Текст книги "Волшебная аптека попаданки 1 (СИ)"

Автор книги: Вера Амулетова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Интересно, на что мне этого хватит? Если сопоставлять с долгом за электричество, то на самый простой набор продуктов и вещи первой необходимости точно должно было хватить.

Тратиться в ноль я не собиралась, все же хотелось дождаться фургона, наладить бизнес и тогда уже позволять себе покупки. Дел в аптеке было невпроворот.

Помимо генеральной уборки (и не одной), дом требовал ремонта. Хотя бы косметического. Работы я не боялась. Свою первую квартиру отремонтировала, можно сказать, в одни руки. Так что я и покрасить могла, и полачить, да и прибить пару досок, если возникнет такая необходимость. С тоской посмотрела на кружащегося по комнате Закари. Жаль, что ему нельзя было вручить молоток и гвозди.

Взяла с прилавка деньги, сложила обратно в саквояж все банки и склянки, задвинула чемоданчик под прилавок и отправилась в булочную, которая находилась по соседству.

На улице было пусто. Светило солнце, с реки дул прохладный ветерок. Я зажмурилась от ярких лучей и с наслаждением подставила лицо солнечному свету, ощутила тепло на коже. Погода здесь напоминала бабье лето, поздний сентябрь или ранний октябрь. Я любила это время. В отличие от промозглого ноября – последний день которого был как раз, когда…

– Перестала заботиться об аристократической бледности? – тут же нарушил мой недолгий покой Закари. – Видимо, ты и правда сильно ударилась головой. У тебя же целых тринадцать пузырьков с зельями, которые выбеливают кожу и не дают солнечным лучам оставлять на ней следы.

Запомню, что средства защиты от солнца в моем косметическом арсенале имелись. Сейчас же у меня была первая минута безмятежности и покоя после всех пережитых событий, когда я просто стояла на улице и наслаждалась солнышком, а не пряталась от убийц под фургоном и не тряслась за свою жизнь под холодным взглядом Коннингтона. Мне хотелось еще немного так постоять, наплевав на «аристократическую бледность».

Доносившийся со стороны булочной запах, напомнил мне про голод. Я заперла аптеку, спустилась по ступенькам и подошла к одноэтажному домику, на витрине которого были выложены аппетитные пирожные и пухлые буханки белого хлеба.

Толкнула резную дверь и оказалась в светлом помещении с большой печью и прилавком, за которым дремала внушительных размеров женщина в белом накрахмаленном чепце и в простом сером платье. Ее лицо относилось к тем лицам, про которые говорят, что они не имеют возраста. Но зато оно имело четкую форму – круглую.

Услышав звон дверного колокольчика, женщина встрепенулась и поднялась со стула.

– Добрый день, леди… – проговорила она низким, грудным голосом, пристально меня изучая.

– Леди Беверли, – ответила я, – мы еще с вами незнакомы. Я решила больше не экспериментировать с реверансами, поэтому просто выразительно кивнула в знак приветствия и встретилась взглядом с добрыми карими глазами.

– Это вы сегодня приехали в карете с королевским гербом? – поинтересовалась булочница.

– Да, я новая владелица аптеки, что по соседству.

– Ох! – женщина всплеснула руками. – Какое счастье, что здесь снова появится лавка с лекарствами! А то не находишься в другую часть города, да к тому же хвори никогда не предупреждают о своем появлении, а застают, как правило, тебя врасплох. Вот, помнится, у господина Дагласа, кожевника – ваш сосед с другой стороны – разболелся бок. И одному Меркурию было известно, что болело в этом боку. Мы всей улицей делали ему примочки и прикладывали грелки, чтобы снять боль, да только бок никак не унимался. Пришлось господину Фейберу, чей дом находится в соседнем переулке, запрягать свою клячу и ехать за лекарем. А потом еще и в аптеку за необходимыми снадобьями. Вылетело все это в копеечку.

С одной стороны, для меня было очень даже выгодно отсутствие конкурентов. История леди Милн (так представилась булочница) была ярким примером того, что спрос на аптечную продукцию был.

С другой же стороны, я понимала, что мне как можно быстрее нужно разобраться с этой самой продукцией. Я понятия не имела, как и из чего ее изготавливать. В фургоне Беверли, скорее всего, был какой-то запас на первое время, а потом?

К тому же у меня не было медицинского образования. Как ставить диагнозы? Как понимать, от какой конкретно болезни следует лечить?

– Я вас совсем заговорила, – всполошилась булочница, когда поняла, что я никак не реагирую на ее слова, – вы, наверное, пришли за хлебом? К выпечке могу предложить еще домашний, густой сироп. Если намазать хлеб маслом, а сверху – сиропом, у вас получится самое вкусное чаепитие. Уж поверьте, в этом я разбираюсь.

Я не стала спорить с леди Милн. Взяла буханку хлеба и баночку джема (именно он здесь назывался сиропом) красного цвета, заплатив за все пятьдесят слоток (местных монет).

– Тонкая талия тебя тоже больше не заботит? – тут же оценил Закари мои покупки. Я махнула рукой, чтобы отогнать назойливого призрака.

– Муха? – озабоченно спросила булочница и уставилась в потолок, пытаясь разглядеть там насекомое.

– Да, наверное, – пожала я плечами и хихикнула, наблюдая оскорбленное лицо лорда.

Поблагодарила булочницу и уже было развернулась, чтобы уходить, как дверь открылась, звякнул колокольчик и на пороге появилась молодая женщина с перепуганным, бледным лицом.

– Леди Милн, у нас дома беда! Мой младший сын весь горит. У него никогда не было такого сильного жара. Вы не посмотрите за моей лавкой, пока я схожу в аптеку? Я не могу позволить себе закрыть ее на целый день.

– Ах, дорогая Фелисия, вы не представляете, как вам повезло. Маги, наконец, сжалились над нами. Сегодня приехала леди Беверли, – с этими словами булочница указала на меня, – новая владелица аптеки, что по соседству. Больше не нужно ходить в другую часть города, чтобы купить необходимые лекарства.

Я вцепилась в завернутый в грубую бумагу батон, чувствуя, как к горлу подкатил ком, а ноги затряслись. Мне предстояло каким-то образом вылечить очередного ребенка. Ох, почему в другой мир нельзя было взять с собой хотя бы аптечку первой помощи с парацетамолом?

Фелисия дотронулась до моей руки, заставляя вернуться в новую реальность.

– Прошу вас, пойдемте! – проговорила женщина.

Глава 10

– Но… аптека еще закрыта, – пробормотала я, не поддаваясь на уговоры женщины, – в здании требуется сделать ремонт, прежде чем… прежде чем я смогу создавать там лекарства.

– Может быть, у вас есть уже что-то готовое? – продолжала настаивать Фелисия. – Понимаете, помимо жара, мой сын еще бредит. И говорит, что кто-то из другого мира тянет из него силы.

Я словно приклеилась к месту. И что мне с этим делать? Еще жаропонижающее я, может быть, и отыскала бы в саквояже, а вот с чем-то потусторонним я вообще никогда не имела дела. Да и не очень в это во все верила до того момента, как очутилась здесь.

Закари явно оживился, услышав про «кого-то из другого мира» и тут же зарядил историю про очередную пассию, которая страдала чем-то подобным. А вот это уже интересно. Я стала прислушиваться к повествованию лорда. Возможно, в этот раз мне оно пригодится.

– Может быть, вызвать лекаря? – обратилась я к Фелисии. – Я обычный аптекарь. К тому же еще и без лекарств, а тут дело серьезное.

– Что вы! – отмахнулась женщина. – Лекарь стоит огромных денег. Двадцать пять терралов за визит. Моя лавочка, где я продаю оловянную посуду и разную домашнюю утварь, не приносит такого дохода. Нам едва хватает на пропитание. А чтобы прокормить четверых детей…

– Ох, милочка, вы правы, – подключилась хозяйка булочной, – жизнь нынче стала дорогая.

– Прошу вас, не откажите мне в помощи. Мне больше не к кому обратиться, – в глазах Фелисии стояли слезы.

– Я… я попробую, – выдавила я, – но я ничего не могу вам обещать. Я не знаю, чем болеет ваш сын, и у меня может не быть с собой необходимых препаратов.

Всеобщая идея каким-то образом вылечить призрачную горячку вызывала внутри страх и неприятие. А если я сделаю хуже? С другой стороны, отказать женщине, которая была в отчаянии, я тоже не могла. Если у меня имелись необходимые средства, а я ими не воспользуюсь из-за неуверенности? Не помогу, хотя были все шансы?

С наследником же сработало. Может быть, и сейчас получится? Дала себе слово не давать сыну Фелисии никаких снадобий, если не буду твердо уверена, что они те самые. Фух! Авантюра на авантюре.

Я сказала Фелисии, что мне нужно взять с собой лекарства. Забежала в аптеку, схватила саквояж и снова вышла на крыльцо. В крайнем случае я могу отказаться на месте под предлогом, что боялась навредить.

Женщина нервно мерила шагами неровные плиты мостовой, теребя серый передник. Увидев меня, она благодарно улыбнулась и поспешила вниз по улице. Я припустила за ней.

Голод снова напомнил о себе громким урчанием в животе. Я до сих пор держала в руке хлеб и джем. Уютное чаепитие откладывалось, но есть я хотела зверски. Поэтому отломила от булки большой кусок и быстро его зажевала. Предложила угоститься и Фелисии, но та отказалась.

– Вы только сегодня приехали и, наверное, устали в пути? – участливо проговорила женщина. – Ужасно неловко вас беспокоить.

Я шла по дороге и жевала хрустящую булку, вкус которой был немного пряным. Не корица, но что-то похожее. Фелисия рассказывала про свою нелегкую судьбу, отсутствие денег и нормальных жилищных условий. Но я слушала ее вполуха. Все мои мысли были о больном мальчугане, которого я не представляла, как лечить.

– Так чем там болела твоя подружка? Расскажи поподробнее, – обратилась я к Закари и тут же осеклась, забыв, что призрак являлся только мне. Интересно, увижу ли я тех, кто одолевает бедного ребенка? Или каждому в этом мире выдавался персональный мучитель?

Мы свернули на соседнюю улицу и углубились в сеть узких переулков, которые с каждым метром все больше напоминали трущобы. Низкие крыши домов сгрудились друг к другу, загораживая голубое небо и яркое солнце. Улочки, вымощенные старыми, треснувшими плитами, переплетались между собой, словно лабиринт, уводя нас все дальше в мрачный, странный мир, который даже своим обликом отличался от того, где я побывала утром.

На стенах домов, покосившихся и обветшавших, были видны следы бедности – облупившаяся краска, вручную написанные названия улиц, старые объявления.

На углу ветхого строения стояли четверо мужчин, одетых в лохмотья. Один из них недобро на меня покосился, сально причмокнув губами.

Я прижала к груди саквояж и, затаив дыхание, проследовала мимо. Мне сегодня чудом удалось избежать смерти от руки разбойника, не хватало еще, чтобы на меня напали уличные хулиганы.

Меж тем Фелисия чувствовала себя здесь уверенно. Женщина быстро шагала вперед, не обращая внимание ни на выкрики в наш адрес, ни на улюлюканья.

– Шли бы лучше работать, – тихо проговорила Фелисия, – только и думают о том, как бы им раздобыть выпить, и пугают честных людей, – вздохнула моя провожатая.

Я бы лучше себя чувствовала, имей я какое-то оружие – нож или пистолет. О чем ты, Ольга? С кем ты задумала драться? Ты же таракана боишься убить, не говоря уже о человеке. Или во мне сейчас проявились другие гены? Леди Беверли, если судить по прабабке, была не из робкого десятка.

В воздухе витала смесь запахов: пахло гарью, едой из открытых окон, помоями. То и дело приходилось перепрыгивать через лужи нечистот.

Вокруг шла жизнь – на улицах играли дети, спорили две женщины у покосившегося дома, во дворах лаяли собаки.

Мы свернули в переулок между неуклюжими зданиями. На одном из них даже осталась часть вывески – слово «дом». Окна были забиты досками. Здесь как будто было еще темнее и еще меньше воздуха. Дорога стала забирать вверх. Над головой на веревках сушилось белье. Откуда-то доносился запах дешевого табака. Из-под разрушенного крыльца выскочила здоровенная крыса, да так неожиданно, что я вскрикнула. Закари демонстративно поморщился и зажал нос.

Фелисия прошла в невысокую арку, и мы оказались в квадратном дворике, посреди которого торчало засохшее деревце. Вокруг скрюченного ствола носились мальчишки и девчонки. Тут же на лавке сидели две старухи. Я ощущала на себе их взгляды – любопытство, неприязнь, недоверие. В этом мире я была чужой. Как, собственно, и в том, что остался на верхних улицах.

Я протиснулась за Фелисией в покосившуюся дверь и закашлялась – настолько спертым был внутри воздух. Не нужно было получать медицинского образования, чтобы понять, что любому в этом помещении необходим был хотя бы свежий воздух, а уж тем более больному.

Мы оказались в большой комнате, разделенной занавесками на несколько частей. Сколько же человек тут проживали?

– Нас тут шесть семей, – сказала Фелисия извиняющимся тоном, словно прочитав мои мысли.

Я прошла за ней к самой дальней перегородке. Женщина отодвинула штору, за которой стояли две кровати. На одной из них сидели три белокурых девчушки, а на второй – метался в бреду такой же белокурый мальчуган.

– Леди, вы принесли нам хлеб? – проговорила одна из девочек и вскочила с места.

Фелисия хотела было ее приструнить, но я тут же отдала малышке буханку и джем. А сама подошла к бледному мальчугану, который вдруг сел на кровати и начал выкрикивать бессвязные обрывки слов.

Глава 11

Воспаленные глаза мальчугана смотрели в одну точку. Из того, что он говорил, я не понимала ни слова. Какие-то имена? Или, может быть, герои здешних сказок? Последняя моя догадка оказалась верной. Фелисия бросилась к сыну, пытаясь уложить его обратно в постель.

– О чем ты говоришь, родной? – приговаривала она. – Ты же знаешь, чтобы страшный Амарок исчез, нужно обратиться к Меркурию, сделать что-то доброе и правильное, и тогда Великий Маг защитит тебя.

Учитывая состояние ребенка, кажется, эта концепция была не очень жизнеспособна.

– Мальчику нужен свежий воздух, – сказала я, собравшись с силами, – откройте все окна. Положите ему на лоб холодный компресс.

Фелисия побежала выполнять мои распоряжения.

Ее сын снова опустился на подушку, но бредить не перестал. А потом начал кашлять. Неужели воспаление легких? Какого Великого Мага можно попросить доставить сюда антибиотики?

Я в отчаянии вглядывалась в пространство вокруг мальчика.

– Закари, – прошептала я, – ты видишь рядом каких-нибудь призраков?

Лорд лишь развел руками и усмехнулся.

– Если ты не поторопишься, то скоро этот несчастный ребенок станет призраком, – прошептал Закари мне на ухо, – никого тут нет.

Не могла сказать, что мне стало легче от этой информации. Хотя нет, все же немножко стало. По крайней мере не придется осваивать на ходу местные обряды экзорцизма.

В комнату влетел порыв прохладного ночного ветра, остудив немного и мою голову. Я подошла к мальчугану и укутала его в тонкое одеяльце. Приложила руку ко лбу. Хотя бы спиртом растереть, чтобы сбить температуру.

В этот момент в ногах кровати появилась тучная старуха в черном платье, щедро расшитом заплатами.

– Хватит студить комнату, – проворчала она, – развели тут проходной двор. А ты кто такая? – воззрилась она на меня.

– Я местный аптекарь, – твердо ответила я, раскрывая саквояж с лекарствами. Слова Закари о том, что ребенку осталось недолго, придали мне решимости, – а комнату необходимо проветрить.

– Я говорила, что мальчуган не жилец, как только он появился на свет. По глазам было видно, что Темные Маги скоро приберут его к себе. Надо было сразу от него избавиться…

– Перестаньте нести чушь, – не выдержала я. Мой натренированный финансами и маркетингом ум отказывался принимать подобные объяснения, – а тем, что вы держите окна закрытыми, вы создаете благоприятную среду для распространения инфекции.

Черт! Выдала себя с потрохами.

Старуха явно ни слова не поняла из моей короткой, но пламенной речи, но на удивление промолчала. У кровати появилась Фелисия с мокрым полотенцем, которое женщина тут же положила на лоб ребенку.

Я же углубилась в изучение содержимого чемоданчика, вмиг позабыв о присутствии всех на свете. Теперь мне предстояло найти лекарство, и я очень надеялась, что в саквояже Беверли оно имелось.

Извлекла на свет первую склянку – пухлый пузырек, заполненный мутной зеленой жидкость. Прочитала название.

Возрождение упавших звезд.

Хм. Что-то не очень было похоже на снадобье, связанное с кашлем и с жаром.

– О! Этим зельем пользовался муж леди Мелтон, – проговорил Закари, – и думал, что оно помогает, в то время как его обожаемая супруга ложилась с ним в постель лишь после встречи со мной. И к тому моменту чувствовала себя уже абсолютно насыщенной любовной страстью. Так что ей было совершенно все равно, что там творил ее супруг, спустивший целое состояние на подобные порошки… Ты знаешь, как я любил ее ласкать?

– Пожалуйста, – тихо взмолилась я, – только не сейчас. Есть дела поважнее.

Я положила местную виагру в саквояж и схватила следующий пузырек. Ребенок снова зашелся кашлем.

– Ничего у тебя не выйдет, – проворчала старуха, до сих пор стоявшая у открытой шторки, – все эти банки и зелья создали лишь для того, чтобы обманывать простых людей. Кому судьбой предназначено свернуть с земного пути, тот с него свернет.

– Я, кажется, просила вас помолчать, – сказала я и встретилась с мутным, старческим взглядом, – не мешайте мне работать. А лучше – задерните штору. Здесь и без вас – много людей.

Вокруг все притихли, а я вернулась к лекарствам.

Красивые сновидения.

Тоже мимо.

Капли для ровного сердечного стука.

Эликсир от зубной боли.

Огненная вода, забирающая жар.

О! это уже ближе к делу. Я открыла пузырек и понюхала бледно-оранжевую жидкость. Основа была явно спиртовая, а еще отдавало анисом.

– Ты, случайно, не знаешь дозировку? – обратилась я к Закари, делая вид, что разговариваю сама с собой.

– Неужели ты не помнишь, как тебя домогался очередной лорд?

– Как это связано? – еще тише пробормотала я.

– Когда он заболел и прислал слугу за лекарством от жара, ты прописала ему принимать на десять капель больше, и он чуть не сгорел изнутри. В общем, что ты, что твоя прабабка…

– Сколько я ему прописала?

– Сорок капель.

Значит, ребенку нужно пятнадцать. Но начнем, пожалуй, с десяти. Я велела Фелисии развести лекарство водой и дать мальчику. Но это жар, а что было делать с кашлем, да еще и с таким запущенным?

– Ты забыла сказать, что лекарство надо принимать три раза в день, – поучительным тоном продолжил Закари, – я тебя не узнаю.

Не поверишь, я тебя тоже. Да и себя.

Тем не менее сейчас я была очень благодарна своему невидимому помощнику. То, что кто-то в роду Беверли накосячил, пока шло мне только на пользу.

– Это леди Рентелтон принимала, чтобы убрать боль в животе, – прокомментировал Закари очередной пузырек, – однажды она помешала ей отправиться со мной на конную прогулку, а я уже намеревался заночевать с леди в маленьком охотничьем домике. Надо признаться, она была страстной натурой и предпочитала неистовую любовь.

– Великолепная история, – пробурчала я, – лучше скажи мне, какое дать лекарство мальчугану.

Я извлекла из саквояжа красивейший пузырек, который выглядел как произведение искусства. На фарфоровом корпусе были вылиты стеклянные узоры.

– Это и дай, – проговорил Закари, – самое редкое, что у тебя есть, приготовленное по рецепту прабабки. Жаль, что меня напоили другими каплями, – призрак вздохнул и вновь отодвинул с шеи шарф, под которым виднелось темное пятно.

А я снова ощутила укол совести.

Пузырек был подписан.

Живая сила. Творящая.

Хм… если следовать логике, то похоже было либо на местный антибиотик, либо на иммуномодулятор.

– Весь? – робко обратилась я к Закари.

Призрак утвердительно кивнул.

– Эти люди не смогут тебе столько заплатить. Ты вообще раньше отказывалась его продавать и хранила для особых случаев, так как живянка цветет раз в году и на каком-то там заброшенном болоте, – добавил лорд.

«Живянка», по всей видимости, была основным действующим веществом. А особый случай – наступил сегодня. Я протянула Фелисии пузырек.

– Дайте весь.

– О! Какое красивое стекло, – восхитилась женщина, принимая от меня лекарство.

– Между прочим, алендорское, – подхватил Закари, – дороже него нет. Этот пузырек тебе подарил твой любовник. Или этого ты тоже не помнишь?

Я судорожно кивнула. Как-то об этом аспекте жизни леди Беверли я еще не успела подумать. Были ли у нее родные? Если они меня найдут? Или объявится же самый любовник?

Фелисия стояла у кроватки сына, держа в руке пузырек с чудодейственным средством.

– Почему вы медлите? – спросила я.

– Лекарство, наверное,.. очень дорогое, – пробормотала женщина, – я не смогу расплатиться.

– Это единственное, что поможет вашему сыну. Берите. Я не возьму с вас денег.

Глаза женщины наполнились слезами.

– Вы, вы не представляете, как я вам благодарна, – пролепетала она, – что я могу для вас сделать?

– Для начала давайте вылечим мальчика, – проговорила я и тоже подошла к изголовью кровати, глядя на бледного, белокурого мальчугана.