Текст книги "Место Силы 5. Трагикомедия в пяти актах (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

24. Слабая батарейка

Голос «Андромеды» обрушился на Айка со всех сторон, стоило открыться внутреннему люку.

–Да-да-да, милая, я знаю, тебе только что въехали в жопу здоровенным болтом без смазки! – сказал Айк. – Что поделать, это жизнь. У меня, кстати, теперь вообще нет никакой жратвы, и даже надежды. Я ведь не жалуюсь тебе, я молчу. Бери пример с меня!

«Андромеда» заткнулась. Неизвестно, на что именно она среагировала, но Айку было плевать. Его устраивал результат.

Он прошёл через раскрытую дверь в медико-лабораторный отсек, мысленно благословляя линии вероятности за то, что «Агенор» устроил взрыв просто хирургической точности. Вынес ровно один отсек, не зацепив остальные.

– Как вы тут? Не обделались? – спросил он, войдя в креационную. – Можете признаваться смело. От меня так воняет, потому что я самым позорным образом обоссался. И знаете, что? Я горжусь этим.

Он болтал, как и всегда, когда требовалось взять под контроль нервную систему. Заговорить её. Десять пар глаз безмолвно следили за ним.

– Что, никто даже не сумел развязаться? – Айк плюхнулся на крутящийся стул и сделал оборот. – Недоделки, вот вы кто. Особенно ты, Ликрам. У тебя, кстати, невероятно гнусная рожа, ты в курсе?

Ликрам сверлил Айка пристальным взглядом. Все пленники великолепно владели собой, их ауры были чисты, без всяких ментом. Правда, никак им это не помогало. Люди, совершенно не сдержанные, абсолютно несовершенные, за прошедшее время уже тридцать раз сумели бы освободиться и натворить глупостей.

Айк завис, глядя сквозь Ликрама, позабыв о его существовании. Ему вдруг подумалось, что Виллар всю дорогу вёл себя как человек. Он будто мог отключать логику, здравый смысл, когда они ему не нравились или были не нужны. Не в этом ли была причина его краха?..

Что если никто так и не сумел понять элементарного: Виллар родился с изъяном, неисправимым дефектом психики. Потому он и создал людей – существ, которые оправдывали его несовершенство, возводили его в абсолют.

«Как всё просто… Как уныло и просто. Мы доверились крейзу, безумцу, и до сих пор чего-то ждём. Какого-то чуда. Кто же мы тогда?»

– Насколько я понимаю, «Агенор» атаковал «Андромеду», – сказал Ликрам.

Айк заставил себя переключиться извне наружу, окинул Ликрама бесстрастным взглядом.

– Да, что-то такое было… Но мы решили проблему, можете расслабить заднепроходные отверстия. Только не слишком, ребята. Поймите меня правильно, я очень гостеприимен, но…

– Почему всё, что ты говоришь, так или иначе переплетается с анальной темой? – перебила его Дальми.

– Потому что наша жизнь – огромная жопа, – ответил не задумываясь Айк. – Здоровенная жопа, которая непрестанно на нас срёт. Такова моя жизненная философия.

– Вообще-то, анальная стадия развития – это про детей до трёх лет. Ты остался на этом уровне? Если так, то какой безумец позволил тебе выучиться на созидателя?

Айк удивился и не сумел скрыть соответствующей ментомы. Тогда как Дальми в ответ разразилась ментомой разочарования. Она была разочарована реакцией.

– Видимо, ты полагала вывести меня из себя, – сказал Айк. – Прости. Такая жопа.

– Прерву вашу невероятно интересную и своевременную дискуссию, – влез Ликрам. – Если вы, детишки, думаете, что справились со всем – разочарую…

Айк расхохотался, и Ликрам был вынужден умолкнуть.

– Справились? – воскликнул Айк, отсмеявшись. – Мы? Справились?! Да ты глумишься! Дай-ка я тебе кое-что покажу, Ликрам.

Айк поднял перед собой руку, и над его пальцами загорелся яркий комок света. Все прищурились – таким он был ослепительным.

– Позвольте представить вам остатки Конструкции, – провозгласил Айк. – Специально для тех, кто наивно предполагает, будто мы уже справились со всем, сообщаю: Кет успешно пожрал четыре мира, сейчас они перевариваются в его несуществующей утробе. Но сам Кет сейчас находится внутри стержня, который в нашем проекте называется Местом Силы. И там, внутри, прямо сейчас Крейз, также известный как Виллар, сражается с Кетом. А мы все сидим, разинув рты, и не знаем, что делать. Да, для особо тупых сообщаю: у меня сейчас в руках – Кет. Который может вырваться в любую секунду. И тогда мы все тут просто обнулимся к херам собачьим, как говорят люди. Ну, говорили. Будем честны: их мир уже пожран…

Тут Айк на секунду призадумался и добавил:

– Впрочем, будем маниакально честны: их мир, скорее всего, ещё существует, как и четыре остальных. Насколько помню, по результатам исследований, до гибели стержня миры ещё подают сигналы, следовательно, существует. Полагаю, там работает всё тот же принцип нелинейного времени. Кету нужно время, чтобы уничтожить мир на всём временном протяжении. А сейчас он немного занят Крейзом. Но что ощущают живые существа, в таком количестве оказавшиеся в утробе хаоса? Идиотские войны, идиотские санкции, блоги и комментарии, говорящие жопы в прямом эфире… Первое, что приходит на ум, исходя из имеющихся вводных.

Все с ужасом смотрели на горящий сгусток, микроскопическую звезду, которую Айк перевёл частично в текущий срез реальности.

Все, кроме Ликрама.

– Я не имею в виду ваши больные фантазии, – сказал он, упрямо глядя на Айка. – На это я никак уже повлиять не могу, как и вы все. Я о том, что «Агенор» – это лишь начало. Вряд ли вы устранили его чисто, скорее всего, он послал сигнал, и теперь сюда направляется флот. Игры кончились, Айк. Они придут сюда, чтобы уничтожить.

Айк бесстрастно посмотрел на Ликрама.

– Правда? А я-то надеялся, что у Общего Дела только один боевой корабль. Спасибо, что открыл мне глаза.

– Прекрати дурить! – повысил голос Ликрам. – Развяжи меня!

– В своей логической цепочке ты упустил одно или даже десять звеньев, – пожал плечами Айк. – Звучит примерно как: «звёзды яркие, следовательно, пора обедать».

– Благодаря вашим действиям мы все уже официально – покойники, – вмешался в разговор доселе молчавший Гистон. – Теперь наши жизни в наших руках. Если мы хотим спастись, нужно действовать сообща.

– Вы поможете мне бегать по станции, схватившись за голову, и орать: «О святое говно, мы все обречены!»?

– Мы можем управлять «Персеем», – сказал Ликрам. – И у нас есть настоящая боевая подготовка.

– Ваша подготовка превзойдёт суммарную подготовку идущего сюда флота? – Айк даже не знал, издевается он, просто тянет время или на что-то (чудо?) надеется всерьёз.

– Нет. Но мы сумеем прикрыть отход «Андромеды».

– Какой отход? Куда?

– В зону, которую не сумеют накрыть сетью, идиот ты этакий! – взревел Занвар. – А потом – скорость, ускорение. Да, домой мы не вернёмся, но хотя бы временно спасём свои жизни. Станция способна обеспечить нас какое-то время…

– Решительное нет, – сказал Айк. – Простите, ребята, но я не подчиняюсь вам. В ваших словах сквозит какая-то рудиментарная логика, но я не вижу ни одной микроскопической причинки для доверия. Поэтому давайте так: вы нахрен заткнётесь, а я немножко поработаю. Идёт? Я знал, что идёт.

Айк развернулся на стуле и поместил звёздочку на пульт. Та немедленно исчезла, войдя в контуры «Андромеды». Ей, этой звёздочке, было абсолютно всё равно, где находиться. Место Силы находилось не здесь, здесь была лишь его примитивная проекция.

– Так… – пробормотал Айк, сосредотачиваясь. – Если ты, используя эту энергию, сумел родить четыре «Последних Вздоха», то, возможно, я…

Он не договорил. Веки опустились. Сознание, тренированное сотнями часов медитаций и изменённых состояний, моментально нашло нужные точки приложения и настроило нужные контуры.

– Давай, – прошептал Айк. – Давай!

В темноте он видел разомкнутый силуэт станции. Недостающий сектор появился в виде мигающего красным схематичного рисунка. Одно, два, три мигания. Ощущение огромной энергии, прошедшей через контуры. И силуэт стал целым.

– Быть не может! – выдохнул Айк, распахнув глаза.

Он вскочил, повернулся к пленникам и погрозил им пальцем:

– Никуда не уходить, ничего не трогать! Скоро я вернусь и расскажу вам сразу три новых смешных анекдота про жопу. Честное слово.

Айк выскочил из креационной и бросился влево что есть духу. Подбежал к двери, ударил по ней рукой.

Он ждал, что как только дверь откроется, его высосет наружу, в ледяную черноту пространства, и на этом можно будет поставить точку в его личной истории. Да, конечно, станция не должна открывать двери, если за ними – ничто. По крайней мере, она должна пятнадцать раз перед этим уточнить, не желает ли Айк надеть скафандр, а то на улице холодно. Но кто знает, вдруг закоротило контуры, ответственные за безопасность экипажа.

Дверь открылась, и Айк шумно выдохнул.

– Пресвятая срака! Теперь я тебе верю, Крейз. Теперь – по-настоящему.

Айк, ну что там?

Голос Алеф раздался в голове совершенно неожиданно, Айк вздрогнул. Остатки их пятёрки всё ещё функционировали.

– Пищевой отсек полностью восстановлен, – сказал он.

Мы видим. Что там с Крейзом?

Айк бегом вернулся к пульту и поработал с голограммами.

– Ты сидишь? – спросил он.

Издеваешься?

– Если стоишь – лучше сядь. Крейза нет.

Что это, чёрт возьми, означает?!

– Он есть до определённого временного порога. Потом исчезает. Это где-то три минуты назад. А самое веселье в том, что вместе с ним исчезла Чёрная Гниль! И говоря «Чёрная Гниль», я имею в виду Кета.

Айк помолчал и добавил:

– Теперь у меня на пульте – слабая батарейка. Ребята добивают монстров… типа того.

А где Крейз?

– А этого я не знаю, дорогая. При всём желании. Оборваны все нити, которые я могу проследить. Полагаю, он ушёл в какой-то осколок, но не счёл нужным посвятить нас, куда именно. Такое… такое говно. Что будет дальше, я даже предполагать боюсь.

25. Чудненько

Илайя сидела в кресле пилота и любовалась на голубую светящуюся сферу. Если её коснуться – корабль придёт в движение, будет слушаться каждого касания, как объезженная лошадка из книжки про ящериц, которую Илайя читала в детстве.

Но касаться было не обязательно, можно было просто смотреть на сферу, потому что она – красивая. Завораживает.

– Крейз, Крейз, Крейз, – бормотала Сиби, закрыв глаза. – Какая чушь, как я могу забыть этого… этого…

Вдруг её глаза распахнулись, она рывком бросила своё тело вперёд, как будто хотела прыгнуть через обзорный экран в космос, но в последний момент сдержалась.

– Я не помню его лица, – сказала она. – Не помню, как он выглядел!

Илайя поёжилась. Ей не нравилось то, как волнуется Сиби. Она волновалась очень… громко. Казалось, что от её беспокойства начинают волноваться эти жёлтые ленты с чёрными точками, из которых создано всё сущее. Лабиринт из лент с чёрными точками.

– У него тёмные волосы, – сказала Илайя. – И добрые глаза. Он всю жизнь заставлял себя учиться быть злым, отвечать ударом на удар, но на самом деле он – добрый, поэтому ему очень часто больно.

Сиби повернулась к Илайе и молча слушала.

– Он хочет, чтобы все были хотя бы не несчастны, хочет изгнать несчастье совсем, но это невозможно, и он сам несчастен. Алеф единственная может объяснить ему, что надо быть счастливым самому, что это главное. Без неё он погибнет. И у него красивое лицо.

– Ты не забыла? – шёпотом спросила Сиби.

Илайя помешкала с ответом. Ей было странно слышать вопрос. Как можно кого-то забыть? Как будто речь в принципе идёт о какой-то личной памяти. Ну и что с того, что человека нет рядом физически? Вот же он, только руку протяни. Надо просто понимать, куда именно тянуться.

Илайя понимала. Её такой сделал Крейз.

– Монохромная! – Голос Сиби обрёл уверенность. – Меня дьявольски пугает то, что с моей башкой происходит какая-то неконтролируемая хрень. Неконтролируемая мной, я имею в виду. Если ты знаешь, как этого избежать…

– Твоя голова работает не так, как моя, – перебила Илайя. – Ты нормальная. Я – неправильная. Я не умею научить, как видеть иначе. И перестать не могу.

– Давай ты хотя бы не будешь себя так обзывать.

– Как? – Илайя посмотрела на Сиби.

– «Неправильная». Ты такая, какая есть. Если кого-то это не устраивает – пусть поцелует тебя в задницу.

Илайя обдумала услышанное и с серьёзным видом заявила:

– Я не хочу, чтобы меня целовали в задницу. Фу!

– А вот вопрос желания тут – десятый, – возразила Сиби. – Есть такое слово: «надо», понимаешь?

– Нет, – мотнула головой Илайя и вернулась к созерцанию сферы.

Она заёрзала в кресле, стараясь устроиться так, чтобы не оставить невидимым недоброжелателям даже микроскопического пространства для поцелуев.

– Приём! – раздался из динамиков голос Райми. – Кто-нибудь, кроме нас, следит за уровнем кислорода? Если верить показаниям, то лично мы с Сайко откинем копыта примерно через час. В данный момент мы обсуждаем, что лучше: сидеть в позе лотоса и практиковать замедление дыхания до самого конца, или раздеться и потратить последние крохи воздуха с удовольствием.

– Сдохнуть в космосе – не самый плохой вариант, – сказал голос Гайто. – В этом есть что-то романтичное. Мне нравится идея Райми.

– Эй, это моя идея! – вмешался Сайко. – Она просто повторяет мои слова, как кукла чревовещателя.

– Пошёл ты! – засмеялась Райми.

– Сорри, народ, не смогу присоединиться, – вздохнула Сиби. – У меня тут недотрога, которая содрогается от одной мысли, что её можно поцеловать куда-то ниже губ. Так что мы, наверное, проживём дольше вас всех, без обид. Не выключайте микрофоны, я буду мысленно с вами.

– Дольше всех проживёт Алеф, – возразила Лин. – Она вообще одна… Почему она одна?

Тишина в эфире. Илайя скривилась. Бедные… Как им сейчас мучительно больно.

– Алеф? – Снова Лин. – Почему ты одна?

– Потому что Крейз ушёл, – произнёс голос Алеф.

– Кто? – Это Гайто.

– Крейз.

– Кто такой Крейз? – Райми.

– А почему вас всех так удивило, что я одна?

Пауза. Потом Сайко:

– Только у меня сейчас заболела голова?

– Плюс один, – поморщилась Сиби. – Что за хрень?

Алеф:

– Мне это не нравится. Я не собираюсь просто так сидеть и слушать, как вы все не можете его вспомнить!

Гайто:

– Кого – его?

Алеф:

– Крейза! Я убить его готова за эту отвратительную манеру: постоянно меня спасать за мой же счёт!

– О ком ты говоришь, белянка? – Лин.

– Не смей меня так называть, сучка крашеная! – взвизгнула Алеф, и эфир заполнили звуки её рыданий.

Лин:

– Господи, да что это с ней?

И тогда Илайя решила вмешаться. Ей не нравилось, что Алеф – плачет. Алеф тоже была доброй и хорошей, заботилась о ней прямо как Крейз. Она не заслуживала плакать так, чтобы никто не понимал, почему.

Илайя:

– Ей больно оттого, что Крейз ушёл без неё. Ей страшно оттого, что вы не помните Крейза. Ей одиноко и грустно, и хочется быть вместе с Крейзом. Как и мне.

Сиби, прищурившись, посмотрела на Илайю:

– Ты о ком, монохромная?

Но ещё прежде, чем её вопрос дозвучал до конца, его оборвал, перебил, подмял под себя другой вопрос, громкий и судорожный.

Алеф:

– Илайя, ты помнишь Крейза?!

– Я его вижу! – не выдержала, наконец, Илайя. – Как можно забыть того, кого видишь?

– Видишь? Где ты его видишь? – не отставала Алеф.

– Он очень глубоко. Там очень опасно. Нет правил и законов. Смерть идёт и хаос окружает.

Алеф:

– Как он туда попал?! Нет, к чёрту… Как можно туда попасть мне?

Илайя заколебалась. Ей не хотелось попадать туда, и не хотелось, чтобы попала туда Алеф. Именно потому что там смерть идёт и хаос окружает. Именно потому, что Крейз открыл дверь, которую не следовало открывать, и для него время перестало быть прямой линией. Время свилось в кружева, чего правильный ум не в состоянии постигнуть, от чего правильный ум разрушается.

Но если Крейз останется там один – он погибнет. Это точно, Илайя видит.

И если туда отправится Алеф – она тоже погибнет. Даже быстрее Крейза.

Единственный шанс выжить всем – всем туда и пойти. Тогда лабиринт жёлтых полос с чёрными точками будут сулить возможность вернуться. Всем, даже Крейзу. Но ей, Илайе, будет больно. Больнее всех.

Она скривилась и потёрла пальцами горло, шею.

– Гайто! – позвала она. – Мне не будет больно, правда.

– Чего? – удивился Гайто. – Я не собираюсь ничего с тобой делать.

– Будешь делать. Потом. Делай! Так нужно. – Пауза. – Подключайтесь на меня через тридцать семь секунд. Мне нужно выбить из колеи хоть кого-то, чтобы мы все смогли соскользнуть.

Илайя встала с кресла и быстро расстегнула куртку, сбросила её на своё кресло. Скинула ботинки, брюки отправились сверху на куртку. Потянула вверх обтяжку…

– Монохромная, ты чего творишь? – вытаращила глаза Сиби.

Её на середине перебил Сайко:

– Так, секунду! Одну секунду из тех тридцати семи, пожалуйста! Я правильно понимаю, что нас опять собираются втравить в какое-то страшное говно, где мы можем погибнуть, и всё ради чего? Ради какого-то Крейза, которого я даже не знаю?!

– Сайко дело говорит, – поддакнул Гайто. – Во имя чего?

– Во имя меня, – огрызнулась Алеф. – Мы – пятёрка!

– Ты не командир, – возразила Лин.

– А кто командир, ты знаешь?

Тишина.

Илайя, набрав воздуху в грудь, решительно спустила обтягивающее «трико» под взглядом широко раскрытых глаз Сиби.

– Чёрт… – пробормотала Лин. – Я была командиром…

– Тысячу лет назад! – оборвала её Алеф. – Крейз был нашим командиром, он привёл нас сюда!

И тут в ошеломлённое молчание вмешалась Райми:

– Ребята, я за вас очень рада, но мы-то тут с какого боку? Я и Сиби…

Наверное, она хотела сказать, что они вообще случайно оказались здесь. Или ещё что-нибудь в этом духе. Не успела, потому что тридцать семь секунд закончились, и Илайя уселась на Сиби. Обхватила её лицо ладонями и поцеловала в губы.

Целоваться по-настоящему ей ещё не приходилось, и Илайя следовала интуиции. Интуиция же её не обманывала никогда.

«Щёлк!» – подумала она.

Алеф выступила инициатором. К ней немедленно подсоединились Сайко, Гайто и Лин. Райми дёрнуло следом, и это стало для неё неожиданностью. Она потянулась к замешкавшейся Сиби. Но разум Сиби оказался выбит далеко за пределы нужного контура, и Райми провалилась вниз, вслед за ней, за той, кому доверяла. Алеф прыгнула следом, и за ней понеслись остальные.

– Чудненько! – сказала Илайя, оторвавшись от Сиби. – Чуд-нень-…

Договорить не получилось. Ведь она летела первой. Она – Сёрчер, она показывала путь. Туда, где звучал голос Крейза, туда, где мерцал огонёк Крейза в кромешной тьме.

Там время завилось в кружева, а пространство ему не уступает. Кто-то из нас должен развязать главный узел. Не знаю, как, но кто-то должен его развязать! Один правильный поступок, а все остальные – смерть. Я приведу нас всех туда, но там уже не сумею помочь. Там нет жёлтых ленточек с чёрными пятнышками, там нет вообще ничего, там есть лишь Кет, лишь тьма, лишь хаос…

Лента вынесла их в Место Силы. Туда же, где они были перед тем, как вернуться в космос, и здесь они увидели прошлое, мёртвое, отжившее. Они увидели, как Крейз растворяется во тьме, и по всем им пробежала волна узнавания. С болью вернулась память. Кто-то кричал, кажется, Сайко. Лин чуть не упала в обморок, если бы её не подхватил Гайто…

Вокруг кипела битва без звука. Лишь стук крови в ушах, и под эти частые гулкие удары порхает моргенштерн, разнося вдребезги черепа чудовищ. Хирург что-то кричит, видя их, кричит так отчаянно, что вены вздуваются у него на шее.

Но не сейчас. Нет. Твоя битва здесь, Хирург, наша – дальше, гораздо дальше.

Вплывает в круг анфал. Он поможет. Собравшуюся, спохватившуюся Сиби выбьет вновь, а заодно и всех остальных. Хороший, полезный анфал!

Мерцание, вспышки, скольжение вниз, вниз, вни…

* * *

– Твою мать, – ошарашенно сказал Айк, глядя на спроектированный на пульт в креационной экран радара. – Твою грёбаную мать!

Только что с радара исчезли четыре точки. Четыре «Последних вздоха» перестали существовать так же внезапно, как и появились.

26. Let's go!

– Сука!

Голос Сиби убежал вдаль по туннелю и вернулся слабым откликом. Илайя поёжилась и ощупала себя. Только после того как нащупала грубую материю, опустила взгляд и с облегчением выдохнула.

И обтяжка, и форма – всё было на ней.

Взгляд Сиби повторил её путь и остановился на лице.

– И что это было?

Илайя пожала плечами и улыбнулась. Сиби не отзеркалила её улыбку.

– Илайя, ты что творишь? Это тебе что – игрушки?

– Не-е-ет, – протянула Илайя, пряча взгляд.

Кровь прилила к щекам. Из-за тонкой и бледной кожи она всегда очень легко краснела, и сейчас наверняка её лицо напоминает помидор.

Сиби сглотнула и откашлялась. Облизнула губы.

– Слушай, монохромная. Ты – очень особенная девчонка. И тебе наверняка нужен кто-то особенный. Ответственный и… адекватный. Только ради бога, когда найдёшь его – или её – не надо сразу кидаться голой. Должна быть какая-то, мать её, прелюдия, что ли!

– Мне нужно было тебя выбить, – сказала Илайя тихо, как будто мышка пискнула. – Мать её, прелюдия, так бы не смогла. У нас было мало времени.

– Выбить… – пробормотала Сиби и огляделась. – Ладно, «откуда» – не буду спрашивать. Хотя тут нет смысла спрашивать и «куда». Но можно немного конкретики, Сёрчер? Какой это уровень?

Илайя огляделась, и на её губы прокралась странная улыбка.

Туннели разбегались в разные стороны. Восемь туннелей, а они с Сиби – посередине, в зале, откуда туннели брали своё начало. Или куда сходились? Не важно. Важно то, что в Месте Силы такого не было ни на одном из уровней, Илайя знала точно.

– На бесконечном, – сказала она. И схватила Сиби за руку. – Не бросай меня! – Голос задрожал от внезапно подкравшегося страха.

– Не брошу. – Сиби сжала ладошку Илайи. – Я уже затрахалась терять своих. Что делать-то? Потыкай пальчиком, куда идти!

Илайя вновь огляделась. От неё требовали указать путь, и она указала, выбрав наудачу. Зачем Сиби знать, что Илайя больше не Сёрчер? Сиби только расстроится и испугается, а расстраивать и пугать хороших людей Илайе не хотелось. И всё равно ведь закончится тем, что они выберут туннель наугад.

– Окей, гугл, – усмехнулась Сиби. – Летс гоу!