Текст книги "Сладких снов, мой пекарь (СИ)"

Автор книги: Велена Князь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 7. Угощение для дракона и кое-что ещё

– Что мне с ними делать? – спрашивает Марк, глядя в миску с мясными обрезками для Искры. Там есть и субпродукты, и пара жилистых кусков, которые, я уверена, она с удовольствием разгрызёт своими острыми зубами, и несколько филейных кусочков. – Просто поставь миску перед ней, остальное она сделает сама. Марк кивает и направляется к печи, двигаясь осторожно – видно, что он все ещё побаивается. Он медленно ставит миску перед Искрой и благоразумно отходит на несколько шагов назад. – Все? Больше ничего не нужно? Искра поднимает голову, принюхивается – и на мгновение замирает. Дракониха внимательно смотрит на меня, словно спрашивая: доверять этому парню или нет? – Он свой, – тихо говорю я. – Можешь есть. Похоже, для драконицы этого более чем достаточно. Искра решает, что этот странный человек всё-таки заслуживает доверия, делает глубокий вдох, и из её пасти вырывается аккуратная струя пламени. Мясо шипит, покрываясь аппетитной корочкой, и дракониха с довольным видом приступает к трапезе.

– Надеюсь, это угощение поможет мне завоевать расположение твоего дракона, – замечает с улыбкой Марк. – Покормишь её ещё пару раз – и она будет у тебя на плече сидеть, – обещаю я. – Надеюсь, ты права, – он подходит к раковине и тщательно моет руки. – А теперь приступим ко второй, но не менее важной, задаче. – А какая была первой? – сосредоточенно хмурюсь. – Как завоевать доверие твоего дракона, конечно, – в его глазах играют смешинки. А потом он добавляет уже серьёзнее: – Теперь нужно научить тебя терпению. Потому что круассаны без этого ну никак не получатся. – Уверена, ты совсем не скучал по моей нетерпеливости, пока был в отъезде, – бормочу себе под нос. – Я скучал по всему, что с тобой связано, Ева. Он говорит это без тени шутки, и у меня внутри разливается тепло. Я быстро отвожу взгляд и усиленно делаю вид, что поправляю фартук. – Что ж, тебе, возможно, будет приятно узнать, что я стала намного терпеливее. Но треклятым круассанам этого явно недостаточно. – Просто нужно немного больше времени, – терпеливо объясняет Марк. – Ведь проще быть ничего не может. – Знаю-знаю, – вздыхаю я. – Не волнуйся, у меня есть парочка секретов для самых нетерпеливых принцесс. – Он кивает на остатки теста на столе. – Передай мне обрезки, пожалуйста. Я протягиваю ему остатки теста, и он сперва раскатывает их в пласт, затем кладёт сверху кусочек масла, складывает пополам, снова раскатывает – и повторяет эту процедуру ещё несколько раз. – Ты что, слоёное тесто делаешь? – удивляюсь я. – Вроде того, – он останавливается и осматривает результат. – Обычно я делаю это из обрезков после того, как уже нарезал круассаны. Получается не так изысканно, как из специального теста, но тоже вполне достойно. – Мне уже любопытно, – признаюсь я. – Хочешь сама продолжить дальше? – усмехается Марк. Киваю. – Хорошо. Принеси сахар. Нам нужно примерно в два раза меньше сахара по весу, чем теста. – Но это очень очень много сахара. Ты уверен? – Да, – соглашается он. – К счастью, для королевской кухни это не станет проблемой, ведь так? Тем более что это будет с твоего согласия. – Это не моя кухня. – Может, официально и не твоя, – фыркает Марк. – Но единственная причина, по которой мне разрешили здесь готовить, – это ты. Никого из остальных нашей делегации сюда не пускают. Чувство вины шевелится где-то у меня в груди. – Прости, я совсем забыла, что отвлекаю тебя от твоей основной работы… – Ты меня не отвлекаешь, – серьёзно говорит он. – Вообще-то, я ждал этого вечера с того самого момента, как узнал, что могу приехать в Белогорье. Моё сердце снова пропускает удар. – Я тоже ждала. Ну… с тех пор как получила твоё письмо, – быстро добавляю я. – Была бы моя воля, я бы проводил с тобой каждый вечер на кухне, – улыбается Марк. – Пока я здесь, конечно же. – И что может помешать тебе это сделать? – тихо спрашиваю я. Он пристально на меня смотрит, и я чувствую, как внутри всё переворачивается. Странно, но раньше мне было гораздо легче задавать Марку такие прямые вопросы. – В целом, ничего, – говорит он. – Если ты не против, конечно. – Я была бы рада, – отвечаю слишком быстро и тут же добавляю: – То есть… мне было бы приятно, если бы ты научил меня ещё нескольким трюкам на кухне. – Тогда давай для начала закончим с тестом, – улыбается он. – Посыпь сахаром дно формы так же, как раньше посыпала мукой. – Хорошо… Странный совет, но я не спорю и просто делаю, как он говорит. Сахар не очень приятно хрустит под пальцами. – Теперь прижми тесто к дну формы так, чтобы в него вдавилось как можно больше сахара. Потом сделай то же самое с другой стороны, – командует он. – И раскатай тонкий пласт скалкой, чтобы сахар распределился как можно ровнее. Послушно проделываю все манипуляции и невольно морщусь от ощущения крупных крупинок в тесте. – Что теперь? – спрашиваю, когда основная часть сахара уже вмешивается в массу. – Сложи края друг к другу – примерно на четверть. Потом ещё раз. – Так? – Да, всё верно. А теперь ещё раз, чтобы получились тонкие слои, – говорит он. – Потом слегка прижми. – Где ты этому научился? – интересуюсь я. – У одной из поварих в Галлии, – отвечает он. – Она выросла там и знала много таких приёмов. – Здорово, что у тебя появилась возможность обмениваться опытом на международном уровне. – Мне кажется, она рассчитывала, что я её тоже научу чему-то новому, – усмехается Марк. – А теперь, пожалуйста, дай тесту постоять и отдохнуть хотя бы пять минут. Не торопись. – Знаю, знаю. Уж пять минут я как-нибудь переживу. Он разрезает тесто на кружочки и выкладывает их на противень. – Готово, – он уносит противень в ледник и возвращается с куском теста для круассанов. Он выглядит как с картинки кулинарных учебников – пышный, маслянистый и готовый к дальнейшей работе. Я наблюдаю, как Марк снова раскатывает его, складывает пополам, отбивает скалкой. Его лицо сосредоточено, руки быстро работают, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится за ним наблюдать. – Я сейчас вернусь, – говорит он, заворачивая тесто в плотную ткань. – Проверь пока что печь, пожалуйста. Коротко кивнув, иду к газовой плите и открываю дверцу духовки – она уже достаточно прогрелась. Рядом, свернувшись клубочком, лежит Искра и внимательно за мной наблюдает. Я улыбаюсь и чешу её между рожками. Искра – мой самый лучший и преданный друг, но иногда она меня чрезмерно оберегает. К тому же, я бы ещё поняла, если бы на кухню пришёл не Марк, а кто-то ещё. От этого человека меня точно защищать не нужно. Он возвращается – без теста для круассанов, зато с подносом, полным заготовок из обрезков, которые мы только что сделали. Ставит поднос в духовку и переворачивает массивные песочные часы, которые рассчитаны на десять минут. – Ты так и не рассказал мне, что мы готовим, – напоминаю я. – Вообще так готовится пальмье, – отвечает он. – Я немного упростил рецепт, чтобы не заставлять тебя слишком долго ждать. – Я не настолько нетерпелива, как ты думаешь, – улыбаюсь в ответ. – Просто когда приходится сидеть без дела, я начинаю сходить с ума. Печенье начинает запекаться в духовке, и кухня наполняется густым сладким ароматом, от которого у меня текут слюнки. – Будет очень вкусно, – обещает Марк. – Жду не дождусь, когда смогу в этом убедиться. Он ухмыляется и начинает убирать со стола. Я смотрю, как ловко он это делает – видно, что за пять лет Марк привык к порядку. Не то чтобы раньше он был неряхой, но сейчас его движения быстрые и отточенные. Он уехал учеником повара, а вернулся настоящим кондитером.

А тем временем песок в часах уже почти закончился. Марк достаёт поднос из печи и ставит на стол. Пальмье получились золотистыми, слоистыми – такими красивыми, что даже жалко было их есть. Я протягиваю руку, беру одно и дую, чтобы остудить. – Да подожди же немного, дай им остыть, – говорит он. – И как мне устоять, когда так вкусно пахнет? Печенье всё ещё горячее, но я откусываю кусочек – и замираю. Сладость сахара, нежный вкус масла, хрустящие слои теста – божественное сочетание. Не думая, разламываю печенье пополам и подношу вторую половину к губам Марка. Он замирает. Смотрит на меня удивлённо, даже растерянно. Я морщусь, снова вспоминая, что пять лет – это действительно большой срок. За это время люди меняются, и отношения между ними тоже. То, что раньше было привычным, теперь может казаться странным. – Прости, – бормочу я, опуская руку. – Ева… – Всё в порядке, – отворачиваюсь, чтобы он не увидел слёз, которые снова наворачиваются на глаза. И откуда они только берутся сегодня? Он вздыхает. – Мы можем кое-что прояснить? – Не знаю, о чём тут говорить, – чувствую, как голос дрожит. Марк делает глубокий вдох. – Я не хочу, чтобы что-то изменилось между нами. – Уже изменилось, – шепчу я. – Тебя не было пять лет. – Знаю. – И ты снова уедешь. – Я знаю. – Я не хочу, чтобы ты уезжал, – слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. Марк не отвечает. Он молча смотрит на меня, и я вижу в его глазах боль – такую же, как у меня. – Я и тогда не хотел уезжать, – наконец говорит он. – Думаешь, мне нравилось быть так далеко всё это время? – Я знаю, что это не твоя вина. Но легче от этого не становится. Я поднимаю глаза – и жалею, потому что вижу в его тёплых карих глазах ту же тоску, что чувствую сама. – Я так хотела тогда попросить тебя остаться, – шепчу еле слышно. – Я бы очень хотел, чтобы ты попросила об этом. Слёзы текут по щекам – сейчас они катятся свободно, и я не пытаюсь их скрыть. – Я думала об этом, но не решилась… а потом… очень жалела об этом. – Я понимаю, – он делает шаг ко мне. Я тоже делаю шаг навстречу и сама обнимаю его. Он прижимает меня к себе, и я чувствую знакомый запах свежего хлеба – такой успокаивающий и родной. – Всё хорошо, Ева, – шепчет он, кладя подбородок мне на голову. Мы стоим так, наверное, целую вечность – обнимаемся, как никогда раньше не делали. Слёзы высыхают. Я отстраняюсь и вытираю лицо. – Всё хорошо? – он смотрит с беспокойством. – Не совсем, – честно отвечаю я. – Просто… – Просто? – подсказывает он, когда я замолкаю. – Я так скучала по тебе. Но только когда ты оказался рядом, по-настоящему поняла, насколько сильно… – Я понимаю, – мягко говорит он и гладит меня по спине. – И я не уйду навсегда.

– Ты не можешь этого знать, – возражаю я. – Могу, – твёрдо отвечает он. – Не стоит думать об этом сейчас. Давай просто проведём эту неделю весело и с пользой. А о том, как мне остаться в Белогорье насовсем, я подумаю сам. Молча киваю, поднимаю взгляд и вижу – Марк говорит серьёзно. А значит, он правда попытается. Больше всего на свете мне хочется, чтобы у него получилось. Потерять его снова было бы слишком больно.

Глава 8. Чайный сбор

Дверь в спальню открывается, и я слышу шаги Беллы – лёгкие, быстрые, она всегда так ходит, когда у неё хорошее настроение.

– Ваше Высочество, – она приседает, и юбки мягко шуршат.

– Доброе утро, Белла, – отвечаю я.

Она широко улыбается, но тут же ловит себя на этой улыбке, откашливается и становится серьёзной.

– Вы готовы одеваться?

Киваю и встаю, позволяя ей помочь мне с платьем. Пока она возится с застёжками, воротник сорочки царапает шею – ткань грубая, и через пару секунд кожа уже горит. Я невольно морщусь, но терплю.

– Простите, Ваше Высочество, – Белла протягивает руку, чтобы поправить воротник.

– Не извиняйся, это не твоя вина, – бормочу я.

– Я могу подшить воротники всех ваших сорочек, если хотите, – предлагает она. – Может, станет мягче.

– Разве мы это уже не пробовали? – вспоминаю я. И правда, Белла перепробовала кучу способов: и кипятила в отваре, и натирала воском, и подкладывала полоски другой ткани. Ничего не помогло, но я всё равно очень ей благодарна и не знаю, что бы без неё делала.

– Пробовали, – соглашается она, ловко застёгивая пуговицы. – Но с тех пор я узнала несколько новых приёмов. Служанка принцессы Соланы показала мне один трюк, который используют в Солейле. Думаю, может сработать.

– Может, попробуем на одной сорочке для начала? – предлагаю я. – Если не получится, мы только её испортим, и не придётся потом выслушивать целую лекцию от мамы.

– Получится, – уверенно говорит Белла. – Я возьму одну и подготовлю к сегодняшнему вечеру, перед вашим походом на кухню.

– Спасибо, Белла.

Она жестом приглашает сесть к туалетному столику, берёт гребень и принимается за причёску – аккуратно, чтобы не дёргать волосы. Я смотрю на её отражение и думаю, что Белла – единственный человек в этом дворце, который не раздражает меня по утрам. И вообще единственный, кто умеет справляться с моими причудами.

За дверью слышатся шаги. Хмурюсь – кто бы это мог быть?

– Не могла бы ты… – начинаю я, но в зеркале вижу отражение матери, и слова застревают в горле.

Белла тут же поворачивается и делает глубокий реверанс.

– Ваше Величество.

– Оставьте нас, – говорит мама.

Служанка кивает и выходит вместе с кухаркой, которая принесла поднос с чайным сервизом и поставила его на комод.

Я хмурюсь ещё сильнее. Мама тысячу раз повторяла, что чай не пьют в спальне. Даже в кругу семьи. Значит, её визит не сулит мне ничего хорошего.

Она опускается на мою кровать и жестом приглашает меня сесть рядом. Обычно такие визиты происходят, если я ляпнула что-то не то или не тому человеку. Перебираю в голове события последних дней – может, опять кого-то обидела не глядя? Но ничего в голову не приходит. Неделя выдалась спокойная, если не считать приезда Марка и всей этой делегации из Страннополья.

– Всё в порядке? – осторожно спрашиваю я, подходя ближе.

Мама вздыхает.

– Я принесла тебе кое-что.

Она достаёт из кармана маленький мешочек и протягивает мне.

– Принимай каждое утро.

– Что это? – беру мешочек и с любопытством разглядываю.

Мама мнётся.

– Травяной сбор. Чтобы не случилось… неожиданностей.

– Я ни с кем не сплю, мама, – говорю прямо, когда до меня доходит смысл её слов. – И вообще, ты же знаешь, у меня даже мыслей таких нет.

– Ева! Не надо так выражаться!

– А как надо? – искренне удивляюсь я. – Ты принесла мне чай от беременности, потому что думаешь, что я с кем-то сплю. Вот я и говорю прямо – нет. Ничем подобным я не занимаюсь.

Мама откашливается.

– Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. А шеф-повар Матвеев вернулся…

Моргаю несколько раз.

– Почему все думают, что у меня что-то с Марком? – вырывается у меня, и я тут же жалею о вопросе.

Мамин взгляд становится тяжёлым.

– Если между вами ничего не происходит, то и бояться нечего, верно? – говорит она сухо. – Мы с отцом осознаём, что не можем запретить тебе или твоим братьям и сёстрам встречаться с теми, с кем вы хотите.

– Знаю, – вздыхаю я.

– Но ты должна понимать, что беременность – это очень серьёзно. Не стоит заводить детей, если вы не готовы. Особенно вне брака.

– Мама, я не хочу ребёнка! – твёрдо говорю я. – Тем более сейчас!

– Тогда пей чай, – она кладёт руку поверх мешочка.

Я обречённо на него смотрю. Хочется спорить дальше, но я знаю маму – она не отстанет.

– Хорошо, – сдаюсь я.

– Вот и хорошо, спасибо, – мама слегка улыбается, хотя выглядит всё ещё сконфуженной.

Я убираю мешочек с травами в ящик, поправляю юбки и выжидательно смотрю на мать.

– Я велела принести горячей воды, чтобы ты могла заваривать травы, не выходя из спальни, – мама кивает на поднос. – Не забывай, пожалуйста, каждое утро просить на кухне кипяток.

Киваю, хотя про себя думаю, что это лишняя морока – таскать каждый раз чайник, заваривать, пить эту странную бурду. Но если этого не сделать, она вернётся через пару дней, и мы снова будем сидеть вот так на кровати и говорить о моей вероятной беременности.

– Хорошо, мама.

– И я надеюсь, что возвращение шеф-повара Матвеева не отвлечёт тебя от твоих прямых обязанностей. Я понимаю, тебе нужно личное время, которое ты любишь проводить на кухне после трудного дня. Но я всё равно жду, что ты будешь приходить на ужины и оставаться столько, сколько положено по этикету.

– Конечно, мама. Я помню правила.

Иногда мне хочется, чтобы правил вообще не было. Особенно в моменты, когда к нам приезжает куча высокопоставленных гостей, с каждым из которых мне приходится разговаривать с натянутой улыбкой.

– Тогда я пойду, – она встаёт. – Уверена, у тебя много дел перед банкетом.

Киваю.

– Мне нужно обсудить с Мартой меню и обговорить список блюд.

Про то, что после этого я побегу на кухню, чтобы встретиться с Марком, благоразумно умалчиваю. Учитывая, зачем мама сюда пришла, ей это точно знать не нужно.

– С нетерпением жду, что вы там придумаете, – говорит она.

– У меня есть несколько идей, – отвечаю я. – Уверена, тебе понравится.

И ещё появятся, когда я поговорю с Марком. Он всегда классно импровизировал и мог придумать необычные блюда для любого случая. Конечно, формально он здесь, чтобы помогать со страннопольской частью банкета, но я уверена, что у него найдутся идеи и по остальному меню.

Мама уходит, и я с облегчением выдыхаю.

Из любопытства достаю и открываю мешочек – пахнет травами, резковато, но не противно.

Ну нет. Не нужен мне этот сбор! Я не собираюсь ни с кем спать, а уж тем более с Марком! Как такое маме вообще в голову могло прийти, мы ведь просто друзья! Надеюсь, мне не придётся снова выслушивать от мамы ничего подобного, иначе я просто сквозь землю провалюсь.

Глава 9. Совещание

Платье тихо шуршит по каменному полу коридора, ведущего на кухню, и этот звук пробирает меня до мурашек. Наверное, стоит попросить Беллу поговорить с портнихой – пусть немного подошьют подол, чтобы не елозил так противно.

У Марьяны такой проблемы нет. Её юбка заканчивается выше сапог, и крой у неё куда удобнее. Но мама ни за что не позволит мне носить такое – принцесса должна выглядеть как принцесса, а не как служанка. Хорошо хоть разрешает переделывать платья так, как мне удобно.

Захожу на кухню, киваю нескольким работникам и прохожу в комнату для совещаний. Все пятеро присутствующих поднимаются и кланяются.

– Ваше Высочество, – говорит шеф-повар Марта.

– Спасибо, что пришли, – киваю в ответ и сажусь на своё место.

Марьяна плюхается рядом, достаёт свой блокнот и противную скрипучую ручку. Я прекрасно понимаю, что ей нужно вести записи, но от звука всё равно передёргивает.

Марта откашливается.

– Ваше Высочество, позвольте представить вам поваров из Страннополья? Полагаю, вы знакомы с шеф-поваром Матвеевым…

Смотрю в сторону Марка и улыбаюсь.

– Ваше Высочество, – он вежливо склоняет голову.

В том, как он это произносит, чувствуется что-то личное – будто мы скрываем какой-то маленький секрет.

– А это шеф-повар Хуфт, – Марта указывает на мужчину слева от Марка. – Он будет отвечать за приготовление блюд для семьи графа. Графиня, кстати, не ест рыбу.

– Поняла, – киваю. – Добро пожаловать в Белогорье, шеф-повар Хуфт.

– Благодарю за приём, Ваше Высочество, – отвечает он с сильным акцентом.

– Спасибо, что пришли, – говорю я. – Сегодня будем обсуждать меню банкета в честь договора между нашими королевствами.

Марта кивает.

– Обычно мы составляем сезонное меню, в котором представлены традиционные блюда Белогорья и Страннополья.

– Хорошая идея, – соглашаюсь я, обводя взглядом стол. – Но, может, добавим что-то новое? Всё-таки принцесса Солана теперь часть нашей семьи. Мы можем приготовить лимонный пирог, например, или чизкейк.

Кстати, мама очень любит чизкейк.

Отец Марка откашливается, и я понимаю, что ему не очень нравится моё предложение. Он вообще редко одобряет мои идеи по меню.

– Что скажете, шеф-повар Матвеев? – спрашивает Марта, и я мысленно вздыхаю – теперь на кухне будет два повара с одинаковой фамилией, и это внесёт путаницу.

– Уместно ли готовить блюдо в честь Солейля, если мы чествуем не это королевство? – скептически спрашивает он.

Марк выпрямляется на стуле.

– Думаю, граф и графиня не будут против, – говорит шеф-повар Хуфт. – А графиня Йоханна особенно любит лимоны.

Отец Марка выглядит недовольным, но молчит и больше не спорит.

– Может, попробуем пойти на компромисс? – предлагает Марта. – Просто добавим лимоны в традиционные рецепты Белогорья или Страннополья.

– Как насчёт курицы с лимоном? – предлагаю я.

– Отличный выбор, Ваше Высочество, – кивает Марта. – Рассмотрим этот вариант.

– Думаю, всё же нужно приготовить лимонный чизкейк, – тихо говорит Марк, ободряюще глядя на меня. – Как и предложила принцесса. Королева до сих пор любит чизкейк?

– Да, – улыбаюсь в ответ.

– Отлично. – Марта поворачивается к старшему Матвееву. – Это не составит проблем, шеф-повар?

Он издаёт странный звук – не то «хм», не то «агх». Видимо, соглашается.

– Хорошо, – говорит Марта и переходит к обсуждению остальных блюд.

Я здесь в основном для того, чтобы подсказывать, что больше нравится моей семье. К моему удивлению, шеф-повар Хуфт принимает мои идеи спокойно – видно, что он человек неконфликтный.

Марьяна почти не говорит – только шуршит страницами рядом, записывая важные решения для дворецкого.

Наконец Марта объявляет совещание закрытым, кланяется мне и уходит. Остальные – за ней, и у каждого находится пара вежливых слов на прощание. Отец Марка при этом выглядит то ли обиженным, то ли раздражённым.

Марьяна переводит взгляд с меня на Марка, который до сих пор не ушёл.

– Я вас оставлю, Ваше Высочество, – она слегка кланяется и выходит, прикрыв за собой дверь. Наконец мы остаёмся одни.

– Спасибо, что поддержал меня с чизкейком, – говорю я Марку. – Думаю, твой отец был не в восторге от этой идеи.

Он усмехается и прислоняется к стене рядом со мной.

– Ещё бы. И ему явно не понравилось, что его мнение проигнорировали.

Хмурюсь, вспоминая, как отец Марка поджал губы в конце обсуждения. Будто он сам лимон проглотил, причём без сахара.

– Вы не поругаетесь из-за этого?

– Не думаю. Он просто человек старой закалки и не очень любит перемены.

– Ничего удивительного, – вздыхаю я. – Вероника и Артур тоже жаловались, что с твоим отъездом десерты стали скучными. Они с нетерпением ждут, когда попробуют что-то новое.

Марк поднимает бровь.

– Правда?

– Они правы, – киваю я. – Твой отец готовит вкусно, но постоянно одно и то же. Пять-шесть блюд по кругу.

– Говорю же, человек старой закалки и предпочитает старую проверенную классику, – усмехается Марк. – Но меня больше удивило, что ты обсуждаешь меня с братом и сестрой.

– Они узнали твой почерк на конвертах, – я пожимаю плечами. – Вероника была очень разочарована, что ты не прислал струпвафели в прошлый раз.

– Значит, если я хочу подружиться с твоей сестрой, мне нужно испечь для неё струпвафели?

– Она предлагала, чтобы ты научил меня их готовить.

– Это можно устроить, – улыбается Марк. – К счастью, я привёз с собой вафельницу. Хочу подарить её тебе.

Мои глаза расширяются.

– Правда?

– Я подумал, если у тебя будет хорошая вафельница, то я смогу присылать тебе новые интересные рецепты.

– Это очень мило, – мой голос предательски дрожит.

– Но? – он внимательно смотрит на меня.

Качаю головой.

– Просто снова вспомнила, что ты скоро уедешь. Сказала – и сама испугалась, как по-детски это прозвучало. «Ой, ты скоро уедешь, мне так грустно». Он протягивает руку и нежно касается моей ладони.

– Мы используем это время по полной, Ева, – обещает он.

Слёзы щиплют уголки глаз.

– Мне нравится, когда ты меня так называешь.

– Что?

– Ты назвал меня Евой. Не «Ваше Высочество».

– Я всегда так тебя называю, – замечает он. – Если только рядом нет других людей.

– Знаю. Просто… приятно.

В его взгляде появляется что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание.

– Меня почти никто не называет Марком, – говорит он. – Чаще всего «шеф-повар Матвеев». Иногда просто шеф.

– Тебе идёт новый статус, – стараюсь, чтобы голос звучал ровно. – Но Марк – лучше.

В коридоре слышатся шаги, и мы отскакиваем друг от друга – как будто нас застали за чем-то неприличным. В дверях появляется шеф-повар Хуфт. Заметив меня, он удивлённо замирает и тут же кланяется.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, – говорит он с сильным акцентом. – Я не знал, что вы ещё здесь.

– Я как раз ухожу, – отвечаю мягко. – Оставляю шеф-повара Матвеева вам.

Смотрю на Марка, хитро улыбаюсь и быстро выхожу.