Текст книги "Волшебная аптека попаданки 1 (СИ)"

Автор книги: Вера Амулетова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 39

Во дворец я решила отправиться на следующий день ближе к обеду. Первую половину дня провела за прилавком, встречая посетителей. Правда, делала это машинально. Мысли крутились вокруг предстоящего разговора с Коннингтоном. Даже подумала, не отрепетировать ли мне его при помощи Закари, но потом поняла, что он не способен на холодность и отстраненность, присущую советнику, и, скорее всего, подключит совершенно ненужный в данном случае флирт или пустится в рассказы про события, имевшие место пару сотен лет назад.

Я даже не представляла, с чего начать встречу. От этого нервничала и была рассеянной. Один раз даже чуть не вручила покупательнице капли от бессонницы вместо микстуры от боли в горле.

В конце концов, разозлилась на себя. Как-то советник Коннингтон, сам того не ведая, стал занимать слишком много места в моей жизни. В беседе с ним ограничусь голыми фактами – мол, узнала про то, что вы в опасности, примите лекарство и впредь доверяйте пищу и питье только надежным людям.

Застегивая корсет, я несколько раз произнесла этот краткий монолог перед зеркалом. Звучало крайне неубедительно. Может быть, действовать анонимно? Еще хуже. Вряд ли советник примет лекарство, которое ему прислал неизвестно кто, да еще и с пояснительной запиской, вызывающей массу вопросов. Я бы сама не рискнула так сделать.

Надела темно-синее платье, то же, в котором была и на деловом приеме. Заплела аккуратную косу, подкрасила губы и накинула на плечи бежевый платок. В маленькую сумочку положила мелочь на извозчика и заветный пузырек. Фух!

Как я ни старалась отсрочить неминуемое, но время было неумолимо. Драгоценные минуты утекали сквозь пальцы. Кто знает, сколько капель яда сегодня уже принял советник?

Я уговорила Чандлера подменить меня на несколько часов за прилавком, клятвенно пообещав в ближайшее время более активно заняться поиском продавца. Закрывать аптеку и снова лишаться дневной выручки мне не хотелось.

Вышла на улицу. Чтобы подсластить себе следующие несколько часов, купила у леди Милн вкуснейшее вишневое пирожное.

– Вы что-то бледная, милочка, – обеспокоенно сказала булочница, – хорошо себя чувствуете?

– Да-да, все в порядке, – поспешила я успокоить свою собеседницу (и себя заодно), – в последние дни было слишком много работы.

– Кстати, вы слышали про два новых случая в соседнем квартале? – леди Милн почему-то перешла на шепот.

Я кивнула, хотя ни о каких случаях я, конечно, не слышала. Последние дни я была занята тем, что воровала ядовитые растения в королевской оранжерее, а по ночам шлялась по кладбищу. Надеюсь, все усилия в итоге будут оправданы.

Я попрощалась с булочницей, поймала извозчика и отправилась во дворец. Чем ближе коляска подъезжала к главным воротам, тем больше я нервничала.

Одно дело было представлять разговор и совсем другое – знать, что он вот-вот случится. Что это с тобой, Ольга? Ты всегда умела вести переговоры. Выкручивалась и из более неприятных ситуаций. Хотя нет. Это была неправда. В таком положении я оказалась впервые.

Слуга с бесстрастным выражением на лице проводил меня в приемную советника и попросил подождать. Глядя на него, подумалось, что Коннингтон и штат подобрал под стать себе. Видимо, главным условием для будущего служащего было отсутствие эмоций.

Я подождала минут пятнадцать. Наконец, двери, к которым я стояла спиной, открылись. Сердце чуть не выскочило наружу. Я обернулась, но вместо советника, на пороге стоял все тот же слуга.

– К сожалению, советника Коннингтона нет во дворце, – монотонно доложил он, – могу я еще чем-нибудь вам помочь? Желаете оставить послание?

– Где я могу найти советника? – спросила я. – Мой вопрос достаточно срочный.

– Он уехал в больницу, где… где лежат горожане, которых поразил Южный мор.

Хм… Неожиданно. Что Коннингтону там делать? Разве что решил устроить очередную проверку? Или кто-то изобрел лекарство?

Меня проводили к выходу, где я снова взяла экипаж. Немного пораздумав, решила, что раз уж я потратила на советника половину дня, то нужно довести дело до конца. Тем более каждый день промедления приближал Коннингтона к тому, чтобы отправиться к праотцам (как ту принято было говорить), а попросту к смерти.

Больница представляла из себя четырехэтажное здание, расположенное буквой «П». Находилась она на небольшом острове, который, впрочем, был соединен с городом узким сухопутным перешейком.

Извозчик отказался везти меня до конца, сказав, что «не хочет иметь дело с заразой». Все проклиная, я выбралась из коляски и пошла по широкой дороге к зданию. День был теплый, даже жаркий. Безразличному солнцу было все равно на людские страдания. Оно одинаково светило каждому, и меня нагревало так, что я порядком запыхалась и вспотела, пока протопала два километра по песчаной косе.

На входе выяснила, что советник действительно был в больнице, но где конкретно, никто подсказать не мог. Не скакать же мне за ним по всем этажам?

Миловидная женщина в белом платье и чепце проводила меня в кабинет, который он обычно занимал, когда здесь появлялся, и предложила подождать. Я согласилась.

Оказавшись в прохладном, просто обставленном помещении, уселась в кожаное кресло и налила воды из графина. Стакан выпила залпом – настолько меня мучили и жажда, и волнение.

Когда наливала себе второй, дверь распахнулась. Я чуть не выронила хрустальную емкость. Коннингтон стоял на пороге. Я вскочила и оправила платье. Советник помолчал несколько секунд. Он явно не ожидал моего появления.

– Да хранят Маги Короля, – произнес Коннингтон, едва удостоив меня взгляда, – что вы здесь делаете?

Я заметила, что его красивое мужественное лицо было бледным. Две пуговицы на вороте мундира вопреки обыкновению были расстегнуты. Советник не рассчитывал, что в кабинете будет кто-то еще.

– Вы… вы хорошо себя чувствуете? – выдавила я, робея под ледяным взглядом.

– Вы приехали сюда справиться о моем самочувствии? – уточнил советник. Едва заметная усмешка показалась на тонких губах.

– Та леди, с которой вы были в парке, Мелисса, – проговорила я, не помня себя от страха.

Коннингтон удивленно приподнял бровь, не спуская с меня глаз и, как назло, не говоря ни слова.

Меня бросила в жар. Я понимала, какой дурой сейчас выглядела. В воздухе повисла неловкая пауза. Мне нужно было что-то сказать, но слова словно застряли в горле. Я набрала в легкие побольше воздуха.

– Я узнала, что леди Мелисса с сообщником, неким Лестером, травят вас. Не понятия не имею, сколько по времени это уже продолжается, но в их распоряжении имеется яд, который не оставляет следов. Так что, когда вы умрете, все спишут на Южный мор. А у меня есть противоядие, – выпалила я, чувствуя, что лицо стало пунцовым. Руки дрожали, да и ноги начинали подкашиваться.

– Что вы несете? Вы в своем уме? – проговорил Коннингтон, на которого услышанные новости, казалось, не произвели никакого впечатления.

– Я… – язык и мозги плохо слушались, но я заставила себя собраться, – я в своем уме, советник, и никогда бы не пришла к вам по собственной воле, не будь эта информация важной. Между прочим, для вас, а не для меня.

– Раз она так для вас не важна, почему же вы здесь? – с усмешкой поинтересовался Коннингтон.

– Потому что я имею отношение к врачебному делу, пусть и косвенное, – сказала я, чувствуя непреодолимое желание сбить с Коннингтона его высокомерие. Речь шла о его жизни, а ему хоть бы что.

– Вот именно, что весьма косвенное, – сказал советник, – это все, что вы хотели мне сообщить?

Меня обуяла злость. Мог бы хотя бы поинтересоваться подробностями! Я вынула из сумки пузырек и с грохотом поставила его на стол.

– Выпейте это, если вам дорога жизнь. Я знаю, о чем говорю.

– Последнее, что я сделаю – доверюсь вам и вашим сомнительным зельям, – отрезал советник, давая понять, что наш разговор окончен, – если вам нечего сказать о лекарстве против Южного мора, то попрошу вас покинуть больницу и не тратить ни ваше, ни мое время.

Он подошел к столу и протянул мне пузырек.

Я была вне себя.

– Ах так? Вспомните меня, когда грохнитесь без чувств!

– Я не буду считать это угрозой, – съязвил Коннингтон.

Он снова стоял слишком близко ко мне, так что, казалось, я чувствовала идущий от него холод … или жар? Великие Маги! Я уже не могла разобрать…

Схватила противоядие и, покраснев еще больше, выбежала из комнаты.

Теперь мне нужно было как-то пережить собственный позор.

Глава 40

Внутри бушевали эмоции. Я уже не столько переживала, как выглядела в глазах Коннингтона, сколько злилась на советника. Вот же упертый баран!

Почему этот человек не мог даже допустить, что я говорила правду? Как доверять сладкоголосым блондинкам, так это, пожалуйста, а как прислушаться к специалисту, который, между прочим, спас жизнь наследника, так нет.

Мои методы, видите ли, шарлатанские! Это же надо! Вбил себе в голову какую-то теорию, не понятно, на чем основанную, и держался за нее обеими руками.

Чем дольше я рассуждала таким образом, тем больше злости во мне бурлило. Я уже была готова вернуться в кабинет и высказать все это советнику в лицо, но вовремя взяла себя в руки.

Раз из-за упрямства и высокомерия Коннингтон предпочтет умереть, значит, так тому и быть! Мое дело было проинформировать его о заговоре и предложить помощь. Даже потратила целый день на создание лекарства. Чтобы что? Чтобы в очередной раз услышать о том, что ко мне было ноль доверия? Ну и пусть умирает. Я сделала все, что смогла!

Я шла по коридору, погруженная в мысли. Даже не смотрела по сторонам, настолько я была поглощена переживаниями.

Уперлась в закрытую дверь, толкнула ее и оказалась в небольшом садике с раскидистыми деревьями. Прохладный вечерний воздух остудил мой пыл. Я уселась на скамейку возле мраморного фонтана и закинула голову, наблюдая, как по небу несутся серые облака.

Посидеть в тишине на улице, было мне сейчас необходимо. Природа всегда успокаивала. В прошлой жизни, которая теперь казалась такой далекой и почти нереальной, я тоже часто выходила в парк и гуляла по тропинкам, прислушиваясь к шелесту листвы и пению птиц, или зимой – к хрусту снега под ногами. Это помогало мне снять усталость или пережить стресс, которого было в избытке.

Все же собственные эмоциональные реакции были мне не всегда понятны. Раньше я никогда так не злилась. Бывший муж вообще считал меня бесчувственной, и свою первую интрижку на стороне завел, как он объяснил, именно по этой причине. А я просто не считала скандал хорошим способом решить хоть какую-нибудь проблему. Даже когда узнала про измену, попыталась спокойно с ним поговорить, что взбесило его еще больше.

Но здесь я словно выплескивала наружу все, что копилось внутри долгие годы. Или это была не совсем я? Ведь просыпались же во мне аптекарские навыки леди Беверли, видимо, и ее характер тоже.

А если дело было в Коннингтоне? И я так реагировала на него? Глупости! Я тут же отмела эту версию. С чего мне было так заводиться из-за того, что кто-то был слишком горд и наплевательски относился к собственной жизни?

Я еще долго просидела на скамейке под деревом, наслаждаясь вечерней прохладой. В конце концов, я успокоилась и отпустила мысли о советнике. Ну как отпустила, по крайней мере, они отошли на второй план. Нужно ли было еще раз с ним объясниться? Что я могла сделать? Вновь заявиться к Коннингтону в кабинет и настаивать на своем?

Наверное, следовало снова поговорить с советником, но уже не сегодня.

И что получу? Скорее всего, такой же холодный прием. Был еще вариант – привлечь посредника. Например, старика-лекаря. Поверит ли он мне?

Или прекратить спасать все человечество и оставить за Коннингтоном выбор – жить ему или умереть?

Я поднялась и зашла внутрь здания. В поисках выхода обнаружила, что свернула в другое крыло больницы. Здесь не было диванов и столиков в коридоре, не было административных кабинетов. По обе стороны широкого прохода тянулись закрытые двери палат с номерами, а в глубине светился алтарь.

Мне захотелось его рассмотреть, и я направилась к темной нише. Дверь одной из палат была приоткрыта. Мягкий свет лился из комнаты. Я подкралась к проему, боясь побеспокоить пациентов, и заглянула внутрь.

Быстро отступила, не поверив своим глазам, а потом – снова приблизилась.

Посредине комнаты сидел Коннингтон. У стен стояли четыре кроватки, на которых полулежали дети – мальчишки лет шести. Бледные, с нездоровым румянцем. Их широко распахнутые глаза были прикованы к советнику, рты раскрыты от изумления. Мальчуганы внимали истории, которую им читал Эддард. И не было в его голосе ни холодности, ни ядовитой беспристрастности. Черты лица смягчились и как будто наполнились жизнью. В какой-то момент Коннингтон сделал паузу и окинул детей приветливым взглядом. А они заулыбались в ответ.

Я отпрянула от двери, переваривая только что увиденную сцену. Сердце сжалось от сочувствия к детям. И я, и советник знали, что раз они попали сюда, шансов выжить у них было немного. Я в бессилии сжала кулаки. Проклятый мор!

Так и не дойдя до алтаря, я развернулась и быстро зашагала к выходу. Мы с Чандлером были просто обязаны создать лекарство. И как можно скорее!

Ладно, так уж и быть! И этого упертого спасу! Все же было в нем что-то человеческое, что он по какой-то причине так тщательно скрывал от мира. Как минимум Коннингтон тоже сочувствовал несчастным больным и пытался скрасить их невеселые будни. А это о чем-то да говорило. Снова вспомнились искренняя улыбка и мягкость, которую я наблюдала во взгляде Коннингтона несколько минут назад.

Значит, не все еще потеряно. Я придумаю способ, как вручить ему противоядие. Тем более, скоро советник должен был пожаловать в аптеку с проверкой.

Глава 41

Вернувшись домой, я сразу же направилась в лабораторию – узнать, как продвигались дела у Чандлера с лекарством. Вопреки моим ожиданиям, он не смог меня порадовать новостями. До сих пор занимался вымачиванием растений. Я вздохнула и отправилась спать.

Улеглась, уставившись в потолок. Несмотря на усталость и эмоциональное напряжение, сон не шел. Я прокручивала в голове дальнейшие шаги. И мысли прыгали с Коннингтона, который доживал последние дни, на больных Южным мором. В конце концов, не выдержала и выпила успокоительные капли, которые позволили мне перестать думать и уснуть.

Утром, оставив старика на дежурстве, отправилась во дворец. Я все же решила снова внять к рассудку советника и уговорить его принять противоядие. Пусть я вновь предстану перед Коннингтоном полной идиоткой, но на кону все же была человеческая жизнь.

Уже знакомый слуга проводил меня в приемную.

– Как о вас доложить? – спросил он ровным голосом.

– Леди Беверли, – отозвалась я.

– По какому вы вопросу?

Я на секунду задумалась, но потом решила выдать как можно более абстрактную формулировку.

– По вопросу, связанному с аптекарской деятельностью.

Слуга скрылся за большими резными дверями из красного дерева, оставив меня одну. Я прошлась по просторному холлу, где из мебели было два бархатных дивана, круглый столик со стульями и письменный стол, за которым, наверное, должен был сидеть секретарь, но по какой-то причине он сейчас отсутствовал.

Остановилась перед столом с раскрытой на нем тетрадью. Бросила взгляд на заголовок.

График проверок городских аптек.

Быстро пролистала несколько страниц и нашла свой адрес. Коннингтон (я ведь была на личном контроле у советника) должен был появиться в аптеке через три дня. Надеюсь, за это время с ним ничего не случится.

В этот момент двери распахнулись. Я отошла от стола и встретилась взглядом с вышедшим мне навстречу слуге.

– Советник Коннингтон не может вас принять, – сообщил поверенный, – желаете изложить свой вопрос письменно?

Что же, все ясно. Решил, что я настолько сумасшедшая, что лишний раз не будет со мной связываться. Я уняла поднявшуюся было злость. Все равно через несколько дней советник должен был ко мне пожаловать. Так что я придумаю способ влить в него противоядие. Я поблагодарила слугу и откланялась.

Итак, у меня было трое суток, чтобы подготовиться к очередной проверке. На этот раз я решила приложить максимум усилий, чтобы ее пройти.

Дела у меня шли неплохо. В среднем аптека приносила по двадцать-тридцать терралов в день. Я оплатила долг за воду и электричество и тратила половину выручки на сырье, другую же половину откладывала, экономя на собственном быте. Так что у меня имелись свободные деньги, чтобы привести в порядок первый этаж.

Решила полностью заменить прилавок, добавить еще пару стеклянных витрин и оформить, наконец, зону для посетителей. Поставить у стола мягкие, бархатные стулья, приобрести красивый графин и стаканы. За ассортимент я не переживала. Мы с Чандлером выполнили все предыдущие рекомендации Коннингтона.

Еще неплохо было бы обзавестись фарфоровым чайным сервизом. И в хозяйстве пригодится и будет из чего угостить почетного гостя, а заодно – подлить ему в чай противоядие.

Единственное, что за всеми делами, я снова не могла полноценно работать в аптеке. Придется опять просить Чандлера меня подменить, а ему бы заниматься лекарством. Черт! Сегодня же дам еще одно объявление о найме. Поток людей, претендовавших на должность аптекаря, и так был небольшим, а в последнее время сошел на нет.

По пути домой я зашла к леди Милн и договорилась с ее мужем о новом прилавке. Сроки, конечно, поджимали, но Стенли заверил, что знает, как все организовать. Правда, это влетит мне в копеечку. Пусть так. Это была долгосрочная инвестиция.

Взяла извозчика и отправилась к стекольщику, чтобы заказать витрины.

Мебель я уже давно присмотрела на одной из торговых улиц на той стороне реки. Разберусь со стульями, новыми светильниками, а потом уже займусь поиском посуды.

Остановила свой выбор на двух пузатых креслах из темно-коричневого дерева со светло-зеленой бархатной обивкой. Заказала хрустальную люстру, напоминавшую по форме цветок лилии, и четыре светильника-цилиндра. Вечером будет очень даже уютно.

Воодушевленная значимыми покупками, отправилась выбирать сервиз.

Глаза разбегались от представленного в магазине ассортимента. И все – тончайший фарфор! Решила, что сегодня не буду смотреть на цену. Все же в доме должна была быть красивая посуда. Долго не могла определиться с рисунком. В конце концов, выбрала белый сервиз на шесть персон с изображенными на нем ярко-желтыми нарциссами. При этом роспись была сделана настолько искусно, что цветы выглядели как живые.

Здесь же купила и высокий графин со стаканами, а заодно и три вазы для цветов – две напольных и одну – круглую – на прилавок.

В цветочной лавке, которая находилась через дорогу, заказала прекрасных розовых пионов с тяжелыми шапками, чтобы послезавтра привезли свежие.

С облегчением вздохнула, поняв, что все дела на сегодня были закончены. Побрела по улице в поисках извозчика, разглядывая витрины. Мой взгляд упал на магазин женской одежды. А почему бы и нет? Пора было подумать о себе и разнообразить собственный гардероб. Всегда приятно, когда тебя встречает красиво одетый человек.

Я зашла внутрь и робко осмотрелась. Поначалу все наряды показались мне вычурными. Или чересчур откровенный вырез, или слишком кричащий цвет. Я приняла любезно предложенную помощь владелицы лавки, с удовлетворение отметив, что на столике стоял пузырек «Септиума».

Я представилась и узнав, что именно я изготовила «это чудесное лекарство» леди Лэйн показала мне несколько нарядов из новой коллекции. В итоге я остановила свой выбор на платье цвета чайной розы в мелкий узор на тон темнее.

– Вам оно очень к лицу, – проговорила леди Лэйн, – то, что вы просили. Идеальный вариант для торжественных будней.

Я придирчиво рассмотрела отражение в зеркале. Платье и правда смотрелось хорошо. Выгодно подчеркивало цвет волос и белизну кожи. К наряду я прикупила еще одни домашние туфли (из светлого атласа с маленьким бантом), новую пару шелковых чулок, нарядный платок, расшитый кружевом.

Распрощавшись с леди Лэйн, вышла из магазина и улыбнулась. Теперь я была во всеоружии, чтобы осуществить свой «коварный» план.

Глава 42

Следующие два дня в торговом зале кипел ремонт. Устанавливали новый прилавок – из темного дерева, как и кресла. Пришлось закрыться и выдавать лекарства только по предзаказу.

В холле было шумно и пыльно, так что я периодически скрывалась в лаборатории, где нависала над стариком, словно гарпия.

Идеально было бы продемонстрировать Коннингтону уже готовое лекарство. Но Чандлер будто специально замедлился и погрузился в вычисления и формулы. Я несколько раз попыталась призвать в помощь талант леди Беверли – посидела перед столом десять минут в тишине, наблюдая за телом. Надеялась, что руки сами потянуться к нужным ингредиентам, как это уже бывало. Но я лишь смешала очередную порцию средства от бессонницы, которого и так было в избытке.

Вышла в зал и увидела озирающуюся по сторонам девушку, которая стояла в центре помещения и с удивлением наблюдала за плотниками.

– Добрый день! Я могу вам чем-то помочь? – поинтересовалась я, перекрикивая стук молотков.

Девушка обернулась. На ее губах появилась смущенная улыбка.

– Я пришла по объявлению, – ответила посетительница, протягивая мне газету, – здесь сказано, вы ищите продавца лекарств. Правда написано, что аптека уже работает.

– Она и работает. Просто небольшие обновления.

Девушка с интересом осмотрелась.

– Для этой части города аптека выглядит очень хорошо. Так обычно оформляют центральные.

– Я люблю, когда все сделано на совесть, и этого же буду требовать от своих сотрудников… то есть работников. Давайте присядем.

Я пригласила девушку на кухню и предложила ей огуречной воды. В общем зале разговаривать было невозможно.

– Хорошенькая, – подал голос Закари, – спроси о ее происхождении и любовных пристрастиях.

Я чуть снова себя не выдала и не запустила в призрака полотенцем.

Но вынуждена была согласиться с лордом, девушка была миловидной и вежливой. Я просмотрела протянутые мне рекомендательные письма. До этого момента она работала в двух аптеках – одна из которых закрылась, не выдержав конкуренции с более сильным соседом, а хозяин второй женился и переехал в другой город, так как супруга отказывалась жить вдалеке от дома.

Кандидатка разбиралась в местном рынке лекарств и знала, как вести финансовую отчетность. Была приветлива, грамотно говорила. Я пригласила старика Чандлера, чтобы он проверил ее знания аптечных снадобий и нужных дозировок.

Собственно, из тех, с кем я беседовала в последнее время – тощим молодым человеком, который боялся людей как огня и пришел на встречу с матерью, и женщиной средних лет, до этого работавшей поваром в таверне, мисс Китси Сторм подходила лучше всего.

– Я могу взять вас на испытательный срок – три месяца – и для начала положить жалованье в тридцать терралов плюс квартальные премии, которые будут зависеть от выручки, но в среднем – процентов тридцать к ежемесячному вознаграждению.

Девушка смотрела на меня непонимающим взглядом. Ее прекрасные серые глаза с густыми ресницами, казалось, стали еще больше. Я опомнилась и перевела все вышесказанное на понятный мисс Сторм язык.

– О! Я согласна, – с улыбкой проговорила моя собеседница.

– Я подготовлю трудовой договор и жду вас через два дня, – сказала я в надежде, что проверку я пройду успешно, и Коннингтон не прикроет аптеку. Кто знает, что взбредет в голову советнику.

Девушка поблагодарила меня и выпорхнула на улицу, а я отправилась проверять плотников.

– Ты обратила внимание на ее тонкую талию? И нежную кожу? – подключился Закари. – А невинный румянец на щеках?

– Я обратила внимание на то, что она разбирается в своей работе, – отрезала я.

– Как с тобой скучно, – призрак демонстративно зевнул и уселся на готовую часть прилавка.

Я убедилась, что плотники справлялись, и снова отправилась к Чандлеру.

– Леди Беверли, – не выдержал старик, – если вы будете спрашивать меня о лекарстве каждые пятнадцать минут и при этом еще вызывать на беседы с девицами, я не могу вам обещать быстрого результата!

Ну, допустим, не каждые пятнадцать, а каждые сорок пять. Я засекала.

На радость Чандлеру, в этот момент привезли витрины, и я пошла встречать стекольщиков.

К концу следующего дня все ремонтные работы были закончены. Я рассчиталась со Стенли и принялась за генеральную уборку. День Силы (по-нашему вторник) я решила объявить санитарным. К приходу Коннингтона аптека должна была сиять.

Единственное, что меня беспокоило – это отсутствие подвижек в изобретении главного лекарства.

– Я завершу уборку и буду вам помогать, – сказала я Чандлеру.

Старик лишь пожал плечами. Он не особо верил в то, я могла быть ему полезна, но спорить не решался.

Мыть и чистить я закончила только поздним вечером. А еще нужно было расставить товары. Справившись с этим, разогнула уставшую спину и обвела взглядом торговый зал. Теперь это была конфетка! Аптека легко могла дать фору многим в городе.

Я зажгла светильники и вдохнула нежный запах пионов. Присела на бархатное кресло в зоне отдыха. Отсюда идеально просматривались витрины, которые теперь были сплошь уставлены разноцветными баночками и пузырьками.

Прилавок выглядел основательно, но не был громоздким, а, главное, он был абсолютно новым. На стене тикали старинные часы. Натертый пол блестел в мягком свете. Сейчас я не видела ни одной причины, по которой Коннингтон мог бы ко мне придраться.

Еще раз проверила бухгалтерскую книгу и каталог лекарств. Бланки предзаказов. Все было четко и прозрачно. Все же я волновалась. Зная советника, он мог прицепиться к любой мелочи. Еще это дурацкое чаепитие.

На следующее утро я встала с рассветом. Вновь протерла пыль, наполнила кувшин свежим мятным напитком. Поменяла воду в вазах. Облачилась в новое платье, волосы заколола в пучок. Подкрасила губы и спустилась в лабораторию.

Я поняла, что не выдержу тревожного ожидания Коннингтона, и мне будет легче, если я проведу это время за работой.

– Сегодня попробуем смешать, – предвосхитил мой вопрос Чандлер, зажигая горелку.

Я уселась рядом со стариком и принялась взвешивать ингредиенты. Чандлер не доверял моим волшебным весам и перепроверял все вручную, что сильно тормозило процесс.

Мы разогрели колбу, высыпали туда полученную смесь.

– Добавьте в раствор этот порошок, – тихо произнес Чандлер и протянул мне мерный стаканчик.

Я послушалась. Жидкость в колбе привычно забурлила, но не осела, как это обычно бывало, а полилась через край. В следующий момент раздался взрыв. Я вскрикнула и закрыла лицо руками, опрокинув на себя бутыль с раствором синей целковицы. Почувствовала, что платье намокло. В лаборатории воняло гарью и чем-то едким. Отняла руки и снова зажмурилась от дыма, который заполнил помещение.

Чандлер клял весь мир, заливая водой обуглившийся лацкан пиджака. Я еще не успела оценить масштаб ущерба, как наверху предательски звякнул колокольчик.

– Леди Беверли? – услышала я голос Коннингтона.