Текст книги "Исекай по-русски (СИ)"

Автор книги: Велена Красная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Исекай по-русски

Глава 1.

Я бежала, задыхаясь – то ли от неожиданного марафона, то ли от паники. Снежинки обжигали лицо, оседали в волосах и уже мокрыми дорожками стекали за шиворот. Под ногами хлюпала каша из снега и песка. Машины проносились мимо, поднимая тучи брызг. Доставалось всем прохожим – и мне в том числе, хоть я и старалась держаться подальше от дороги.

Я резко затормозила, едва не поскользнувшись на гладкой плитке. Дрожащими пальцами сдёрнула очки, вытерла их о край куртки и чертыхнулась. Что вытирать, что нет – всё равно ничего не видно, одни разводы.

Маячивший впереди зелёный светофор был ярким пятном на фоне унылой серости города. Но стоило мне приблизиться, он, словно издеваясь, тут же сменился жёлтым.

Вот теперь точно опоздала! – с досадой подумала я, мысленно перебирая причины, которые бы убедили Стрелку пустить меня на экзамен.

«Автобус сломался», «под машину попала», «меня ограбили» – в голову, как назло, ничего путного не лезло, одни детские отговорки. Валентина Николаевна на первый взгляд казалась божьим одуванчиком: всегда спокойна как удав, не требовательна к заданиям, закрывает глаза на мелкие огрехи. Чем и рад был обманываться каждый нерадивый студент, пока дело не доходило до экзамена. Тогда милый одуванчик превращался в злобную Мегеру с непоколебимыми принципами, один из которых гласит: «Студент, опоздавший на экзамен, – студент, не сдавший экзамен».

А все этот будильник! И ведь заводила его! Несколько раз! А он предатель, выбрал именно сегодня, чтобы сломаться.

Жёлтый свет мигнул, словно подмигивая: «Ну давай, успеешь?».

В эту же секунду из-за поворота вынырнула чёрная иномарка. Шины взвыли – не от торможения, а от того, что водитель даже не думал останавливаться. Грязная волна взметнулась вверх и обрушилась на тротуар. Я зажмурилась, но поздно. Вода хлестнула в лицо, залилась за воротник, потекла ледяными ручьями по спине. Очки сползли на кончик носа, фиолетовая куртка стала чернильно-мокрой, белые кроссовки превратились в грязные тряпки.

Шикарно, – цыкнула я, пытаясь стряхнуть с себя грязную жижу.

Зелёный свет. Я рванула вперёд, едва не падая на скользком асфальте. Университет – вот он, рукой подать. Ещё немного, ещё несколько шагов, и я…

Нога поехала.

Потеряв опору, тело стало заваливаться назад. Руки взметнулись впустую, мир перевернулся. Лёд, невидимый под слоем снега, предательски блеснул в последний раз. И затылок с глухим стуком встретился с асфальтом. Что-то тёплое растеклось по земле, отдаваясь во рту привкусом железа.

Последним, что я успела подумать, прежде чем меня накрыла темнота было:

Стипендии мне теперь точно не видать!

* * *

Вокруг не было ничего. Ни звука. Ни тела. Только бесконечная пустота, в которой я растворялась без остатка. А потом – рывок. Я с трудом разлепила глаза – ресницы будто клеем намазали. В голове гудело так, что мир перед глазами плыл и никак не желал складываться в чёткую картинку.

Я попыталась подняться. Бесполезно. Тело казалось тряпочкой, которую хорошенько прополоскали и выжали.

К горлу подкатила тошнота. Удушающе-сладкий, приторный аромат, казалось, пропитал меня насквозь. Я повторила попытку и со второго раза мне удалось подняться. Хватаясь за стены, край стола, за что угодно, я наконец, добралась до окна. Дрожащей рукой рванула створку, впуская в комнату свежий воздух.

Стало легче. Даже голова почти перестала кружиться. Я зажмурилась, подставляя лицо под теплые лучи летнего солнышка.Летнего? Распахнув глаза, я уставилась на вид, которого недолжно было быть. Узкие улочки старой Европы только начинали наполняться жизнью. А вместо бледного зимнего солнца глаза слепили жаркие лучи. Я проводила взглядом пролетевшую мимо пёструю бабочку и опустила глаза на прохожих. Люди были не такими! Точнее люди были обычными, а вот их одежда... Словно сошла из какого-то исторического фильма.

ГДЕ Я?

Я отшатнулась, снова оказавшись в комнате. Грудь сдавило, не давая вздохнуть. Комната – продолжение того же безумия, что творилось на улице.

– Это… сон, – прошептала я одними губами. – Просто… обычный… сон.

Взгляд, против воли, скользнул к старому зеркалу в углу. Что-то нехорошее шевельнулось внутри:не смотри! Но было поздно. Ноги уже несли меня сами. И вот, я стою перед зеркалом, а из него на меня смотрит… НЕ Я.

Взлохмаченная девица таращилась на меня с неменьшим удивлением.

– Кто ты? – звонкий голос, оборвавшийся на последней ноте, был не моим.

Я схватилась за горло, краем глаза заметив, как незнакомка в зеркале повторила движение.

Ещё не веря, я ущипнула себя за запястье – и дёрнулась от боли. Бархатная кожа чужой руки мгновенно покраснела.

Я беззвучно выдохнула. Нет. Только не это.

– Я что… я в чужом теле?

Глаза защипало так, что пришлось зажмуриться. Слёзы всё равно потекли – злые, бесполезные. Это не сон. Это…

Вспыхнувшее внезапно голубое сияние ослепило. Проморгавшись, я увидела зависшее перед глазами полупрозрачное окно.

«Загрузка системы завершена.

Добро пожаловать в Систему “Второго шанса”!»

– Что за…

Я ткнула пальцем в голограмму. Рука прошла сквозь пустоту, а кожу обожгло ледяным касанием. Ойкнув, я отдернула руку и прижала к груди.

Что же это все значит?

В памяти всплыли картинки. Падение… удар… темнота.Значит, я… умерла?

Я обвела взглядом комнату. Если я умерла, где же тогда свет в конце туннеля? Райские сады? Ангельский хор? Ну или на худой конец ад с кипящими котлами? Или что там еще по регламенту положено?

Но нет – моей посмертной долей оказались какая-то конура, чужое тело и непонятная фигня, мерцающая над головой.

– С-система?.. – едва слышно просипела я. – Это как понимать? Что происходит-то?!

Голограмма мигнула и затихла.

Ни ответа, ни привета.

Я облизнула пересохшие губы и медленно перевела взгляд на зеркало. Девушка в отражении смотрела на меня испуганными, широко открытыми синими глазами.

Где-то я уже видела это лицо… Эти глаза… розовые волосы… Стоп. Розовые волосы? Из глубин памяти всплыла обложка романа, который я листала в метро от скуки. «Цветение лилий в очертании звёздного света».

Безвкусное фэнтези, броское название, позолоченные буквы на яркой обложке…. Дешёвая сказка, вызывающая лишь одно желание: забыть её как страшный сон.

– Эвелин… – имя героини сорвалось с языка само собой.

Добрая, наивная дура, что подбирает бездомных котят и влюбляется в первого встречного принца.

– Почему?! – я схватилась за голову. – Попасть в книгу! В вымышленный мир!

Отчаяние накрыло густой, тяжелой волной, заставив опустить руки.

– Я теперь... здесь? Навсегда? – голос сорвался на шёпот. – Обречена прожить чужую жизнь?

Окно Системы дрогнуло, выводя новую строку:

«Миссия: пройти сюжет до конца.

Награда: возвращение домой.

Невыполнение: вечное рабство в Системе».

– Рабство?! – я задохнулась, с такой обыденной наглостью были выставлены условия. – Серьёзно? Сначала похитили, а теперь рабством угрожают?! А у вас там ничего не треснет?! – я погрозила кулаком мерцавшему окну, с каждой секундой распаляясь все больше. – Да я… да я на вас в суд подам! Межгалактический!

Но Система не ответила.

Я тяжело опустилась на край кровати.

Вспоминай. Вспомни все, что ты читала, Варя!

Но кто ж знал – я пролистала этот роман вполглаза.

– Если б знала выучила б наизусть, – процедила себе под нос, сжимая кулаки.

Внезапно сквозняк донёс запах свежего хлеба, и живот предательски заурчал.

Стиснув зубы, я прошипела:

– Ну ладно, С-система, хочешь игры? Ты её получишь. Что там в призах? Возвращение домой? Отлично. Пройду сюжет и вернусь. Насколько помню, там ничего сложного: принц-спаситель сражался со Злом, а Эвелин хлопала глазками и восхищалась его героизмом. Что мне стоит вести себя так же.

Как же хорошо, что я оказалась не в шкуре злодейки!

Переодевшись в простое платье из грубоватой ткани (видимо, повседневный наряд Эвелин) я вышла из комнаты. Деревянные ступени скрипели под ногами, а с первого этажа тянулся аромат, от которого кружилась голова. Живот скрутило, напоминая, что последний раз я ела в прошлой жизни.

Первый этаж гостиницы (таверны?) в которой остановилась Эвелин был игрушечно-милым в своей атмосфере. Я замерла на пороге рассматривая окружение, в котором оказалась.

Утреннее солнце заливало просторный зал, просачиваясь сквозь небольшие окна. Столы из тёмного дуба с потёртыми скатертями стояли в хаотичном порядке. За одним сидел старик с трубкой, пуская кольца дыма, за другим двое мужчин в кожаных доспехах о чём-то спорили. В воздухе висели обрывки разговоров, звон посуды и смех подавальщицы, ловко балансировавшей с подносом.

– Барышня! – крикнул рыжебородый мужчина за стойкой, размахивая половником. – Каша с ягодами или яичница с ветчиной?

Я кивнула на второе. И еле сдержалась, чтобы не наброситься на еду, когда передо мной поставили тарелку. Но стоило отправить в рот первый кусок ветчины, как я чуть не выплюнула его обратно. Ветчина оказалась пресной. Ничего общего с тем, к чему я привыкла. Вроде бы немного копчёная, чувствуется какая-то травянистая горчинка, но всё как-то… тускло. Картоно. Я проглотила её, почти не жуя, почувствовав лишь лёгкое насыщение.

Голод притих. Я грустно вздохнула, механически перебирая остатки еды.

Как же хочется домой.

Но вместно сдачи промежуточного экзамена в родном мире меня ждал экзамен для поступления в магическую академию. Я закопалась вглубь воспоминаний в скромной надежде найти еще хоть что-то стоящее по сюжету.

Виски сдавило.

В голову хлынули чужие воспоминания, накрывая меня с головой.

Сколько себя помнила, Эвелин Форст жила в приюте близ Башни Целителей. Зимой, прячась от холода, они собирались у камина, кутаясь в тонкие одеяла. Магда, воспитательница – женщина с тронутыми сединой волосами и добрыми глазами – рассказывала о монстрах, спящих в горах, и доблестных магах из Башни Стражей. Её голос, тёплый, как ржаной хлеб, убаюкивал, пока угли не превращались в пепел.

Лето пахло мятой и детскими руками, перепачканными землёй с огорода. Томас, рыжий и веснушчатый, учил ловить лягушек у ручья. Лира, тихая как тень, плела венки из одуванчиков. А Рэм, вечно голодный, воровал яблоки из погреба, делясь добычей пополам. Иногда приходили маги из Башни, приносили угощения или дарили вещи.

Грудь сдавило от ностальгии, которой я не жила. Эти воспоминания были чужими, но моими – Эвелин хранила их, как драгоценности. Даже запах Магды – лаванда и древесная зола – будто и сейчас витал в воздухе.

– Найдёшь их, – шептала она, заплетая Эвелин косу. – Твои родители… Они наверняка тебя тоже ищут.

И Эвелин верила. Я отодвинула тарелку, внезапно осознав контраст. Её детство – лоскутное одеяло из сказок и тепла. Моё – серые стены детдома, где двадцать детей делили три расчёски. Голодные взгляды на единственную куклу. Воспитательница Маргарита Игнатьевна, пахнущая дешёвым мылом, кричавшая: «Родителям ты не нужна!». Я научилась драться за свой угол, за книгу, за лишнюю ложку каши. Поступила в университет, работала, считая каждую копейку.

Но здесь, в этом нелепом теле главной героини, я вдруг осознала: никто не ждал. Ни там, ни здесь. В мире, где я стала призраком в чужой судьбе. Солнечный зайчик плясал в пустой кружке, издевательски подмигивая. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– Никто не будет скучать, – прошептала я, и эхо этих слов растворилось в гуле таверны.

Где-то за спиной звенела посуда, пахло жжёным маслом и ячменным пивом. Подавальщица с задорно вздёрнутым носом ловко огибала столы, собирая грязные кружки. Её смех – звонкий, беззаботный резанул по натянутым нервам.

– Нет. – Выдохнула я, впиваясь взглядом в трещину на столе. – Я должна вернуться. Даже если там…

Мысли споткнулись о память: пустая комната в общаге, заваленная конспектами; соседка Алёна, вечно занимающая сахар; старый ноут с треснувшим экраном… Не рай. Но свой ад.

Я вздрогнула и подняла взгляд на подавальщицу, невольно проследив, как она ставит кружки на поднос. Её руки – красные, в царапинах – напомнили мне руки Маргариты Игнатьевны.

«Не ной. Жизнь – не сказка»…

В глубине души колыхнулось неприятное, тошнотворно-липкое чувство беспомощности. Я ненавидела её. Ненавидела ситуацию, в которой оказалась. Ненавидела этот мир с его слащавой сказкой. Даже чертовых злодеев, которые по сюжету вот-вот должны были выползти из-за угла.

Зельфир.

Имя всплыло, как плевок. Главзлодей, он же преподаватель, которого казнят за управление монстрами. В книге его разоблачили слишком легко. Словно автору надоело писать, и он попросту слил персонажа.

– Стукнуть бы его по голове в тёмном уголке, да и дело с концом, – мечтательно протянула я. Рука сама-собой сжалась в кулак, будто уже чувствуя вес воображаемого камня.

Как же жаль, что я не знаю, как он выглядит, – отрезвляющая мысль заставила в бессилии разжать пальцы.

В книге о Зельфире упоминалось только имя. Ни строчки про внешность, ни о том, каким именно преподавателем он был.

Найди, называется, иголку в стоге сена!Да и… если исчезновение злодея не закончит сюжет, а только изменит, тогда…

По спине пробежал холодок от нехорошего предчувствия.

Нет уж лучше плыть по течению знакомого сюжета, чем вмешаться и лишить себя возможности дойти до конца.

Раздавшийся колокольный звон, возвестил о скором начале испытаний. От неожиданности я вскочила, опрокинув стоявший на столе глиняный кувшин. Вода растекалась по столешнице, цепляясь за сухие хлебные крошки, но сейчас мне было совершенно не до этого.

Час! Всего один час до начала испытаний! В книге все казалось таким простым: Эвелин мило улыбнулась, магический кристалл вспыхнул, и она уже студентка. А что, если я не смогу поступить? Что, если магия Эвелин покинула ее тело вместе с душой, а мне достался лишь розовый кошмар и багаж чужих воспоминаний?

Так, хватит распускать нюни! Где наша не пропадала в конце-то концов? Как-нибудь справлюсь. На крайний случай есть Система, она поможет. Поможет же?

Я украдкой бросила взгляд на голограмму, которая всё это время висела у меня над головой. Словно услышав мои мысли она издевательски мигнула и растворилась в воздухе.

Надеюсь, это был не ответ, – передернула я плечами.

– Спасибо! – подлетев к бармену, я кинула пару медяшек за завтрак и уже не оглядываясь припустила к выходу.

Дверь захлопнулась, но смех подавальщицы догнал меня на улице:

– Держись, подруга! Пусть эти аристократы узнают, чем пахнет приютская воля!

Солнце ударило в глаза, заставив щуриться. Я вздохнула полной грудью и огляделась. Воздух был пропитан запахом горячих булок и далёкого дыма. Где-то кричал торговец рыбой, ребятня гоняла мяч, а старушка в кружевной накидке кормила голубей. Обычный мир. Слишком обычный для скорого нашествия монстров.

Поправив на шее платок, который всё норовил сползти, я сделала шаг в сторону Академии.

У меня есть год до начала сюжета. Я справлюсь. Наверное.

Глава 2.

Глава 2.

Площадь перед академией кипела, как гигантский муравейник. Сотни абитуриентов – от робких девушек в скромных платьях до самоуверенных юношей с фамильными гербами на перевязях – толпились у резных ворот. Воздух гудел от взволнованных голосов, пронзительных криков торговцев, звонких детских требований «купи амулет!» – все это смешивалось в общий гам, от которого закладывало уши. Сжав лямку сумки, я протиснулась в хвост очереди, стараясь не наступить на шлейф девушки, расшитый настоящим жемчугом. Время казалось бесконечным. Или скорее – загустевшим мёдом, увязнув в котором даже шустрая пчела обернется ленивцем.

Я передернула плечами, по спине скатилась липкая капля пота. Солнце припекало затылок, а каменная плитка под ногами еще хранила ночной холод, который, пробираясь сквозь тонкие ботинки, заставлял неловко переминаться с ноги на ногу.

– Следующий! – проскрипел привратник, вперившись в меня холодным взглядом.

Я шагнула вперёд, протягивая смятый документ с печатью Башни Целителей. Привратник – сухопарый мужчина с сединой на висках – взял документ так, будто это была дохлая мышь, и уставился на него с таким рвением, словно пытался выискать скрытый смысл в стандартных каракулях чиновника. На мгновенье показалось, что еще немного и он прижмёт бумагу к носу и обнюхает.

– Форст… Из приюта, значит, – задумчиво протянул он, поднимая на меня глаза и растянув губы в слащавой улыбке протянул документ обратно. – Удачи, девочка.

Это выражение настолько не вязалось с его внешностью, что вместо участливой заботы казалось улыбкой Джокера, поджидавшего свою жертву.

Неужели это и есть так называемый ореол главной героини?

Я нервно сглотнула, понимая, что по доброй воле этот персонаж ни в жизнь бы не стал любезничать с приютской девчонкой.

– С… спасибо, – проблеяла я и сграбастав документ прошмыгнула на территорию академии.

Ворота с глухим стуком захлопнулись за моей спиной. Двор встретил журчанием фонтанов и ароматом цветущих клумб. Студенты в разноцветных мантиях спешили по крытым галереям, их смех эхом отражался от полированных колонн, увитых плющом. Где-то вдалеке мерно звонил колокол, отсчитывая последние минуты до начала вступительных испытаний, заставляя сердце биться чаще.

У массивной таблички с надписью «Приёмная комиссия» сидел студент – парень лет восемнадцати, с надменным выражением лица и полусонным взглядом, всем своим видом демонстрировавший вселенскую скуку.

Вот он, будущий герой третьего плана, – хмыкнула я, рассматривая его небрежно накинутую мантию и нарочито скучающий вид. Парень лениво принял направление, нехотя черкнул что-то в толстенной книге и выдал клочок бумаги с номером, выведенным кривым почерком.

Перешагнув порог прохладной приёмной, я с облегчением умостилась на пустое место в самом углу. После долгого стояния под палящим солнцем оно казалось почти раем. Но в том-то и дело, что почти. Очень хотелось домой. Я подняла глаза на потолок, чтобы прогнать непрошенные слезы.

И когда это я стала такой сентиментальной?

Я нахмурилась и опустила взгляд в пол.

Совсем ты, Варька, расклеилась. Вместо того чтобы хандрить лучше б полезным делом занялась.

Кстати, о полезном.

– Система, – позвала я шёпотом.

Тишина. Я повторила, уже громче, чувствуя, как по спине бежит холодок. Вместо ответа – где-то в груди кольнуло, будто кто-то пытался пробиться через стену и не мог. Странное ощущение – словно я на мгновение стала... невидимой. Или заглушенной. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, и попыталась снова – но Система молчала

– Вот тебе и всемогущий помощник, – обиженно выдохнула я сквозь зубы.

Когда не надо глаза мозолит, а как понадобилась так не дозовешься.

Да где тебя черти носят, Система ты глюкнутая?!

Глаза ослепило. Система наконец соизволила показаться и кажется, была не в духе.

О чем это я? Разве у Системы могут быть эмоции? Точно нет. Да и не важно это сейчас, главное она на мысленный зов отозвалась.

Решив больше не думать о странностях Системы, я открыла вкладку с характеристиками Эвелин Форст.

Показатели были просто блеск: Ур 1, Мана 15, Сила 5, Выносливость 3. Зато Репутации было аж 100.

И с этим я должна сражаться с монстрами?

Угум, так и представляю выхожу значит в чисто поле и говорю собравшемуся напасть на меня монстру:

– Не ешь меня Порождение Зла, я не вкусная.

А монстр мне отвечает:

– Уговорила красавица, есть не буду, только понадкусываю…

– …шестой номер, сто пятьдесят шестой номер! – окрик преподавателя, прозвучавший неожиданно громко, заставил вздрогнуть.

Оказывается, я настолько ушла в свои мысли, что чуть было не пропустила свою очередь. Вскочив как ошпаренная, я на негнущихся ногах направилась к массивным дверям. Причудливые бронзовые узоры, изображающие переплетение диковинных растений, казались зловещим предзнаменованием. Или просто неудачной работой дизайнера?

Двери приоткрылись с тихим скрипом, выпуская в коридор густую волну приторной сладости и чего-то электрически-острого – запаха живой, бурлящей магии, от которого щекотало в носу.

Надеюсь, я не чихну прямо перед комиссией.

Просторный зал, залитый ярким солнечным светом, встретил меня взглядами четырёх пар глаз, оценивающих и изучающих. Во главе стола восседал ректор в чёрной мантии, украшенной серебристой вышивкой. По бокам от него застыли деканы.

Деканша в зелёной мантии факультета Алхимии держалась с безупречной осанкой и бесстрастным лицом словно высеченным из слоновой кости. Она окинула меня взглядом задержавшись на скромной одежде, оценивая, как простолюдинка впишется в элитные стены Академии.

Декан в алой мантии факультета Стражей бросил на меня мимолетный взгляд и тут же отвернулся к окну. Ему было интереснее смотреть в окно, чем на очередную абитуриентку.

А вот декан факультета Целителей внимательно смотрел на меня из-под своего голубого капюшона. Лица почти не было видно, но глаза, яркие и живые, светились одобрительным интересом.

Я замерла у порога вперившись взглядом в артефакт, стоящий в центре зала. Древний кристалл с причудливыми прожилками мерцающего кварца возвышался на мраморном пьедестале. Его грани переливались всеми цветами радуги, напоминая застывшую каплю звёздной пыли, пойманную в ловушку времени. Именно этой штуковине и предстояло решить мою судьбу.

– Положите руку на артефакт и не двигайтесь, – дежурно улыбнулся ректор. Его добродушный, завораживающий своей мягкостью голос неприятно резанул по натянутым нервам. Уже и так бешено колотившееся сердце забилось с такой силой, словно вознамерилось попасть в книгу рекордов Гиннеса.

Слишком сладко , – подумала я, украдкой взглянув в его равнодушные глаза.

Преодолевая дрожь, я подошла к артефакту и коснулась ледяной поверхности. Тишина, прерываемая едва слышным шепотком за спиной, давила. Секунды казались вечностью. Не выдержав, я скосила глаза на комиссию. Декан Целителей слегка наклонился вперед, выжидая. Деканша Алхимии продолжала хранить ледяное спокойствие. А декан Стражей лениво наблюдал за пылинками в луче света.

Ну вот и всё , – отчаянно пронеслось в голове. —Сейчас станет ясно, что магии во мне – кот наплакал, и вышвырнут меня отсюда пинком под зад. Сюжет закончится, едва начавшись, а я навеки застряну в этой проклятой Системе.

Глаза защипало от подступающих слез бессилия.

Внезапно в ушах прозвенел тонкий, высокий звук, словно лопнула невидимая струна. Я моргнула. Внутри кристалла заклубился туман – серый, вязкий, он выползал из самой глубины, закручиваясь в медленные спирали. Ледяная поверхность под пальцами затрепетала будто живая.

Я затаила дыхание. Декан Целителей замер. Деканша приподняла бровь – впервые за всё время её маска дала трещину.

Кристалл пронзил багровый отблеск.

Не лазурный, не тот мягкий свет, что обещал Целительский факультет, алый, густой, зловещий – как кровь, застывшая в янтаре. Он вспыхнул и погас, оставив после себя пульсирующее пятно перед глазами.

Я стояла, вцепившись в холодный камень с такой силой, что ногти побелели от напряжения. В голове было пусто, только где-то на краю сознания билась одна мысль:

Это не моё. Это не моё направление!

– Факультет Стражей? – резко обернулся декан в алой мантии. Он привстал, пристально вглядываясь в кристалл, а потом бухнулся обратно на свое место, пробормотав что-то про триста лет.

Старик в капюшоне резко выпрямился, сощурив глаза. В них вспыхнул нескрываемый, почти научный интерес, смешанный с досадой. А деканша в зеленом медленно, как в замедленной съемке, подняла на меня глаза. Казалось, она сейчас прожжет во мне дыру.

– Факультет Стражей... – тихо, но отчетливо повторил ректор, его добродушный тон наконец дрогнул, сменившись на натянутую вежливость.

– Интересно... – цокнула деканша, не скрывая удивления. – Последний раз женщина проходила отбор в Стражи... при Альтаире I кажется?

Я отдернула руку, попятившись. Как такое возможно? Этого не может быть! По канону Эвелин – целитель, так почему же я угодила на факультет Стражей?

– Следующий, – сухо бросил ректор, очевидно стремясь вернуть контроль над ситуацией. Всучив мне в руки документы о зачислении, он многозначительно посмотрел на дверь.

Подчиняясь невидимой силе, я развернулась и, ни на кого не глядя, вышла из зала. Ноги несли меня сами, как марионетку, за ниточки которой кто-то дёргал. Перед глазами все еще стоял багровый отсвет кристалла и слова: «Факультет Стражей».

Целительница... Я должна была стать целительницей! А теперь что? Как быть с сюжетом? И главное – что мне со всем этим делать?

Холодный воздух коридора обжёг лицо, словно пощёчина. Тут же перед глазами, будто насмехаясь, всплыло окно системы, возвещая о переменах, которых я совсем не ждала:

« Внимание.

Ранее было зафиксировано деструктивное намерение по отношению к ключевому сюжетному элементу.

Анализ намерения завершен.

Вывод: Игрок запрашивает изменения сюжета.

Желание Игрока одобрено.

Поздравляем! Сложность увеличена. Вероятность хэппи-энда понижена до минимума. Удачной игры!»

– Я запрашивала?! – прошипела я сквозь зубы, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Да как… да я…

Но договорить я не успела. Система нагло вспыхнула и погасла, оставив перед глазами плывущие разноцветные круги. Я заморгала, прогоняя их, но в коридоре уже ничто не напоминало о голограмме. Только я, холодный воздух и тишина, которая вдруг стала очень громкой.

– Вот значит как? – поднявшаяся волна злости смешалась с мрачной решимостью.

Я резко выдохнула:

– Ла-а-адно факультет Стражей так факультет Стражей. Главное, что я всё ещё главная героиня, а остальное... не так важно.

Подумаешь, поступила на другой факультет. Не смертельно. Это просто изменение маршрута. В конце концов, я все же оказалась в Академии, а значит, на основной сюжет это не должно сильно повлиять. Наверное.

– Год. Только год… потом начнется сюжет, и я вернусь домой. Обязательно вернусь, – бубнила я себе под нос, заставляя непослушные ноги двигаться вперед по коридору.