она?

– Вроде бы нормально, а что? – мгновенно напрягаюсь я, в ответ на более чем странный вопрос от лечащего врача.

– Вчера был небольшой скачек давления, – нехотя посвящает меня Юрий Львович. – Она не говорила?

Чувствую острый укол вины. Маме вчера все-таки стало плохо. Из-за меня.

На этот раз точно из-за меня.

– Нет. Насколько все плохо?

Юрий Львович пожимает плечами:

– Пока ее состояние стабильно, давление нормализовали. Будем наблюдать…

Поблагодарив доктора, я выхожу из больницы и еду домой.

От чудесного утреннего настроения не остается и следа.

Единственное, что хоть как-то держит меня на плаву, не давая окончательно погрузиться в тоску и уныние, это будущее свидание.

Оказавшись дома, я принимаю горячую ванну, сушу и укладываю волосы, переодеваюсь несколько раз, придирчиво выбирая наряд. Пока не останавливаюсь на лаконичном черном платье, удачно подчеркивающем фигуру.

Ровно в семь Клим ждёт меня у подъезда возле своей машины. В темноте осеннего вечера он кажется ещё выше и солиднее в своем неизменном пальто. Увидев меня, его глаза вспыхивают восхищением, а на губах появляется мягкая рассеянная улыбка.

– Выглядишь просто шикарно, – говорит он, открывая передо мной дверь.

– Спасибо, – смущенно благодарю я, ныряя в салон его авто.

Мы едем в небольшой уютный ресторанчик с приглушённым светом и живой музыкой. За ужином знакомимся друг с другом чуть лучше, рассказывая о себе. Так я узнаю о том, что Клим единственный ребенок в семье, но с родителями общается не частно. Что он со школы мечтал поступить на архитектурный и всегда знал, чем именно хочет заниматься. А еще о том, что раньше он всерьез увлекался бегом и даже участвовал в марафоне. Разговор течёт легко и непринужденно, но все же мы оба испытываем легкое напряжение, когда тема невольно касается концерта, танцев и детей.

Дальше «слона в комнате» игнорировать становится сложно.

В какой-то момент, Клим тяжело вздыхает, словно приняв неизбежное и первым поднимает эту тему:

– Алла сегодня просила меня разрешить Ярику участвовать в соревнованиях вместе с ее дочерью, – говорит он, как-то странно усмехнувшись на слове «просила».

Я замираю, сжимая салфетку в руках.

– И что ты ей сказал? – небрежно интересуюсь я.

– Что мы будем обсуждать это только с тренером моего сына.

– Жестковато, – хмыкаю я.

– Возможно, я мог быть повежливее, если бы она не начала свой монолог с обвинений о том, что я гроблю талант собственного ребенка, – спокойно поясняет Клим, отпивая воду из стакана.

Ох… Алла может.

– И раз уж этот вопрос возник… – продолжает он. – Как ты считаешь, Ярик и правда не сможет дальше полноценно развиваться в танцах, не участвуя в соревнованиях и не получая наград? – Клим говорит это спокойно, без упрека. Ему действительно важно знать мое мнение.

– Дело ведь не в наградах, – осторожно начинаю я. – Это не ради кубков или рейтингов. Это ради него самого. Чтобы он мог почувствовать сцену в полной мере, испытать здоровую конкуренцию, увидеть, на что он способен, получить обратную связь от жюри... Все это идет в копилку его опыта, на который он сможет опираться в дальнейшем.

Клим кивает в знак того, что меня услышал, но сам не торопится ничего отвечать. Я и не жду, прекрасно все понимая.

Обстановку неожиданно разряжает поданный десерт, обсуждения которого невольно возвращает нашему общению прежнюю приятную легкость.

После ресторана Клим отвозит меня домой и провожает до дверей. Выглядит он при этом несколько отрешенно, словно мысленно находится совсем не здесь, а все действия выполняет на автомате.

– Спасибо, – говорю я, благодаря его сразу за все. И за то, что проводил, и за вечер в целом.

Клим несколько удивленно вскидывает голову, словно только сейчас возвращаясь в реальность.

– И тебе. Я очень хорошо провел время, – с улыбкой признается он. – А еще, я тут подумал над твоими словами про соревнования и… наверное, Ярику все же стоит попробовать?

– Ты это серьезно? – охаю я, совершенно не готовая к такому резкому повороту событий.

– Да, вполне.

– Ты не пожалеешь! – с жаром заверяю я, на эмоциях подаваясь вперед и хватая Клима за предплечье.

Его глаза вмиг темнеют, а взгляд съезжает к моим губам, да так там и остается.

– Надеюсь, – хрипловато усмехается он, нежно и невесомо касаясь моего лица кончиками пальцев.

А затем подается вперед и накрывает мои губы своими.

Глава 31

Клим.

Окружающая действительность схлопывается, перестает существовать.

Ее губы мягкие, теплые, со сладковатым привкусом десерта. Доверительно распахиваются мне навстречу.

Жадничаю, шалею от ее отдачи. Не могу остановиться. Целую напористо и сильно, так будто от этого зависит моя жизнь. Руки сами собой скользят по её спине, прижимая ближе. Чувствую тепло её кожи и лёгкий, цветочный аромат.

Захлебываюсь эмоциями. Я так давно этого хотел, но только сейчас понял, насколько сильно сдерживал себя раньше. А сейчас наконец дорвался до всего и сразу…

Звук хлопнувшей где-то на этаже двери доносится до меня словно сквозь толщу воды. Разум пытается включиться, посылает тревожный сигнал, уговаривая остановиться. Ты же взрослый серьезный человек, Клим, а не какой-нибудь подросток в пубертате. Но тело не слушается.

С трудом отрываюсь от Олесиных губ, однако объятий не разрываю. Просто пока не могу. Вместо этого прижимаю ее голову к своему плечу и, уткнувшись носом в распущенные волосы, лежащие мягкими волнами, глубоко вдыхаю её запах, пытаясь насытиться впрок. Сохранить это ощущение где-то внутри.

Олеся молчит. Вся дрожит под моими ладонями, мелкой, едва уловимой дрожью. Ее сердце бьётся часто-часто, отдаваясь неровным ритмом в мою грудную клетке.

В какой-то момент мне даже кажется, что я перегнул, напугав ее своим внезапным напором. Но затем она, не глядя, поднимает ладонь вверх и мягко касается моей щеки, лаская. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, значащее для меня невероятно много.

Горло сжимает спазмом от внезапно охватившего меня острого чувства счастья.

Неуверенного и шаткого пока, но от этого не менее настоящего.

– Мне пора, – наконец выдыхаю я с невероятным сожалением, и мой голос звучит непривычно хрипло.

Олеся понимающе кивает, отстраняясь. Её пальцы ещё секунду лежат на моей щеке, а затем медленно исчезают.

– Спокойной ночи, Клим, – почти шепотом произносит она, непривычно смущенно.

– Спокойной ночи, Олеся, – в ответ улыбаюсь я и отступаю спиной назад на пару шагов.

А затем разворачиваюсь и, игнорируя лифт, бегу вниз по лестнице. Сердце колотится так, будто я только что пробежал марафон. На улице холодный воздух обжигает разгорячённое лицо, но внутри все продолжает пылать.

Домой я приезжаю неприлично счастливым. Такой невесомой легкости в груди я не чувствовал уже очень и очень давно.

Увидев меня, баба Рая удовлетворенно хмыкает и уходит к себе.

А я иду к Ярику в гостиную, где он смотрит какой-то мультфильм, и падаю рядом, закидывая руку ему на плечо.

Сын с подозрением косится на меня.

– Привет, пап! Как твое свидание?

– Отлично, – отвечаю, не в силах сдержать улыбку.

– Олеся Викторовна классная, – одобрительно говорит Ярик. – Мне она нравится.

– Мне тоже, – хмыкаю я, тронутый его непринужденностью.

Словно получив подтверждение чему-то важному, Ярик довольно кивает и, устроившись поудобнее у меня на плече, возвращается к мультфильму.

А утром, завтракая с сыном и наслаждаясь неспешностью редкого выходного дня, я получаю сообщение от Олеси.

Олеся: Привет. Прости, что я так с наскока, но если твоё решение насчёт соревнований окончательное, то для эффективной подготовки Ярику и Кате потребуются дополнительные индивидуальные тренировки. Два-три раза в неделю помимо групповых. Это поможет им быстрее сработаться и отточить программу. Я набросала примерный график, исходя из свободных окон. Посмотри, как будет время. Нам нужно его утвердить.

Все четко, по делу. Олеся зря времени не теряла.

Это даже в какой-то степени умиляет.

Смотрю на эти строки и неверяще машу головой. Индивидуальные тренировки. Соревнования. Все то, чего я так упрямо избегал, что считал недопустимым и опасным. В какой момент все это перестало меня так пугать?

Прислушиваюсь к себе, ища хоть какие-то зачатки паники. Но ощущаю лишь лёгкое здоровое волнение за сына. И удивление от того, насколько легко мне даются эти перемены.

То, что ещё месяц назад казалось непреодолимой чертой, страшным риском, теперь выглядит просто следующим шагом. Естественным и необходимым.

Впрочем, я точно знаю, кого стоит за это благодарить.

Клим: Привет. Да, решение окончательное. По поводу индивидуальных понимаю, это необходимо. Ставь столько, сколько считаешь нужным.

Ответ приходит почти мгновенно.

Олеся: Спасибо) Помимо этого, нужно обсудить форму для выступления. И другие нюансы. Когда у тебя будет время?

Тут же хватаюсь за эту возможность.

Клим: Как на счет сегодня?

Олеся немного медлит с ответом.

Олеся: Сегодня суббота, я еду к маме.

В груди что-то болезненно дёргается, словно сопротивляясь. В памяти живо всплывает картина того, как она плачет у меня на плече в своей гостиной. Ее поникшие глаза и то насколько она была опустошена в тот день.

Я не знаю ее маму, но мне определенно не нравится то, как чувствует себя Олеся после встречи с ней.

Неосознанно хочется ее от этого уберечь. Спрятать от лишних печалей. Даже если их поводом становится близкий для нее человек.

Наверное, именно это движет мной, когда я отправляю следующее сообщение.

Клим: Я могу пойти с тобой.

Глава 32

Олеся

В понедельник в зале царит привычная суета. Одна тренировка сменяет другую. Три индивидуальные и две групповые уже позади.

В расписание на сегодня остается только одно занятие, которое я жду с особым трепетом и волнением. Ярик и Катя должны вот-вот подойти.

Мысль об этом заставляет сердце биться чуть чаще.

Делаю себе мысленную пометку, что нужно проверить музыкальное сопровождение, и иду в тренерскую, чтобы немного выдохнуть и привести себя в порядок.

Открываю дверь и натыкаюсь на пристальный, чуть с прищуром, взгляд подруги.

– Что? – автоматически спрашиваю я, невольно чувствуя себя застигнутой на месте преступления.

– Ничего, – тянет Таня, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. – Просто ты сегодня какая-то другая. Сияешь, что ли…

– Это все хайлайтер, – неловко отшучиваюсь я, подходя к кулеру и наливая себе стакан воды.

– Глаза горят, на губах улыбка. Даже походка легче стала, – будто не слыша меня, продолжает рассуждать Таня.

Я делаю глоток прохладной воды, давая себе небольшой перерыв.

– Просто маму выписывают, – говорю я, и почти не вру. Утренний разговор с Юрием Львовичем вселил надежду. И я очень этому рада.

Но Таня лишь фыркает, качая головой.

– Не верю. От хороших новостей про маму ты бы так не светилась. Это что-то другое.

Она, конечно, права. Мама тут ни при чем.

Вспоминаю прошедшие выходные и чувствую, как в груди словно зажигается солнце. Горячее и необъятное.

Клим предложил поехать вместе со мной в больницу. Словно почувствовав, как тяжело мне это дается.

Естественно, я отказалась. Это было бы уже слишком. Но сам факт этого предложения… Порыв быть рядом, даже в такой непростой момент, вызвал во мне небывалый прилив нежности и признательности к этому мужчине. Настолько, что я даже немного испугалась.

А еще расстроилась, что в этот день мы так и не увидимся. Ведь можно же было сделать это чуть попозже. Почему я отказалась?

Однако, когда я, уставшая и немного опустошенная после визита к маме, вышла из больницы, то увидела семейство Ломакиных в полном составе, чинно прогуливающихся мимо ограды медцентра.

– Олеся Викторовна! – крикнул Ярик, завидев меня, и побежал навстречу. – Вы уже освободились?

– Да, Ярик. Уже освободилась. А вы тут какими судьбами? – немного растерянно спросила я.

В ответ услышала, что они «совершенно случайно оказались неподалеку». Гуляли в парке, который, как выяснилось, был всего в квартале от больницы, а теперь собирались пойти в кино.

– Составишь нам компанию? – с неуверенной (кто бы мог подумать!) полуулыбкой спросил Клим.

В первый момент я честно хотела отказаться. Визит к маме, как всегда, вытянул из меня все силы. Но ожидание и искренняя надежда в глазах этих двоих не оставили мне и шанса.

Мы пошли в кино. Смешной мультфильм, во время которого Ярик так заразительно смеялся, что невозможно было его не поддержать. Потом было кафе, где мы ели вкусную, редкую для меня, пиццу и обсуждали героев. А после Клим предложил снова прогуляться по парку. Вечером он воспринимался совсем по-другому. Романтичнее что ли.

Ярик бежал впереди, а мы чуть поодаль сзади. Наши руки то и дело случайно соприкасались при ходьбе. И каждый раз от этого прикосновения по коже пробегали маленькие микроразряды…

– Лесь? Ау! Земля-воздух! – голос Тани выдергивает меня из воспоминаний о лучшей субботе в моей жизни. Она смотрит на меня с неподдельным интересом и улыбкой до ушей. – Ладно, ладно, я все поняла. Не хочешь рассказывать про своего красавчика архитектора, не надо. Тема закрыта. Но знай, я очень-очень рада за тебя.

Не дожидаясь моего ответа, подруга встает из-за стола и начинает собираться. Ее рабочий день на сегодня завершен.

Вскоре в студии появляются Ярик и Катя. И мы начинаем наше первое индивидуальное занятие.

Делаем разминку, оттачиваем связки и парные элементы, которые даются им не так легко. Новые движения пока не трогаем. Всему свое время.

Ярик, как всегда, собран и внимателен. Чувствуется, что первое публичное выступление пошло ему на пользу. Он уже не так робко берет Катю за руку, увереннее ведет, не боится ошибиться. Катя, в свою очередь, порхает рядом с ним с широкой улыбкой.

Они действительно прекрасная пара.

Примерно на середине занятия, краем глаза замечаю, как в зал тихо заходит Алла. Садится на скамейку у стены, сложив руки на коленях, и просто наблюдает за дочкой.

Клим появляется уже в конце, когда ребята остывают после тренировки, делая короткую растяжку. Отпустив их, наконец, переодеваться, подхожу к родителям.

– Ну как? – тут же интересуется Клим.

– У них ведь есть шансы? – с надеждой дополняет его вопрос Алла.

Клим стреляет в нее коротким недовольным взглядом.

Но ее волнение можно понять. В прошлом году Катюша не слезала с пьедесталов. Естественно, что и в этом сезоне, Алла хочет для нее того же.

– Хорошо. Очень хорошо, – отвечаю я сразу обоим. – Шероховатости, конечно же, есть. И не мало. Мы только в начале пути. Но, главное, что ребятам нравится и они нацелены на работу.

Взгляд Аллы смягчается. Кому как не ей знать, что настрой порой играет едва ли не самую важную роль. Дальше она слушает уже более сдержанно, не перебивая, пока я рассказываю, какие танцы для турнира нам нужно разучить и как я планирую строить тренировки с учетом разницы подготовки ребят. Только потом позволяет себе задать несколько уточняющих вопросов.

Ярик с Катей выбегают из раздевалки, и мы сворачиваем разговор. Главное уже обсудили, остальное можно решить и потом.

– Ну а у тебя есть какие-то вопросы или пожелания? – спрашиваю я Клима, когда Алла с дочкой скрываются за дверью.

Во время нашей общей беседы он был на редкость молчалив.

– Нет, – качает он головой, так что я даже успеваю расстроиться, придумав себе, что ему это совершенно неинтересно. Но затем Клим добавляет: – Я тебе полностью доверяю, чего еще можно желать?

Признание поражает в самое сердце. В носу начинает предательски щипать.

А вместе с этим приходит и осознание, какая ответственность на мне лежит. Сейчас у нас с Яриком все хорошо. Но если вдруг что-то пойдет не так? Риск есть всегда…

Додумать я не успеваю.

– Ну что, мы идем? – спрашивает Ярик, полностью одетый в верхнюю одежду, нетерпеливо переминаясь у двери.

– Идем-идем, – кивает ему Клим, а потом обращается ко мне: – Будем ждать тебя в машине.