Текст книги "Исекай по-русски (СИ)"

Автор книги: Велена Красная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 5.

Глава 5.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь щели тяжелых штор, рисуя золотые полосы на потолке с резными балками. Потянувшись, я ощутила приятную легкость в теле и с удивлением отметила: я выспалась. По-настоящему. Впервые за долгое время я чувствовала себя… почти бодрой?

Я резко подскочила, вдруг осознав, что нахожусь не дома, а в дурацкой книге. Настроение резко поползло вниз.

Ну конечно, все не может быть так просто! Только в книге я и смогла выспаться.

– Да здравствует первый учебный день, – уныло протянула я, поднимаясь и тут же резко отпрянула. Окно Системы выпрыгнуло мне прямо в лицо.

– Да чтоб тебя! – выругалась я, потирая ушибленный локоть.

Остыв, я рискнула поинтересоваться, что же понадобилось от меня Системе с утра пораньше:

«Поздравляем! Вы прошли первый этап «Поступление» и перешли на новый уровень. Теперь вам открыт доступ к ежедневным заданиям!

Задание 1: Вызовите злодейку на дуэль.

Награда: +1 к Репутации, +100 Очков Опыта.

Наказание: ???

До конца выполнения: 23 ч. 59 мин. 35 сек.

Давайте же победим злодейку и перейдем на новый уровень!»

– Угу, радости аж полные штаны, – мрачно прокомментировала я, не разделяя радости Системы.

И что, спрашивается, за задание такое? Да с моими показателями Злодейка меня в первую же секунду размажет и пикнуть не успею!

Со стороны послышалось сдавленное мычание, затем – глубокий, прерывистый вздох. Ширма со скрипом отъехала в сторону, открывая вид на сидевшую на кровати Нитару.

Я вздрогнула.

Соседка была похожа на зомби. Её спутанные русые волосы тяжелыми прядями спадали на лицо, напоминая монстра из «Звонка».

Медленно, будто каждое движение требовало нечеловеческих усилий, Нитара подняла голову. Темные круги под глазами контрастировали с мертвенной бледностью кожи, лишенной вчерашнего румянца. Её мутный, несфокусированный взгляд блуждал где-то в пространстве между кроватью и окном. Нитара моргнула, пытаясь прогнать навязчивые остатки сна или, может, тяжелые мысли, и попыталась стряхнуть волосы с лица. Движение вышло вялым, лишенным обычной стремительности.

– Доброе... утро, Эвелин, – хриплым ото сна, но удивительно четким, с неожиданной, почти металлической ровностью голосом, поприветствовала меня соседка. – Благодарю за... столь бодрящее пробуждение.

В её словах не было злости, только усталая, горькая издёвка над собой. Прямо слышалось: «Ну конечно, именно так и должно было начаться это утро».

– Доброе, – запоздало выдавила я. Но Нитара, казалось, даже не заметила. Она поднялась, выпрямляясь со стоном, будто на плечи ей взгромоздили мешок с картошкой, и поплелась к умывальнику.

Мой взгляд невольно переметнулся к третьей кровати. Ширма Иламиры была отодвинута. Постель идеально заправлена. На гладкой, натянутой поверхности подушки не было ни единой морщинки. Воздух чуть кололо ее духами – мороз, металл и что-то горькое, навроде полыни. Этот аромат проводил черту, незримую границу, словно говоря: не подходи, убьёт.

Мда, никакого чувства общности, – покачала я головой.

Проснулась на рассвете. Причесалась до блеска. Смылась. Нас с Нитарой – в гробу видала. Разбудить? Попробовать наладить общение? Да что вы! Одиночество как осознанный принцип жизни. Вот оно кредо Злодейки.Мы с Нитарой были для неё не соседками, а помехой. Непредвиденным и досадным элементом в ее безупречно выверенном расписании.

Да наверняка она уже давно жрет свои круассаны. Одна. В самом темном углу столовой. За стеной из титулов и презрения. Где нам с этой... – мой взгляд вернулся к Нитаре, которая, взявшись за умывание, сдавила кусок мыла чуть сильнее, чем следовало, и сейчас неуклюже пыталась его поймать.

Система дернулась в углу зрения, напоминая о задании.

Ага, щас, – мысленно плюнула я, возвращаясь к насущному – к сборам на учебу. —Нужна дуэль? Флаг ей в руки, пусть сражается со Злодейкой, устраивает провокации или до чего еще она там додумается, но без меня! Сегодня и так без её заморочек забот хватает.

– Вот интересно, а носить это... достояние стражей вообще обязательно? – я задумчиво посмотрела на свое отражение в полированной дверце шкафа. Мантия алой субстанцией висела как палатка, надежно закрывая от макушки до самых кончиков стоп. Рубаху с раздражающими штанами, которые, наверное, только чудом держались на мне, видно не было.

– А ведь с утра стоят одни лекции.– С раздражением закатав рукава мантии, я задумалась, как быть. —И какая спрашивается разница, в чем я буду сидеть за столом, если видно будет только мантию?

Приняв решение, я без колебаний отшвырнула штаны с рубахой в сумку и потянулась к уже привычному, хоть и грубоватому, платью Эвелин. Знакомый крой, знакомое ощущение ткани. Хоть что-то стабильное. Накинув поверх мантию и увлекшись борьбой с коварной пряжкой на шее (она норовила соскользнуть, будто живая), я так углубилась в процесс и тревожные мысли о предстоящем дне, что провалилась в себя с головой.

– Ты чего так долго? – Ледяная рука, легшая внезапно на мое плечо, заставила сердце сделать кульбит и упасть в пятки.

– Ик! – подпрыгнув, я резко обернулась.

Передо мной стояла сияющая Нитара с лучезарной улыбкой. Одета соседка, кстати, была в аккуратную голубую мантию Целителя поверх скромного платья, которое отлично сидело по фигуре, в отличие от моей формы.

– Да чтоб тебя, Нита! – выдохнула я, прижимая ладонь к груди в попытке успокоиться. – Ну кто так делает, меня чуть инфаркт не хватил!

– Извини, не хотела пугать! – хихикнула она. – Но нам стоит поторопиться. Если опоздаем, орды голодных студентов сметут все булочки! А я за них сегодня жизнь готова отдать! Бежим!

Её энтузиазм был настолько заразителен, что развеял все волнение перед началом первого учебного дня. Я молча позволила ей схватить себя за руку и потащить к двери.

Дверь захлопнулась за нашими спинами с таким грохотом, что где-то в коридоре чей-то испуганный голос вскрикнул: «Землетрясение?!». Нитара, не замедляя шага, только звонко рассмеялась. Вихрем пробежав по длинному, освещенному утренним солнцем коридору академии, мы на всей скорости ворвались в столовую.

Столовая была… да, обычной, среднестатистической столовой, как в любом учебном заведении. Если, конечно, не считать тяжеловесных портьер, которые подошли бы больше какой-нибудь бальной зале да помпезных гербов на стенах и прочей лабуды. На кой нужны эти портьеры и гербы именно в столовой, я понять не могла. Но неважно: дизайнеру, обустраивавшему сию обитель знаний, видать видней. Ну или просто местные аристократы не могут обойтись без этой обстановки во время еды.

Да, каждому свое: кто-то без инета поесть не может, кто-то без портьер.

Шум голосов и звон посуды, сливаясь в бессвязную какофонию, эхом перекликались под сводами высоких потолков. Народ – кто, весело переговариваясь и смеясь, толпился у буфетной линии; кто уже расположился со всем удобством за длинными рядами столов.

Проснувшийся от обилия ароматов живот напомнил, что вчера я так и не поужинала (и не пообедала, кстати, тоже). Вчерашний стресс, беготня, шок – все это вытеснило базовые потребности. Сейчас же голод накатил такой жгучей волной, что мгновенно отвлек от разглядывания интерьера и погнал за едой.

Болтая ни о чем с Нитарой, мы умудрились занять свободный столик в относительно тихом углу. Угол оказался рядом с одной из тех самых неуместных портьер. Ее тяжелая складка почти касалась моего плеча, напоминая о бальных залах и аристократических капризах. Я отодвинулась, предпочитая упереться спиной в прохладную стену. Над нашим столиком гордо восседал герб с изображением хищной птицы, сжимающей в когтях книгу и меч – символ Башни Стражей. Птица смотрела на меня свысока. А я показала ей язык. Мысленно.

На завтрак была овсянка с кусочками ягод. И пока я задумчиво ковырялась в своей тарелке, Нитара уже вовсю уплетала свою порцию. Не к месту вспомнился вчерашний завтрак в таверне.

Если та ветчина была картонной, то чего же ждать от обычной каши?

Наконец, решившись, я крепко зажмурилась и отправила в рот первую ложку... и удивленно застыла, распахнув глаза.

Вкусно!

Обычная овсянка. Ничем не хуже магазинной каши быстрого приготовления. Даже вкуснее. Сливочная, с явной сладостью ягод и без странных привкусов.

И как это понимать?

Перед глазами вспыхнула Система с напоминанием по уже успевшему надоесть заданию, которое я так и не приняла. Не думая, я отмахнулась от неё, судорожно соображая, что же такого случилось с миром или… со мной?

– Ты чего? – звонкий, чуть озадаченный голос Нитары вырвал меня из размышлений.

Я вздрогнула, чуть не уронив ложку.

– Да ничего! – отмахнулась я резче, чем следовало.

Натянув улыбку, я принялась за еду с преувеличенным рвением. Ложка снова полезла в тарелку, но пальцы дрожали.

Ничего. Просто вкусно. Все нормально.

Подозрительно сощурив глаза, Нитара пробуравила меня взглядом.

– Ну, ла-а-адно, – протянула она, возвращаясь к завтраку, но неожиданно замерла, словно что-то вспомнив. Её взгляд, скользнув по моей мантии, впился в алую ткань. – Слушай, а вот это... – округлив глаза от любопытства, кивнула она на мантию, – как так вышло-то?

– Что? – промямлила я, с трудом проглатывая кашу, делая вид, что не расслышала.

Нитара нетерпеливо топнула ногой под столом, отложив ложку:

– Даэто ! – ткнула она пальцем в мантию, но тут же одернула руку, словно сама удивилась своей несдержанности. – Как ты в Стражи-то попала?

– Как, как, – буркнула я, уставившись в тарелку.

Бли-и-ин, ну вот и что мне ей ответить? Что цифровая зараза так захотела? Или что этот мир – вымышленная книга, сюжет которой полетел в тартарары?

Я с силой сжала ложку. Неожиданно металл в руке раскалился докрасна. Резкая боль обожгла руку. Вздрогнув, я инстинктивно разжала пальцы. Ложка с глухим лязгом шлепнулась в тарелку. Спрятав руки под стол, я сжала обожженную ладонь в кулак, чувствуя, как кожа пульсирует жгучей болью.

Подняв на Нитару глаза, я нервно дёрнула уголком губ, пытаясь изобразить подобие улыбки:

– Артефакт распределил, – сдавленно выдавила я.

Голос прозвучал хрипло и неестественно ровно. Изо всех сил стараясь выглядеть безмятежно, я натянула беззаботную улыбку, тогда как под столом продолжала судорожно сжимать и разжимать кулак. Боль прошла, но было неприятно.

Да, что ж такое-то, а? Откуда взялся этот жар?

– О-о-о, да ты талант! – кивнула Нитара, не заметив моей заминки. – Быть Стражем – большая честь. – В её глазах, еще секунду назад искрившихся детским восторгом, промелькнула тень грусти.

– Ага, до экзамена дело не дошло, – поддакнула я, ловя подходящий момент.

– Кстати... – понизила я голос до конспиративного шепота, наклоняясь через стол. – Я тут слышала слухи...

Нитара тут же наклонилась навстречу.

– ...что принц Феликс поступил на факультет Стражей через артефакт, а вот принц Ричард... – сделала я драматическую паузу, – только с помощью экзамена на Целительский попал.

И уже в лоб добавила:

– Оказывается, в нашей стране два принца! А я-то думала, наследник только один…

Нитара уставилась на меня так, словно я только что предложила ей на завтрак хорошо пропеченного монстрика с заставы Стражей.

Я замялась, придумывая правдоподобное объяснение, ощущая, как горит лицо:

– Понимаешь, я из приюта. Глухая провинция… то-сё, – развела я руками. – До нас вести до-о-олго доходят, да и не все, если честно, долетают. – Я сделала наигранно виноватое лицо. – Вот и про второго принца как-то... не дошло. Так что, Феликс... он, значит, младший?

По мере моего сбивчивого рассказа лицо Нитары становилось всё красноречивее. Я уже не смотрела ей в глаза, а заворожённо наблюдала, как её брови, словно на лифте, уезжают всё выше и выше.

– Да? Как же так! – выдохнула она, поражённая моей неосведомлённостью и явно гадая, в какой же такой глухомани я обитала, что не знаю элементарного. – Наследник и правда один – Принц Ричард. А принц Феликс... он – сын нынешней королевы. Как же ты не знала? Там такая история была! О ней же все говорят… – она запнулась, тут же поправившись, – то есть, говорили. И вообще, это давно было. Ты… мы тогда совсем маленькие были.

Нитара вдруг замолчала, будто спохватившись, что говорит слишком громко в людном месте, и оглянулась по сторонам. Шум столовой казался надёжным прикрытием, но осторожность взяла верх.

– Да ты что? – охнула я, переваривая информацию. Ясно, что ничего не ясно. Пока Ричард вырисовывался неудачником, спихнутым на Целительский. А Феликс так и остался тёмной лошадкой. – Так, что там за история-то была?

Нитара уже было открыла рот, чтобы ответить, как вдруг резко замерев, побледнела и, выпучив глаза, уставилась куда-то за мою спину, в сторону главного входа в столовую и судорожно сжала мою руку.

– Эвелин... – едва слышно просипела она. – Нам... нам пора. Срочно. Прямо сейчас.

Не дожидаясь ответа, она вскочила, опрокидывая стул (я едва успела его поймать). Её пальцы впились в моё запястье с неожиданной силой.

– Мы опаздываем на лекцию! – выкрикнула она неестественно громко, уже таща меня за собой к самому дальнему боковому выходу, подальше от входа и того (или кого), что она там увидела. – Бежим! Бежим, Эвелин, пока не опоздали!

Интерлюдия 1

Интерлюдия 1

Раннее летнее солнце золотило зубцы Башни Стражей – неприступной цитадели, последнего щита королевства перед Мглистым Лесом, за которым вздымались недоступные Пики Вечной Тьмы. Воздух, даже в июле хранивший ледяное дыхание севера, был напоен запахом нагретого камня, воска отполированных доспехов и далекой вечной мерзлоты. В тени могучих крепостных стен, на кладбище героев, павших, сдерживая полчища в дебрях Мглистого Леса, замерла Нитара Кветон. Тонкий шерстяной плащ благородного темно-синего оттенка, отмеченный фамильным гербом Кветонов у горла, надежно защищал от ветра. В ее руках, сжатых до побеления костяшек, покоился букет из редких эдельвейсов и синих львиных зевов.

Взгляд Нитары был прикован к свежей плите из черного полированного гранита. Резьба легла глубоко и ровно:

«Капитан Элиан Кветон.

Магистр Щита, Командор Северного Заслона.

Доблестно пал близ Сердца Мглистого Леса, в битве с Тенемором Глухолесья.

Вечная слава Щиту Королевства.

Любящий отец и муж.»

Слова «любящий отец» резали глубже любой стали. Глубоко в душе она не могла это принять. Тяжело вздохнув, Нитара опустилась на колени перед могилой. Казалось, вот-вот она откроет глаза – и происходящее окажется дурным сном.

Отец. Чья фигура казалась ей неприступной стеной. В их доме до сих пор всё стояло на своих местах – будто он просто ушёл в рейд и скоро вернётся.

Она положила букет на гранит. Кончики пальцев дрогнули, провели по плите, стирая тонкий слой пыли с резных букв его имени.

– Прости, папа... – Голос сорвался на благородную хрипотцу, которую она так ненавидела в эти мгновения слабости. Горячие слезы покатились по щекам. – Прости... что так получилось...

«Так получилось» – это мать. Леди Амалияфон Кветон (она настаивала на «фон» даже после брака с «всего лишь» капитаном, пусть и героем, Магистром). Женщина из древнего, но обедневшего аристократического рода, с лицом, достойным придворных портретов, и столь слабым магическим даром, что едва позволял ей оживлять увядшие розы в вазе – дар, который она считала недостойным истинной леди и тщательно скрывала.

Она горевала ровно три месяца. В трауре изысканного черного бархата и кружев, принимая соболезнования в салоне под портретом отца в полном облачении Магистра. Ровно столько, сколько диктовали светские приличия.

А потом появилсяОн . Лорд Вигор Мелвин, Магистр Башни Алхимиков, потомок герцогов Мелвинов. Ученый с безупречной родословной, белыми руками, знавшими только перо и реторту, и состоянием, позволявшим купить половину Северных Земель. Мирный. Безопасный. Живущий в ослепительной беломраморной резиденции на благодатном Юге, где война с монстрами была страшной сказкой нянек, а главными «битвами» были дуэли остроумия в салонах. Где гибель Магистра Щита была трагедией, о которой говорили шепотом за бокалом вина, а не ежедневной реальностью.

Мать вышла за него замуж. Быстро. Через полгода после гибели отца. Слишком быстро. Словно отец ничего не значил. Словно его подвиг, его имя, его кровь – всё это можно было вычеркнуть и заменить на блестящую партию. Ради жизни в ослепительной южной резиденции, подальше от сурового величия Севера – и для дочери, чье упрямое сходство с «грубым солдафоном» лишь «создавало проблемы».

Амалия говорила о «возвращении к истинному положению», о «блестящих перспективах», о «достойной партии» для Нитары с каким-нибудь юным лордом из свиты герцога. Для Нитары это звучало как предательство памяти отца и приговор ее будущему. Их переезд, кстати говоря, был назначен на сегодня.

Но Нитара не могла так просто смириться, она выбрала иной путь. На столе, в её комнате уже лежало письмо:

«Достопочтенной Леди Амалии Мелвин.

Я избрала путь Магии и Долга, как и мой отец, Магистр Щита Элиан Кветон. Сегодня я отбываю для поступления в Академию Истока. Прошу не беспокоиться. Желаю вам счастья в новой жизни.

Ваша дочь, Нитара Кветон.»

Академия Истока. Не томные салоны Юга, не скоропалительный брак с чужим герцогом, а цитадель знаний, силы и традиций, где чтили подвиги таких, как ее отец. Ее крепость. Ее побег от фальши нового «дома» лорда Мелвина, от боли, разрывавшей сердце при виде матери, уже носящей его имя и герб. Побег к наследию отца. Набор открывался через месяц. Она уйдет сегодня, наняв почтовую карету на деньги, вырученные от продажи фамильных серег – подарка отца. Она дочь Магистра Щита, она поступит.

Нитара резко поднялась, вытирая слезы. Пора. Нужно торопиться пока мать не проснулась. Шаг. Еще один. Остановившись, она обернулась. Взгляд впился в черный гранит.

– Я... буду стараться, – едва слышно прошептала она. – Обещаю. Я буду достойна.

* * *

Город, выросший близ Академии Истока, уступал в своем величии лишь столице Альтеи. И если Акмея была сердцем страны, то Омфал по праву считался ее золотой артерией. Именно через него тянулись торговые пути, соединяя Альтею в единое целое.

Карета медленно въехала в город и остановилась у почтовой станции. Нитара ступила на мостовую и замерла, пораженная открывшимся видом. Город плыл в мареве летнего зноя. Солнце нещадно палило, плавя золото на гербах карет, лениво кативших по светлым камням проспектов. Строгие фигуры чиновников мелькали среди пестрой толчеи горожан и торговцев. Воздух гудел, точно растревоженный улей: говор, хохот, перезвон бубенцов и назойливые выкрики торговцев сплетались в единый гул.

Нитара неловко переступила с ноги на ногу, украдкой вытирая со лба выступившие капли пота. Было невыносимо жарко. Привыкшая к вечной прохладе гористой местности, она никак не ожидала, что в Омфале царит такой зной.

Сделав глубокий вдох, Нитара шагнула навстречу потоку людей, спешивших по своим делам. Внутри все сжималось от страха, но она продолжала идти, стараясь держать спину прямо, как подобает леди. Столько людей! На Севере за целый день не набралось бы и десятка встречных. Здесь же ее буквально захлестывал людской поток. Казалось, сотни глаз смотрят на нее – провинциалку в простом, хоть и добротном, но не модном платье. Стиснув зубы и прижав к груди дорожный сундучок, она взяла себя в руки. Гостиница. Сперва нужно найти гостиницу.

«Серебряный Фонарь» нашелся быстро – скромное, но чистое здание в шаге от городской площади. Комната под крышей была маленькой, но уютной: узкая кровать, столик у окна, и вид на бескрайнее море черепицы. Облегченно вздохнув, Нитара опустилась на кровать, чувствуя, как усталость долгой дороги потихоньку отступает. До испытаний оставалось еще два дня. Этого времени было достаточно, чтобы отдохнуть и набраться сил.

Наутро Нитара вышла прогуляться. Город, который пугал ее вчера, теперь вызывал любопытство. Прогуливаясь по шумной улице, она неожиданно вышла к рынку, который сразу же оглушил ее гомоном и суетливым движением. Воздух здесь был плотным, густым – сплетение ароматов жгучих специй, сладкой выпечки, раскаленной солнцем мостовой и чего-то ещё, неуловимого, чужого. Яркие краски рябили в глазах, а пестрая смесь запахов кружила голову. У лотка, заваленного спелыми, сочными персиками, она не удержалась и купила целую корзинку. Тяжелая поклажа в руке казалась ей маленькой радостью после дорожной пыли.

Возвращаясь в гостиницу, Нитара свернула на тихую улочку, ведущую к небольшой площади с фонтаном. У журчащих струй, весело щебеча, словно стайка ярких птиц, прогуливались нарядные девушки. Внезапно их внимание привлек молодой щёголь: статный брюнет в дорогом камзоле, лихо гарцуя на вороном коне, подъехал к фонтану. Легко спрыгнув на мостовую и картинно поклонившись, тут же принялся сыпать остротами, заставляя девушек звонко смеяться.

Нитара, погружённая в свои мысли, шла, не глядя под ноги... Вдруг её нога споткнулась о выпирающий из мостовой булыжник.

– Ой! – Неловко взмахнув руками, Нитара попыталась удержать равновесие.

От резкого движения корзинка с персиками вырвалась из рук. Тяжёлая плетёнка, взметнувшись в воздух, тут же рухнула на камни. А персики! Легкие, сочные, желто-розовые шарики, выпав из корзины, упали на плиты и покатились в разные стороны. Один из них, отлетев дальше всех, угодил щеголю прямо в лицо.

– Ах! – вскрикнули девушки и тут же захихикали, прикрывая рты.

Парень замер. Медленно, с ледяным презрением, стряхнул с лица липкую мякоть персика. Его взгляд нашел Нитару, которая в панике кинулась подбирать рассыпанные фрукты.

– Деревенская растяпа!.. – прошипел он, сделав шаг в её сторону.

Но не успев сделать и пары шагов, как его нога, ступив на размазанный персик, поехала вперёд. Щеголь взмахнул руками... и рухнул навзничь, прямиком к копытам своего коня. Испуганный конь, всхрапнув со всей дури врезал копытом по лбу хозяина. Охнув, Нитара прижала к себе злосчастную корзину, став белее мела. Раздался хруст – звонкий, словно разбитое стекло. Защитный артефакт на камзоле щеголя треснул, рассыпавшись осколками – удар смягчился, но от позора это не спасло. Он поднялся, отплевываясь... А прямо посреди его лба, красовалось грязное клеймо конского копыта. Осколки артефакта мертво поблескивали у его ног, как насмешка.

– Тыааа!.. – зарычал он, лицо пылало от ярости и унижения, а взгляд прожигал Нитару ненавистью.

Попятившись, она развернулась и рванула к гостинице. Бежала, не оглядываясь, сжимая пустую плетёнку как щит. Сердце колотилось так, что вот-вот выскочит. Было стыдно до слёз и смертельно страшно. Но под этим ужасом шевельнулась спасительная мысль:

Как же хорошо, что я больше никогда его не увижу!

Влетев в знакомый вестибюль «Серебряного Фонаря», Нитара взмыла по лестнице в свою каморку – спрятаться, отдышаться, сбежать от этого нелепого, страшного, чужого города.