355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вайт Мара » Доставка (ЛП) » Текст книги (страница 6)
Доставка (ЛП)
  • Текст добавлен: 30 марта 2017, 02:30

Текст книги "Доставка (ЛП)"


Автор книги: Вайт Мара



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

кое-что, что я хочу написать, но это заставляет меня чувствовать себя эгоистичной и глупой.

Но я все равно хочу это написать, а это мой шанс, и он пока есть у меня.

─ Я полностью поддерживаю своих родителей, а мне только двадцать пять! ─ цифры я

делаю просто гигантскими. Чувствую огромное эмоциональное освобождение. На самом деле

я никогда не говорила об этом вслух, но это то, о чем я думаю и что постоянно чувствую. Я

никогда не говорю об этом, потому что не хочу позорить их.

─ Вот. Могу я показать тебе кое-что? ─ спрашивает Мози и подходит ко мне сзади. Он

кладет одну руку на мое плечо и прижимается ко мне, оборачивая свою большую руку вокруг

моей маленькой. Нажимает на кончик моего пальца и струя черной краски покрывает стену.

Он подвигает нас ближе к стене, аккуратно проделывая каждый шаг.

─ Ты являешься частью того портретного проекта? Того, который против нарко-

трафика?

Его тело немного напрягается. Он отпускает пульверизатор. Теперь его очередь

игнорировать меня.

Он снова начинает двигать нас к стене. Поток краски становится менее прозрачным и

влажнее, а размытые линии делают идеальный круг, пока он руководит мной. Затем он тянет

наши руки назад и быстрее двигает банкой, делая зигзаги вперед и назад. Краска ложится

слабыми брызгами, создавая цветовую градацию, когда он снова возвращается к

первоначальным линиям. Это почти похоже на серый закат. Поразительно, но так просто.

─ Так это и есть метод для такого граффити, да?

Я говорю, но абсолютно не важно, что я говорю. Потому что смысл данного момента

все прочувствовать. Только чувствовать. Мы соприкасаемся. Мози и я так близки и все вокруг

соприкасается с нами.

Его обнаженная грудь прижата к моей спине. Он выдыхает мне в шею, так близко к

моему уху. Его длинная рука покоится на моей руке, его ладонь обхватывает мою,

придерживая мои пальцы на крохотном распылителе банки с краской. Я чую запах его пота с

явным оттенком кедра. И его дыхание, с примесью химикатов от его ингалятора. Его сердце

бьется так близко от моего собственного, и я ничего так не хочу как его рук обернутых вокруг

меня, и его тепла ограждающего меня от всего и одновременно полностью просачивающегося

в меня.

Я стою напряженная и сдерживаю дыхание, молясь, чтобы он ушел и в то же время,

чтобы он никогда не покидал меня. Затем я чувствую, как его твердая как камень эрекция

прижимается к моей заднице. Я хочу прикоснуться к его члену. Это так не нормально. Мой

разум призывает меня к моей работе и моим профессиональным обязанностям.

Я вырываюсь подальше от него и, схватив банку, бросаю ее в пустой камин.

Поворачиваюсь к нему, чтобы поругать его за нарушение границ. Но он уже повернулся

спиной ко мне и как сумасшедший роется в своем рюкзаке. Он смотрит на меня, открывая

банку с красной краской, и так сильно трясет ее, я вижу, как напрягаются его мышцы. Он со

всей дури трясет банку, все время, пока смотрит на меня, затем он подходит к стене рукой

отодвигая меня.

─ Отойди, ─ говорит он и поднимает банку собираясь рисовать.

Его рука очень быстро двигается, ничего не размывая, и у него выходят превосходные

линии. Он владеет легко узнаваемым мексиканским уличным стилем, которым украшено так

много мостов и дождевых водостоков по всему Лос-Анджелесу. То, что он делает ─

прекрасно, а он всего лишь пишет слова одним единственным цветом. Я уже знаю, этот

человек может создавать маленькие чудеса своей росписью.

Он отступает на шаг назад, оценивая свою работу. Его руки скрещены перед ним, грудь

тяжелая, а его темные глаза горят.

Мне трудно сразу прочитать, потому что надпись сильно стилизована, но я

прищуриваюсь и вижу свое имя, а затем все понимаю «Это дом Ланы, она здесь выросла!»

Мои глаза наполняются слезами, которые невозможно сдержать. Я снова плачу перед

ним и мне хочется сказать ему, что я никогда не плачу. Что я самая сильная девочка, которую

он когда-либо встречал. В средней школе я упала на занятиях по легкой атлетике и вывихнула

колено. Я сломала два пальца, когда пыталась смягчить падение. Сколько слез я пролила в тот

день? Ни одной слезинки! Ни один человек не стал свидетелем моих слез. Я все держала в

себе, как настоящий чемпион. Пятнадцать гордых минут я была героем школы, звездой

легкой атлетики.

Я киваю головой и шмыгаю, а он улыбается моей реакции. Его улыбка заставляет меня

смеяться и сгибаюсь пополам, смеюсь так сильно, что у меня начинает болеть бок.

─ Что тут смешного? ─ спрашивает Мози, смотря на меня так, словно я что-то

упустила и озадаченность смывает его первичную радостную реакцию.

─ Мне так это понравилось, Мози. Мне безумно нравится… ─ но теперь я фыркаю и

кашляю.

─ Лана, какого черта?

─ Ты не правильно написал слово «здесь», ─ мне удается пропищать, и я почти не могу

ровно стоять. Слишком много эмоций, а я слишком уязвима. Я не привыкла к такому

количеству чувств. ─ Ты написал «здись», ─ говорю я и закрываю руками уши, но я давлюсь

кашлем, смехом и слезами и едва могу говорить.

─ Черт! ─ ворчит Мози и со злостью подходит к стене. ─ Ну, английский мне не

родной язык, ─ говорит он, кладя руку на бок и сильно встряхивая банку с краской.

─ Очень даже родной, ты такой лгун, ─ Я все еще согнута пополам, хохочу, словно

полностью лишилась рассудка.

Он заменяет букву, а затем быстро что-то пишет. В конце он дописывает слово

«понятно», и конечная надпись гласит «Это дом Ланы, она здесь выросла, понятно!». Он

быстро учится, хоть это я могу в нем отметить.

Я снова киваю головой и улыбаюсь, пока слезы стекают по моему лицу, полному

эмоций. Это вероятно самый милый и простой жест, который когда-либо был сделан мне. Это

затмевает собой колючую грушу и возможно даже его нежданное появление в Мичигане,

чтобы помочь мне и моим родителям. Он дает голос моим чувствам, оставляя обнаженной

несправедливость по отношению к нему.

Я не знаю, была ли я когда-нибудь настолько понятой или принятой кем-то. Я смотрю

на него. Глаза его широко раскрыты и полны страха и преданности. Перед ним я чувствую

себя голой. Я никогда и никому не раскрывала себя настолько.

Он делает шаг ко мне и обнимает меня за талию, а затем быстро прижимает свой рот к

моему. Движения Мози настолько изящные и плавные, я не успеваю следить за ними. Они как

мгновенное совершенство, яркие и полные блаженства. Его рот это рай, а его поцелуй

наполнен сладкой тоской и огромным количеством обещаний. Мое тело невыносимо желает

этого мужчину. Я желала эти теплые губы с тех пор, как он переступил порог моего кабинета, но все это так неправильно и мне больно признавать это. Я толкаю его в грудь и со злостью

отступаю от него.

─ Не целуй меня! ─ кричу я ему. ─ Я должна защищать тебя от людей как я!

Он смотрит на меня, а затем смотрит в пол. Я раздавила его чувства и его эго, и теперь

ярость быстро берет над ним верх.

─ Не обманывай себя, Лана. Не притворяйся, что не нуждаешься во мне или что не

хочешь меня! Я могу видеть это в твоих поступках. Я чувствую тебя. Я хочу узнать тебя.

Просто пожалуйста, позволь мне это.

─ Мне и так было хорошо. Вообще-то, мне было намного лучше, пока ты не появился.

Почему бы тебе просто не вернуться в Лос-Анджелес?

Я кладу руки на бока, а он скрещивает свои руки на груди.

─ Как ты смеешь ставить меня в такое положение, из-за которого я могу потерять

работу. Ты знаешь больше чем кто-то другой, насколько сейчас я нуждаюсь в ней!

─ Ты хочешь, чтобы я уехал? ─ кричит он, шагая прямо на меня с такой одержимостью,

что я молюсь, чтобы он не стал грубым или жестоким. Способен ли он причинить мне боль?

Это первая из причин, почему никогда и ни за что не стоит связываться с клиентами.

Он поднимает банку и с близкого расстояния выпускает струю красной краски прямо

мне на грудь. Он рисует красный круг, не переставая распылять краску, затем он резко

останавливается, и мы оба смотрим, как краска стекает по моей белой рубашке. Мы

переполнены эмоциями и оба тяжело дышим. Грудные клетки обоих тяжело вздымаются,

словно в ожидании чего то, как камин рядом с нами, в миссию которого входит заставлять

пламя гореть все выше и выше.

─ Лана, ─ говорит он со всей серьезностью, указывая на место в моей груди. ─ Прямо

здесь, Док, вот, где должно быть твое сердце.

Я в ярости, не смотря на то, что через вспышку моего гнева знаю ─ он прав. Я иду к

камину и достаю свою банку с краской. Не останавливаясь, я двигаюсь дальше и подхожу к

его груди. На нем нет рубашки, но это не останавливает меня. Я награждаю его черным «Х»

через всю его грудь.

─ Да уж, ну а ты вообще запретная зона, ─ говорю я. ─ Хотя дай мне это! ─ я хватаю

кусок красной ленты и прилепляю ее на его плечо. ─ Это значок мусора, Мози. Почему бы

тебе не вынести себя отсюда!

Мози пронзает меня своим взглядом, так смотрят измученные дети в поисках любви и

похотливые взрослые желающие потрахаться. Его лицо только подтверждает мне, что я

правильно поступила. Он слишком уязвим. Вы не можете связываться с таким дерьмом. Это

больше чем опасно. Это токсично.

Он подходит к дивану и хватает свой рюкзак и гитару. Перекидывает их через плечо и

быстро выходит из дома. Мои глаза следят за ним до двери, и я вижу Алексея, стоящего там, в

его руках пакеты с едой и двухлитровая кола подмышкой. Он смотрит на меня, широко

раскрыв глаза и разинув рот. Он моргает, осматривая комнату и мою окрашенную рубашку.

─ Как давно ты там стоишь, Лекс? ─ спрашиваю я его, все еще тяжело дыша от

эмоционального напряжения.

Он поворачивается и смотрит на теперь широко раскрытую входную дверь. Мы едва

можем разглядеть Мози, когда он сворачивает вниз по улице. Лекси снова смотрит на меня и в

замешательстве трясет головой.

─ Святое дерьмо, Лана. Ты не сказала мне, что влюблена в него.

Глава 13

Лана

И вот так это закончилось. Он ушел из моей жизни так же, как и вошел в нее. Без

лишнего шума, но честно, нагло и с мощной дозой сексуальности. Он мужчина, который

проделывает свой жизненный путь с решимостью и четкостью. Мози Круз был драгоценным

камнем ─ редким, красивым и завораживающим. Но он никогда не был моим.

Возможно, вы удивляетесь, как история могла закончиться таким образом. Или

вероятно вы раздражены, что я снова разговариваю с вами напрямую. Но я уверенна, вы

заметили, что я честна с вами. Я ценю прозрачность и открытость вещей. Я хочу рассказать

вам обо всем, что произошло, чтобы вы сами могли судить, и неважно считаете вы меня

плохим человеком или нет.

Пройдет много времени, и я уверенна, это разозлит вас ─ так что, честное

предупреждение слегка усмирит вас. Видите, я не могу продолжать болтовню, потому что вы, скорее всего, умрете от скуки.

Я никаким образом не могла изменить профессиональные отношения между мной и

Мози. Да, конечно же, я представляла себе, чтобы было между нами, если бы мы встретились

при других обстоятельствах. Между нами все равно существовала бы неловкая разница в

возрасте, но кого это волнует? Мы бы были великолепными. Выдающимися. Вероятнее всего, мы были бы идеальными.

Но как социальный работник и тот , кто заботится о подростках, я бы никогда не смогла

жить в мире с собой, если оглянувшись назад на ситуацию я бы почувствовала что причинила

ему страдания или добавила еще больше боли. Сейчас это возможно не выглядит таким

образом, потому что вы знаете историю, но поверьте мне, когда я говорю вам, что проблемные

ребята хронически увлекаются своими соц. представителями. Они стремятся к одобрению

взрослых, как мотыльки к пламени, и я бы НИКОГДА не воспользовалась бы этим. Особенно

в отношении кого то, о ком я так беспокоилась, как беспокоилась о Мози. Я бы никогда е

воспользовалась чьей-то уязвимостью ради собственной выгоды. Это эксплуатация ─ зло в

борьбе, с которым я посветила всю себя.

Была ли я увлечена им? ДА! Была ли я влюблена в него? Возможно. Но увлечение не

что-то постоянное, и Мози был слишком молод, чтобы понять, как человек меняется, когда

взрослеет и что такие отношения не могут подпитываться только страстью. Он ясно дал мне

понять, что мое заигрывание, если бы такое было предложено, было бы с радостью принято.

Но если бы Мози любил меня, ему бы пришлось любить меня за то, кто я есть, а вовсе не из-за

собственной необходимости понравиться мне. Потому что такая любовь не была бы

настоящей ─ это была бы запутанная ролевая игра.

Даже не смотря на то, что уже прошло три года, и Pathways закрылся, я все еще могу

рассказать вам кое-что о Мо. Причина, по которой я могу это сделать, до сих пор удивляет –

даже меня. Уверенна, вы заметили, как хорошо он влился в мою неблагополучную семью. Ну, помните, когда я говорила, что Лекси не может заводить друзей? Каким странным и нелепым

он был, а также не способным завести или сохранить дружбу? Так случилось, что был один

парнишка, у которого хватило терпения и преданности подружиться с ним.

Лекс и Мо поддерживали отношения, не смотря на то, что я заставила себя покинуть

сцену. Каким-то образом он проникся к странному поведению моего брата – например, к

необъяснимой радости за наблюдением приезжающих и уезжающих на автостанцию в три

часа утра. Мози считал, что Лекс причудливый и преданный, и он понимал его доброе сердце.

Вполне возможно он был единственным человеком на земле, который потратил время, чтобы

выяснить и понять это. Единственный человек кроме меня и моих родителей.

У Алексея был Skype и они часто общались. Мози посылал ему картины, которые до

сих пор висят в его квартире. Лекс даже приезжал в гости в Лос Анжелес. Он остановился у

меня, и как-то раз обедал с Мози, но я отказалась от приглашения.

Не смотря на то, что мы выросли в Детройде, мы никогда особо не вписывались. Мы не

были единственными иммигрантами в школе, даже не были единственными русскими, так

что, это не спасало нас. У нас было достаточно денег, чтобы носить модную одежду, кататься

на велосипедах и иметь различные игрушки, но, несмотря на нашу полную ассимиляцию,

Алексей был твердолобым чудиком, а я застенчивой девочкой.

Думаю, не помогало и то, что моя мать все время выходя из дома покрывала голову

шарфом и орала на нас по-русски. То, что она кормила нас едой, которой ее кормили в детстве, на ланч у нас никогда не было Oreos или PB&J (популярные печенья и чипсы). Мы ели еду

импортируемую The New York International, местным русским продовольственным магазином

─ еда, которая приводила в ужас других детей. Или то, что мои бабушка и дедушка часто

забирали нас из школы выглядя так, словно только что прибыли из пост-сталинской

коммунистической России.

Смешнее всего для меня было то, как Мози, мексиканскому парнишке из

Калифорнийской колонии для несовершеннолетних, удалось так идеально вписаться в мою

теперь уже бездомную и неблагополучную семью. Когда он внезапно появился полный

решимости помочь мне, он действительно помог мне понять, что мнимая черная полоса на

самом деле могла полностью измениться. Только потому, что такого не происходило раньше, не означало, что мы должны навсегда отстраниться от всех. Близкое окружение естественное

объединение людей и может быть создано незнакомцами. Близкое окружение может быть

создано исходя из обстоятельств, именно так произошло и с Мози, мы все стали

родственными душами. Он был одним из нас. Он был частью семьи.

Думаю, настоящая причина, почему я всегда была так увлечена социальной работой,

заключалась в том, что я чувствовала связь с каждой бедной душой, которую когда-либо

выставляли аутсайдером. Трудности бывают разных форм и размеров, но неадекватность

заставляет считать их одинаковыми. Как горький сироп, который вызывает у вас рвоту при

глотании (особенно в раннем возрасте). Зачастую я чувствую себя «достаточно хорошо» в

окружении людей, признанных «не достаточно хорошими» другими. Потому что вероятно нет

ничего хуже того чувства, когда вы не соответствуете чему-либо ─ когда вы не достаточно

хороши чтобы тусить со всеми остальными, с теми кто с удовольствием тусят с такими, как

они.

Когда Мози вошел в мою жизнь, он понял меня. Затем он вошел в мою семейную

трагедию и стал одним из нас. Не было никаких специальных действий и стараний, все было

мгновенно и естественно. С тех пор такого не происходило и навряд ли когда-нибудь

произойдет. Это был шанс, который дается раз в жизни и я по-королевски все испортила.

Часто ли я о нем думаю? Ну, «постоянно» может считаться как часто? Хочу, чтобы вы

знали, я не сумасшедшая и не одержимая. Но никто и никогда не вел себя так, как он. Ради

меня Мози пошел на крайности, это было дерзко, это было нагло, это было почти

демонстративно ─ то, как он вошел в мою жизнь. Мне не нравилось, что он действовал без

моего согласия, но я обожала то, что он инстинктивно знал то, как я нуждалась в нем.

Уверенна, вам интересно, что же произошло и думаю, я должна рассказать вам. Мози

женился на девушке из Эквадора и у них родился мальчик по имени Игорь.

Что?

Это не то чего вы ожидали?

Знаю. Это не мексиканское имя и даже не традиционное испанское. Вообще-то это

русское имя!

Ой, подождите. Вас удивило не это?

Ах, то, что он женился на ком-то другом! Правильно. Именно это.

Почему это должно было вас удивить? Потому что история должна была стать

историей любви?

Ну, так и есть. Я, в конце концов, влюбилась. Ну, вроде того.

Его звали Дэйл и он был из Аннаполиса. Он вырос в семье военных, но он, так же как и

я боролся за социальную справедливость и стал режиссером документальных фильмов. После

того как закрыли Pathways, я стала работать у него. Я была главным поставщиком, занималась

обеспечением питания, макияжем и редактированием. Я также выполняла несложную

операторскую работу, писала диалоги и иногда подрабатывала на стороне, когда у Дейла были

проблемы с финансированием. Мы жили вместе в квартире рядом с набережной Венис, у нас

был кот по кличке Китти и три разных вида горчицы в холодильнике для любого случая.

Достаточно хорошая жизнь, вы так не думаете?

Конечно, так и было. И я могу рассказать вам об этом, потому что пишу это у себя на

кухне.

Дейл и я решили никогда не вступать в брак, потому что лучше мы будет тратить

деньги на то, что по-настоящему важно для нас. Нам нравиться вместе смотреть зарубежные

фильмы, тереться ногами и есть еду на вынос. Не то чтобы мы не трахались, потому что

иногда и такое бывает. Но Дейл и я, как брат и сестра, которые дерутся за место для ног и

раздельно ведут свои финансы. Я больше не пью по пятницам и перестала злоупотреблять

случайными половыми членами. Мы больше команда, чем пара. Мы лучше как партнеры, а не

любовники.

Ну, если уж Мози женился, сделал ли он это по любви? И если я с Дейлом, то чем

закончится эта история?

Позвольте мне заверить вас, когда Мози ушел из Pathways, это был не последний раз,

когда мы с ним виделись.

И чтобы ответить на ваш вопрос ─ история направляется на юг. Она направляется по

дороге в Мексику.

Часть вторая.

Глава 14.

В шесть часов утра звонит телефон. Так получилось, что я уже проснулась и

упаковываю напитки, потому что у Дейла сегодня съемки в восточном Лос-Анжелесе. Я

готовлю ланч для него и всей съемочной группы, которая состоит из Дейла, стажера и его

приятеля из школы кино, Джима. Они снимают часть о временных рабочих, и им пришлось

начать съемку до восхода солнца, так как именно в это время приезжают рабочие, чтобы

занять места и получить распределение.

Я кладу сыр и салями на хлеб для тостов и смотрю на входящий номер, может, это они

что-то забыли и теперь звонят мне. Я не узнаю номер и позволяю звонку переключиться на

автоответчик, продолжая готовить восемь стоящих передо мной бутербродов.

Сперва я не узнаю голос на автоответчике.

Почему я лгу?

Забудьте.

Я моментально узнаю его. Но прошло так много времени с тех пор, как я слышала его,

и мне трудно поверить, что он действительно звонит мне.

─ Лана? ─ говорит он и мое сердце делает сальто. ─ Это Мойзес де ла Круз. ─ И мое

сердце делает сальто назад. ─ Возможно, ты не помнишь меня. ─ Теперь мое сердце может

получить золото по многоборью. ─ Надеюсь, что помнишь. Ну, я хотел узнать, не могла бы ты

мне помочь?

Он говорит что-то еще, или, во всяком случае, я думаю что это так. Затем он диктует

свой номер. Нож от горчицы падает на пол, забрызгивая меня желтым цветом. Я окаменела, превратилась в живую статую, глупо онемевшую на кухне. Думаю о том, что должна

подбежать, схватить телефон и не упускать этот шанс. Но я не могу вспомнить, где лежит

телефон, не говоря уже о том, как двигать ногами и дышать. Я стою здесь ошеломленная

потому что, что-то внутри меня говорит: Лана, это та часть, где начинается твоя

настоящая прекрасная жизнь.

Как видно, Мози Круз сам загнал себя в угол установленных границ. Получается, что у

него никогда не было времени привести в порядок свои документы, а теперь столько лет

спустя это создает ему проблемы. И если он звонит мне, это означает что ему больше некому

позвонить. Это означает, что он один.

Я везу бутерброды в восточный Лос-Анжелес, и когда приезжаю на съемочную

площадку, говорю Дейлу, что не могу с ним сегодня работать, потому что мне необходимо

найти способ вытащить задержанного из временного места задержания. Я говорю ему, что

Мози мой старый клиент и близкий друг Алексея. Дейл машет мне рукой на прощанье, жуя

бутерброд, и рассыпав картофельные чипсы на колени покрытые салфеткой.

На обратном пути в Венис, пока стою в пробке, я просматриваю в Гугле тарифы на

консалтинговые услуги различных адвокатов по вопросам иммиграции. В какой-то момент, когда во мне включается режим социального работника, я понимаю, что Мози, скорее всего, обратился ко мне из-за моих профессиональных навыков в этой области, а не из-за желания

увидится со мной, как я изначально предположила. Вероятнее всего он счастлив в браке и

звонит мне, только чтобы посоветоваться о том, как обойти систему. Осознание этого факта

бьет по мне больно, как удар животом об воду и я чувствую себя хищницей.

Моя задача помочь парню, а не предаваться романтическим фантазиям. У меня

отвращение к самой себе за то, что я такая взбалмошная и чересчур раздуваю наши

взаимоотношения до тех пор, пока они не приобретают какое то мифическое значение в моей

голове. Мози и я никогда не были несчастными любовниками. Ну и что если он спал в моей

постели? В подвале было холодно, а мы все ищем теплое местечко ─ даже дикие животные.

История Мози и Ланы ─ это не история любви. Это отношения, заключающиеся в помощи,

профессиональном обмене, говорю я себе, когда нажимаю на газ и наконец-то выезжаю на

скоростное шоссе.

При съезде с автомагистрали стоит знак «стоп» и я пристраиваюсь за седаном. Его окна

тонированы, так что я не могу видеть, кто сидит внутри. Я притягиваю ногу к груди и

переключаю радио. Мне так не терпится увидеть Мози и не только, чтобы снова услышать его

голос как на моем домашнем автоответчике, который гудит у меня в ушах, делая меня

безвольной. Седан дает немного назад и наконец-то выезжает на шоссе.

Кого я обманываю? Я ходячее, живое отрицание. За короткое время, что я его знала,

Мози Круз покорил мое сердце.

Ему предъявлено два обвинения в нарушении общественного порядка. Оба за

граффити. А вы не знали ─ его поймали и задержали за то, что считается незаконной

росписью? Мози хороший парень. Я поняла это в тот момент, когда впервые встретилась с

ним. Ну и что, если он член банды занимающейся живописью ─ это не похоже на

организованную преступность.

Оказаться в изоляторе, все равно, что оказаться в тюрьме. Вообще-то это и есть

тюрьма, менее охраняемая и без четких и соответствующих предписаний и наказаний. Люди

находятся здесь Бог знает за что, и черт знает на как долго. Некоторых просто ловят на

границе и депортируют в их страны для репатриации, не спрашивая, по какой причине они

оказались в стране. Здесь свое собственное государство, буквально чистилище, без окон и

дверей, и без надежды на будущее. Что за страшное чувство, считаться незаконным на кусочке

божией земли, на которой вам пришлось оказаться.

Я действую довольно убедительно, регистрируя себя как социального работника. У

меня даже есть удостоверение личности, чтобы доказать это. На мне шелковая блузка и

деловые-приделовые очки. Я даже надела юбку. Единственное, что не может успокоится, это

маленький шарик надежды, прыгающий у меня в груди, который прихорашивается, кусает

ногти и желает полного воссоединения. Этот шар надежды ─ слеп. Он женат. А ты и Дейл, ну

ты и Дейл просто существуете.

Я говорю этому шарику надежды заткнуться и окатываю его ведром полным

реальности. Прекращай глупо себя вести и воспользуйся своим положением.

Войдя, я сразу вижу Мози. Он ждет меня за столом и делает зарисовки ─ парень всегда

что-то создает. Он поднимает голову и видит меня, и я машу ему как нормальный человек.

Каждая клеточка моего тела гудит и пульсирует в предвкушении чего-то. Возможно, это

частички аннигиляции (полного уничтожения) и я исчезну, как Капитан Кирк, прямо из

данной организации и закончу свои дни на какой-нибудь сумасшедшей планете из

пенополистирола, среди блестящих и горячих камней и инопланетных девочек амазонок.

Потому что даже это, не было бы более невероятно, чем происходящие. Прошло три года, а

мое сердце болит, словно все было только вчера.

Мози подходит ближе и притягивает меня в свои объятия. Я так люблю его объятья,

хочу жить и умереть окутанная ими. Хочу стать частью этих объятий и больше никогда и

ничего не делать. Он по-прежнему пахнет кедром и мускусом, лесом и красками. Его волосы

больше не такие длинные и лишь спадают на его глаза, делая его невероятно сексуальным.

Теперь он больше похож на зрелого мужчину, даже стал больше и сильнее, или это просто

шарик надежды слишком переволновался. Объятия затянулись, но я не хочу их разрывать.

Затем я вспоминаю, что он муж и отец и быстро отступаю от него.

─ Привет Лана. Прекрасно выглядишь. Так рад снова увидеть тебя.

─ Я тоже рада увидеть тебя Мо. Ты выглядишь старше. В хорошем смысле! ─ быстро

добавляю я, иногда я бываю такой идиоткой. Напомнить ему о разнице в возрасте. Заметано.

Сделано.

─ Прости, что заставил тебя притащиться сюда. У меня больше никого нет. Я мог бы

позвонить Лексу, но я не хотел пугать его.

─ А что насчет твоей жены? У нее нет гражданства?

─ Ах, да. Мы расстались. И да, у нее не было гражданства. Но у моего сына есть ─ так

что, это хорошо, но едва позволяет мне видеть его.

Нет жены. Нет жены. Нет-жены-нет-жены-нет-жены.

─ Я хотел разобраться со своим дерьмом прежде, чем снова увидеть тебя. Хотел, чтобы

у меня была прекрасная работа, и что-нибудь хорошее, что я мог показать тебе. Я не хотел

встретиться с тобой вот так. ─ извиняясь, он обводит рукой вокруг нас.

Он до сих пор ищет моего одобрения. До сих пор видит во мне соцработника, которого

он хочет задобрить своими достижениями.

─ Мне просто приятно встретиться с тобой, Мози. Ты не должен быть идеальным.

Боже, ты знаком с моей сумасшедшей семьей! В любом случае я не верю в совершенство. Ты

уже говорил с адвокатом?

Он проводит рукой по волосам, и я вижу, что он по-прежнему носит серебряное кольцо.

Браслетов больше нет, как и шапочки. Но возможно здесь такой дресс-код и его стиль не

изменился.

─ Да уж. Это, скорее всего, проигрышное дело. Похоже, что меня депортируют, как

только пройдет процесс. Они уже не в первый раз пытаются, Лана и у меня несколько

правонарушений. Все картины взаимосвязаны, но они настаивают на их нравственной

распущенности. Ты знала, что когда добавляешь политические нотки в свое публичное

творчество, они могут привлечь тебя по обвинению в терроризме.

─ Это самое нелепое, что я когда-либо слышала, ─ говорю я присаживаясь на стол. Это

граффити, а не Аль Кайда.

─ Да, но в последнее время они стали строго наказывать. Это не Pathways, где мы

каждый раз меняли мир своей живописью. Помнишь? ─ спрашивает он и его лицо озаряется

улыбкой.

О, да, я помню. Дело всей моей жизни было брошено в руки публичного голосования.

И я помню, как находилась под вашим пристальным вниманием, под вниманием Мози и

чувствовала себя так же как сейчас ─ разгоряченной и нервной, и такой по сумасшедшему

увлеченной им. Думаю, это не изменилось.

─ И это все? Нет апелляции? Ты просто вернешься в Мексику? Сколько тебе было,

когда ты уехал из страны? У тебя хотя бы есть там хоть какие-нибудь знакомые?

Мози обдумывает мои вопросы и кивает головой, почесывая лоб.

─ Да. Я ничего не могу поделать с этой ситуацией. Так что мне придется последовать

их решению.

─ Как ты собираешься вернуться назад? Они просто отвезут тебя до границы и оставят

там. Откуда ты? Из Мехико, не так ли? У тебя есть средства добраться до туда?

Мози смеется надо мной, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула.

─ Ты совсем не изменилась. По-прежнему командуешь всем вокруг. Пытаешься

убедиться чтобы все было по справедливости. Да, это моя история, Лана. Они вышвыривают

меня отсюда. И я собираюсь вернуться туда, откуда я родом. Я угроза для общества.

─ Уфф. Будь угрозой для моей задницы.

─ Я и так угроза для твоей задницы. Серьезно, ─ говорит Мози, дьявольски улыбаясь и

выгибая бровь.

От его слов я краснею. Все мое тело переполнено адреналином и серотонином.

─ Если я останусь здесь, то могу разукрасить каждую поверхность. Я стану оставлять

фразы везде по всей Америке.

─ А что насчет больших дел? Разве ты не делаешь какие-нибудь фрески? Какие-нибудь

поручения, заказы ─ что-нибудь положительное, что мы могли бы показать судье?

─ Что? Теперь ты мой адвокат? Лана, я не поэтому звонил тебе. Я хотел попрощаться,

увидеть тебя до отъезда.

─ Если ты не собираешься бороться с этим, то ты сошел с ума.

─ Ты всеми силами борешься за всех остальных, но ты никому не позволяешь бороться

за тебя.

Я пересаживаюсь на свой стул и тру невидимое пятно на моей юбке. Я всегда слышу на

много больше в его словах. Я слышу то, что хочу услышать. Я должна усвоить это. И я делаю

глубокий вдох.

─ Ладно, Мози. Мне надо идти, ─ говорю я, вставая со своего места. ─ Утром я сделаю

несколько звонков, чтобы узнать, что мы можем предпринять, чтобы обжаловать это решение.

Если они переведут тебя, то позвони мне так скоро как сможешь. Они часто переводят

задержанных и я не знаю, куда они могут тебя отправить.

─ Как ты думаешь, прежде чем ты уйдешь, может мы могли бы ─ ты могла бы…

─ Что? ─ я сажусь обратно, отмечая серьезность его тона.

─ Просто поговори со мной как с человеком. Я имею в виду ни как с кем-то, чье дело

ты рассматриваешь. Поговори со мной как с другом, как с тем, кем я был для тебя те пару дней

в Детройде. Никакого Pathways, никакой профессиональной ерунды. Просто Лана и Мози.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю