Текст книги "Балерина для отца-одиночки (СИ)"

Автор книги: Вера Ро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 17

Клим.

Я вижу, как на лице Валентины на секунду мелькает легкая обида, когда я отвечаю согласием на приглашение Татьяны. Но она очень быстро берет себя в руки, а уже буквально мгновение спустя весело щебечет о чем-то с Олесей. Вернее, щебечет она одна, а Олеся лишь сдержанно улыбается и кивает.

– …это было потрясающе! – доносятся до меня обрывки фраз Валентины, полные искреннего восторга. – Я до сих пор под впечатлением…

Вспоминаю вдруг нашу первую встречу и тот разговор на дне рождения одноклассника Ярика, как Валентина горячо защищала решение Олеси снять девочку с соревнований. Она явно ее боготворит.

И это даже немного напрягает.

Валентина приятная, красивая женщина. Но ее внимание... оно такое настойчивое, немного удушающее. Чувствуешь себя, как под микроскопом. Олеся же, напротив, предпочитает вести себя сдержанно. Иногда даже кажется, что чересчур. Например, усердно делая вид, что не замечает моего внимания, чем невольно заставляет с двойным азартом ловить ее взгляд в ожидании растерянной робкой улыбки.

– Олеся Викторовна, а вы уже думали о выступлении на осеннем балу в школе? – тем временем переключается Валентина. – Дети ведь всегда с вами готовят какой-нибудь номер, это уже традиция. Кто в этом году будет танцевать?

Олеся что-то отвечает, но я уже не слышу. Для меня это лишняя информация. Да я и сам по большому счету здесь лишний. Поэтому я просто пью чай и поглядываю на сына. Ему здесь хорошо, а это главное.

После посиделок за столом дети вновь принимаются за игры. Только на этот раз, организованные Олесей и Татьяной. «Ручеек», «Золотые ворота», «Море волнуется раз…» и даже банальные жмурки – золотой фонд народных подвижных игр, знакомый почти каждому с детства – заходят на ура! Дети с азартом включаются в каждую из игр, бегают, веселятся, шумят. В общем, ведут себя как обычные дети.

Воспользовавшись моментом, Валентина пересаживается поближе ко мне.

– Оглохнуть можно, правда? – цокает она.

– Правда, – усмехаюсь я.

– Зато какие дружные! – с гордостью замечает она. – Словно одна большая семья.

– Разве они не соперники друг другу? – скептически уточняю я.

– Вот сразу видно, что ты единственный ребенок в семье, – беззлобно фыркает Валентина. – Соперники, конечно. Здоровая конкуренция им в помощь! Но только на турнирах. И чтобы так и оставалось дальше, важно поддерживать дружескую атмосферу в коллективе. Совместные мероприятия очень этому способствуют, – со знанием дела поясняет она.

– Мудро, – впечатлено киваю я, переводя взгляд на Олесю.

Даже гадать не надо, кому принадлежит авторство такого подхода.

Словно почувствовав мое внимание на себе, Олеся поворачивается, встречаясь со мной взглядами. Но вместо того, чтобы как обычно отвести свой, она лукаво усмехается.

– Кажется, нам не хватает игроков! – громко объявляет она ребятам. – Может пригласим родителей присоединиться?

* * *

Чаепитие наконец-то подходит к концу, и вдоволь навеселившиеся дети начинают расходиться по домам. Валентина с дочкой уходит одной из первых, перед этим успев немного помочь с уборкой.

Мы же с Яриком задерживаемся чуть дольше, собирая стулья и столы.

Вскоре за Таней заезжает муж и в студии остаемся только мы втроем.

– Ярик, можешь отнести пакеты с мусором к входной двери? – просит Олеся, и сын с готовностью берется за дело. – А мы пока уберем столы.

Я подхватываю сразу два сложенных стола и следую за ней в подсобку – небольшую комнатку, заставленную стеллажами и полками с различным скарбом.

– Спасибо вам за помощь, Клим, – говорит Олеся, приподнимаясь на цыпочки и поправляя что-то на высокой полке. – Я бы одна...

Все происходит мгновенно. Полка, которую только что касалась Олеся вдруг угрожающе трещит, а через секунду все ее содержимое с грохотом летит вниз.

Недолго думая, я рывком притягиваю Олесю к себе, укрывая руками, точно коконом. Тяжелая картонная коробка с металлическими деталями падает на пол в сантиметре от наших ног.

– Боже… – выдыхает Олеся, ошарашенно глядя на груду хлама на полу.

Она все еще прижимается спиной к моей груди, и я чувствую, как бешено колотится ее сердце, подгоняемое убойной дозой адреналина.

Я и сам чувствую себя не лучше. Пульс грохочет в ушах, а дыхание сбилось, так словно я уже успел пробежать стометровку.

Развернувшись в моих руках, Олеся внимательно вглядывается в мое лицо, словно видит впервые в жизни.

– Ты спас мне жизнь, – шепчет она.

– Это стоило того, чтобы мы наконец перешли на ты! – неловко пытаюсь отшутиться я, внезапно смущенный ее взглядом, в котором плещется слишком много всего.

– Спасибо, – серьезно говорит она, не поддерживая шутку.

Мне пора выпустить ее из объятий и отстраниться. Но я почему-то не делаю этого. Напротив, лишь сильнее стискиваю ее талию, вжимая в себя. Словно желая таким странным образом убедиться, что с ней все хорошо.

Воздух между нами сгущается, становясь осязаемым, словно плотная дымка тумана. Трещит от напряжения, рискуя рвануть в любой момент. Ее теплое дыхание опаляет мои губы и это неожиданно отрезвляет.

Да что я творю?

Глава 18

Олеся.

Сердце колотится в ушах, громко и часто-часто, заглушая все остальные звуки. То ли от испуга, то ли от внезапной, обжигающей близости.

Клим держит меня так крепко и бережно, словно боится, что я разобьюсь, стоит ему только выпустить меня из рук. Сквозь тонкую ткань футболки я чувствую жар его ладоней, а под моими – неожиданную силу его мышц, обычно скрытых под строгим покроем одежды. Будоражащее открытие.

А еще меня бесконечно восхищает скорость его реакции, мгновенная и точная, как у хищника.

Воздух вокруг нас сгущается, становясь вязким и тягучим. Клим не спускает с меня напряженного темного взгляда, а затем вдруг наклоняется ближе.

Я шумно выдыхаю, словно готовясь к встрече с неизбежным. Проходит секунда, другая… Но ничего не происходит.

А может мне показалось?

Но не убедиться, ни опровергнуть мою догадку не удается, так как из коридора доносится звук приближающихся шагов.

Адреналиновый туман мгновенно рассеивается, сменяясь ледяной волной паники. Я резко, почти грубо, отстраняюсь от моего спасителя, отшатываясь обратно к стеллажам.

Сердце снова отстукивает бешенный ритм, теперь уже исключительно от ужаса, что нас могут увидеть в такой двусмысленной позе.

Чувствую, как жгучий румянец заливает мое лицо.

– Пап, вы тут? У вас всё хорошо? – раздается за дверью обеспокоенный голос Ярика. – Я слышал грохот.

– Всё в порядке, Ярик! Просто кое-что упало с полки. Ничего страшного, – отвечает ему Клим, все так же безотрывно глядя на меня.

В попытке спрятаться от его взгляда, я резко присаживаюсь и принимаясь складывать рассыпавшиеся вещи обратно в коробку.

Что это вообще за железяки? Откуда они у нас и для чего? Так сходу и не сообразить…

– Помочь? – не унимается Ярик, приоткрывая дверь.

– Нет-нет. Тут не много, – возражаю я, кивая на уже собранное. – А остальное оставлю. Переберем завтра с Татьяной, раз есть такой повод, – неуклюже шучу я.

– Ты можешь уже одеваться, Ярик. Мы сейчас подойдем.

Слышу, как его шаги удаляются, и позволяю себе выдохнуть, закрывая глаза на мгновение. Когда я решаюсь наконец взглянуть на Клима, он стоит, опершись ладонью о соседний стеллаж, и смотрит в пол. Его лицо скрыто от меня, но по напряженной спине видно, что он так же взволнован, как и я.

– Не очень надежные крепления, – комментирует Клим, заметив мой взгляд. – Скину тебе контакты хорошего мастера, который занимается системами хранения.

– Спасибо, – искренне благодарю я, коря себя за то, что не занялась этим раньше.

Ведь стеллажи достались нам от предыдущего хозяина и давно уже не внушали доверия. Но когда доходило дело до мыслей об их замене, всегда находилось что-нибудь поважнее.

Господи… А если бы на моем месте оказался кто-нибудь из детей, решивших помочь? Даже думать об этом страшно!

Ужасная безответственность с моей стороны!

Из студии мы выходим, когда сумерки уже окончательно сгущаются, окрашивая небо в глубокие синие тона. Воздух свеж и прохладен, но мне все еще жарко.

– Пойдем, я подвезу, – говорит Клим низким, немного хрипловатым голосом, кивая на свою машину, припаркованную через дорогу.

– Зачем? Ты же знаешь, мне совсем недалеко, – искренне удивляюсь я.

– Все равно, – повторяет он уже тверже, и в его тоне звучит что-то такое, что не оставляет пространства для споров.

Мы едем в полной тишине, думая каждый о своем.

Я смотрю в боковое окно, но не вижу ни огней города, ни силуэтов деревьев. Перед глазами то и дело мелькает лицо Клима в ту решающую секунду, фантомное тепло его крепких рук на моей талии и ощущение абсолютной безопасности рядом с ним.

А еще этот предательский трепет где-то глубоко внутри, от которого никак не получается избавиться.

Черт! Да что со мной не так?

Это же Клим! Не просто отец моего ученика, а тот, кто буквально ненавидит все, чем я живу.

И который понимает тебя так, как никто другой, – услужливо подсказывает мне память.

Машина останавливается у моего подъезда.

– Спасибо, – говорю я, не глядя на Клима, и хватаюсь за ручку двери.

– Всегда пожалуйста, – слышу в ответ.

– Пока, Ярик.

– До свидания, Олеся Викторовна.

Почти выбегаю из машины и, не оборачиваясь, скрываюсь в подъезде. Поднимаюсь на свой этаж, захожу в квартиру и прислоняюсь спиной к холодной двери, устало прикрывая глаза.

Я весь день старалась держаться отстраненно, быть просто тренером, профессионалом, которого Клим когда-то несправедливо оскорбил. Намеренно строила стены. Которые он разрушил так играючи просто.

К некоторым людям просто невозможно относиться равнодушно. Клим – один из таких. Холодный и отстраненный на первый взгляд, с каждой нашей встречей он открывается с новых и новых сторон. И это невероятно интригует, затягивая в свой опасный омут с головой.

Утром следующего дня я не спешу на работу. Сегодня Танина очередь вести занятие по ОФП. Поэтому я спокойно наслаждаюсь чашкой крепкого кофе на завтрак. Однако, не успеваю выпить и половины, как вижу на экране входящий вызов от нее.

– Ну и где ты есть? – с легкой претензией спрашивает Таня, вместо приветствия.

– Что значит где? Дома. Твоя ведь очередь или я что-то напутала?

– Занятие мое, да, – отмахивается она. – Но красавчик-архитектор с целой бригадой рабочих приехал уж точно не ради меня.

– Что? Клим там? Но зачем? – спрашиваю, уже заранее догадываясь об ответе.

– Точно не знаю, но кажется, он собирается устроить нам перепланировку подсобки, – на заднем плане слышатся мужские голоса, а Таня переходит на шепот: – Олеся, ты нам нужна!

Глава 19

Клим

Вернувшись домой, мы с Яриком расходимся по своим комнатам. Оба очень устали и хотим отдохнуть. Однако, вместо ожидаемого расслабления на меня обрушивается вся тяжесть сегодняшнего дня. Вернее, одного конкретного момента в тесной подсобке студии танцев, который я невольно прокручиваю у себя в голове снова и снова, словно заевшую пластинку.

С силой провожу ладонью по лицу, пытаясь стереть это воспоминание. Как же хорошо, что ничего не произошло. Ни с Олесей. Ни между нами.

Это бы все до невозможности усложнило. Как бы мне не хотелось обратного.

А мне хотелось. Очень. Хотя бы себе я могу в этом признаться. Впервые после утраты Марианны я испытываю к кому-то такой интерес, не ограниченный одним лишь физическим влечением. Но Олеся – тренер моего сына. Та, благодаря кому его глаза снова сияют восторгом и желанием жить. А я… Я только-только начинаю отпускать свои страхи и предубеждения. И очень не хочу все испортить.

Чтобы отвлечься, набираю номер Виктора, мастера, которого знаю по работе над прошлым проектом. Делаю это лично во избежание отказов. В двух словах обрисовав ситуацию, договариваюсь о встрече завтра утром.

После заглядываю в комнату сына и обнаруживаю, что он уже спит. Отрубился после насыщенного дня прямо в одежде на не расправленной кровати. Минуту поколебавшись, решаю его не будить.

Накрываю пледом и иду в душ, а затем с чувством выполненного долга наконец падаю на кровать.

По-хорошему, нужно было бы предупредить Олесю о своем утреннем визите. Но время упущено, сейчас уже поздно. Впрочем, не думаю, что мы отнимем у нее много времени. Всего лишь сделаем замеры.

Закрываю глаза, надеясь, как и Ярик, провалиться в спасительный сон, но вместо этого мысленно рисую перед собой узкую, неудобную, заставленную коробками подсобку. Против воли начинаю прокручивать возможные варианты. Стеллажи от стены до стены, с выдвижными ящиками для мелочевки и нишей с вешалкой для костюмов. Угловую конструкцию, чтобы использовать мертвую зону. Прочные металлические кронштейны, а не эти кривые саморезы, вкрученные в рыхлую штукатурку. Но об этом, конечно, лучше посоветоваться с Виктором. Ему виднее.

Ворочаюсь с боку на бок, но сон так и не идет. В конце концов, с раздражением вздыхаю, встаю и иду на кухню. Достаю из рабочей папки чистый лист и карандаш. Переношу на бумагу то, что не дает мне уснуть. Не полноценный проект, конечно, просто эскиз, набросок. Покажу завтра мастеру, чтобы не тратить время на пустые объяснения.

Меня отпускает только когда на бумаге появляется вместительная и удобная система хранения. Только тогда я возвращаюсь в постель и наконец проваливаюсь в короткий, тревожный сон.

Утром бужу Ярика пораньше, что бы он успел не только умыться, но и принять душ. Проводив его в школу, еду в студию, испытывая щекочущее предвкушение. А вместе с ним и легкое раздражение на самого себя за такую реакцию.

У дверей студии встречаюсь с Виктором, долговязым плечистым мастером приблизительно моего возраста. Пожимаем друг другу руки и заходим в студию, где нас встречает ошарашенная Татьяна.

– Доброе утро, – здороваюсь я. – Не пугайтесь, мы ненадолго. Только замерить стены подсобки.

– Здравствуйте, Клим. А зачем вам мерить стены подсобки? – еще больше удивляется она, недоверчиво косясь на Виктора.

Неужели еще не в курсе?

– Чтобы установить новую систему хранения. Вчера случилось небольшое чэ пэ. Олеся вам не говорила? Она здесь?

– Нет и нет, – машет головой Татьяна. – Утреннее занятие я провожу одна, Олеся должна приехать только к одиннадцати, – поясняет она, отступая в сторону в приглашающем жесте. – Да вы проходите.

Значит, Олеси здесь нет, – испытываю я укол глупого иррационального разочарования.

Мы проходим мимо зала с одетыми в спортивную форму детьми, провожающими нас любопытными взглядами.

– Боже… – шепчет Татьяна, отворив дверь подсобки. – Надеюсь, никто не пострадал?

– Нет, все в порядке, но полки лучше заменить.

– Развлекайтесь, – разрешает она, махнув рукой. – А я пойду, если вы не против, у меня занятие.

– Конечно, – киваю я.

Виктор в это время, не теряет времени даром, внимательно осматривая полки.

– Дело дрянь, – заключает он, когда мы остаемся одни. – Стена сыпется, крепление никакие…

В подтверждение своих слов он берется за одну из верхних полок, проверяя ее на прочность, и происходит то, чего я так боялся – тяжелая полка со всем содержимым обрушивается вниз, увлекая за собой и соседнюю. Крепления отваливаются от стены вместе с внушительным куском штукатурки, вздымая в воздух облако пыли.

Мы молча смотрим на образовавшийся завал.

– Капец… – выражает за нас мысль Татьяна, возникшая в дверном проеме.

– По-быстрому, похоже не выйдет, – философски вздыхает Виктор, подтверждая ее слова. – Сейчас вызову своих ребят, чтобы сразу все разобрать. Вынесем лишнее, а потом уже будем смотреть, что делать со стеной.

– А я своих ребят пойду отпущу, – обреченно подытоживает Татьяна, удаляясь из подсобки.

Виктор созванивается со своей бригадой рабочих. Я же растерянно смотрю на часы. Мне уже давно пора быть на работе. Но вместо этого, я зачем-то начинаю разгребать завал.

Рабочие Виктора появляются спустя каких-то десять минут, словно были уже наготове. В считание минуты они выносят из комнатки все лишнее, разбирают стеллажи и полки, вернее, то, что от них еще осталось, убирают отвалившийся кусок стены, место которого теперь занимает глубокий неаккуратный кратер.

В самый разгар этого действа открываются входные двери студии и на пороге появляется Олеся.

Она замирает, окидывая взглядом масштаб бедствия. Ее лицо бледнеет, а в огромных распахнутых глазах застывает настоящий ужас.

Пожалуй, впервые со дня нашего знакомства я вижу ее настолько растерянной и совершенно выбитой из колеи.

Глава 20

Олеся.

Я застываю на пороге, не в силах сделать ни шага. Мой взгляд скользит по груде щебня и пыли, что еще недавно было стеной, по разобранным до основания стеллажам, по ящикам, беспорядочно сгруженным прямо в коридоре. Гул в ушах заглушает даже звук собственного сердца, которое, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Что они творят?

Холодная липкая паника расползается внутри, стоит лишь подумать о занятиях. Сегодня же вторая смена, младшая группа, потом индивидуальные уроки… И все это придется отменять. Переносить на выходные и другие свободные дни. Обзванивать родителей, извиняться, придумывать что-то. А сколько это займет времени? День? Два? Неделю? Мы же не можем заниматься в зале, который граничит со строительной площадкой!

Мой взгляд сам собой находит Клима среди рабочих. Он виновато смотрит в ответ, словно школьник, пойманный с футбольным мячом у разбитого окна.

И я бы даже посмеялась над этим, если бы не зарождающийся гнев.

Да как он только посмел устроить этот апокалипсис в самый разгар рабочего дня?! Без предупреждения! Без спроса!

Из-за его маниакальной тяги к контролю теперь все пойдет кувырком!

Сжимаю кулаки, чувствуя, как дрожь бежит по рукам. Я безумно злюсь. Но на Клима ли?

А что, собственно, он сделал не так? Спас меня вчера от падающей коробки, увидел проблему и попытался ее решить. Так в чем он виноват?

Ни в чем.

Головой я это прекрасно понимаю. И только это чудом сдерживает меня, чтобы не высказать свои претензии вслух.

– Кхм… Доброе утро, Олеся, – Клим первым нарушает молчание, успевая взять себя в руки. Его голос звучит по привычному уверенно, а от былого раскаяния во взгляде нет уже и следа. – Как насчет крепкого-крепкого кофе и сладкого-сладкого торта в ближайшей кофейне за углом? Я угощаю, – невозмутимо предлагает он. – Заодно, хочу кое-что обсудить.

С тоской вспоминаю свой брошенный завтрак. Мысли о срочных звонках и отменах занятий все еще вихрем крутятся в голове, но я понимаю, что стоять здесь и паниковать бессмысленно. Так что я теряю?

– Идем? – повернувшись, спрашиваю притихшую Таню.

– Почему бы и нет, – пожимает она плечами.

– Отлично, – Клим расплывается в очаровательной улыбке. – Виктор, мы ненадолго, – предупреждает он огромного мужчину, единственного здесь кроме Клима без спец формы. – Не будем вам мешать.

В кофейне пахнет кофе и свежей выпечкой. Мы усаживаемся за столик у окна, и Клим заказывает всем троим капучино. От торта мы отказались еще на подходе.

– Понимаю, вы сейчас немного в шоке, – начинает Клим, когда официант ставит чашки на стол. – Поэтому предлагаю немного отвлечься и провести время с пользой. Вот посмотрите, – он достает из сумки свой планшет и протягивает нам. – Я набросал тут кое-что. Хочу, чтобы вы оценили функциональность. И внесли свои правки, если я что-то вдруг не учел…

Он открывает файл и поворачивает к нам экран. Я машинально бросаю взгляд и… застываю.

И это называется «набросал кое-что»? Да это даже не эскиз, а полноценный детализированный проект системы хранения для нашей подсобки! Стройные, до потолка, стеллажи с выдвижными ящиками и полками разного размера. Угловая конструкция и отдельная зона со штангой для костюмов. Все эргономично, практично и… невероятно красиво. Вот что значит рука профессионала.

Мой гнев и раздражение растворяются без следа, сменяясь абсолютным восхищением.

– И когда ты только успел? – охаю я.

– Мне вчера не спаслось, – обтекаемо отвечает Клим. – Так что? Как вам идея? Что-нибудь еще нужно добавить или убрать?

Мы переглядываемся с Таней.

– Даже не знаю. По-моему, тут предусмотрено вообще все, – у Тани вырывается нервный смешок.

И я ее прекрасно понимаю.

– Согласна, – шепчу я, не в силах оторвать взгляд от экрана. – Единственное, вот здесь, может быть ящики стоит сделать повыше?

Клим кивает и тут же открывает программу, на наших глазах исправляя огрехи.

Пока он сосредоточенно колдует над своим планшетом, я украдкой рассматриваю его, подмечая детали. Красивые длинные пальцы, волнистые слегка отросшие русые волосы, а в глазах тот же блеск и азарт, что и у его сына во время занятий танцами.

В этот момент они похожи особенно сильно. Оба невероятно талантливые и увлеченные своим делом.

– Готово, – объявляет Клим спустя несколько долгих минут, снова протягиваю нам свою работу на проверку, а после одобрения удовлетворенно кивает: – Перешлю это Виктору. Думаю, он справится за пару дней.

После кофейни Клим уезжает на работу, а мы с Таней возвращаемся в зал. Рабочие уже убрали весь мусор и нам остается только разобрать свои вещи в коробках, избавляясь от всего лишнего. Раз уж представился такой шанс.

Я как раз набираю сообщение об отмене занятий в родительский чат, когда экран перекрывает входящий вызов с неизвестного номера.

– Здравствуйте. Слушаю вас.

– Олеся Викторовна, здравствуйте! Это Анна Богдановна, завуч сто девятнадцатой школы. Вам удобно сейчас говорить?

– Да, вполне.

– В любом случае, я не займу много времени. Просто хочу уточнить, сможете ли вы нам помочь с подготовкой танцевального номера для осеннего бала?

– Да, конечно, смогу. Как и всегда.

Большинство моих ребят ходят именно в эту школу, поэтому я частенько невольно становлюсь задействована в организации танцевальных номеров для школьных мероприятий.

– Чудесно! – радостно восклицает Анна Богдановна. – Милана сказала, что у вас сегодня занятие. Если вам не сложно, могли бы вы уже сегодня наметить пары, которые смогут выступить на балу?

– К сожалению, нет. Сегодняшнее занятие нам придется отменить. Как и завтрашнее тоже. Внезапный ремонт, заниматься просто негде, – признаюсь я.

– О, если дело только в этом… Вы можете временно занять наш актовый зал. Охрану я предупрежу.

– Это… Спасибо огромное! Вы нас очень выручите.

– Да бросьте, это такая ерунда по сравнению с тем, что делаете вы!

Положив трубку, я радую Таню внезапным решением нашей проблемы, стираю сообщение об отмене занятий и пишу новое – о переносе. А спустя час уже встречаю детей у ворот школы.

По завершению урока объявляю пары, которые будут отстаивать честь нашей студии на балу. Одна постоянная и одна смиксованная, так как партеры из других школ.

– А как же я? – доносится до меня расстроенный голос Кати.

– Прости, милая, но подходящих мальчишек из вашей школы больше нет, – с искренним сожалением объясняю я.

Как же все же не вовремя перевелся Дима…

– Как это нет? – возмущается Катя. – А Ярик? – кивает она на смутившегося друга. – Он тоже учится нашей школе, и я буду танцевать с ним! Правда же, Ярик? Ты ведь со мной?