Текст книги "Я уничтожил Америку 3. Назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Василий Высоцкий

Соавторы: Алексей Калинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Я уничтожил Америку 3 Назад в СССР

Глава 1

Престарелого вурдалака я заметил сразу. Крупный немецкий промышленник, основатель династии миллиардеров, а по совместительству военный преступник и один из первых магнатов, кто оказал финансовую поддержку нацистскому движению. Он устроил морщинистую жопу в удобное кресло наблюдателя и с пресной рожей уставился на шахматные доски в игровой зоне.

Рядом устроился охранник, ещё какой-то прихлебатель из секретарей. Но они для меня не представляли никакого интереса.

Мне был нужен только Фридрих Флик!

На Шахматной олимпиаде в Зигене народа собралось немало. В игровом помещении «Зигерландхалле» могло находиться около пяти тысяч наблюдателей. Шестьдесят команд из различных стран, триста пятьдесят участников. Масштаб немаленький. Можно сказать, что за этой олимпиадой наблюдал почти весь мир.

И вот среди этой массы народа мне удалось-таки вычленить того самого упыря, ради которого я сюда и прибыл!

Рост метр девяносто, его кожа, глаза, волосы и голос одинаково бесцветны. Как будто из древнего шкафа на свет вылезла престарелая серая моль.

Ему оставалось жить два года, но и этих двух лет я отдавать не собирался. Построив свою империю на бесплатном труде пленников концлагерей, он ни капли не раскаялся в содеянном. Но это пока он не встретил меня…

С улыбкой я подошёл к ложе. Охранник Флика напрягся. Было видно, что он готов в любую секунду выхватить пистолет и проделать в моей тушке несколько не предусмотренных природой отверстий. Только охранник не знал, что на мне лежит одно проклятие, которое не раз спасало раньше жизнь! И если он сейчас начнёт стрелять…

Прищёлкнув каблуками, я вытянулся и бодро проговорил:

– Герр Флик, рад видеть вас на этой невероятной схватке умов! Буду счастлив скрестить с вами шпаги за шахматной доской!

– Ступайте себе дальше, молодой господин, – поднялся охранник. – Не стоит беспокоить гора Флика.

Он прямо-таки излучал желание вырубить меня и получить заслуженную премию. Вон, как пальцы подрагивают!

– Позвольте передать вам моё восхищение и благодарность за вашу поддержку… шахматного клуба «Унтерменш» из Освенцима, – продолжил я, не обращая внимания на охранника и понизив голос. Улыбка не сходила с моего лица. – Их тренер, мастер Арон Вейс, передавал вам добрые пожелания. А самые прекрасные прозвучали перед тем, как он отправился в газовую камеру. И ведь Арон так и не доиграл свою партию с вами.

Сейчас его нужно было заинтересовать. А чем ещё сильнее можно было заинтересовать преступника, как не именем одной из его жертв? Ведь Арон Вейс был мастером на одном из заводов этого упыря.

И неплохим мастером! Только излишне болтливый язык подвёл Арона. Не смог сдержаться, когда при нём один из надсмотрщиков расстрелял обессилевшего мальчишку лет семи…

Седые брови Флика дрогнули. Его бесцветные глаза сузились, вглядываясь в меня. Как будто пытался вспомнить моё лицо или найти черты тех, кого знал в прошлом. Обломайся! Ты меня видишь в первый и, надеюсь, в последний раз!

Охранник сделал шаг вперёд, но Флик поднял костлявую руку, останавливая его. В зале гремели аплодисменты очередной победе, но здесь, в ложе, повисла тишина, густая и липкая.

– Я не знаю, о чём вы говорите, – голос Флика был сухим, как шелест старых финансовых отчётов. – И не знаю, кто вы такой.

– О, я просто посредник. Посредник между прошлым и будущим. Между долгом и расплатой, – моя рука скользнула во внутренний карман пиджака. Охранник напрягся, но я достал лишь изящную визитницу и вытащил одну карточку. – Мои данные для связи. На случай, если захотите обсудить… неоконченные партии. Я уверен, у нас найдётся много тем для разговора. Особенно о пятидесяти тысячах рабочих, которых вам так любезно предоставил рейхсфюрер СС. Их труд, я слышал, был весьма производительным. До последнего вздоха. А также напоминаю, что я хотел бы сыграть с вами партию. Не откажите в такой любезности. Докажите, что ваш ум всё также остёр и изворотлив… И да, на кон я могу поставить вот эту вот папочку.

Пришлось показать кожаную папку, на которой готическим шрифтом было выведено имя и фамилия военного преступника. Для пущего эффекта я подумывал поставить стилизованное изображение орла, но решил, что это будет слишком.

– Что там?

– Если выиграете, то узнаете только вы, – улыбнулся я. – Если же проиграете, то узнает весь мир. Хорошая ставка, не правда ли?

Я видел, как побелели его узкие, поджатые губы. Деньги и власть были его броней, но сейчас я ударил точно в щель между стальными пластинами – в его память. А также влепил по его совести, которой почти удалось исчезнуть, но призрак которой я сейчас вызвал из небытия.

Не дожидаясь ответа, я снова щёлкнул каблуками, вежливо кивнул и двинулся дальше, оставив его в коконе нарастающего непонимания. Он сидел неподвижно, сжимая мою визитку в руке, а я уже пробирался к выходу. Задание было выполнено. Первый ход сделан.

На что я рассчитывал? Не физическое устранение – нет, это было бы слишком милостиво для такого монстра. Я пришёл поселить в его душу страх. Ведь страх является самым дорогим, что есть в этом мире. И продаётся он не задёшево.

Торговцы страхом всегда на самом верху пищевой цепочки…

– Герр Мюллер! – послышался позади голос. – Прошу вас, постойте!

Я оглянулся. За мной спешил секретарь господина Флика.

– Да-да? – ответил я. – Вы что-то хотели?

– Герр Флик согласен сыграть с вами партию. И прямо сейчас.

Уголки моих губ дрогнули в едва заметной улыбке. Не то чтобы я сомневался. Расчёт был верен. Такие, как Флик, не могут отказаться от рискованного пари. Для них это всё равно что отказаться дышать. Они привыкли покупать всё: людей, власти, целые страны. И тут появился какой-то наглец, способный сыпать именами и цифрами из прошлого. Наглец, требующий наказания. И вот уже господин Флик мысленно примеряет роль мышеловки.

– Прямо сейчас? – сделал я удивлённое лицо. – Но здесь так шумно… Играть при толпе? Это же интимный процесс.

– У герра Флика есть личный кабинет здесь, в «Зигерландхалле», – почти шёпотом произнёс секретарь, и его глаза беспокойно забегали. – Он предлагает продолжить беседу там. Вдали от… посторонних глаз.

Я медленно кивнул, делая вид, что размышляю.

Ну что же… Идеальная ловушка. И он сам её расставляет. На его же личной территории. Где он чувствует себя богом и хозяином. Где стены видели такие сделки, от которых стынет кровь. Где ему будет проще всего приказать своим цепным псам разобраться с наглым незнакомцем.

– Что ж, – сказал я, расправляя плечи. – Я никогда не отказываюсь от интересной игры. Особенно когда на кону стоит… многое. Ведите.

Мы двинулись вдоль ограждения, мимо столов, где вовсю кипели безмолвные сражения. Шахматные доски пахли лаком, деревом. Секретарь, семеня, шёл впереди, я двигался в двух шагах позади, чувствуя на своей спине тяжёлый, немигающий взгляд Флика.

Я был уверен, что он наблюдал за нами из своей ложи. Наблюдал и давал тихие указания охраннику. Ещё один, я заметил краем глаза, тоже двинулся в сторону служебных выходов, чтобы обеспечить периметр.

Дверь в кабинет была дубовой, массивной. Секретарь задержался на секунду и распахнул её.

Комната оказалась именно такой, какой я её и представлял: дорогой, функциональной и бездушной. Невысокий полированный стол, пара мягких стульев, настольная лампа с зелёным абажуром, создающая островок света в полумраке. На стене висел портрет Фридриха, смотрящего на всё это убранство с холодным презрением…

Высокое окно закрыто плотными занавесями. Есть ли снаружи решётка? Не уверен. Но думаю, что стекла из разряда пуленепробиваемых. Идеальная клетка.

– Герр Флик присоединится к вам через несколько минут, – пробормотал секретарь, задерживаясь в дверях. – Он просит вас… подготовить доску.

Я кивнул, и дверь закрылась. Щёлкнул замок. Тихий, но отчётливый. Значит, так. Первая ловушка захлопнулась.

Я не стал проверять ручку. Бесполезно. Вместо этого я подошёл к столу. На нём уже стояла шахматная доска, дорогая, ручной работы, фигуры из слоновой кости и эбенового дерева были расставлены с немецкой педантичностью по бокам. Я провёл пальцем по маковке чёрного короля. Холодный, идеально отполированный.

Моя кожаная папка легла рядом. Я её не стал открывать. Пусть информация держится в секрете до конца.

Минуты шли. В комнате было душно. Я снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула, поправил манжеты. Сердце билось ровно. Я ждал и неторопливо расставлял фигуры.

Наконец снаружи послышались шаги. Не одного человека. Их было несколько. Ключ повернулся в замке дважды. Дверь открылась.

Первым вошёл Флик. Он уже не выглядел растерянным стариком из зала. Его поза, его взгляд – всё кричало о могуществе и власти. Он был у себя. В своём логове.

За ним вошли двое охранников. Крупные, бесстрастные, с привычными до автоматизма движениями. Как немецкие овчарки. Они встали у закрытой двери, скрестили руки на груди.

Заблокировали единственный выход, засранцы!

Флик медленно подошёл к столу. Взглянул на папку и сел напротив меня, положил старческие, покрытые пятнами руки на полированную столешницу.

– Ну что ж, герр Мюллер, – его голос прозвучал тихо, но твёрдо. – Вы хотели партию. Давайте сыграем. Так как вы гость, то я позволяю вам сходить первым.

– Но что вы можете поставить в ответ на мою ставку? – я покосился на папку.

– Чтобы поставить равную цену, мне нужно сначала узнать ценность содержимого вашей папки.

– Взгляните. Но только первую страницу. Дальше будет ещё интереснее.

Флик раскрыл папку. А он умеет держать себя в руках. Только увеличившиеся зрачки выдали его волнение. Он оглянулся на своих охранников – не подглядели ли чего?

Те изображали гипсовых титанов возле дверей. Такие же каменные рыла.

Папка хлопнула. После этого легла возле меня, а Флик прищурился:

– Я могу купить. Предлагаю хорошие деньги…

– Не можете. Только выиграть. Что поделать – я азартен. Так что вы поставите в ответ? Я бы хотел номер вашей ГЛАВНОЙ ячейки, доверенность на моё имя и ключик от этого благословенного местечка.

Фридрих нахмурился, а потом вытащил из кармана блокнот. В нём он начеркал несколько слов, показал мне (доверенность на моё имя). Затем ниже записал ряд цифр и подписался. Потом вырвал листок из блокнота, перевернул его и положил чистой стороной вверх. Сверху положил вычурного вида ключ.

– Это будет интересная партия. Что же, это интересно и рискованно. За долгую жизнь я разучился испытывать эти чувства и сейчас вы их мне напомнили. М-да, я хочу рискнуть. Если вы выиграете, то унесёте не только свою жизнь, но также и этот ключик с номером ячейки в банке «Дойче Банк» с доверенностью на ваше имя. Герр Мюллер, прошу вас – начинайте. Вы, как маленькая пешка, решили угрожать королю… И я даже нахожу это забавным.

Я улыбнулся. Не торопясь, я потянулся к пешке и сделал ход:

– е4! Маленькая пешка может стать большой проблемой.*

– d6. Что-то я не могу понять – о каких проблемах идёт речь? – хмыкнул Флик. – О том, что у вас есть? Это для меня не такая уж большая проблема.

Ещё бы! Он мог дать команду и эту папку у меня просто отобрали бы, но… Ведь могут всплыть копии! И неизвестно – когда они всплывут. Поэтому следовало прощупать меня и выяснить – что известно спортивно сложенному молодому человеку с чёрными волосами и правильными чертами лица.

– d4. Я о том, что если одну маленькую пешку поддерживают другие, фигуры то они могут запросто свергнуть короля, – улыбнулся я в ответ.

– Кf6. Но у короля есть конница.

– Кс3. Также конница есть и за спиной пешки.

– g6. Неужели пешка не знает, что и у другой стороны есть пешки. И стоит королю только щёлкнуть пальцами, как мелочь просто сметут с доски, – Флик склонил голову на плечо.

Сделал намёк на своих охранников? Ну да, рожи зверские. Только мы и не таких нагибали! И следует дать намёк, что я тоже не пальцем сделан!

– Кf3. Король даже не подозревает, насколько сильно пешки могут быть поддержаны другими фигурами.

– Сg7. Разве? Но если в бой вступает только конница, то она может быть расстреляна из дальнобойной артиллерии.

– h3. И будет палить из маленьких форточек. Но защищён ли король в таком случае?

– 0−0. Защищён, можете не переживать, – Флик склонил голову и немного растянул губы в ухмылке.

Он сделал рокировку, но его медленное развитие фигур позволяло мне как раз перейти во фланговую контригру.

– Се3. И всё же я волнуюсь…

– а6. Мелкой пешке не стоит переживать о будущем. Она, как и все солдаты, погибнет во славу короля.

– а4. Или защищая Родину.

– b6. Или защищая Родину, – эхом повторил Флик.

– Сс4. А если за спинами пешек тоже встанут дальнобойные фигуры?

– Сb7. Тогда у короля проявятся другие дальнобойные. И они смогут переломить ход сражения.

– е5. Но не стоит забывать, что пешки и сами могут атаковать! – усмехнулся я в ответ.

– Ке4. Это да, но при атаке они обнажают тылы. А грамотный полководец всегда будет бить в нужное место.

Хм, чёрные предлагают размен, чтобы ослабить мою атаку. Но таким образом они теряют время, хотя меньше всего могут себе это позволить!

– Кхе4. Если только не собьют прицел.

– Схе4. Я не думаю, что прицел будет сбит таким ветерком. И дальнобойное орудие бьёт наверняка!

– Кg5. Но конница резвее.

– Схg2. Зато артиллерия точнее!

Вот ты и попался в мою маленькую ловушку, дружок. Да, пришлось пожертвовать пешкой, но зато я выиграл темп! Жадность фраера сгубила…

– Лg1. Однако, и на дальнобойное орудие найдётся орудие помощнее.

– Сс6. Откуда у пешки появились такие документы? Какой король их выдал? – спросил Фридрих, отводя слона в тыл.

– Фg4. Почему вы думаете на короля, а не на королеву? – спросил я в ответ, выдвигая на позицию ферзя.

– е6. Потому что вряд ли какая королева была осведомлена о моих планах.

– 0−0-0. В таком случае, эти документы предоставил тот король, который находится от вас очень и очень далеко, герр Флик. А между тем, на вашего короля нацелено уже пять моих фигур. И вряд ли вашему королю стоит думать о том, кто дал документы, вместо того – как спасти свою королевскую мантию.

На самом деле Володе Путину сейчас только семнадцать лет, и он крутит шуры-муры со своей первой любовью, поступив в Ленинградский государственный университет. Сейчас ему вряд ли есть какое-то дело до военного преступника Флика.

– Кd7. В этом всегда помогут верные люди. А если они будут как всегда на коне, то и отпор будет такой, что никому больше не захочется атаковать.

– h4. Но если конница далеко, то всего лишь ход пешки может переломить весь ход игры.

– dxe5. Пешки – самые слабые солдаты на этой доске. И если не будут помнить о своём месте, то их запросто сметут с поверхности, – Флик отставил мою съеденную пешку в сторону.

– dxe5. Но не стоит забывать, что и ваши пешки могут отправиться следом! А со смертью ваших пешек, конница окажется связанной по рукам и ногам.

– Фе7. Всего лишь ход и вот конница снова свободна. И может снова атаковать слабую пешку. А потом…

Потом конь смог бы поддержать короля, и моя атака захлебнулась бы. Но, порой приходится жертвовать качеством ради победы и поэтому я не дал закончить пафосное высказывание Флика, взяв его коня ладьёй.

– Лxd7. Не сможет конница атаковать, поскольку у короля её не осталось.

– Сxd7. Смелый ход. Смелый, но глупый. Теперь у меня качество лучше. А у вас только иллюзорная дымка победы… И почти захлебнувшаяся атака.

– h5. Ну почему же? Пешки-то ещё остались. И они движутся вперёд!

– f5. Мои тоже не сидят на месте, – самодовольно ухмыльнулся Флик.

Он ввёл в бой ферзя, но ослабил пешку на е6. А мне только того и надо было!

– Фh3. Да, от такого аргумента нельзя так просто отмахнуться, – я тоже не удержался от улыбки. – Но отступить – не значить сдаться.

– f4. И так будет с каждой фигурой? Они будут отступать, но не сдаваться?

Напал на моего слона. Хм, но я видел, что ему осталось совсем немного. Дожать. Дожать и закончить эту партию!

– hxg6! А я говорил, что маленькая пешка способна на многое, – улыбнулся ещё шире.

– Схе5. Мелкие пешки способны улететь по шевелению брови!

– Кхе6. Я вижу. Конница тоже способна шевелить бровями!

– Схе6. Но и ваша шевелящая бровями конница тоже может улетать.

Вроде бы обмен, но…

– Схе6+. Шах!

И это уже почти крах. Обнажённому королю деваться некуда, кроме как…

– Крg7. Ушёл.

– gxh7+. Вот от этого вам уже никуда не уйти, герр Флик. Маленькая пешка устроила большие проблемы. Тут либо мат на следующем ходу, либо через ход. Либо можете немного подёргаться, пожертвовав ферзём, но результат один – пешка сыграла решающую роль и доставила большие проблемы королю. Ваш выбор? – улыбнулся я как можно шире.

Морщинистый магнат хмуро посмотрел на доску, потом перевёл взгляд на меня и вздохнул. После этого он встал, сгрёб со стола ключ с запиской, сунул в карман. Направился к двери.

– Вы же проиграли, герр Флик, – напомнил я ему. – Кажется, вы что-то перепутали! Вы забрали мой выигрыш!

– Я никогда не проигрываю, – огрызнулся Флик и бросил охранникам. – Кончайте с ним.

Дорогие читатели, просим вас наградить книгу лайком заранее, чтобы потом не забыть. Если книга не понравится, то вы всегда можете снять лайк! Но если вы желаете продвижения и ускорения написания, то можете даже подбодрить авторов дружеским комментарием, а если найдётся лишний червонец золотой, то даже кинуть награду. Так мы увидим, что вам всё нравится и вас всё устраивает. Увидим, обрадуемся и начнём шпарить как проклятые!))

*Описанная партия: Спасский – Сейраван (1985)

Глава 2

Дверь перед ним захлопнулась. Несильно, но с хорошо слышимым щелчком замка. Словно бы звуковая точка была поставлена в конце его фразы. Точка, после которой начинаются совсем другие правила.

Я улыбнулся. Конечно же нельзя было ждать от этого упыря того, что он будет играть по правилам. Ну, не по правилам, так не по правилам. Я всегда устанавливал их только для себя…

– Вы не боитесь? – Флик оглянулся на меня. – Странно, а я ожидал вас увидеть на коленях. Итак, что вы можете сказать по поводу вашего информатора? Откуда у вас эти документы?

– Хрен ты меня на коленях увидишь, фашист грёбаный, – улыбнулся я в ответ.

– Всё-таки вы для меня полная загадка, гор Мюллер. А что вы дальше собираетесь делать, молодой наглец?

– Сюрприз, мазафака! – я постарался произнести это с непередаваемой интонацией Володарского, того самого, с прищепкой на носу…

Два охранника в тёмных, отлично сидящих костюмах, с квадратными, суровыми лицами двинулись ко мне. Их движения были синхронны, выверены долгой практикой превращения живых людей в мокрые мешки из кожи и костей. В воздухе запахло дорогим одеколоном и холодной сталью.

– Прошу вас отойти в угол, герр Флик, чтобы не испачкаться.

В руках охранников сами по себе появились ножи. Выскочили из рукавов, словно долго там сидели и соскучились по воле. Как будто спустили с цепи лютых ротвейлеров.

Мозг, разгорячённый шахматной баталией, переключился молниеносно. Не на страх. Это роскошь для тех, у кого впереди есть время бояться. Мозг проанализировал обстановку как новую позицию. Позицию, пусть и почти проигранную. Двое против одного. План противника прост – «прикончить дурачка». Мой план тоже прост: «дурачок должен выжить!»

Я отпрянул к столу, за которым только что решалась судьба ключа и папки. Массивная шахматная доска из капового ореха была тяжёлой, как щит. Деревянные фигуры так себе оружие, если только ферзи и короли…

Первый охранник, тот, что пошире в плечах, сделал стремительный выпад, пытаясь схватить меня за предплечье. Классика. Он ожидал сопротивления, попытки вывернуться, может быть, удара кулаком в ответ. Но он явно не ожидал, что ему на голову бухнется несколько килограммов дорогого дерева. Да ещё и прикусит сверху, как капканом.

Не хватало только возгласа: «Ухи! Ухи! Ухи!», чтобы полностью воссоздать картину из кинофильма «Джентльмены удачи».

Следующим ударом стал футбольный пинок по яйцам. Без жалости, без сомнений, даже без мужского сочувствия!

В конце концов, за это охраннику деньги платят!

Охранник рухнул на колено, хватаясь за паховую область. Из-под доски закапала кровь.

Ну что же, пешка оказалась крепким орешком…

Второй уже был рядом. Его рука с ножом описала короткую дугу. Я не успевал уклониться. Вместо этого я рванулся навстречу, и лбом вписался точно в переносицу. Получилось неидеально, чуть вскользь, но этого хватило, чтобы он на мгновение отшатнулся. Этого мгновения хватило мне, чтобы подхватить с пола выпавший нож первого охранника.

– Стоять! – скомандовал я, приставляя остриё к его горлу. – Я не хочу вас убивать, но если придётся… Брось нож! И не дёргайся, а то я нервный!

Он замер. Ладонь разжалась и нож звякнул, отброшенный в сторону. Его напарник, кряхтя, поднимался с пола. В его глазах стояла мутная ярость.

– Чего вы копаетесь? Убейте же его! – выкрикнул Флик.

Флик думал, что выиграл. Но он недооценил пешку. Маленькая пешка, дошедшая до конца поля, превращается в кого угодно. Хоть в ферзя. Хоть в того, кто переиграет самого короля.

– Даже не вздумай, – покачал я головой, глядя в глаза стоящему охраннику.

Тот сглотнул в ответ. Только кадык дёрнулся вверх-вниз.

Быстрыми движениями я вытащил из внутренней кобуры охранника тяжёлый пистолет. Встающий напарник сунул было руку за своим, но удар рукояткой по голове отправил его в туманную долину забытья. Убивать не хотелось – у меня сегодня хорошее настроение.

Да и вообще я за мир во всём мире!

– Повернись, если хочешь жить, – процедил я, глядя в глаза охранника.

– У меня дети, – сдавленно проговорил он.

– Вот и пусть они дождутся отца, – кивнул я в ответ. – Поворачивайся, не заставляй меня делать их сиротами!

Удар рукоятью пистолета по затылку отправил охранника догонять его напарника в пустоши небытия. Минут пятнадцать у меня есть, а большего мне и не надо. Я повернулся к стоявшему в углу Флику.

– Ну что же, пешка дошла до предела. Остался только мат королю, – ухмыльнулся я, глядя в его бесцветные глаза. – Или ещё подёргаетесь?

– Пафосный бред! Что ты будешь делать дальше, мальчишка? Неужели думаешь, что сможешь выйти из здания?

– Я не думаю, а уверен в этом. Дальше мы с вами вместе прогуляемся до выхода и поедем туда, куда я скажу.

– Лучше убей меня сразу на месте! Я не раз смотрел смерти в глаза, так что меня уже этим не испугать!

– А я и не думал вас пугать смертью. Я всего лишь заберу свой выигрыш… Свой честно выигранный приз.

Вот теперь блеклая кожа немецкого промышленника побелела ещё больше. От этого он приобрёл ещё большее сходство с бледной молью. А выпученные глаза довершили похожесть.

– Я никогда такого не сделаю! Можете убить меня на месте!

– Да что мне от вашей смерти прока? Вы мне нужны живой. Только так я смогу… – я ловко вытащил ключ и записку из кармана пиджака Флика, – получить то, что мне нужно. Но если вы настаиваете на смерти, то помимо этого, я отберу у вас то, ради чего вы жили. Отберу у вас и ваших детей деньги и власть. Обнародую материалы из папки, и прощай империя старого нациста!

– Я не нацист!

– Ну да, вы всего лишь сочувствующий. Отсидели мизер и потом, когда американцы вернули вам часть активов, снова развернулись по полной. Развернулись потому, что снова сошлись с дружками-нацистами!

– Я не нацист! Это было такое время!

– Ой, всё. Заткнитесь, – голос мой стал тише. – Все ваши оправдания давно сгнили вместе с костями в рвах за фабриками. Вы не судья, не жертва и даже не палач. Вы – бухгалтер. Бухгалтер смерти. Идёмте же. Хватит впустую сотрясать воздух.

Я положил пистолет в полураскрытую папку. С боков не увидишь, а сверху прикрыл листом бумаги с цифрами. Он покосился на цифры. На буквы. Я же взял его под локоть, чувствуя, как тонкая дорогая шерсть пиджака стала влажной на тонкой руке.

– Вперёд. Ко входу. Попробуйте кивнуть одному из своих громил – и первое, что увидят ваши дети вместо наследства, это фотографию того, во что превратится ваша бледная рожа после встречи с пулей. Я не художник, но в абстракции из крови и костей кое-что смыслю. Открывайте дверь!

Мы двинулись по коридору. Он шёл, подрагивая. Я – на полшага сзади, с дружеской улыбкой. Со стороны казалось, будто веду старого приятеля под ручку. Охранники у лифта, увидев одного из начальников, замерли в подобии внимания. Один потянулся к рации на поясе. Хотел вызвать машину? Или же полицию?

– Умник, – беззвучно выдохнул я, упирая ствол в ребро Флика. – Скажи ему убрать руку.

Голос Флика прозвучал хрипло, но властно:

– Оставайтесь здесь. Нам нужно отъехать. Скоро вернусь.

Охранник опустил руку, глаза его сузились от подозрения, но дисциплина и года дрессуры сделали свое дело. Он отступил. Лифт дринькнул, двери разъехались. Мы зашли внутрь. Я нажал кнопку «Холл».

Кабина плавно поплыла вниз. Флик дышал тяжело, с присвистом.

– Они всё равно вас найдут. Вы не понимаете, с кем связались.

– Я не связывался. Я пришёл за долгом. А за долгами, Фридрих, всегда приходят. Одни – с расписками и адвокатами. Другие – вот с этим, – я ткнул стволом чуть сильнее, и он всхлипнул. – Мне ваши связи не интересны. Мне интересна одна-единственная дверца в хранилище банка. Та самая, что открывается этим ключом.

Лифт остановился. Двери открылись перед роскошным мраморным вестибюлем. Люди в лучших своих костюмах, запах дорогого парфюма и денег. Интеллектуалы и интеллектуалки, собравшиеся ради просмотра шахматных баталий.

Людей много. Ходят, обсуждают различные ходы. Не догадываются, что я тут тоже веду свою партию. Что пешка подпинывает короля…

– А теперь, господин Флик, – прошептал я ему на ухо, – мы идём к выходу. Тихо и культурно. Как два деловых партнера. Вы ведь же не хотите испачкать кровью этот прекрасный мрамор?

– Я лично подожгу костёр, на вершине которого тебя распнут, – буркнул он в ответ.

– Мечтать не вредно…

– Герр Флик! Герр Флик! Как вам олимпиада? Всё ли нравится? – к нам подскочил розовощёкий крепыш, от которого прямо-таки разило радостью и счастьем. – Ох, такое событие! Такое событие! Голова идёт кругом. А у вас?

Фридрих замешкался. Он набрал в грудь воздуха и явно собирался что-то крикнуть. Пришлось ему напомнить тычком пистолета, что не хрен орать – тут люди в шахматы играют.

– Я невероятно доволен и рад, – процедил Флик. – Прекрасное собрание. Простите, я сейчас занят.

– Спасибо. А как вы считаете – кто окажется победителем на этом соревновании? – спросил никак не унимающийся толстячок.

– СССР победит. Тут и думать нечего, – буркнул я в ответ и проговорил Фридриху. – Мы спешим, герр Флик.

– СССР? Вообще-то Америка тоже выставила отличных шахматистов, – продолжал тараторить мужчина.

Пришлось задействовать посторонние силы. Я заметил рядом с нами молодого скуластого мужчину, почти мальчишку, погружённого в записи ходов из блокнота. На лацкане пиджака красовался флажок СССР. Потому-то я его и задействовал:

– Простите, господин, вот этот человек говорит, что Америка может победить на Олимпиаде. И даже выиграет у команды СССР. Как вы считаете – сможет или нет?

Парень хмуро посмотрел на меня, перевёл взгляд на толстячка и на русском вполголоса ответил:

– Да вот хрен ему во всё рыло! – на ломаном немецком же он проговорил. – Господин явно ошибается в своих оценках. У СССР очень сильная команда.

Я едва удержался от улыбки. Молодого человека узнал – это был Анатолий Карпов. Будущий чемпион мира скоро будет удостоен звания гроссмейстера, а сейчас набирается опыта и следит за игрой более старших коллег.

– Да вы что-о-о! – махнул рукой толстячок и переключился на молодого человека. – Тут же собрались такие монстры…

Карпов ему стал отвечать, а мы тем временем слиняли.

Воздух в лобби был густой, пропитанный запахами новой мебели. Флик начал скисать, размякать, как подбитый заяц, почуявший конец долгого бега. Того и гляди скуксится да рухнет посреди зала. Нельзя было позволить. Я ткнул ему в ребра стволом, не сильно, но ощутимо – просто напомнить, кто здесь дирижёр нашего весёлого марша.

– Двигаемся к выходу, господин Флик. У нас ещё есть незаконченное дело.

Он буркнул что-то невнятное, вроде «иду я, иду», и зашаркал. Усталая походка больного хищника, внезапно лишившегося своих клыков и когтей. По пути цеплялись назойливые мухи – кто-то с бумагой, кто-то с вопросом. Я их обрывал на полуслове, коротко, бесцеремонно, бросая через плечо: «Потом. Вернёмся». Конечно же я не собирался возвращаться.

Улица встретила нас сентябрьским солнечным днём. И зеркальным чёрным блеском длинного лимузина. Возле открытой пасти задней двери застыл шофёр – седовласый, подтянутый, в идеально сидящем тёмно-синем мундире и фуражке с лакированным козырьком. Прямо картинка из глянцевого журнала о богатой жизни. Его вышколенное лицо дрогнуло, а глаза удивлённо полезли на лоб, увидев одного босса, без привычной свиты.

– Господин Флик, а где же Карл и Ганс? Где герр Люмберг? – голос у него был под стать костюму – ровный, лакированный, но сейчас в нём зазвенела стальная струнка тревоги.

Флик зыркнул на меня, губы уже сложились для ответа, но я был быстрее. Скользнул между ними. Улыбнулся во всю ширину своего обаятельного лица.

– Они прибудут позже. Сейчас господин Флик отпустил их на обед, – мои слова лились легко и плавно, как тёмное пиво в литровую кружку. – А нам по срочному и очень важному делу нужно отлучиться. Вам тоже следует подождать нас тут. За час обернёмся. И да, – я сделал лёгкий жест рукой, будто отмахиваясь от пустяка, – за углом стоит приличный ресторанчик. Можете там пообедать. Берите всё, кроме алкоголя, и запишите на счёт Бромеля, там в курсе. Почему кроме алкоголя? Сами понимаете, что вам ещё за руль. Кстати, – моя рука всё ещё была в движении, – позвольте вашу фуражку. Я верну! Всё детство мечтал водить хорошие машины. Пока-пока, мы скоро.

Пока я рассыпал словесный бисер перед ошеломлённым водилой, тело моё работало отдельно: затолкал Флика в салон, сдёрнул фуражку с благородной седины, развернул человека в плечах и лёгким толчком направил в сторону указанного ресторана. Пока его мозг, привыкший к чётким приказам, а не к цирковому трюкачеству, перемалывал происходящее, я был уже за рулём. Лимузин рванул с места, оставив на обочине озадаченного водителя с непокрытой головой.

Чёрное зеркало заднего вида поймало его фигуру, медленно уменьшающуюся. И отражение Флика на заднем сиденье – бледное, раздавленное этой наглой, стремительной ложью.

Мотор уверенно рычал, проглатывая серую ленту асфальта. Зиген проплывал за тонированными стёклами кадрами немого кино – ухоженный, скучный, предсказуемый городок. Идеальные декорации для последнего акта жизни.