Текст книги "Вторая армия (СИ)"

Автор книги: Василий Кленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

И все-таки О Гванук – это пешка. Честно говоря, были у «старого генерала» планы на мальчишку. Проверял он его, подкидывал ему важные мысли – вдруг вырастет из паренька нечто большее. Но время показало, что живости ума маловато. Гванук не может изжить из себя слугу. Уж очень ему хочется угождать. Хочется, чтобы все были им довольны. Ни разу Наполеон не видел, чтобы его адъютант хоть с кем-то конфликтовал. Сам-то Буонапартэ еще в Бриене дрался в кровь и насмерть, рвался на смертельные дуэли.

А этот… Учится сражаться у Ариты (а тот оказался настоящим мастером меча), но вряд ли когда-нибудь рискнет хоть с кем-то скрестить клинки по-настоящему. Даже подлеца Ю Сыпа он перехитрил покорностью. Мнимой, но покорностью!

Разве выйдет из такого то, что требуется генералу «Ли Чжонму»? Последнее время эта постоянная угодливость начала даже раздражать его. Нет, конечно, он не бросит мальчишку – Наполеон добро помнит.

Но слуга – он и есть слуга. А пешка – она и есть пешка.

«Ну, ладно, – укорил генерал сам себя. – Не стоит уже так жестоко о нем судить. Он так старается. Что там, в шкатулке еще валяется? Вытяну-ка наугад».

Старые шершавые пальцы слепо перебирали фигуры, ухватили одну и поднесли поближе к глазам, разбирая малознакомые иероглифы.

«Посредник».

Еще одна странная фигура дурацких шахмат. Наполеон даже не мог вспомнить, что она делает и как ходит. Зато помнил, в кого она «переворачивается».

В пьяного слона.

Размышления «Ли Чжонму» прервал резкий и какой-то суетливый стук в дверь. Одна створка приоткрылась, и в нее заглянул тот самый «посредник». Гванук был запыхавшимся и каким-то слегка не в себе. А в глазах – незнакомые бесенята.

– Полковники собрались, сиятельный. Прикажешь впустить?

– Да. И сходи в гостевую комнату, пригласи гостей из Хакаты.

Глава 3

Наполеон дождался, когда представители города рассядутся на приготовленные для них места – напротив полковников Армии Южного двора. Пятерых полковников – Хван Сана он оставил на Ноконошиме. Чтобы контролировать новую базу, всегда нужен надежный командир. Да и вообще: у Хвана очень много работы. Зато, вместо него, присутствует Белый Куй от флота. Да не один: рядом уселся безразличный ко всему первый адмирал ударной эскадры Ри Чинъён. Наполеон не понимал, что происходит с этим человеком. Больше всего он походил на помешанного, которого большое горе сделало безразличным к любым внешним раздражениям. Однако, Ку и другие капитаны почему-то таскались с ним, как драгоценностью. Требовали, чтобы официально он оставался их старшим командиром, всюду водили с собой. Уверяли, что на море он другой – настоящий флотовоец.

«Блажь какая-то» – мрачно качал головой генерал «Ли», но не вмешивался. Он еще по той жизни знал, что флот – это особое место, и люди там живут по своим законам, которые сухопутным крысам кажутся странными. Ломать их точно не стоит – себе дороже.

– Я хотел бы начать наше собрание с представления. Временный Совет Хакаты избрал, наконец, военачальника для городских сил. Знакомьтесь, господа: Мита Хаата.

Рекомый встал с циновки, и по полковничьему ряду прошел шумок. Неудивительно: когда Наполеон впервые познакомился с ним, то и сам не смог скрыть недоумение. Во-первых, это был старик. Практически не младше «Ли Чжонму». Совершенно лысый, причем, большую часть головы оголила не бритва, а время. Зато очень высокий. Мита Хаата, если бы распрямился, оказался повыше Ариты. Но в том-то и дело – если бы распрямился. Городской командующий стоял, согнувшись и сильно перекосившись на сторону правой руки, которая… Это самое ужасное: рука старика была страшно искореженной, скрюченной и почти неподвижной. Ситуация усугублялась тем, что Мита Хаата носил одежду с короткими рукавами, будто, нарочно выставляя напоказ свою изукрашенную шрамами искалеченную руку.

При этом, надо отдать должное: взгляд у Миты Хааты хищный. Он прямо смотрел на окружающих, сведя облезшие с годами брови. Как будто, в каждом видел врага. Как ни мялся Ёсихиса, описывая достоинства городского предводителя, но и дураку очевидно, что старик имел за спиной пиратской прошлое. Этот вокоу явно прошел не один десяток схваток, наверное, водил в бой немалые отряды. Но всё это явно осталось в далеком прошлом…

О чем не поленился вслух заявить бестактный Чу Угиль.

– Это где ж такого старичка откопали? Не поздновато тебе в бой ходить, дед?

Мита Хаата ничуть не смутился. Всем телом неспешно развернулся к Звезде, усмехнулся криво (причем, ясно стало, что для многих врагов эта ухмылка становилась последним, что они видели в жизни) и проскрипел:

– Какой веселый… Дайте-ка мне сходить за топором и щитом – я с удовольствием объясню этому… с дырявой щекой, как я хожу в бой.

Он не красовался. Старик действительно требовал дать ему оружие и вызывал полковника на бой. Прямо тут и сейчас. Наполеон уже собирался вмешаться, но на этот раз Угилю хватило ума действовать разумно.

– Ого! – он выставил перед собой ладони. – Суров ты, дед! Верю! Даже не буду пытаться оспорить!

– Вот это верно, – Мита сплюнул перед собой. – Не рискуй жизнью. И лучше за своим дедом следи.

Вокоу мотнул головой в сторону «старого генерала». Торговцы из Хакаты в ужасе ахнули, а Наполеону захотелось поаплодировать великолепно сыгранному спектаклю!

Звезда и пират еще какое-то время пилили друг друга взглядами и, наконец, ниппонец успокоился.

– Чтобы на будущее не было недопонимания. Для нас Мита Хаата – такой же равноправный полковник (какой бы титул не дал ему Совет). Но он не входит в состав нашей Армии. И никому напрямую не подчиняется. Согласно договоренности с городом, Мита Хаата будет исполнять мои приказы только во время совместных боевых действий за пределами Хакаты. Всем понятно?.. На этом представление закончим. Я надеюсь, что в скором времени полковник доведет число городского ополчения до обещанных трех тысяч.

Старик-калека ничего не сказал, только молча вернулся на свое место.

– Следующее текущее дело: завершена обработка пушек третьей партии. Пока это последняя – бронзы больше нет. Шесть стволов пойдут во флот. Куй и Часун – работа для вас! Нужно отобрать три корабля, которые вы оборудуете под пушки. В носовой стенке нужно вырубить окошки – порты – дающие широкий угол обстрела. Для каждого порта сделать крышку, которая открывается вверх. Плюс: особый низкий лафет на маленьких колесах и систему канатов для того, чтобы двигать орудия. Вот схема, – «Ли Чжонму» протянул Кую пару чертежей, над которыми работал весь вечер. – Она примерная, на месте решите, как сделать удобнее.

Белый Куй, не смущаясь, выложил чертежи на коленях Ри Чинъёна и начал что-то нашептывать тому на ухо, водя пальцем по бумаге. Адмирал безучастно смотрел перед собой.

Наполеон вздохнул.

– Еще важное, – продолжил он. – Такие же порты надо оборудовать на корме. Продумайте, как сделать так, чтобы по приказу пушки можно было быстро перекатить с носа на корму, развернуть и начать стрельбу. Конечно, канонирам потребуется помощь команды – надо проводить тренировки. Чахун, готовь новые расчеты!

Огнестрельщик неискренне вздохнул. Ветеран был страшно рад, что его Собачий полк так стремительно расширяется.

– Когда корабли будут готовы, нужно вывести их в море и провести учебные стрельбы на воде. Чахун, возьми с собой как можно больше канониров, пусть каждый расчет выстрелит по два-три раза – поймет, что такое стрельба во время качки. Сколотите плавающие мишени покрупнее и стреляйте по ним – меткость нам тоже важна.

– Сколько на всё это нам дадут времени? – спросил Белый Куй.

– От сегодня и до первых стрельб постарайтесь управиться за 12 дней, – Наполеон прикинул, что срок критический, но вполне достижимый. – Если будете не успевать – докладывайте мне заранее с объяснением причин.

– А есть у нас столько дней? – усомнился Чахун.

Понятно, что он имел в виду: огромную растущую тучу на севере – войско сюго Сёни и его союзников.

– От Садаки Рюдодзи прибыл вестник. Садака утверждает, что Сёни всё еще сидит на севере, у самого моря. Ждет поддержку от других губернаторов. Так что, время есть… Но, хоть убейте меня, я не понимаю, почему он собирает войска так далеко! Ведь оставил открытой всю провинцию Тикудзен.

– Там родовые земли Мицусады Сёни, – пожал плечами Гото Арита. – А еще, возможно, он не отходит от моря, потому что ждет помощи от Асикаги.

– В этом что-то есть, – Наполеон потер голый подбородок (как же он стал счастлив, когда подвернулся случай сбрить к чертям длинную седую бороду!). – Садака сообщает, что с большого острова вместе с Сибукавой прислали не более двух тысяч самураев. Возможно, надеется на новые войска сёгуна?

– Пролив там совсем небольшой, – кивнул Арита. – Но на коне его не перепрыгнешь, вплавь не одолеешь. Для большого войска нужно либо много кораблей, либо много ходок. А море зимой неспокойное. И в узком проливе непогода опаснее, чем в открытом море. Может, и правда, ждут?

Слова про корабли, моря и погоду вдруг оживили Ри Чинъёна. Он повернул голову и с удивлением смотрел на ниппонца. Но молчал.

– Господа полковники, я предлагаю наказать Сёни за его неразумную политику!

Наполеон расстелил на полу карту Тиндэя.

– Практически вся провинция Тикудзен осталась без защиты. Все вассалы призваны, самураи и асигару прожигают день за днем на севере, у берега моря. Здесь и здесь владения князя Акизуки. Тут мы уже довольно много пограбили, замок один захватили. А вот тут – к востоку – правит даймё Нюдо Михара. Сук, вы уже разведали пути в эти земли?

– Да, сиятельный! – бодро отрапортовал ротавачана чосонской конницы. – Местные подтвердили, что и князь, и его подданные ушли на север с войсками по велению сюго. До двух замков можно добраться в течение одного конного перехода.

– Мое предложение, – «Ли Чжонму» положил ладонь на карту. – Нанести визит во владения Михара. В оба замка и их окрестности. Пусть знают, что мы не боимся и не отсиживаемся. Хочу узнать ваше мнение об этом.

Какое-то время полковники молчали.

– Сиятельный, – подал голос задумчивый Ли Сунмон. – Разумно ли лишний раз дергать волка за хвост и злить?

– А как ты думаешь, если мы будем сидеть тихо, то они могут не прийти по наши души?

Полковник Стеновиков усмехнулся.

– Твоя правда, мой генерал. Так и так воевать. Но какую пользу мы получим от этого похода? Кроме грабежа.

– Рад, что ты считаешь грабеж недостаточно важным поводом, – прищурился Наполеон.

– Ну, почему… Грабеж – это неплохо. Но сейчас нам важнее живые и здоровые бойцы… нерастраченный порох. Что мы получим за это?

«Все-таки далеко не дурак, – мысленно зажмурился генерал. – Отличный, думающий командир! Может, все-таки он?».

– Во-первых, мы покажем всем, что сюго Сёни не так уж беспокоится о владениях своих подданных. Сидит у собственного замка, а чужие отдает на растерзание. Так многие даймё задумаются – оставаться ли в войске своего господина или бежать спасать родные стены?

– Но ведь так мы только подтолкнем Мицусаду Сёни скорее выступить против нас!

А это уже сторона Хакаты голос подает. Испуганный голос купцов, которые, конечно же, боятся, что к их беззащитному городу придет орда врагов. Хакату слишком часто разграбляли, причем, свои же – у горожан этот страх в крови.

– А почему вы считаете, что это плохо?

Под строгим взглядом генерала «Ли» почти все купцы смолкли, но Ёсихиса (который всё чаще говорил от имени всего горда) не стушевался.

– Но ведь время поможет и вам, и нам усилиться, сиятельный. Наберем новый людей, сделаем новое оружие.

– Верно. Но враг тоже станет сильнее. К нему могут прийти войска Отомо и Оучи. А возможно и сёгун пришлет войска через пролив. Если честно, я бы предпочел воевать с Мицусадой сейчас, а не через месяц.

Молчат.

– Тогда перейдем к деталям. У Михары здесь нет крупных сил, нам почти не придется драться. Так что поход я предлагаю сделать учебным. И это станет еще одной пользой для нас, – Наполеон подмигнул Ли Сунмону. – В нем будет участвовать конный полк Ариты – этим разноклановым самураям нужно учиться воевать организованно. Полку придадим буквально одну батарею – три пушки. У нас уже готовы орудийные ящики на конной тяге, так что канониры поучатся, наконец, быстрому маршу и стрельбе в полевых условиях. Это важный навык. Посмотрим, что нужно доработать, что исправить. Ну, и к этому отряду я бы добавил одну-две роты Стеновиков – для защиты пушек. Думаю, вполне хватит. Такой отряд будет стремительным и сокрушительным.

Совет одобрил состав отряда, Гото Ариту назначили общим командиром. Но Наполеон поднял руку: это еще не всё.

– Не будем скрывать, что поход у нас получается грабительский, но я даю тебе Арита строгий приказ: не грабить простых людей. Замок? Разнеси по бревнышку! Усадьба самурая – можешь вынести всё и сжечь. Но крестьянские деревни, ремесленные слободки при замках – не трогать! Даже мешок зерна на прокорм не брать.

Арита уставился на генерала слегка обескураженным взглядом.

– Можно, конечно, мой генерал… Но к чему такие сложности?

– Я объясню. И требую прислушаться всех. Мы несем острову новую власть. Истинную и законную. Однако, простой люд привык, что законная власть та, что существует сейчас. Простому народу не до сложностей о Южном и Северном дворах. Как сделать, чтобы народ больше уважал и чтил нас, а не сторонников Асикага и недоразвитого императора Сёко?

В глазах Ариты мелькнуло понимание.

– Верно! Если они увидят, что Армия Южного двора добра к ним, то эту власть они будут считать лучшей и правильной. Пусть немного, но это поможет нам укрепиться на Тиндэе.

Обсудили план похода и постановили, что Арита выдвинется на третий день. После чего Наполеон распустил совет, повелев остаться лишь своему адъютанту.

– Тебе, О, я поручаю еще одно важное дело.

«Старый Ли Чжонму» взглядом усадил Гванука поблизости. Мальчишка сегодня был каким-то особо рассеянным. Он и весь совет прослушал вполуха, и сейчас думает о чем-то своем.

«Ох, не для него эта работа, – закатил глаза Наполеон. – Парнишка и говорить убедительно не умеет. Слишком мягкий. Слишком… Но задание требует высокого доверия и такой же секретности. И кто тут, если не он?».

– Как ты, надеюсь, понял, – начал он, привлекая внимание адъютанта. – Поход Ариты подтолкнет Мицусаду к скорым действиям. Не дожидаясь, возможных подкреплений. Но нам нужно подстраховаться. Завтра утром ты возьмешь десяток охраны из полка Сука и отправишься к Садаке. Я хочу поручить ему непростое дело: обмануть клан Оучи. Ты получишь конверт с подробными инструкциями (вот где идеально пригодились тайные знаки и тайная речь!). Но я хочу, чтобы ты сейчас всё внимательно выслушал, понял – важно не просто пересказать Садаке, а убедить его. Я хочу, чтобы этот князь притворился, что плен Хисасе сломил его. Мол, он понял, что ошибался и хочет вернуться обратно на службу к Оучи. Пусть напишет ему «тайны», которые якобы он от нас вызнал… тут список. И про самурайский полк, и про укрепленные стены замка. Но главное – что у нас есть уже двадцать жутких пушек!

– Зачем им всё это рассказывать? – мальчишка все-таки вернулся к реальности.

– Чтобы Оучи поверили Садаке. И чтобы немного испугались нас. А затем князь Рюдодзи должен будет передать следующее: что бой с Южной Армией будет кровавым, потери будут огромными. И что войску Оучи лучше… «подзадержаться». Не лезть в главную сечу. Пусть Сёни и южане уничтожают друг друга. Если выиграет Сёни – то удастся сохранить войска. А если выиграют южане – прийти и добить их, сильно ослабленных.

Наполеону нравился этот план. Он, конечно, строился целиком на верности Садаки (на которую надежд было маловато, в этой стране вообще с верностью всё крайне сложно)… Но если сработает – то Оучи должны клюнуть. Они уже испытали на себе силу оружия Армии Южного двора и боятся ее. А если клюнут – то грядущая битва станет гораздо менее тяжелой. В общем, всё зависит от убедительности адъютанта. Который…

– О! Да ты вообще слушаешь меня⁈

– Конечно, сиятельный, – кивнул Гванук. – Я понял приказ, и я выучу в пути свиток назубок… Я постараюсь быть очень убедительным.

Парень с поклоном принял свиток. Как-то странно на него посмотрел. А потом просто огорошил «старика».

– Мой генерал! Скажи: а на тайном языке пишут стихи?

Что⁈

– Пишут, О, – после паузы растерянно ответил Наполеон. – На этом языке пишут самые лучшие в мире стихи.

Парень невероятно оживился.

– А нельзя ли… Можешь ли ты прочитать мне какое-нибудь?

Ничего себе просьба! Наполеон задумался. Конечно, и в Бриене, и в Париже приходилось учить. И немало. Но стихи как-то его особо не интересовали. А в последнее время стало совсем не до них. Хотя…

– Ну, вот, послушай:

Сыгравши рольку небольшую

На славной сцене мировой,

Мы все уходим вкруговую —

И все освистаны толпой.

Это был великий Вольтер. Там что-то еще дальше, но Наполеон не помнил. А эти строчки запали в душу. Он смотрел, как его чосонский адъютант старательно вслушивается в чудесные звуки французской речи. Как-то оценивающе даже.

Лучше бы с таким же тщанием приказы слушал!

– Доволен?

– Да, сиятельный! – Гванук улыбнулся и поклонился самым почтительнейшим образом.

– А приказ мой ясен?

– Да, мой генерал! – здесь адъютант вскочил и вытянулся по стойке, как и учил его генерал. – Всё исполню!

– Тогда ступай.

Глава 4

– Оооо!

Гванук слышал вопль Ли Чжонму издалека. Бросив все дела, он несся по коридорам замка. Что-то случилось. И в глубине души адъютант догадывался что (уж больно с тревожными лицами прошли в покои генерала посланцы из Хакаты). Догадывался, но гнал от себя эти тревожные мысли. Искал другую причину.

«Может, меня решил отчитать за поездку? – думал он на бегу. – Садака, конечно, пообещал всё сделать – но он был очень напуган. И даже не мог это скрыть».

Ну, не было больше причин вот так кричать! Поход Ариты завершился крайне удачно! Да и как могло быть иначе, когда против тысячи воинов и трех пушек ни разу не выступило больше сотни человек. Общие потери составили не больше десятка, пороху пожгли мало (второй замок вообще без боя сдался, узнав о судьбе первого). Единственное, по срокам не уложились. Ну, не учли, что добычу на себе волочь тяжеловато…

И корабли под пушки подготовили вовремя. Всё шло строго по гра-фи-ку…

– Немедленно! – без предисловий выкрикнул старик, едва маленький, но любопытный нос Гванука сунулся в дверной проем. – Конного гонца в Хакату: стрельбы отменяются! Бамбуковый полк, всю артиллерию, вообще всех военных – в полной выкладке доставить к Дадзайфу! Срочно!

– Началось? – округлил глаза адъютант.

– Ты еще здесь? – сузил глаза генерал Ли, но смягчился. – Да, началось. Сёни выступил, торговец приплыл в Хакату и рассказал. Мы теряем время!

И Гванук помчался. Всадники Сука рванули в Хакату, чуть позже еще несколько вестников (но уже из полка Ариты) помчались к союзникам. Время играло последним на руку: его не оставалось вовсе, так что можно легко «не успеть» прийти на помощь. К вечеру все силы Армии Южного двора собрались возле замка. Обоз также был подготовлен. Его сделали минимальным, но с двумя десятками пушек без обоза никак нельзя. Горожане так быстро собраться не успевали и обещали выступить утром.

Старый генерал их ждать не стал и приказал выступать прямо почти на закате.

– Скорее! Скорее! – понукал он полковников. – При большом желании Сёни смогут сюда добраться дней за пять! И два дня из них уже прошли! Мы должны встретить их там, где нам удобно!

– Но почему бы не принять бой в замке? – Арита знал о плане, но понимал, что отбиваться за стеной всегда легче, чем драться в поле.

– Их так много, что они способны просто блокировать и город, и замок, – пояснил Ли Чжонму. – Если бы они упрямо лезли на стены и умирали под ними – я был бы только за… Но, думаю, опыт Оучи их чему-то да научил. Увы, Арита, одни и те же уловки по нескольку раз не работают. Я бы, имея столь огромные войска, просто отрезал замок от всего мира и уморил бы нас с голоду… Пока мы сами не выйдем из-за стен и не поляжем… К тому же, нам необходимо не просто отбиться от Сёни, а именно разбить. Разбить! Чтобы тут все, наконец, поняли, что против нас воевать – это еще хуже, чем воевать против императора Сёко и его сёгуна. Понимаешь?

Гото Арита подумал и кивнул. А вот Гвануку казалось, что за стеной всё равно надежнее…

Оказалось, что четыре тысячи – это очень много людей. Страшно много для того, чтобы организоваться в колонну, двигаться в едином ритме. Отряды мешали друг другу, долго не могли найти свое место, кто-то постоянно затормаживал общее движение. Так что до ночи прошли совсем немного – стены Дадзайфу позади всё еще отлично видно. Но Ли Чжонму, тем не менее, был доволен.

– Ничего-ничего. Зато притерлись, поняли, как надо двигаться. Завтра с утра – сразу в путь! А ночевали бы в замке, потеряли бы на это больше половины дня.

И он оказался прав. Армия Южного двора с рассветом быстро свернула лагерь и уже гораздо увереннее отправилась в горы. Там, конечно, двигаться было очень сложно. Особенно пушечным упряжкам и прочим повозкам. На горы убили весь второй день и только на третий выбрались в долину Онги. Онга – довольно крупная река, что несла свои воды с юга на север – в самое сердце владений Сёни.

– Большим войском они могут прийти к нам только по этой долине, – генерал водил пальцем по карте, которую жестоко трепал свежий горный ветер. – Либо вдоль побережья, но крайне маловероятно, что они выберут тот путь. По этой долине и идти легче, и кормиться в пути проще. Теперь осталось подобрать хорошее место.

И уже ближе к полудню, рыская на лошадях из стороны в сторону, штаб такое место нашел. Это был широкий пологий склон, спускающийся к северо-востоку – в сторону Онги. Здесь было где развернуться не только пехоте, но и коннице. Слева склон ограничивал приток Онги – маленькая, но бурная речушка с высокими берегами. Гванук уже понимал, что прикрытый фланг – это большое подспорье в бою. Справа вот ничего такого не было. Позади склона находилось лесистое плато, а впереди, внизу – бесконечные поля, да небольшое озерцо, к которому прилепилась деревня.

– Вот деревня – это плохо, – жевал нижнюю губу генерал. Но времени у Армии Южного двора было мало – враг мог появиться в любую минуту.

Вся кавалерия сразу была направлена в долину – сдерживать врага на тот случай, если тот появится раньше времени. Опять же, со строгим наказом: простых людей не грабить и не притеснять. Даже предлагать им уйти в безопасные места, ибо скоро тут будет… кроваво.

А пехота почти сразу сгрузила боевое и походное снаряжение и взялась за мотыги и лопаты, которых прихватили в изрядном количестве. Часть отошла наверх, к зарослям, и обустраивала лагерь, но большинство начали возводить насыпи. Ли Чжонму лично обошел выбранное место и буквально на земле чертил, как должно выглядеть укрепление.

Хитрый старик не стал отсиживаться в готовом замке, а «взял» замок с собой. Воины вгрызлись в склон, в котором земли было меньше, чем камня, и начали воплощать начерченные линии. Гванук с удивлением смотрел на вырисовывающиеся валы. Почему-то это оказалась не одна сплошная стенка, как он сам бы сделал. Это были отдельные сооружения – маленькие крепостицы. Но опять же, странные! Не квадратные, не округлые, они вообще состояли всего из двух стенок, сходившихся под широким углом. И угол этот был направлен на предполагаемого врага – во всех пяти крепостицах.

Не выдержав, Гванук даже решился потревожить своего командира.

– Почему так странно, мой генерал? Почему углами? Почему отдельно, а не общим укреплением?

– Потому что пушки, мой мальчик, – Ли Чжонму был очень напряжен, но сейчас в его голосе вдруг проснулись теплые нотки, которых О не слышал уже довольно давно. – Будь у нас одна сплошная стена, то враг мог укрыться прямо под ней. Там он оказался бы недосягаем для нашего оружия. Это называется слепая зона. И даже если делать фор-ты прямоугольными – всё равно какие-то участки не будут простреливаться.

Он на пальцах изобразил, как квадратные в плане стены мешают стрельбе.

– А вот такие укрепления – реданы – не дадут врагу укрыться. С одного редана можно легко стрелять вдоль стены соседнего. Врагу негде укрыться. Для этого и промежутки нужны. Также они необходимы для движения наших войск.

Ниппонцы – крайне трудолюбивый народ. Трудолюбивее чосонцев – это Гванук был вынужден признать. До вечера ре-да-ны полностью достроили. Благодаря уклону, внутри валы были чуть выше пояса, а снаружи – больше человеческого роста. Даже такого роста, как у Звезды или Ариты. Между каждым оставалось пространство менее чем в сто шагов. Когда под вечер на место добралось ополчение Хакаты – для них работы уже не было. Генерал Ли только показал перед сном криворукому Мите Хаате предполагаемые позиции его отряда: как раз между центральным укреплением и обрывистым берегом горной речки. Удобное место, его трудно обойти.

– Оставь часть войска на ночь здесь – на всякий случай, – приказал генерал Ли городскому полковнику.

Мита Хаата привел с собой около двух тысяч человек: немного стрелков, но, в основном, копейщиков, частично со щитами, как у Стеновиков. Теперь общее войско составляло примерно пять с половиной тысяч. Такое число Гвануку внушало гораздо большее уважение. Еще лучше стало на следующий день – Южную армию нашли всадники Садаки! Вскоре подошел и сам князь с отрядом кланов Рюдодзю и Мацуура. Совсем немного – не более тысячи – причем, половина на конях.

– Со мной те, кого удалось собрать быстро, – отчитался мрачный, как дождевая туча, Садака. – Мацуура собирают еще силы, но вряд ли они доберутся скоро. А битва, как я понимаю, будет в ближайшее время. Про прочих князей и говорить не буду. Ты очень быстро сбежал на войну, генерал Ли, у нас так не делается.

Ли Чжонму лишь пожал плечами. Он вообще почему-то не очень обрадовался приходу союзников. Хотя, почти тысяча опытных в боях самураев, много конных…

Ожидание врага затягивалось. День казался нестерпимо длинным. Ре-да-ны уже чуть ли не вылизали, делая валы идеально ровными – ниппонцы такое любили. Но всё равно занять такое огромное скопление людей было почти нечем. От безделья и у Гванука, и у многих других стали заводиться неприятные мысли: а вдруг враг пошел другим путем? И они ждут его тут совершенно зря.

Однако, на третий день разведчики Сука доложили: идут! Огромная многознаменная толпа вооруженных ниппонцев медленно катится по долине реки Онги, правда, по противоположному, восточному берегу.

– Странно, – почесал заросший подбородок Звезда. – Зачем они идут там? Мы же на западе находимся.

– Ничего странного, – холодно улыбнулся старый генерал. – Они специально отгородились рекой, чтобы не случилось внезапных нападений. Да и переправляться через нее легче в верховьях, а не в низине. Весьма разумный план действий… Только вот нам он не подходит. Сук, что можешь сказать о численности войска, его составе?

– Почти ничего, мой генерал! Слишком спешили к тебе с вестями. Их крайне много – вот это точно могу сказать. Мои местные разведчики видели камоны Сибукава, Сёни, Отомо…

– А Оучи?

– Я специально уточнял: никто не видел. Вроде бы, были знамена служащего им дома Суги. Но не переживай, сиятельный: я отправил за реку десяток самых ловких парней. Они всё гораздо лучше узнают.

Ловкие парни не только узнали, но и в сумерках притащили троих пленников. Один, правда, был в таком состоянии, что и говорить не мог. А вот двое других могли. И рассказали так подробно, что у Ли Чжонму теперь были полные сведения о враге.

Во главе войска шел 19-летний Ёситоши Сибукава, формальный глава всего острова Тиндэй. С ним из центра прибыли 2000 опытных самураев. Правда, почти все пешие. Трудно лошадей везти по морю, особенно, зимой. Мицусада Сёни собрал 9000 воинов, совсем мало (как отметил пленник) ибо часть его провинции и так занята чосонскими бандитами.

– Господин Мицусада сильно раздосадовался на то, что Сибукава отобрал у него общее командование, – без умолку болтал пленник, с ужасом глядя на раскаленные лезвия ножей в жаровне. – Потому он сам отказался от руководства своими войсками и передал его сыну. Самому младшему – Нориёри. Но всё равно поехал с войском, дает сыну советы, но незаметно, чтобы не уронить честь. Правда, все об этом знают…

Кроме Сёни и их слуг к армии присоединились 6000 воинов Отомо, клана, который очень разозлило то, что чосонцы прогнали их из Хакаты. А вот Оучи и вправду «не успели» соединиться, хотя, их владения располагались ближе. Ли Чжонму не удержался и хмыкнул.

– Уж не знаю, чему тут ухмыляться, генерал, – пробурчал городской командующий Мита Хаата. – Семнадцать тысяч (если я еще не разучился считать) против шести с лишним.

– Много есть поводов, полковник Хакаты! – резко осадил его Ли Чжонму. – Их всего семнадцать тысяч, а могло быть больше двадцати. Войском командует мальчишка, да еще и чужак на Тиндэе, а мог опытный даймё. У врагов явный разлад. И главное: мы о них знаем почти всё, а они о нас – почти ничего. Редко когда выходишь на битву с таким удачным раскладом. Для полного счастья только одного не хватает.

– Это чего же? – криворукий командир был полон скепсиса.

– Заставить их драться на выгодных для нас позициях. Позовите Садаку!

Командир сводного отряда Рюдодзи и Мацуура спустился от лагеря, расположенного среди зарослей. Генерал Ли почему-то очень не хотел, чтобы союзники участвовали в предстоящем сражении и отправил их охранять лагерь. Вернее, «охранять». Гото Арита даже возмутился по этому поводу, намекая, что у Армии Южного двора каждый боец на счету.

«Я не вижу в них духа для войны со своими прежними господами, – хмуро бросил старик. – Стоя вдалеке, они, в худшем случае, просто убегут. А будут рядом, в строю – оголят фланги… Или вообще, ударят по нам. Куда им деваться?».

«Их господин находится в плену! – спорил долговязый самурай. – Это такой удар по их чести! Они наверняка хотят искупить и покарать тех, кто отнял свободу у их господина!»

«Не знаю, – покачал головой полковник-пират из Хакаты, услышавший эти слова. – Хисасе-то в плену у Сёни. То есть, у своего господина. Разве тот не в праве распоряжаться теми, кто ему служит? Может, наоборот, все эти Мацуура захотят перед сюго выслужиться? Чтобы простил их хозяина».

Ниппонцы смерили друг друга тяжелыми взглядами, а Ли Чжонму только укрепился в желании поставить Мацуура подальше. Но теперь его планы поменялись.

– Садака, там, за рекой – войско Сибукавы и Сёни, пленивших твоего господина. Мне нужно, чтобы ты выманил их на нашу сторону. Просто угрожай, изображай атаку, но держись на расстоянии. Главное, чтобы они все увязались за тобой и вышли в район вон того озера внизу. А там они уже мимо нас не пройдут. Повторяю: в бой не лезть. Вот тут, слева от укреплений мы откроем для твоих людей коридор, и вы спокойно дойдете до лагеря. А мы уже прикроем вас.