Текст книги "Сладких снов, мой пекарь (СИ)"

Автор книги: Велена Князь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 4. Возвращение

Я тяжело вздыхаю и осторожно макаю стеклянную ручку в чернильницу. Штука, конечно, не самая удобная для письма – вечно боишься её уронить, и пальцы скользят, – зато звук, который она издаёт на бумаге, куда приятнее, чем мерзкий скрип железных перьев, что сейчас в моде. Да и почерк выходит отличный, когда пишу этой ручкой, – а это уже достаточная причина, чтобы продолжать ею пользоваться.

Мне нужно написать кучу заметок для предстоящего банкета и передать их Марьяне. Мы ещё не встречались с кухонными, так что меню пока под вопросом, зато с развлечениями и рассадкой гостей – сплошная головная боль. Я понятия не имела, сколько возни требует организация вот таких мероприятий, пока отец не решил, что у меня должны быть свои обязанности – как у всех моих братьев и сестёр. Кроме Эрнеста, конечно. Младшему брату всего одиннадцать, и пока его главная забота – не довести до белого каления придворного учителя.

В камине тихо потрескивает огонь. Искра ворочается, подгребая под себя поленья, и драматично вздыхает – как же вы меня достали уже со своими делами. Не знаю, это у всех драконов такая привычка или только у моей, но она вечно елозит в пламени, никак не уляжется по-человечески. Судя по позе – притворяется, что спит. Или хотя бы делает вид.

Я откладываю письмо в сторону, чтобы чернила подсохли, и возвращаюсь к мыслям о том, чего бы такого интересного испечь сегодня вечером. Может, снова попробовать круассаны, пока не приехал Марк? Если получится – смогу похвастаться, мол, смотри, я сама научилась. А если нет – хотя бы спрошу у него, что я делаю не так. Он же сам мне рецепт прислал, значит, разбирается в круассанах получше меня.

Дверь открывается, и в комнату заходит служанка. В руках у неё корзинка, и я даже не сразу понимаю, зачем она здесь. Девушка застывает на пороге, увидев меня, и выглядит растерянной.

– Ой, Ваше Высочество, – Белла приседает в реверансе и прижимает корзинку к себе. – Я не ожидала вас здесь застать.

– А где же мне ещё быть? – хмурюсь я. – Это ведь моя комната.

Она кашляет в кулак.

– Просто… приехал повар Матвеев.

У меня глаза лезут на лоб.

– Марк?!

– Да. Хотя теперь он, кажется, уже не просто обычный повар, а настоящий шеф!

– Да, это он, – отвечаю я, пытаясь осознать, что она только что сказала. – Мне срочно нужно идти!

Я уже ни о чём другом думать не могу – только о том, чтобы как можно быстрее добраться до кухни. Искру будить не буду: пусть спит, ещё успеет поздороваться с Марком. Да и не хочется, чтобы разбуженная дракониха испортила встречу, которую я ждала целых пять лет. Не хватало ещё, чтобы она в таком настроении принялась поджаривать мне волосы.

По дороге с моего этажа на кухню никто не обращает на меня внимания. Охранники наверняка где-то рядом – следят за мной издалека, чтобы принцесса не заплутала в собственном замке, – но и ладно. Если бы им было что-то от меня нужно, они бы подошли давно.

Влетаю в главный зал кухни – даже не успев придумать, что скажу. Какая разница, в конце концов? Мне не нужны красивые слова. Нужно просто добраться до малой кухни, где обычно я пеку сама. Готова поспорить, что Марк уже ждёт меня там.

Сердце колотится как бешеное, и я никак не могу успокоиться. Наверное, это от бега, с чего бы ещё ему так биться?

Сделав глубокий вдох, наконец останавливаюсь в дверях. Он стоит ко мне спиной и возится с духовкой. Я не могу сразу понять, что именно в нём стало другим, но чувствую – что-то изменилось. Волосы всё те же – русые, с лёгким завитком на концах. А когда они отрастают подлиннее, спадают на глаза и становятся ещё кудрявее. Но фигура… Или одежда? Раньше он носил более мешковатые и свободные вещи, а сейчас на нём всё сидит как влитое, даже плечи кажутся шире.

– Марк, – шепчу я.

Он оборачивается. И мы просто смотрим друг на друга. Молчим.

Интересно, а что видит он, когда смотрит на меня? Я знаю, что тоже изменилась. Волосы стали длиннее. Платья другие – мама говорит, что это «новый этап», а я чувствую только, что корсеты стали туже и дышать мне стало тяжелее. Будет странно, если он ничего не заметит, при этом жутко страшно, если всё-таки заметит.

Я топчусь на месте, переминаясь с ноги на ногу, и не знаю, что делать. Когда он уезжал, мы в первый раз обнялись. Хотя до этого никогда ничего подобного не делали. Стоит ли обнять его сейчас? Или мы уже не настолько близкие люди, которые могут вот так просто взять и обняться?

Он откашливается. И, к моему удивлению, кланяется!

– Ваше Высочество.

Я даже не знаю, как на это реагировать. Раньше он называл меня по титулу только при других. Слышать это сейчас, когда мы наедине… звучит странно, официально, холодно. Называть его «шеф-повар Матвеев» в ответ? Пфф, это же глупо! Но если он собрался держаться формально, как мне отвечать?

Делаю глубокий вдох. Это же Марк. Тот самый человек, с которым я могла говорить о чём угодно, когда мир становился слишком невыносимым. Я ведь могу его просто спросить.

– Мы теперь так будем общаться? – Мой голос дрожит, и я чувствую, что вот-вот разревусь прямо здесь, на пороге собственной кухни.

Глаза Марка расширяются, и он делает шаг ко мне.

– Ева…

Я вздрагиваю. Он назвал меня по имени. Я смотрю на него и вижу в его глазах ту самую теплоту, которую так хорошо помню. Теплоту, которую, кажется, не смогла бы забыть, даже если бы очень старалась.

– Привет, – шепчу я.

– Привет, – отвечает он.

– Я тебя… обнять бы…

Если он и удивлён, то не показывает этого. Просто подходит ближе и неловко меня обнимает. На мой взгляд, это самое правильное, что могло случиться за весь этот долгий день. Мне так спокойно и тепло. Закрываю глаза и вдыхаю – пахнет дровами и свежим хлебом. Вкусно. Пахнет Марком.

– Ты здесь, – шепчу я, когда мы наконец отстраняемся.

Он улыбается, и у меня внутри всё замирает.

– Здесь.

– Как так вышло?

– Главный повар в Страннополье спросил, кто хочет поехать в эту поездку, – говорит он. – Кажется, я никогда ещё ни на что не соглашался так быстро.

– Наверное, приятно вернуться.

– Сейчас стало намного приятнее, – тихо отвечает он.

Я сглатываю и не знаю, что говорить. Не знаю, что делать с этим чувством, которое разливается в груди и не даёт дышать.

– Я рада, что ты дома, – наконец выдавливаю из себя. – Пусть даже ненадолго.

– Я тоже рад, – смущённо говорит он.

– Ты мне всё расскажешь? – вдруг вырывается у меня. – Всё-всё, о чём ты не написал в письмах?

Он смеётся. Тепло и по-доброму.

– Конечно, расскажу.

– Договорились! – Я стараюсь улыбнуться. – И пообещай забегать ко мне как можно чаще!

– Конечно, – говорит он. – Я буду приходить каждый вечер и печь вместе с тобой. А где же Искра? Помню её ещё совсем маленькой.

– Спит в моей комнате, – говорю честно. – Если бы я знала, что ты так быстро приедешь, разбудила бы её заранее.

– Я правда рад тебя видеть, и дракон тут не при чём, – признаётся он.

В коридоре слышатся шаги, мы оборачиваемся и видим в дверях шеф-повара Марту. Волосы у неё собраны в строгий пучок, а на поясе повязан форменный фартук королевской кухни. Увидев меня, она останавливается и кланяется.

– Ваше Высочество, – она почтительно кланяется, увидев меня.

– Шеф-повар Марта, – киваю в ответ. – Я пришла поприветствовать шеф-повара Матвеева. Он уже вернулся.

Смотрю на Марка и улыбаюсь, а он улыбается в ответ. Краем глаза замечаю, как Марта переводит взгляд с него на меня и обратно, но ничего не говорит.

– С нетерпением жду ваших идей на завтрашнем совещании по банкету, шеф-повар Матвеев, – отчеканивает Марта.

– Я тоже, – отвечает он.

– Если что-то понадобится, дайте знать, – Марта переводит взгляд на меня. – Ваше Высочество.

Она кланяется и уходит. Мы слышим, как её шаги затихают в коридоре.

– Наверное, она тоже рада, что ты вернулся, – говорю я.

– Сомневаюсь, – качает он головой. – Я здесь как представитель иностранной делегации. Уверен, она скорее раздражена моим присутствием, чем рада.

– Странно. – Я хмурюсь. – Ты же очень талантливый пекарь. Не понимаю, почему кого-то может раздражать твоё присутствие на кухне.

Он усмехается.

– Может, что-то и изменилось.

– Может, я узнаю сегодня вечером? После ужина?

– Было бы здорово, – говорит он. – А что ты хочешь приготовить?

– Круассаны, – отвечаю я, не задумываясь. – У меня с ними всё никак не получается, и срочно нужна твоя помощь.

– Я должен был догадаться, что ты захочешь довести их до совершенства, – искренне смеётся Марк.

– Ох, скорее бы уже вечер, – говорю и с горечью понимаю, что не могу оставаться здесь вечно. Скоро начнётся суета перед грядущим банкетом, и нам с Марком нужно будет расходиться по делам.

Но сейчас… сейчас я просто наслаждаюсь моментом и тем, что он рядом.

– Да, я тоже не могу дождаться, когда мы с тобой снова возьмёмся за дело, – отвечает он и смотрит так, что у меня внутри всё переворачивается.

Я не знаю, что это значит. Но чувствую – всё налаживается. Марк здесь. Пусть ненадолго, пусть всего на несколько дней – но он здесь. И я собираюсь использовать каждую минуту этого времени. До последней секунды.

Глава 5. Званый ужин

В углу парадной столовой играют музыканты, наполняя зал живой музыкой, которая почти заглушает звон вилок и ножей. Сегодняшний вечер – гораздо более камерный, чем те банкеты, за организацию которых я отвечаю, но от этого он не становится менее торжественным. Интересно, почему отец ни разу не попросил меня организовывать такие вечера? Впрочем, не буду ему об этом напоминать – пусть сам додумается, если захочет.

За большим столом собралось около двух десятков человек. Мои родители сидят во главе, чинно и важно. Через два кресла от меня брат наклоняется к жене и что-то шепчет ей на ухо. Они у нас такие милые, когда вместе, зато порознь каждый так и норовит сморозить очередную гадость про другого за спиной.

Справа моя старшая сестра Ксения оживлённо болтает с адмиралом флота. Странно, я никогда не замечала за ней особого интереса к морю. Может, он просто хороший собеседник?

Смотрю на свою тарелку и задумчиво ковыряю тушеную морковку вилкой. Она лежит сразу в двух разных соусах, причём так удачно, что они уже смешались, и мне теперь противно даже прикасаться к ней, не то что есть. С другой стороны, обижать кухонный персонал не хочется, особенно учитывая, что после ужина я собираюсь к ним спуститься, чтобы вместе с Марком печь круассаны.

– Не ешь, если не хочешь, – тихо говорит Вероника, которая сидит по левую руку от меня.

– Не хочу обижать поваров, – тяжело вздыхаю, наблюдая, как соус превращается в бесформенную кляксу непонятно какого цвета.

– Ева, – она качает головой. – Ты же не можешь это есть. Так зачем мучиться?

– Надо бы…

– Нет, – мягко, но уверенно отвечает она. – Поэтому просто отодвинь тарелку и не мучай себя.

Вздыхаю и откладываю вилку. Она права, как обычно. Но от этого чувство, будто я проиграла какой-то дурацкой морковке, никуда не девается. И обижать поваров тоже не хочется. В общем, сплошные противоречия.

– Что ты собираешься сегодня готовить? – спрашивает Вероника, и я по голосу слышу – она пытается меня отвлечь.

– Круассаны, – отвечаю я. – Марк обещал показать мне, как их правильно готовить.

Вероника усмехается уголком губ.

– Значит, теперь, когда он вернулся, ты будешь убегать с ужина ещё раньше обычного?

– Он тут не при чём! – бросаю на сестру полный возмущения взгляд. – И вообще, если бы было можно, я бы сбегала ещё до подачи горячего, даже без участия в этом Марка!

– Ну-ну, – она явно не верит.

Перевожу дыхание, пытаюсь успокоиться.

– Я просто ухожу сама, когда считаю нужным. И я знаю, сколько мне нужно здесь пробыть, прежде чем это станет прилично.

– Не волнуйся, – Вероника протягивает руку и легко касается моей ладони. – Родители в курсе, что ты не можешь долго находиться в обществе людей.

– Проблема не в людях, – бормочу я. – Мне просто не нравятся звуки, которые они издают. Особенно когда жуют.

– Похоже, всё-таки проблема в людях, – смеётся сестра, незаметно толкая меня в бок.

Пожимаю плечами.

– Но на кухне меня шум не раздражает, между прочим.

– Думаю, ты бы чувствовала себя иначе, если бы тебе приходилось каждый день там работать, а не спускаться по вечерам, когда всё уже почти затихло, – замечает она.

– На кухне всегда кто-то есть, – возражаю я. – Просто я стараюсь не попадать в часы, когда там готовят основные блюда. А днём у меня другие заботы – встречи с чиновниками, организация мероприятий… и прочие скучные дела.

Слуги появляются за нашими спинами, чтобы убрать грязные тарелки. Мы обе откидываемся на спинки стульев, давая им спокойно сделать свою работу. На таких относительно приватных мероприятиях у меня есть одно неоспоримое преимущество – мне приносят отдельную тарелку, и никто не лезет в мою еду. И не надо делать вид, что мне нравится, когда кто-то пробует с моего блюда.

– Ты знаешь, что сегодня на десерт? – спрашивает Вероника, когда тарелки уносят.

– Понятия не имею, – честно признаюсь. – Я вообще не имею отношения к ежедневному меню.

– Странно. Мне казалось, ты могла бы сама этим заниматься.

– Не думаю, что шеф-повару Марте понравилось бы моё вмешательство в её дела. Моё участие в банкетах имеет смысл – это политически важные мероприятия. А ежедневное меню – совсем другое дело.

– Но откуда же мне тогда узнать, что принесут на десерт? – почти по-детски возмущается Вероника.

– Сейчас сезон ежевики, – отвечаю я, подумав. – Так что, скорее всего, что-то с ней. И недавно была поставка из Солейля, так что могут быть апельсины или лимоны. Доставили и то, и другое, я видела.

– Наверное, отцу стоило поручить тебе составление корабельных грузовых ведомостей, – усмехается Вероника. – Я бы за что не запомнила столько деталей про какие-то там продукты.

– Я знаю это только потому, что сама видела ящики на кухне, – замечаю я. – Если спросишь, сколько корицы у нас из Шенги – отвечу. Если спросишь, сколько рулонов шёлка из Галлии – только пожму плечами.

– Это потому, что большая часть нашего шёлка тоже из Шенги, – неожиданно подаёт голос Ксения справа. Обернувшись, я замечаю, что она улыбается, и по всей вероятности уже давно подслушивает наш разговор.

– Вот видишь, – говорю Веронике. – Я этого даже не знала.

– Хотя шёлк идёт через Галлию, так что ошибиться легко, – добавляет Ксения. – Это самый быстрый путь между Шенгой и Белогорьем. Да и договоры у Шенги с нашими обоими королевствами уже давно.

– Откуда ты вообще это знаешь? – удивляется Вероника.

– Думаешь, раз я будущая королева, то всё, что умею, это красиво улыбнуться? – Ксения откидывает длинные каштановые волосы за плечо. – Пришлось всему этому учиться, между прочим. И не спрашивай, сколько ночей я не спала.

– Я тебе не завидую, – говорю и облокачиваюсь на спинку стула. – Из меня вышла бы ужасная наследная принцесса. У меня даже обаяния природного нет, чтобы хоть как-то сглаживать углы.

– У тебя есть обаяние, – уверяет меня Вероника. – Оно… специфическое. И проявляется в основном, когда речь заходит о выпечке. Но ты не совсем безнадёжна, дорогая сестра.

– Спасибо, – бормочу я. – Согрела душу, сестрица.

Наш разговор прерывается – слуги разносят десерт. На тарелках красуется чизкейк, искусно политый брусничным соусом и украшенный несколькими ягодами ежевики. Выглядит очень аппетитно, даже у меня текут слюнки.

– Должна признать, ты действительно знаешь, о чём говоришь, – кивает Вероника, с удовольствием разглядывая свою порцию.

– Если я что-то и умею по-настоящему, так это готовить, – отвечаю я. – И кухонные знают, как лучше использовать сезонные продукты.

– А ты сама готовишь по сезону или как придётся?

– Стараюсь придерживаться сезонных продуктов, это непросто, но интересно. Особенно когда появляются новые ингредиенты из других королевств – тогда можно экспериментировать.

– Без сомнения, именно этого ты больше всего ждёшь от визита наших кузенов, – усмехается Вероника, откусывая ложку чизкейка и довольно жмурясь. – Кроме возвращения твоего пекаря, разумеется.

– Да не мой он, сколько раз повторять, – бормочу я. – Но да, я с нетерпением жду подарков от кузенов. Надеюсь заполучить в подарок от них тот сладкий сироп, который они привозили пару лет назад. Он волшебно пахнет.

– И что ты с ним собираешься делать?

– Вообще-то, это часть начинки в тех самых струпвафелях, которые тебе так нравятся. Но интереснее всего как раз придумывать новые способы его использовать. Это же целое поле для экспериментов!

Вероника странно на меня смотрит.

– Ты ходячее противоречие, Ева.

– Я? – удивляюсь я, отвлекаясь от чизкейка. – Почему?

– Потому что в обычной жизни ты на дух не переносишь перемены и неожиданности. Тебе нужен чёткий распорядок. А в выпечке – наоборот. Ты готова пробовать что угодно, даже если заранее не знаешь, получится ли что-то съедобное.

– На самом деле в выпечке крайне важно следовать четким инструкциям, – пожимаю плечами. – И мне не обязательно любить то, что я готовлю, чтобы получать удовольствие от процесса. Это же творчество, а не способ набить живот.

– Ты не всё съедаешь, что печёшь? – удивляется она.

– Обычно я только пробую, – отвечаю я. – А большую часть раздаю кухонным. Ну и вам оставляю немного на завтрак, если повезёт.

– Мне нравятся такие дни, – говорит Вероника. – Может, сегодня вечером как раз повезёт, и я попробую твои круассаны? Мне они очень понравились, когда мы с отцом ездили в Галлию с официальным визитом. Такие воздушные, с хрустящей корочкой…

– Передам Марку, что ты ждёшь их с нетерпением, – обещаю я. – Может, он даже разрешит мне тебя угостить до того, как всё съедят повара.

– Спасибо, – улыбается она и снова возвращается к своему чизкейку.

Я тоже ем – с аппетитом и удовольствием, почти не думая о том, что сейчас уже поздно, а мне ещё идти на кухню. Откидываюсь на спинку стула, стараясь не обращать внимания на гул голосов и звон приборов, и бросаю взгляд на большие настенные часы.

Стрелки ползут невыносимо медленно. Как будто кто-то нарочно налил в них густой мёд вместо масла. Но пока развернуться и уйти без последствий для моей драгоценной репутации не представляется никакой возможности. Нужно ещё немного подождать, поулыбаться и делать вид, что мне ужасно интересно, а потом можно будет сбежать на кухню.

К Марку.

Я уже почти чувствую запах муки и сливочного масла. И почему время всегда тянется так медленно, когда чего-то ждёшь?

Глава 6. Кухня, дракон и круассаны

Я безумно волнуюсь – ведь мне предстоит впервые за пять лет спуститься на кухню и готовить вместе с Марком. С тех пор, как он уехал, я занималась этим в одиночку, и теперь мне странно делить кухню с кем-то. Даже с ним. Искра сидит у меня на плече, обвив хвостом шею. Мне не очень нравится, как чешуя касается кожи, но через несколько минут она спрыгнет и, как всегда, устроится у печки, так что можно и потерпеть немного. Несколько кухонных работников кивают мне, когда я прохожу через главный зал в небольшую кухню, которую обычно использую для своих кулинарных экспериментов. Остановившись в дверях, я несколько секунд наблюдаю, как Марк раскатывает тесто тяжёлой скалкой. Рукава его рубашки закатаны, руки обнажены – они гораздо мускулистее, чем я помню. Интересно, это все изменения, которые в нём произошли? Искра издаёт пронзительный вопль, вытягивая шею, чтобы посмотреть, что происходит. В тот же момент Марк поднимает взгляд, и на его лице расплывается улыбка. – Кажется, ты не очень-то рада меня видеть, Искра. Дракониха напрягается, и её хвост сильнее вцепляется мне в шею. – Эй, больно же! – бормочу я. – Возможно, ей просто не нравится, когда кто-то ещё находится на её кухне, – говорит Марк. – Она должна тебя помнить, – возражаю я. – Ты был здесь, когда она вылупилась. – Мы были с ней рядом всего неделю, – качает он головой. – Велика вероятность, что Искра меня просто забыла. Мне становится горько от осознания того, сколько времени мы упустили. – Тогда давай я познакомлю вас заново, – говорю бодрее. – Марк, это Искра. Маленький Зелёный Дубовый Дракон, который обожает валяться в горячих углях дровяной печи. Он усмехается. – А в газовую залезать не пробовала? – Пока нет, и надеюсь, не будет. – Интересно, – говорит он. – Искра, это Марк, – обращаюсь я к драконихе. – Он лучший пекарь, которого я знаю. – Возможно, сейчас уже не лучший, – улыбается он. – Ты стал хуже печь с тех пор, как уехал? – спрашиваю я, всё ещё стоя в дверях. – Жаль было бы потратить столько лет на обучение впустую. – Я многому научился, – усмехается он в ответ. – И даже готовить круассаны? – Да. Я как раз сейчас работал с тестом для них. Граф может заявиться завтра утром, и нужно сделать несколько видов на этот случай. Он любит пить кофе именно с круассанами. – Можно мне посмотреть? – осторожно спрашиваю я. Марк поднимает бровь. – Ни разу не видел человека, которому было бы просто наблюдать за тем, как готовится выпечка. – Я никак не могу научиться их делать, – признаюсь я с неохотой. Мне не очень хочется показывать Марку свои слабости, но другого способа научиться, по всей видимости, нет. – Почему ты не написала мне, что у тебя так и не получилось их испечь? – удивляется он. – Я же отправлял тебе подробные инструкции. – Я надеялась разобраться сама до твоего возвращения. Прохожу мимо него к дровяной печи, чтобы Искра могла занять своё законное место на драконьей лежанке. На удивление, она не спешит освобождать мою шею и по-прежнему крепко держится коготками за ткань. – Что случилось? – спрашиваю я. – Может, тебя охраняет? – предполагает Марк. – Я для неё чужой человек, и скорее всего Искре это не нравится. – Но ты не чужой, – мой голос дрожит. – Для Искры, к сожалению, чужой, – говорит он с грустью. Мне не нравится эта мысль, но по большому счёту Марк прав. Искра просто не помнит его и пытается меня защитить от незнакомого для неё человека.

– Но, возможно, ты посоветуешь, как растопить лёд между нами? – добавляет он с улыбкой. – О, в покорении сердца этой драконицы нет ничего сложного, – искренне смеюсь, поглядывая на мордочку Искры. – Но тебе придётся научиться кормить её мясной нарезкой. Мне наконец удаётся заманить дракониху на лежанку на верхней части печи. Она расправляет крылья, несколько раз крутится на месте и только потом укладывается, оперев голову на край подстилки. – Обрезками, говоришь? – уточняет Марк. – В леднике их целая куча, – отвечаю я. – Странно, что у твоего дракона до сих пор нет личного повара, который готовил бы ей разные изысканные блюда. – Не хочу её избаловать. К тому же, ей нравится самостоятельно поджаривать мясо перед тем, как съесть. – Я учту, – кивает Марк. – Итак, приступим к круассанам? Он жестом приглашает меня к столу. Я снимаю фартук с крючка и завязываю его. – С моего отъезда на этой кухне мало что изменилось, – говорит он, проверяя тесто. – Кроме газовой плиты. – Это очень полезное дополнение, – соглашаюсь я. – А я-то думал, ты откажешься ей пользоваться, – усмехается Марк. – Ты знаешь меня лучше всех, Марк, – закатываю глаза. – Да, ты прав, я по-прежнему частенько пользуюсь старой печкой для моих старых блюд. Но если готовлю что-то новое – только газовой духовкой. – И почему меня не удивляет твоя тяга к переменам? – Я не против перемен, – пожимаю плечами. – Главное, чтобы они были логичными. На его лице появляется трудночитаемое выражение, но я не спрашиваю, что оно значит. Пять лет назад я бы, наверное, спросила. Но сейчас мы уже не настолько близки, чтобы устраивать подобный допрос. – Что ж, газовая духовка – это прекрасно, – говорит Марк. – Я и сам учился печь круассаны в такой. Так что это только упростит нам задачу. – Что-то пока мне эта штука никак не помогла, – недовольно бормочу я. – А ты выдерживаешь достаточно времени для расстойки теста? – спрашивает он. – И для охлаждения? – Я стараюсь, – невнятно отвечаю я. – На сколько ставишь? На ночь? – Нет, – морщусь в ответ. – Ева, – он смотрит на меня укоризненным взглядом. – Я написал эти шаги в инструкции и дважды подчеркнул красными чернилами, потому что знал, что ты обязательно их проигнорируешь. – Знаю-знаю. Но ждать так долго – это пытка. Я просто хочу сделать тесто, запечь его и сразу съесть. – Дай мне раскатать тесто, и я покажу тебе трюк, как можно сократить время, – обещает он. – Разве я могу отказаться от столь ценного урока? Он берёт скалку, заканчивает раскатывать тесто и обрезает края до почти идеального квадрата. Я знаю рецепт наизусть, но всё равно открываю кожаный блокнот и нахожу страницу с заметками про круассаны. Перевожу взгляд с рецепта на Марка – он аккуратно кладёт маленький квадратик масла по диагонали на тесто, заворачивает его плотным конвертом, чтобы не оставалось щелей, и легонько отбивает скалкой. Пока всё выглядит ровно так же, как я делала это сама. Может быть, проблема просто в том, что мне не хватает терпения ждать всю ночь, пока расслоится тесто? Когда масса достигает нужного размера, он заворачивает его в ткань. – Пойду, положу в ледник, – говорит Марк. – Может, заодно захватить что-нибудь для Искры? Он смотрит на печь, откуда моя дракониха внимательно наблюдает за нами. Искра виляет хвостом – ей явно интересно, что мы делаем. Но она уже не выглядит такой напряжённой, как когда мы только пришли. – Давай, – я беру миску, привлекая внимание драконицы. – Скоро вернусь, – говорит Марк, забирая у меня миску. Он выходит из кухни, а я прислоняюсь к стене, пытаясь подобрать слова, чтобы описать свои чувства. Не скажу, что всё стало как раньше, но приятно снова оказаться с ним рядом на одной кухне. Теперь осталось только придумать, как вернуть всё на круги своя. Потому что я этого хочу. Больше всего на свете.