Текст книги "Я уничтожил Америку 3. Назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Василий Высоцкий

Соавторы: Алексей Калинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Я ухмыльнулся.

– Сегодня. Ночью. Пока эти сытые американские солдаты будут смотреть сладкие сны, мы проведём для них свой собственный спектакль. Без аплодисментов. Вы со мной?

Требовался какой-то жест, и я протянул вперёд руку.

Баадер первым протянул ладонь, и положил её поверх моей. Затем Ульрика. Ян, Гудрин. Последним, после короткой паузы, легла рука Хорста.

– Ладно, – хрипло сказал он. – Давайте сделаем это.

Ладонь Баадера была прохладной и слегка влажной, но его хватка оказалась твёрдой. В её сжатии я почувствовал не страх, а собранность, словно он раздавливал последние сомнения. Наш рукопожатный круг стал печатью, скрепившей договор.

– Прекрасно, – я медленно высвободил руку. – Теперь перейдём к деталям. До полуночи у нас есть десять часов. Ян, Ульрика – ваша задача «фольксваген» с затемнёнными номерами и фальшивыми документами. Гудрун, займись финальной проверкой эфира. Слушай их переговоры, убедись, что никаких внеплановых учений не назначили. Баадер с Хорстом возьмёте на себя наблюдение.

Комната мгновенно оживилась, наполнилась деловой суетой. Тишина конспиративной квартиры сменилась энергичным гулом. Баадер и Ульрика, наклонившись над картой, уже о чём-то горячо спорили шёпотом, тыкая пальцами в объездные пути. Ян полез в чулан за мешками, а Гудрун настраивала радиоприёмник, из которого поскрипывающим голосом уже доносились обрывки американских команд.

Хорст подошёл ко мне, когда остальные были заняты.

– А план отхода? – тихо спросил он. – «Призраками войти» – это одно. А вот исчезнуть с грузом оружия – уже посложнее будет.

– Три смены машин на трёх разных маршрутах, – так же тихо ответил я. – Нужно подготовить их заранее. Первая пройдёт до леса, где закопаем основную часть. Вторая идёт до безопасной квартиры во Франкфурте, куда возьмём только образцы для прессы. Третья машина будет как ложный след, уведёт любых возможных преследователей на север, к Касселю. Мы растворимся, Хорст, я тебе обещаю.

– Я… Я тебе верю, Мюллер, – кивнул он.

Я похлопал его по плечу. Завтра мы уже вряд ли увидимся, так что можно было нести любую чушь.

Глава 21

Всё было подготовлено к проведению грандиозного спектакля, осталось дождаться часа пик.

За отведённое время я успешно наложил грим, более-менее стал походить на повара. Всё-таки контакт на рынке лицо в лицо позволил разглядеть не только морщинки у глаз, но также получилось скопировать фигуру, походку, поведение. Пусть и не полностью, но для прохода на территорию американской базы годилось.

Тем более, что утомлённые бездействием выходного дня часовые особо и не заморачивались осматриванием такого обыденного и тем самым невероятно надоевшего повара.

На случай, если мой план с вином и вдовушкой не сработает и повар-таки решит вернуться на ужин, то двое из «Фракции» должны будут всеми правдами и неправдами задержать засранца на несколько часов. Скрепя сердце, я дал добро на применение насильственных действий. Но это если только повар выйдет из квартиры и направится в сторону базы.

Я без проблем зашёл на КПП, показал пропуск и двинулся в сторону части, когда в спину послышалось:

– Эй, Джон, а что сегодня на ужин?

– Проголодался? – ответил я хрипловато через плечо. – Сегодня два вида супов, говядина с гарниром из жареных бобов, салат, овощи, фрукты. Всё, как всегда.

– А что с голосом, Джон?

Как я ни старался подражать интонациям повара, но видимо недостаточно. Разворачиваться не хотелось. Могли приглядеться, а не только прислушаться. Поэтому я прохрипел чуть меньше:

– Связки застудил…

– Наверное, слишком широко рот открывал, когда своей вдовушке отлизывал! Вот и подуло! – расхохотался остряк.

Я что-то буркнул невнятное и пошёл прочь. Позади раздалось:

– Ну ты дал, Билл! Теперь принюхивайся к своим бобам. Судя по всему, это блюдо будет дерьмом не только по вкусу, но и по содержанию!

Весельчаки, так их растак. Ладно, пусть веселятся. Если Баадер с Яном перестараются, то этим двум веселиться больше никогда в жизни не придётся. Но, буду надеяться на хорошее. Баадеру было сделано внушение, что если кто-нибудь из янки сдохнет, то мстить за него будут отчаянно. И если кражу ещё простят, а может быть и вовсе скроют, чтобы не предавать огласке, то вот за убийство своих бойцов американцы будут спрашивать.

А нам же лишние вопросы ни к чему? Партизаны города не должны излишне высовываться наружу, чтобы не получить нечаянно по хлебалу.

Я прошёл КПП и оказался на базе. Теперь мне следовало повернуть налево, где «в пятидесяти метрах находился туалет, типа 'сортир», обозначенный буквами «Мэ» и «Жо»…

М-да-а-а. Что-то излишне весёлое настроение у меня для потенциального трупа. Нельзя так расслабляться. Нельзя. Если прошёл только КПП, то впереди ещё общение с персоналом. А они могли и раскусить фальшивого повара Джона.

Но эти ребята подали идею относительно связок. Хрипота мне поможет и скрыть лицо. Всего лишь марлевая маска на лицо и приглядываться уже особо не будут. А из боязни заразиться и вовсе будут держаться подальше. Что же, так и сделаю. Зайду на кухню, покашляю для острастки, а потом скрою свою «хареографию» под маску.

– Прыгай! Раз-два! Упор лёжа принять! Быстрее!

– Да, сэр! Так точно, сэр!

Я прошёл мимо казарм, мимо тренировочной площадки, где бравые капралы учили уму-разуму подчинённых бедолаг. Крепкие, коренастые, мышцы так и прут наружу. Явно не на сечке взрощено!

Ха! Два супа, говядина, гарнир, овощи… А ведь это я не ляпнул наобум, а вызнал из разговоров солдат. Мальчишка не зря крутился возле базы.

Эх, вспоминая свою солдатскую жизнь, могу сказать, что нам такое и не снилось. Нам не очень повезло с начальником части, который тащил всё, что не прибито. А также с прапорами, которые раскачивали всё, что прибито, и тащили дальше. С едой у нас тогда была напряжёнка…

Бывало у вас такое – откусишь, прожуёшь, а во рту будто не еда, а нечто мучнисто-склизкое, на замешанный бетон смахивающее? Или взглянешь на тарелку, и мысль одна: «И это, собственно, что?». Если нет, что ж, вам крупно повезло.

А вот нам от таких вопросов никуда было не деться. Армейская столовка… Это вам не просто точка общепита. Это целый пласт фольклора, источник анекдотов и воспоминаний. А также почва для солдатской философии: что, собственно, можно состряпать из ничего? Но если отбросить шутки в сторону, за всем нашим хрючевом стояла целая школа жизни. И тот самый паёк, на первый взгляд унылый и серый, оказывается, имел свою, особую логику.

Задумывалось-то всё просто и по-хозяйски: накормить личный состав дёшево, но чтоб сил хватало. Бюджет копеечный, каждая позиция в раскладке выверена до грамма. Экономия, она скрипела зубами на каждой картофелине.

Вот и получали армейские повара наряд: мясо выдавать только по великому празднику, крупа обязательно должна быть что подешевле, овощи консервированные, либо из подвала, где они с зимы доживали свой век. Ни тебе свежей зелени, ни специй. Только чугунная ёмкость, плита и чёткий приказ: превратить это в нечто съедобное. Задача, знаете ли, не для слабонервных.

И та еда намертво врезалась в память. Не вкусом, а самой своей сутью, становясь частью солдатского кода. Вот взять «сечку», кашу из дроблёнки. Штука была норовливая: то растекалась по тарелке мутной лужей, то схватывалась в монолит, в котором ложка застывала, как вкопанная.

Мы сравнивали её с клейстером для обоев. И это не ради красного словца – вид был похожий, мучнисто-клейкий. А коли она ещё и пресная, ни соли, ни запаха… Догадываетесь, почему её воспринимали не как пищу, а как испытание?

Ну и, конечно, баланда. Слово-то какое, сразу в душу въедается! Оно у срочников всё, что угодно, означать могло: и разваренные макароны третьего дня, и жёлтые капустные листья, и дохлый корешок петрушки, затесавшийся в общую массу. Им и в быту потом всякую дрянь обозначали.

По сути-то баланда – это даже не блюдо. Это блаженное состояние супа. Состояние, когда в котёл летело всё, что под руку подвернулось. Овощи, что подгнить успели. Мясо, которое уже отслужило своё в порциях старослужащих и от греха подальше было сплавлено в общий котёл. Варево из ничего.

А ещё были такие шедевры как бигус, перловка, «синюха», «мясо белого медведя»… На таком особых мышц не зарабатывали, но зато становились жилистыми и крепкими, как морские канаты.

Я усмехнулся, проходя мимо площадки. Всё-таки даже один боец из моей роты мог бы запросто справиться с двумя местными американцами. Боец умел выживать, а эти…

– Джон, когда ужин? – выкрикнул один из бравых вояк.

– Всё по расписанию! – буркнул я в ответ.

Он что-то ещё ляпнул, но я уже его не слушал. У вояк свои дела, у повара свои. Вот и кухня. Небольшая раздевалка, подписанные шкафчики. Вот и шкафчик Джона – небольшой замок легко открылся при помощи скрепки. Пять минут на переодевание и даже мама повара Джона вряд ли с первого взгляда отличит меня от своего сынишки. Но, перестраховаться не мешает.

Я толкнул дверь на кухню. Шкворчание жаркого, ароматы готовки, грохот сковородок, перекрикивание помощников повара. Обычная работа. Всё как всегда. Вот только повар сегодня другой.

– Джон, мы думали, что ты сегодня вовсе не явишься! – окрикнул меня один красномордый крепыш в белом подобии колпака, превращённого в блин.

– Ага, после того, как твоя Ундина выиграла приз, мы ожидали лёгкого аромата перегара с утра! – подначил второй.

Значит, повар растрепал о выигрыше своей зазнобы. Ну что же, это тоже мне на руку.

– Сейчас всё проверю, а там можно и на перегар пойти! – крякнул я в ответ, а потом закашлялся.

– Что с твоим голосом? И чего кашляешь? – озаботился первый.

– Простыл. Чтобы вас не заразить, вот… – я соорудил из вафельного полотенца подобие медицинской маски и скрыл под нею половину лица. – Сейчас быстро всё проверю и потом пойду… кхм… лечиться!

– Да-да, за нас тоже лекарственную свечку в одно место вставь! – хохотнул красномордый.

– Если будешь трепаться, а не готовить, то наш майор тебе сам вставит! – буркнул я и двинулся в обход блюд.

Надо сделать вид, что я всё проверяю и вообще – самый важный человек на кухне!

Пар от чанов стоял такой, что хоть бери веник, да парься. Влажная, обволакивающая духота. Идеальная маскировка для возможной дрожи в пальцах. Но, пальцы дрожать не должны!

Движения должны быть точными, выверенными, без суеты. Я здесь главный. Хозяин этого пищевого ада.

Прошёлся вдоль столов, тыча поварёшкой в соусы и заглядывая под крышки. «Говядина недосолена!» – бросил одному. «Это мясо ещё шевелится, добей!» – рявкнул на другого. Суета, кивки, возгласы: «Есть, шеф!». Они глотают. Ухмылочки ещё не стёрлись, но озабоченные складки легли промеж бровей. Всё-таки делу время, а похахалиться они могут и потом.

А вот и он. Главный котёл. Чан с чечевичным супом, сегодняшним хитом меню. Армейская похлёбка для бравых ребят, что натренировались на свежем октябрьском воздухе. Густая, мутная, дымящаяся.

Я зачерпнул, попробовал, сделал профессиональную гримасу.

– Не хватает… перчинки, – прохрипел я, и пару раз кашлянул для верности. – И помешивайте чаще, а то чечевица подгорит!

Под предлогом кашля я отошёл к стойке с приправами, оказался спиной к помощникам. Движением фокусника я извлёк из рукава не пакетик со специями, а небольшой свёрточек. Внутри свёрточка пересыпался мелкий, белый, безвкусный порошок. Быстрорастворимый сон.

– Эй, Джон, тебе помощь нужна? – окликнул меня красномордый крепыш.

– Не мешай шефу творить! – отрезал я, не оборачиваясь. – Иди лучше укроп режь, пока я тебе его в уши не вставил!

Пока он ворчал, я снова подошёл к чану. Притворился, что сыплю и пробую. Вскоре свёрточек был уже пуст. Содержание растворилось в зеленоватой глубине без следа и запаха, как и положено хорошему шпионскому порошку.

Я взял огромную поварёшку и с видом Зевса, вращающего звёзды, начал ворочать густую массу. «Лекарство» для бравых вояк равномерно расходилось по всему объёму. Через час они будут не прыгать по плацу, а сладко посапывать в своих койках.

– Всё! – я отложил поварёшку в раковину с таким видом, будто только что победил дракона. – Пусть покипит пять минут и можно выключать. Всё остальное более-менее в норме. Через пару дней дам вам выходной, а сейчас я… я пошёл лечиться. И Ундине передам ваш пламенный привет.

Они снова захохотали. Ничего не поняли эти смешливые ребята. Всё, как и было задумано.

Теперь мне оставалось только покинуть базу и, как только стемнеет, начать операцию. Надеюсь, что жертв не будет.

Глава 22

Сумерки сгустились над Штутгартом. Опустились тёмной синевой, стыдливо скрывая обнажённые ветви деревьев, цветасто-грязный ковёр из листьев. Строгие дома выглядели хмурыми и унылыми.

В это время мы и начали операцию по мягкому пощипыванию американских жировых отложений.

Из подъехавшего к КПП фургона высунулась весёлая Гудрун, помахала рукой солдатам и выкрикнула на ломаном английском:

– Ребята! Мы с подружками тут заблудились! Не подскажете, где тут можно слегка выпить и немного закусить?

Часовые переглянулись и в их глазах загорелся охотничий огонёк. Тот самый огонёк, какой загорается при виде лёгкой добычи. Один из них показал в северном направлении:

– Мэм, вы можете сделать это за углом. «Весёлый Бидди», ирландский паб. А если подождёте пару часиков, то мы к вам с удовольствием присоединимся.

– Ой, я такая дурочка… Может, покажете на карте? – Гудрун вытащила карту и помахала ей, как веером.

Ну, такое себе соблазнение. Однако, неизбалованные женским вниманием солдаты купились на этот спектакль. Они подошли ближе, чтобы пьяненькая девчоночка могла оценить выправку и чистоту выбритых лиц. Солдаты склонились над картой, краем глаза заглядывая в откровенный вырез платья Гудрун. А там такой вырез, что можно даже увидеть цвет трусиков…

– Мы с вами находимся вот тут, а вот тут…

Договорить солдатам не дали. Подкравшиеся с разных сторон Баадер и Ян-Карл подскочили и запрокинули подбородки расслабленных солдат. В следующий миг в шеи вонзились иглы шприцов и было впрыснуто снотворное.

Два тела забились, постарались вырваться, но не тут-то было – Баадер и Ян держали крепко. Снотворное подействовало быстро.

Двух стражей затащили в фургон, туда же отправились и Баадер с Яном. Со стороны могло показаться, что часовые расслабленно стояли, потом подошли помочь девушке, а потом двое ребят затолкали военных в фургон. И это могло показаться только вблизи. В сумерках же было не разобрать – к тому же бок машины закрывал вид со стороны улицы, а прохожих на улице в это время не было.

Внутри фургона солдат начали быстро разоблачать. Я же выбрался наружу и двинулся к КПП. Сидящий внутри солдат не видел того, что случилось с его сослуживцами, и продолжал лениво листать книжку комиксов. Я показал пропуск и подозвал его:

– Эй, дружище, не поможешь? Вот тут у меня что-то сломалось…

Он лениво взглянул на меня, скинул ноги со стола и подошёл к оконцу:

– Ну, что там сломалось?

– Да вот что! – я схватил его за ухо левой рукой, а правой сделал ту же операцию, что и Баадер с Яном на улице.

Солдатик только пискнул, а после расслабился и сполз расслабленной медузой на пол своей комнатки. Что же, тревожная кнопка в безопасности, можно заезжать фургону. Но прежде надо было осмотреть базу на предмет опасности.

Я выглянул наружу.

Моего «супчика» должна была отведать большая часть солдат и офицеров, но нельзя исключать и тех, кто откажется.

База была почти пуста. Правда, двое солдат у склада с оружием всё-таки стояли и даже не думали засыпать. Ещё трое кучковались возле курилки. Что же, это не очень большая проблема для меня и ребят из «Фракции». Тем более, что переодетые Баадер и Ян уже открывали ворота для проезда фургона.

Я подошёл ближе:

– Двое у склада ещё не сменились – их сменщики явно спят. Ещё трое у казарм. Мы с Баадером уводим внимание троих на себя. На вас будут часовые. Ян, вы с Хорстом сможете нейтрализовать ребят?

– Как два пальца в капусту окунуть, – хмыкнул в ответ Ян.

– Вот и дело. Баадер, идём. Ян тут один управится. Подходим и вырубаем. Ян, направь фургон так, чтобы он скрыл от часовых наши действия. Всем всё понятно?

Андреас кивнул. Сейчас он уже не был хохмачом и весельчаком. Сейчас он был на охоте, а дичь могла показать не только клыки, но и пристрелить к чёртовой матери. Поэтому поневоле будешь опасаться за свою жизнь, а похахалиться и поржать можно будет и потом.

Мы подошли к стоящим парням. Все рядовые. Все как один выпрямились при виде меня. Ну да, повар был в звании офицера, поэтому перед ним требовалось показать выправку.

– Ребята, кто посмел насрать на газоне? – с нахмуренными бровями я показал на точку за их спинами. – Да ещё такую кучу навалил!

Троица разом обернулась, а мы в это время бросились вперёд. Я ударил правого, Баадер левого. Мой удар чётко пришёлся по шее солдата, и тот кулём рухнул на асфальт. А вот солдат Баадера нырнул носом вперёд и впечатался в стоящего третьего.

Медлить было нельзя, счёт шёл на секунды, поэтому я прыгнул вперёд и что было мочи зарядил кулаком в оборачивающуюся скулу удивлённого лица. Баадер же напрыгнул сверху на своего недобитого солдата и сцепился с ним в рукопашной.

Мой удар не вырубил противника. Он отшатнулся назад и удивлённо уставился на меня. Пришлось добавить.

Пока он ловил равновесие, я сделал короткий шаг и всадил ему в ребра ещё два жёстких удара. Солдат крякнул, согнулся, и его фуражка покатилась по асфальту. Из горла вырвался хрип – воздух вышел разом, и в лёгких ощущалась острая нехватка. Теперь можно было добить. Резко рубанул его ребром ладони по основанию шеи. На этот раз он сложился без сознания, как подкошенный.

Я тут же развернулся к Баадеру. Тот боролся на земле со своим солдатом, а третий, тот, что был оглушён моим ударом, уже приходил в себя и, ошалело моргая, пытался встать на колено. Из его носа струились две алые черты.

Вот же бычара!

«Чёрт!» – мелькнуло в голове. Если он поднимется и поднимет шум, то всё. Тюрьма или расстрел за попытку нападения на военнослужащих.

Я не побежал, я ринулся. Оттолкнувшись от земли, как спринтер со старта, я влетел в него плечом, пока тот не успел подняться. Мы оба полетели в сторону, снося к чертям урну, которая с отлетела на газон.

Он оказался крепким парнем и, оказавшись снизу, тут же попытался обхватить меня за шею. Запах пота, табака и дешёвого мыла ударил в нос. Я упёрся коленом ему в грудь, вырвался из захвата и, не целясь, ударил головой вниз. Как будто клюнул со всей дури. Раздался глухой хруст. Его тело обмякло. Для верности добавил разок.

Вскочив на ноги, я увидел, что Баадер сидел верхом на своём противнике, методично и беззвучно ударяя головой об асфальт. Тот уже не сопротивлялся. Бордовые, в сумерках, брызги разлетались по сторонам.

– Хватит! – прошипел я. – Всё, он готов.

Баадер замер, его плечи тяжело ходили ходуном. Он окинул меня безумным взглядом человека, ещё не вышедшего из боя, потом посмотрел на бесформенное тело под собой и сполз с него. Его кулаки были в ссадинах и крови.

В это время раздались слабые вскрики со стороны склада оружия. Там Ян с Хорстом разбирались с часовыми. Через несколько секунд всё стихло. На шум никто не выбежал, ничья тень не мелькнула в освещённых окнах.

Неужели всё пройдёт так просто? Мне так просто не нужно!

Но поднять тревогу можно после. Сначала надо всё-таки пограбить грабителей…

Разобраться с замком на складе оружия не составило большого труда для опытного взломщика машин Баадера. Он немного покопался в личинке отмычками, после чего услышал щелчок и с лёгкой усмешкой толкнул дверь.

– Прошу пожаловать, господа! – ухмыльнулся он.

Дверь со скрипом отворилась, поглотив нас. Внутри пахло сталью, оружейным маслом и пылью. В тусклом свете аварийной лампы угадывались аккуратные штабеля ящиков и стеллажи, уставленные смертоносным железом. Сердце учащённо забилось – мы были в святая святых американских оккупантов.

– Быстро! – бросил я, и мы рассредоточились.

Ян и Хорст, перепачканные землёй, но невредимые, уже тащили подготовленные сумки. Баадер, не теряя ни секунды, подскочил к ближайшему стеллажу с автоматами. Он срывал их по три-четыре за раз, и они с глухим стуком ложились на тканое дно. Методично, почти механически. Я в это время вскрывал замок на металлическом шкафу с боеприпасами. Дужка с лязгом отскочила, открыв взгляду аккуратные ряды зелёных коробок с патронами.

– Бери всё! – прошипел я, и Ян начал перебрасывать их в мешки.

Хорст меж тем добрался до дальнего стеллажа, где стояли длинные, тяжёлые ящики. Приоткрыв один, он довольно хмыкнул:

– Снайперские винтовки, мать их… Чур это моя!

Мы работали молча, сжато, как один механизм. Шуршание ткани, глухой стук металла, прерывистое дыхание – вот единственные звуки, нарушавшие гробовую тишину склада.

Через десять минут, которые показались вечностью, фургон был загружен под завязку. Ящики с патронами, автоматы, винтовки – всё было уложено внутри. Спящих солдат мы затащили внутрь, а то подхватят ещё воспаление лёгких на холодном асфальте.

Я бросил последний взгляд на тёмный проём двери склада, на безмолвные тела у казарм. Всё ещё тихо. Слишком тихо. Мурашки пробежали по спине. Ну что же, пора начинать…

– Поехали, – скомандовал я, подталкивая Баадера в сторону выхода. – Пока не началось.

– И даже не пульнём ничем?

– Нет, надо тихо, без шума и пыли, – покачал я головой.

– Ну вот, даже не интересно, – пробубнил он, выходя со склада.

Он не видел, как я быстрым движением разбил стеклышко возле входа и нажал на кнопку тревоги. Всего лишь ловкость рук…

Сирена завыла тысячей кошек, которым наступили на хвост. Я грозно зыркнул на Баадера:

– Что, допросился? Вот тебе и интерес! Быстро в машину! Я прикрою!

– Чего? Я с тобой! – крикнул он в ответ.

– Я что сказал? Или ты сейчас собрался спорить?

На улицу начали выскакивать полусонные солдаты. Не на всех очень хорошо подействовало снотворное, на это частично и был мой расчёт. А вот Баадер рядом со мной в этот расчёт ну вообще никак не вписывался.

– Быстро в фургон, и чтобы растворились до приказа! – рявкнул я и рванул к заранее присмотренному джипу в пятидесяти метрах от склада.

Пока я был на территории, то видел, как водитель джипа приехал на базу и оставил ключи под солнцезащитным козырьком. Это была не безалаберность, а уверенность в том, что никому в голову не придёт тырить машину с территории базы. Лень было таскать ключи в кармане, а мне это только на руку.

Фургон зафырчал и сорвался с места. Я же запрыгнул в джип, дёрнул козырьком и поймал выпавшие ключи. Секунда-другая на то, чтобы завести мотор, а после начал выводить машину следом за фургоном.

Как раз в это время раздались первые выстрелы, крики. До солдат начала доходить ненормальность ситуации, также увидели лежащих коллег. Вот только оружие хранилось в оружейке, а пока до неё добежишь, пока возьмёшь, да вернёшься. Ещё ведь и прицелиться надо…

В это время зафырчали другие машины. На то, чтобы добежать и завести их солдатам понадобилось меньше времени.

Я выехал следом за фургоном, а после свернул направо, чтобы увести за собой хвост.

Расчёт оказался верным. В зеркале заднего вида я увидел, как из ворот базы, словно разъярённые шершни, выскочили два армейских джипа. Мгновение на раздумье, а после они рванули за мной, проигнорировав скрывшийся в переулке фургон. Всё-таки я стырил машину, считай, увёл мустанга из стада прирождённых ковбоев. Рёв моторов слился с воем сирены, звучавшим позади.

– Ну что ж, погнали, орлы! – проворчал я, вдавливая педаль газа в пол.

Машина рванула вперёд, шины взвизгнули на повороте. Я нырнул в лабиринт узких улочек старого Штутгарта, где фасады домов стояли вплотную, а мостовая выложена брусчаткой. Здесь преимущество в скорости и мощности нивелировалось. Мой джип скакал по неровностям, как бешеная коза, заставляя сжимать руль до хруста в костяшках.

Один из преследователей попытался сократить путь, рубанув через рыночную площадь, но я был готов. Резкий поворот налево, потом направо – и я вынырнул ему точно в бок. Солдат за рулём отчаянно вывернул колёса, его джип занесло, и он с грохотом снёс стойку с цветочными горшками. Глина и герань разлетелись во все стороны.

Минус один преследователь.

Но второй был упрям и цепок, как бульдог. Он висел у меня на хвосте, как пришитый, а из окна мелькнула чёрная палка. Автомат! Очередь прошила воздух где-то над крышей, осколки черепицы посыпались на моё лобовое стекло.

Нет уж, братцы, пострелять у вас не выйдет!

Я рванул ручник, отправляя машину в контролируемый занос, и вылетел на набережную Неккара. Здесь было просторнее, и погоня перешла в новую фазу, скоростную.

Ветер свистел в открытом окне, впереди зажигались огни светофоров, которые я игнорировал, молясь, чтобы на перекрёстках никого не было. В зеркале прыгали два световых пятна, неотступно преследующих меня.

План был прост: увести преследователей как можно дальше на восток, к промышленным кварталам, где Баадер и ребята смогут бесследно раствориться. Но для этого мне нужно было продержаться ещё несколько минут. А они, судя по всему, собирались быть самыми долгими в моей жизни.

Я уверенно вёл джип к заранее намеченному месту. Мне только продержаться, да и чтобы машина не подвела…

Ещё одна очередь заставила меня пригнуться к рулевому колесу. Лобовое стекло разлетелось в дребезги. В лицо ударил ветер. Я крутанул руль. Шины завизжали, проворачиваясь на брусчатке. Джип прыгнул в небольшой проход и протиснулся-таки сквозь небольшой проём между двумя домами.

Преследователи не ожидали от меня такой подлости, поэтому пролетели мимо.

Пока они сдадут назад, пока вернутся к погоне… У меня есть несколько секунд, поэтому стоит ими воспользоваться и завершить начатую операцию.

Быстрый поворот. Въезд на территорию заброшенной стройки. Ворота открыты загодя. Машина запрыгала по валяющимся кирпичам. Почти у самого здания брезент накрывал сложенную гору кирпича. Вот она-то мне и нужна.

Никто на эту стройку не заходил, никому она в ближайшее время не была нужна. Устроитель разорился, не успев закончить, поэтому объект заморозили до лучших времён. И тут, в этой горе кирпича под брезентом, очень удобно спрятать мёртвое тело…

Да, пришлось заплатить ребятам из крематория, которые не сожгли недавно усопшего Карла Флинта. Они вынесли родным пепел в урне, только в этом пепле не содержалось их родственника. Сам Карл Флинт в моей одежде лежал среди кирпича и вряд ли думал о чём-либо хорошем. Да и о плохом он тоже вряд ли думал. Он вообще ни о чём не думал.

Чтобы скрыть непохожесть, пришлось плеснуть трупу в лицо кислотой. Надеюсь, что на небесах меня не покарают за издевательство над мёртвыми. Видок у Карла был тот ещё. Я бы не хотел увидеть в кошмарах.

Его-то окоченевшее тело я извлёк из-под брезента. Ух, и почему мёртвые всегда такие тяжёлые?

Кое-как затащил на пассажирское сиденье и укрепил петлёй, чтобы не свалился раньше времени. Жаль, что ремни ещё не вошли в моду на машинах. После этого два паспорта в жестяной коробочке бросил на заднее сиденье. Они должны уцелеть во время взрыва.

В карманы Флинта вложил припасённые гранаты. Аккуратно выставил колечко одной из них наружу. Времени должно хватить. Что же, приготовления закончены, теперь пришла пора приступить к финальной части Марлезонского балета.

Дальше я выехал на дорогу и выскочил позади преследователей, которые успели меня потерять. Я поморгал им фарами, а потом дёрнул к набережной.

Что же, погоня продолжается и близится к развязке.

Реакция преследователей была мгновенной. Увидев в зеркалах мои подслеповатые фары, они разом развернулись, заскрежетав шинами. Теперь я был не добычей, а наглым задирой, дразнящим голодных псов. И они с лаем бросились в погоню, уже не скрывая намерения не просто догнать, а стереть в порошок.

Я мчался по набережной, ведя их за собой, как Маугли вёл стаю рыжих псов. Скорость росла, ветер выл в кабине, заливая холодом мёртвое тело рядом. В лицо Карла я старался не смотреть.

Впереди запланированный поворот, крутой и неосвещённый. Мой план был безумен, как и всё это предприятие. За несколько десятков метров до поворота я ударил по педали газа, разгоняя машину до предела.

Ещё чуть-чуть. Ещё…

Пора!

Дёрг за кольцо. Открыть дверь!

Я прыгнул прочь из машины, попав точно в неосвещённое место. Сгруппировался, подхватился, откатился прочь.

Джип с мёртвым пассажиром рванул вперёд, к низкому парапету набережной.

Удар о камень, и вот он на мгновение замирает на краю, словно споткнувшись. А потом следует тяжёлый, неумолимый полёт. Чёрный силуэт на фоне ночного неба, громкий всплеск, брызги, взметнувшиеся к вылезающей луне.

Затем секундная тишина наполнилась шумом взрыва. Брызги взлетели выше прежних. Дальше тишина наполнилась рёвом мотора, визгом тормозов и криками солдат, бегущих к воде.

А я в это время уже шагал вглубь спящего города, торопясь раствориться в его тенистых артериях. Спектакль окончен.

Густав Мюллер умер. Как умер и канадский гражданин по имени Джейкоб Смит. Ян будет думать, что я решил простой уйти, но, как оказалось, я ушёл с концами. До поры, до времени, пусть будет думать, что я умер в джипе, не сумев оторваться.

Ну не хочу я пока находиться под наблюдением ребят из Штази. Хочется немного свободы и поля для резвости.