Текст книги "Волшебная аптека попаданки 1 (СИ)"

Автор книги: Вера Амулетова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 51

Я приоткрыла глаза и увидела склонившегося надо мной Коннингтона. События последних часов всплыли в памяти. Видимо, яд леди Мелиссы сработал, и я сошла с ума. Иначе откуда бы здесь взяться советнику? Да еще и… меня целовать?

При мысли о непонятном поцелуе, по спине побежали мурашки. Я точно бредила. Если я уже обитала в своих фантазиях, то можно было и дотронуться до лица Коннингтона. Провести пальцами по мужественной скуле и спуститься ниже к подбородку.

– Слава Великим Магам, вы не пострадали, – проговорил советник и отстранился, – противоядие, что вы дали, подействовало, – обратился он к кому-то, кого я не видела. Принесите леди воды.

– О, советник Коннингтон, если бы вы не помогли леди своим дыханием, боюсь, мы бы не успели. Она жива благодаря вам, – раздался голос старика-лекаря из-за спины Коннингтона.

Кажется, это было чистой правдой. Значит, я не умерла и не потеряла рассудок. А поцелуй был вовсе не поцелуем, а искусственным дыханием. Я почувствовала, что щеки начали гореть. Пока не поняла, от стыда или от смущения, а, может быть, от всего сразу. И зачем я погладила его по лицу? Наверное, этот глупый поступок можно списать на то, что мне в кровь все же ввели какое-то снадобье, и я была не в себе.

– Что с другими пленниками? – спросил советник у лекаря.

– Мои помощники ими занимаются. Их выздоровление – процесс долгий, но у нас есть все необходимое.

– Лекарство… – пробормотала я.

Коннингтон вновь повернулся ко мне, наши глаза встретились.

– Вы что-то сказали, леди Беверли? – тон Коннингтона из участливого вновь стал отстраненным. Словно, для того чтобы в нем проснулось что-то человеческое, нужна была какая-то экстраординарная ситуация. Например, умирающий от заразы город или его плененные сумасшедшими жуликами жители.

Я собралась с силами и приподнялась на локтях.

– Лекарство от Южного мора, – уже более отчетливо произнесла я, – мы с господином Чандлером его изобрели, а леди Мелисса выкрала. Оно в большом лекционном зале. И это они… они запустили этот мор.

– Вы расскажете нам все, что знаете после того, как отдохнете, – проговорил Коннингтон, – леди Мелисса и ее сообщники находятся под стражей. Об этом можете не волноваться.

– Мерцающая жидкость в банке, – не унималась я, боялась, что с лекарством что-нибудь могло случиться.

Я попыталась встать, но голова снова начала кружиться. Коннингтон мягко тронул меня за плечо.

– Я же сказал, что вам необходимо отдохнуть, – настойчиво проговорил он.

В дверях появился гвардеец, сообщивший что все задержанные были отправлены в королевскую тюрьму.

Я понимала, что мне нужно было еще полежать, но я ни секунды не хотела оставаться в этом ужасном месте. Я села на кровати и свесила ноги, борясь со слабостью и с головокружением.

– Леди Беверли… – обратился ко мне старичок-лекарь.

– Я намерена пойти домой, – твердо сказала я, – но прежде – забрать лекарство, пока его опять кто-нибудь не украл. Болезнь не дремлет, советник, и мы должны понять, работает ли эликсир. Мне только нужно зайти в аптеку и обо всем рассказать господину Чандлеру.

Я встала и сделала несколько шагов. Перед глазами потемнело. Коннингтон очень вовремя предложил мне руку.

– Я провожу леди Беверли к коляске, – сказал он лекарю, – она не из тех, кто будет соблюдать ваши рекомендации.

Как будто это у меня в городе свирепствует болезнь. Некогда мне было разлеживаться, да еще и в бывшей пыточной.

Я шла, опираясь на сильную руку Коннингтона, изредка поглядывая на своего спасителя. Может быть, мне показалось, но сейчас от него не веяло холодностью.

– Как вы узнали, что я здесь? – спросила я, набравшись смелости.

– Я не знал, что вы здесь, – ответил советник, – как раз очень рассчитывал на то, что вы образумились и не будете брать приступом логово преступников, да еще и в одиночку. Я ошибался. Вы, видимо, не очень дорожите собственной жизнью.

– Но у меня украли лекарство, и я… я думала…

– Когда что-то крадут, то люди, как правило, обращаются в службу стражей, занимающуюся преступлениями, а не лезут в заброшенные больницы на свой страх и риск, – оборвал меня Коннингтон.

Что я там думала про человечность советника? Мне, очевидно, показалось. У меня не было сил возражать Коннингтону, и я считала минуты до коляски.

Мы вышли из двери, и свет закатного солнца ударил в глаза. К Коннингтону подбежал молодой человек в коричневом сюртуке и протянул ему маленький чемоданчик.

Советник открыл его и повернул ко мне.

– Это ваше лекарство?

Три баночки с мерцающим желе! Я слабо улыбнулась.

– Да, это оно.

Я привезу его завтра в больницу, куда и вас попрошу приехать, если будете себя хорошо чувствовать.

Я заверила Коннингтона, что мне уже гораздо лучше. Он помог забраться в коляску и приказал трогать. Я откинулась на кожаную спинку сиденья, прикрыла глаза.

Ольга, поздравляю тебя, ты снова выжила!

Всю дорогу домой я думала о том, моменте, когда пришла в себя. Не узнай я, что Коннингтон делал мне искусственное дыхание, думала бы, что очнулась от поцелуя. Прямо как в сказке. Только с хладнокровным принцем и с двором, кишащим интригами. Но его лицо, которое было так близко…

Коляска остановилась у аптеки, где меня встретил встревоженный Чандлер.

– Я уже было собирался ехать за помощью, – проговорил старик, как только я зашла в лабораторию, – что с вами стряслось? Вы так бледны.

– Главное, что я нашла лекарство! – устало проговорила я. – Завтра мы его испытаем.

Глава 52

Я вкратце рассказала Чандлеру о своих приключениях. Старик лишь покачал головой.

– Я не удивлюсь, если эта мерзавка выберется из тюрьмы, – сказал он, – мало поймать ее, нужно вычислить еще всех сторонников, которых, подозреваю, немало.

– Уверена, что советник Коннингтон об этом позаботиться. В конце концов ему же удалось вывести Мелиссу на чистую воду.

– Очень на это надеюсь. Тем не менее нам нужно быстрее выяснить, работает ли лекарство. Наверняка, леди Ансворт попытается выторговать свою свободу за рецепт.

Об этом я как-то не успела подумать, как и обо всем том, что сегодня со мной произошло. Пока я радовалась тому, что была дома и в безопасности. Но вопросов все еще оставалось много.

Уже ночью, лежа в кровати, я вновь и вновь прокручивала в памяти сцену в палате. До того, как появился Коннингтон, там был кот, помешавший санитару сделать мне укол. Это животное будто бы было моим талисманом. Ни в какую логику периодические появления на моем пути кота не вписывались. Так и недолго поверить в мистику. Хотя о чем это я? Я вообще-то нежилась в кровати в чужом теле.

При воспоминании о прикосновении губ Коннингтона я завернулась в одеяло с головой. Ольга, это было просто искусственное дыхание. Вообще-то он спас тебе жизнь. А я, кажется, даже забыла его поблагодарить. Завтра непременно это сделаю.

Мне бы поспать, но я все никак не могла успокоиться. Что если лекарство не сработает? Тогда опять начинать все сначала? Чандлер был прав, что леди Мелисса попытается воспользоваться ситуацией. А если она успела что-то подмешать в мой состав? И мы причиним кому-то вред?

Мне показалось, что окно в спальне приоткрылось и на деревянной раме появилась женщина-призрак. Уже хотела было испугаться, но потом вспомнила, что я с призраками была на короткой ноге. Надо бы узнать у Закари, кто это. А, может быть, это последствия яда? Мысли и образы стали путаться. Я уже не очень понимала, что было сном, а что – реальностью. Повернулась к стене и поплотнее закуталась в одеяло и провалилась в тревожный сон, где я варила зелье в чане Селестии. Из котла же периодически выскакивали то Лестер со шприцом, то рыжий разбойник, то кот. Когда же я увидела перед собой восставшего из склепа Коннингтона, то в ужасе вскочила.

Тело трясло в лихорадке. Голова раскалывалась. Все же впрыскивание в мой организм яда не прошло бесследно. Теперь мне являлась всякая жуть. Я быстро оделась, завернулась в шаль и спустилась в лабораторию, следуя внутреннему импульсу.

Встала у стола и прикрыла глаза, а потом словно потеряла власть над собственным телом. Я двигалась будто в каком-то трансе или полусне. Пучок звездной ковыли растереть в порошок, добавить масло репейника желтого, настойку из коры велесового дерева, ветвь мирта… Ступка висела в воздухе, весы отмеряли нужное количество того или иного ингредиента. Я полностью отдалась процессу, доверяя тому неведомому, что вело меня.

Рука потянулась к банке с кронариусом.

– Ты уверена? – поинтересовался Закари. – Знатный лорд только сегодня спас тебе жизнь, а ты решила все же убить себя.

Я на секунду задумалась. Ум был полностью согласен с призраком и вопил, что я творю дичь. Но сейчас я доверяла не ему. Я решительно придвинула к себе банку, взяла пинцет и капнула в колбу две капли яда.

Включила горелку и принялась ждать.

– Вот так, деточка, скоро будет лучше, – я обернулась, пытаясь понять, откуда доносился голос. Но в лаборатории были только я и мой призрак. Я схватилась за голову. Видимо, я все же сходила с ума, – снимай, не передержи.

Мамочки! Что это за незримый собеседник? Я послушно убрала колбу с огня и перелила полученный эликсир густого черного цвета в пузырек.

– Проверь, есть ли мерцание.

Поднесла бутылочку к лампе и с удивлением обнаружила, что жидкость блестела.

Выждала, пока лекарство остынет, и недолго думая выпила пузырек залпом. А если этот рецепт мне нашептал мой уже не очень здоровый разум?

Меня окутала тишина. Внутри поселилось спокойствие. Перестало лихорадить и потянуло в сон. Почти не разбирая ступеней я добралась до спальни, рухнула на кровать и провалилась в приятную негу.

Проснулась я рано, чувствуя себя так, словно побывала в длительном отпуске. И следа не осталось от вчерашних ночных кошмаров и тревог. Я быстро приняла ванну, оделась и сошла вниз. С аппетитом навернула два бутерброда с маслом и вареньем, запила их кофе.

До прихода Китси успела прибраться в лаборатории и подмести торговый зал. С Чандлером мы договорились встретиться уже в больнице.

К острову я подъехала к десяти утра. Здесь уже было не протолкнуться от экипажей. Я отпустила извозчика и с замиранием сердца пошла к больнице, где у входа стоял бледный Чандлер.

– Доброе утро леди Беверли, – сказал старик.

– Доброе утро, господин Чандлер. Сегодня большой день.

Я взяла старика под руку, и мы вошли внутрь. Сестра, встретившая нас у входа, проводила в палату, где ожидал советник Коннингтон, лекарь, а также еще с десяток людей, которых я видела впервые. На кровати лежала девушка с прозрачной кожей. Казалось, ее тело скоро потеряет очертания. Рыжие волосы еще больше подчеркивали нездоровую бледность.

– Вы как раз вовремя, – произнес советник, как только мы появились в дверях, – не будем тянуть.

– Лекарство нужно разбавить, – включился Чандлер.

Когда раствор был готов, лекарь предложил принять его девушке. Та протянула руку и сделала глоток. Вокруг все замолкли. Я во все глаза смотрела на пациентку, не зная, чего ожидать. Сейчас решалась и судьба города и моя судьба.

Глава 53

Замерли в ожидании не только я, но и все, кто, были к палате. Я мельком взглянула на Коннингтона. Красивое лицо советника было напряжено. Суровая морщинка появилась в межбровье. Тонкие губы сжались. Он, не отрываясь смотрел на пациентку, но при этом мне показалось, что был погружен глубоко в свои мысли. Возможно, и его судьба могла измениться сегодня. Вероятно, леди Мелисса уже озвучила условия сделки.

– Когда лекарство должно подействовать? – обратился к нам с Чандлером старичок-лекарь.

Аптекарь развел руками.

– Я, как и вы, испытываю его сегодня впервые.

Я посмотрела на девушку, утопавшую в подушках. Пока ее тело было таким же безжизненным, а кожа – прозрачной, как и до принятия снадобья. Лекарь подошел к ней и послушал сердце с помощью стетоскопа-артефакта. Прибор, как и мои ступка с весами, тоже действовал самостоятельно. Старичок ничего не сказал. Видимо, изменений в состоянии больной не было.

– Предлагаю всем освободить помещение, – произнес Коннингтон. Слова прозвучали тихо, но в то же время настолько властно, что все мгновенно направились к дверям, – мы в любом случае скоро узнаем, подействовало ли лекарство.

Это означало, что состояние прекрасной девушки было настолько тяжелым, что либо она скоро умрет, либо мы увидим улучшения. Я направилась к двери, но мне не хотелось уходить. Я была готова сутками стоять в палате в ожидании эффекта. Мучиться неизвестностью в соседней комнате казалось мне невыполнимой задачей.

Дождалась, пока почти все вышли, и приблизилась к советнику.

– Позвольте мне остаться, – проговорила я, не смея взглянуть Коннингтону в глаза. Воспоминания об искусственном дыхании нахлынули очень некстати. Ольга, вообще-то, тебе сейчас нужно думать о другом.

Коннингтон смерил меня равнодушным взглядом.

– Почему я должен сделать для вас исключение, леди Беверли? – холодно произнес он. И следа не осталась от той капли нормальности и человечности, которую я наблюдала в советнике вчера. – Кроме лекаря, здесь больше ни в ком нет надобности.

– Хотя бы потому что я принимала участие в изобретении лекарства. И имею право здесь находиться, – прошипела я, чувствуя, как внутри поднималось возмущение.

– Вы не лекарь, – оборвал меня Коннингтон, – а аптекарь, использующий в своей практике весьма сомнительные методы.

– Что вы имеете против моих методов? Пока они единственные срабатывали! – выпалила я. Может быть, в логику советника и укладывались постоянные нападки на меня, но я лично не понимала их причины.

– Пока срабатывали.

– Словно вы только и ждете моей ошибки.

– Поверьте, у меня есть дела поважнее, – отозвался советник, – и нет времени с вами пререкаться. Вам есть, кому рассказать о ваших чаяниях.

Я вспыхнула. Очень недвусмысленный намек на Редгрейва и на сцену, которую советник застал в аптеке. Тут мне нечего было ответить. Я развернулась и направилась к двери, бросив взгляд на рыжую девушку.

Тот же голос, который ночью подсказывал, как смешивать лекарство, говорил или скорее неясно нашептывал, что мне почему-то нужно было остаться. Я остановилась почти у выхода и повернулась к советнику.

– Прошу меня извинить, советник Коннингтон, но я никуда не пойду и делайте со мной, что хотите! Я не могу вам этого объяснить, но мне нужно быть здесь. – сказала я, прошагала к кровати и уселась на стул под удивленным взглядом старичка-лекаря.

Внутренне вся сжалась. Наверное, я уже перешла все красные линии. К тому же у меня не было ни одного довода, почему мне нужно было так поступить, и наверняка Коннингтон лишь утвердится во мнении, что я была взбалмошной и со странностями.

– Я надеюсь, вы вскоре придете в себя после того случая в больнице и начнете, наконец, слушать, что вам говорят, – очевидно, советник не хотел вступать со мной в спор при лекаре. Но я видела, как он сжал челюсть и бросил на меня взгляд, полный презрения.

Когда Коннингтон вышел, я с облегчением вздохнула. Не знаю, какими будут последствия моего непослушания, но сейчас это было неважно. Я подсела поближе к рыжей девушке, взяла ее почти невесомую руку в свою. Прикрыла глаза и вдруг ощутила, нет, даже не ощутила, а будто бы увидела, как лекарство действовало – бежало вместе с кровью по венам и артериям.

Помотала головой, решив, что это какой-то глюк. Однако что-то заставляло меня неподвижно сидеть рядом с девушкой и как бы странно это ни звучало – погружаться под ее кожу.

Не знаю, сколько я так провела, только когда встала, точно знала – Чандлер изобрел работающий состав!

– Она скоро поправится, – сказала я еще больше недоумевающему лекарю, – лекарство уже начало действовать, но ему потребуется время.

– Откуда… откуда вам это известно? – пробормотал старичок и снова отправил свой стетоскоп к пациентке.

Я пожала плечами и радостно улыбнулась.

– Откуда-то.

Наверное, мой ответ прозвучал как ответ настоящей шарлатанки, но я не могла объяснить лекарю, то, что, кажется, видела.

Я вышла за дверь и отыскала глазами Чандлера, который был почти так же бледен от волнения, как девушка в палате. Подошла к старику и крепко сжала его руку.

– Вы гениальный аптекарь, господин Чандлер, – тихо сказала я, – лекарство работает.

Старик перевел на меня тяжелый взгляд, в котором я уже видела лучики надежды.

– Она очнулась? – спросил он.

– Еще нет, но это лишь дело времени, – с уверенностью произнесла я, – можем ехать.

Вечером мы сидели с Чандлером за ужином. Старик так до конца и не поверил мне, но я считала, что нам есть, что отпраздновать. По этому случаю испекла мясной пирог и наполнила сервизные чашки ароматным травяным напитком.

Аптека уже была закрыта, поэтому я не сразу услышала стук в деревянную дверь.

На пороге стоял посыльный.

– Леди Беверли? – осведомился он. – Вам письмо.

Я взяла конверт и быстро сорвала королевскую (а это была именно она) печать. Сердце забилось от волнения и предчувствия чего-то хорошего. Быстро пробежала глазами текст.

Леди Беверли!

От лица Его Величества спешим вам сообщить, что лекарство против Южного мора, изобретенное вашей аптекой, помогло больной справиться со смертельным недугом.

Приглашаем Вас на торжественный прием во дворце…

Я не дочитала и прижала к груди заветный листок.

– Господин Чандлер! Господин Чандлер! – воскликнула я и кинулась на кухню. – Я же вам говорила! Мы победили!

Глава 54

Следующий день я почти полностью занималась аптечными делами, которым в последнее время уделяла слишком мало времени. Проверила все отчетные ведомости, составленные Китси. Составила список закончившихся лекарств и тех, что уже были в дефиците, отнесла его Чандлеру, обещав, что присоединюсь к нему в лаборатории попозже.

Разобрала бланки предзаказов и тоже рассортировала их в порядке срочности. Кажется, весь сегодняшний вечер я проведу за работой. Мысль об этом меня радовала. Я уже давно не погружалась в понятный процесс изготовления снадобий, без спешки и излишнего стресса. Даже выделила время и сварила на обед мясную похлебку. Уж где-где, а на кухне я бывала в последние дни очень редко.

Чандлер тоже получил приглашение на торжественный прием. И я считала, что он заслуживал его гораздо больше, чем я. Только старик отказался идти.

– Я человек несветский, к тому же еще и с плохой репутацией, – сказал он за обедом.

– Ваша репутация теперь полностью восстановлена, поверьте мне, – отозвалась я.

– Приемы – это по вашей части, – возразил Чандлер, – а я лучше в это время займусь созданием лекарств.

Я не настаивала, хотя мне и казалось несправедливым, что все лавры достанутся мне. Решила, что на приеме буду упоминать старика при каждом удобном случае, а еще попрошу Коннингтона вернуть ему лицензию. Мне, конечно, не хотелось терять такого ценного сотрудника, но Чандлер это заслужил.

Всю вторую половину дня я провела в лаборатории за работой – занималась лекарствами на заказ. Когда смотрела на каждый новый пузырек или баночку, сердце наполнялось счастьем. Кто-то уже завтра получит свое снадобье, а, значит, облегчит симптом, который досаждал, или излечится от какой-нибудь хвори. Мне нравилось быть к этому причастной.

Уже ночью, лежа в постели, я вдруг поняла, что для торжественного приема у меня не было подходящего наряда. Вряд ли сгодятся те, что висели в шкафу. Завтра утром отправлюсь в город. Главное, управиться как можно скорее, чтобы снова засесть за лекарства.

Как только я вышла на следующий день за дверь, сразу почувствовала, что на улицах царила атмосфера праздника. Город словно скинул гнет болезни, траура и неизвестности, и начал дышать, впустив в себя легкость и радость. Мне даже захотелось прогуляться пешком до лодочной станции – насладиться неярким солнцем и свежим ветерком.

Прошла мимо двух женщин, стоявших на углу моей улицы.

– Вы слышали, что Маги послали нам исцеление от ужасной хвори? Вчера Сьюзен, дочь госпожи Кейган вернулась домой из больницы. А, казалось, что надежды уже не было.

– Вот что значит регулярно делать подношения. Я лично не пропустила ни одного дня.

Ох, вера в Магов здесь была неискоренима. С другой стороны, не было ли доли магии в том, как сложились обстоятельства? Да, наш с Чандлером путь к лекарству был непрост и, я бы даже сказала, весьма тернист. Но в итоге… В итоге все сложилось так, что мы справились с Южным мором, а заодно и вывели на чистую воду виновных во многих преступлениях.

При мысли о леди Мелиссе и о моем пусть и кратковременном, но заточении в палате по спине пробежал неприятный холодок. Я отбросила эти мысли и поспешила к лодке, которая уже собиралась отчаливать.

В центре города было не протолкнуться. Люди снова праздновали жизнь – гудели таверны, по улицам ходили нарядные толпы, лавки ломились от покупателей. Я даже прошла мимо двух магазинов с женской одеждой – с улицы было видно, что они переполнены.

Вскоре мое внимание привлекла изысканно оформленная вывеска.

Лучшие платья Амбердорфа.

Рядом с названием красовалась табличка, на которой были выгравированы пять звездочек и вторая с припиской.

Выбор самой Великой Зевельты.

А кто-то не стеснялся в использовании громких слов. Я перевела взгляд с вывески на витрину. Возможно, рекламные утверждения были и не такими уж необоснованными.

За стеклом на вешалке красовалось нежно-голубое платье, расшитое серебряными нитями. Рукава три четверти, отороченные искусно вывязанным кружевом, глубокое декольте, пышная юбка.

Недолго думая, я толкнула тяжелую дверь и вошла внутрь. Ко мне тут же направилась статная дама лет сорока, которая до этого занималась тем, что расправляла юбку на манекене. Подумать только, еще недавно я сама была примерно в таком же возрасте.

– Добрый день, леди, прекрасная сегодня погода, не находите? И новости ей под стать, – ее ярко накрашенные губы растянулись в широкую улыбку, – чем я могу вам помочь?

– Я ищу платье. На торжество.

– О, вы по адресу! По какому случаю?

– Прием в Королевском дворце.

Дама, кажется, не ожидала услышать такое от простой посетительницы и на минуту растерялась. Однако быстро взяла себя в руки, улыбнувшись еще шире.

– Ну что же – пойдемте, – произнесла она таким тоном, словно приглашала меня посетить сказочную страну.

В каком-то смысле так оно и было.

Я с головой окунулась в мир тончайшего кружева, шуршащих юбок, тугих корсетов, легких накидок и почти неощутимого на теле шелка. На десятом платье я уже была готова поверить, что сама Зевельта выбирала здесь наряды. Но все же моя душа лежала к тому платью, что я увидела на витрине, а я привыкла ей доверять.

Когда я примерила наряд, Ноэль (так представилась дама) со мной согласилась. Тут же принесла мне легкие туфельки из ткани на кожаной подошве тоже расшитые серебром, бархатную сумочку, короткие перчатки и кружевную шаль.

– Вам нужно еще подобрать украшения и гребень, – разошлась владелица лавки.

От подвески и браслета я любезно отказалась, зная, что мой малый, еще зачаточный бизнес не способен покрыть такие расходы. Так что выберу что-то из запасов леди Беверли.

А вот серебряный гребень, искусно украшенный жемчугом, меня пленил.

– Леди Эванс, чей салон находится через два дома отсюда, уберет ваши великолепные кудри в красивую прическу и сделает макияж. Зайдите и договоритесь с ей о времени.

Я слушала Ноэль вполуха – все насмотреться не могла на утонченную брюнетку в кружевном серебристом платье, отражающуюся в зеркале. Неужели это была я? Осиная талия, идеальные пропорции, густые кудри, румянец. Я даже понимала повесу Редгрейва, который не мог упустить такой, не побоюсь этого слова, бриллиант.

Заплатив за платье и все сопутствующие товары, размер месячной выручки моей аптеки я договорилась, что зайду за покупкой уже в день мероприятия, и отправилась в салон красоты леди Эванс договариваться о прическе.