Текст книги "Но я не княжна! (СИ)"

Автор книги: Васёва Ксения

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. Воевода ничем не обязан пришлой девке, но надо же, в камеру отправил, обещание стребовал.

Уже неплохо.

– Микуш, постой со мной на улице, – повернулась к молодцу и протянула ему руку. Оценив повязку, Микуша аккуратно сжал моё запястье и потянул за собой.

К ночи сильно похолодало. Я мысленно порадовалась, что накинула на плечи телогрею. Морозный воздух уже кусал за щёки – до первого снега совсем недолго.

– Авдей божился, что не успел тебя тронуть. Надеюсь, он не соврал?.. – Микуша внимательно следил за мной. Незнакомый взгляд, непривычный. Но такой согревающий, что хочется смотреть и смотреть. Я с трудом отвела глаза и помотала головой.

– Сегодня я поняла, почему ты постоянно меня ругаешь, – обхватила себя за плечи, – я не умею видеть угрозу. Мне казалось, что я разумная, осторожная, но... в этом мире больше зла, чем я рассчитывала. В мире за стенами терема, конечно! С Авдеем вышло очень наглядно. Я постраюсь не быть такой беспечной. В общем, извини.

Я ожидала справедливых упрёков, но в черных, блестящих очах Микуши мелькнули весёлые демонята!

– Такие извинения с лебёдушки можно брать только поцелуями! – изумил меня молодец. Ничего себе! Я, значит, переживаю, а он насмехается!

Но резкий порыв ветра распахнул полы его накинутого кафтана – и я посчитала, что это знак судьбы. Пока молодец не отшутился, встала на носочки, коснулась его губ... и осознала, что подобным поцелуем ничего не добьюсь. Микуша в полном замешательстве смотрел на меня сверху вниз – совсем не тот эффект, который был нужен!

Прикрыв глаза, я невесомо прихватила его нижнюю губу, лаская своими губами. Поцелуй получился нежный, короткий и... интимный. Наверное потому, что мы были мало знакомы для поцелуев. Его губы были тёплые, приятные, и быстрый выдох после моего касания пах чем-то шоколадно-горьковатым. Или у меня слишком закружилась голова?..

Мне вдруг захотелось поцеловать его снова. Странное желание, если задуматься. Он не целовал в ответ и не отталкивал. Лишь дыхание участилось, облачком пара оседая на одежде. Боже, какой он горячий и большой! Так и тянет прижаться!

Спокойно, Таша! Это обычная нехватка... батареи в организме!

– Не устроили тебя извинения, Микуш, – нервно и, что скрывать, с досадой улыбнулась я, не поднимая взгляд. Щёки пылали от стыда. Полезла с поцелуями, дура! Пусть с умыслом, да только ему ж не объяснишь!

– Устроили, – хрипло выдал он и притянул к себе. Почувствовав чужую руку на затылке, я немного сдрейфила. Но сбежать было уже невозможно. Не давая мне улизнуть, Микуша сжал меня в объятиях. И его поцелуй уже был ничета моему.

Молодец целовал жадно, властно, напористо, позволяя лишь выдохнуть на пару секунд. Его губы обжигали, казалось, оставляли следы. Я давно потеряла счёт времени. Желания, сладкие и тягучие, как тёмный мёд, скользили по телу. Это надо было остановить – и я прошептала ему в губы:

– Прекрати! – и получив свободу, бросилась обратно в избу. По деревянной лестнице я взлетела на холодный чердак, где Ясмина хранила вещи, залезла на ближайший сундук и прижалась спиной к стене. Тело ныло от приятной истомы, но внутри горчило. Не поцеловал, а будто наказал за обман.

Да пошёл он к чёрту! Никаких больше поцелуев!

Я вытащила из рукава злополучное письмо Темновского, которое стащила у Микуши, и гневно сжала. Холод, ставший моим частым гостем, медленно возращался вновь.

18. Призраки прошлые и настоящие

Утром меня ждала карета от Темновского. На ловца и зверь бежит, иначе не скажешь.

Настроение было под стать хмурой погоде. Хотелось надуть губы и бурчать как столетняя бабка. Ясмина смеялась надо мной весь вечер. Когда мужчины ушли, она пирогами выманила меня с чердака. Вкусный запах грибов, пряного мяса и трав сделал своё чёрное дело. Я поужинала, согрелась и... совершенно расслабилась! Взяла и выдала Ясмине про поцелуй.

Она хохотала до слёз.

– Ой, Таша, сломала ты молодцу голову! Он же верующий, а церковь поцелуи до брака запрещает! И выходит, что целоваться можно либо с женой, либо с блудницей, которая жену заменить готова. Ты ж его, считай, прямо на сеновал позвала!

Да какого упыря?!.. Самое обидное, я ведь знала!.. Мы определённо проходили что-то подобное на лекциях про Московское царство!

Я недовольно запыхтела.

– Как теперь быть? Извиниться перед ним?

Ясмина просмотрела на меня с жалостью. Мол, совсем плоха.

– Ещё чего! Ты девица молодая, красивая! Пусть он сам разбирается, как дорожку к твоему сердцу проложить.

Я прикрыла глаза и откинулась на мягкое сидение. Нужно ему моё сердце, как мёртвому припарка...

У знакомой слободы кареты замерла. Силыч, отцовский советник, отворил мне дверцу и повёл в терем.

С голых веток и деревянных крыш за нами следили вороны. Даже ледяной дождь не был им помехой. Мы уже подошли к крыльцу, когда за спиной раздалось визгливое карканье и шелест крыльев. Вздрогнув, я поскорее нырнула в нагретый светлый коридор. Уточнив у Сила, где сейчас отец, я направилась прямо в кабинет.

– Батюшка! – сунула нос в приоткрытую дверь. – Можно к вам?

К родителю я по-прежнему обращалась на "вы". Он не исправлял. Княжество Темновское было самым западным в империи – и тренды европейского мира начинались именно с язычников. Микуша рассказывал, что в какой-то стране к власти пришли кардинал и король, и с тех пор оба правителя именуются на "вы".

Монархи Европы радостно подхватили эту тенденцию, желая выделить себя. Лет через пятьдесят мода дойдёт и до Северной империи.

Если, конечно, история не изменится.

– Заходи, Мари, – отозвался князь Темновский, наблюдая за птицами в окно. Тон у батюшки был суров, но в отражении стекла он улыбался. Я невольно почувствовала себя виноватой – хороших новостей не было.

– Какая ты взрослая, просто диву даюсь, – смягчился отец, – вроде недавно в люльке агукала, а уже девица на выданье!

Не хотелось портить ему настроение, но пожалуйста, давайте без "выданья"! Такие "купцы", что без слёз не взглянешь"!

– Батюшка, у меня к вам серьёзный разговор, – я вытащила письмо, сложила его и развернула к отцу. Он только опустил глаза... и в комнате разом стало на пару градусов холоднее.

– Откуда это?!

– Один обрывок я нашла у моста, а второй подросили Доброжиру. Княжич порывался забрать письмо и показать императору. Но я сочла, что это наши семейные дела, – с акцетом на последние слова произнесла я. Темновский не отрывал взор от послания. – Вы правда замешаны в пожаре, отец?

Князь наконец отмер и устало потёр переносицу.

– Нет, Мари, я отказался. Но видит богиня, мне хотелось. Ты была ещё ребенком, да и наше княжество мало затронула Смута. В столице же пировали навьи твари. Нечисть, чума и обезумевший от жажды крови царь со своим окружением. Если бы не клятва!.. Если бы не проклятая клятва, которую я дал Радемиру... я бы убил его лично. Из любимца народа и умного стратега царь превратился в чудовище. Все надеялись, что он передаст трон сыну, Василю, но Радемир никак не уходил на покой. Когда пришло письмо, я обрадовался, сел за ответ, но... Заремила отговорила. Сказала, что с Радемира станется проверить меня на верность. Я прислушался к ней и написал отказ.

Осторожность матушки, кажется, спасла Темновских от опалы! Если судить по реакции Доброжира, то император очень трепетно относится к языческой клятве!

– Почему же обвинения легли на вас? Почему именно Темновские, а не другие язычники? – и нехотя добавила: – Вы знали, что Авдей, посол Вольский, ненавидит вас по этой причине?

Князь раздражённо запыхтел.

– Востроглазы никогда не отличались большим умом! Но я слышал, что Авдей сватался к одной из царевен, которую похищал для Вольского. Жаль, что он вернул её в терем, – отец вздохнул, – огонь вспыхнул на женском крыле, царевны и молодая царица погибли первыми. Заремила, помнится, несколько ночей ревела после пожара. Что до обвинений... Я был единственным язычником – гостем во дворце, и моя семья выжила. Уже достаточно для слухов. Никто не берёт в расчёт, что палаты гостей дальше всего от женских палат. Дабы вывести людей, мы с Силом держали ледяной коридор – но к тому времени огонь охватил уже весь дворец.

Я понимала. Вряд ли в такой момент князь думал об императоре – он спасал своих близких.

– А известно, кто писал вам и поджёг дворец?

Отец покачал головой:

– Его имя поглотила Смута. На моём письме не было подписи, а после смерти Радемира начался хаос... Но не буду пугать тебя лишний раз, – он натянуто улыбнулся. Я потянулась и забрала обрывки со стола – князь нахмурился, но не остановил меня.

– Но стражу вы не предупредили.

– От письма до пожара прошло не более пары суток. Я не успел, – он покосился на письмо в моих руках и добавил, – меня не прельщает слава палача, Мари, но... Радемира мне не жаль.

Окинув взглядом комнату, я взяла с полки глиняную миску и спички. Судя по набору, его использовали аккурат для моих целей. Пламя охватило желтоватую бумагу и отразилось в округлившихся глазах отца.

– Спасибо за ответы, батюшка, – огонь с урчанием облизывал письмо, – но пожалуй, это лучше сохранить в тайне. А то ходят тут всякие бублики-рогалики...

– Бубликам и рогаликам доверять нельзя, – согласился князь, вызывая у меня смешок. Ну надо же, у сурового языческого князя есть чувство юмора!

Бросив письмо догорать, я пафосно скрестила руки на груди.

– К слову, батюшка, я приехала спросить про наставника! Вы обещали мне – и никого не прислали!

– Мари, – отец поглядел на меня с укором. – Я не понимаю, зачем тебе обучаться. Для настоящего боя нужен опыт, набитая рука, а колдовать вслепую – только ворон смешить!

Я надула губы и встала так, будто спицу проглотила. Весь мой вид выражал негодование – и папенька, безусловно, понял намёк.

– Ну пойдём, грозная язычница, – он усмехнулся, – покажу тебе силу Мары.

Я чуть не ляпнула, что за окном дождь и вредные птицы – слава богу, вовремя очнулась. Хороша язычница, ворон испугалась! Ой как батюшка бы повеселился!

Темновский с хитрым прищуром наблюдал за мной, словно предполагал нечто подобное. Но я взяла себя в руки и решительно направилась к выходу.

Несмотря на непогоду, во внутреннем дворе тренировались язычники. Кто-то разминался, кто-то отрабатывал удары, в парах и по одиночке. Я восхищённо проследила за ледяными иглами, которые наполовину вошли в деревянный щит. Завидев нас, воины как по команде замерли и поклонились.

– До обеда свободны! – коротко приказал отец. – Бор, Лун – зайдите к Силу, у него дело есть.

Язычники дружно кивнули, искренне стараясь не косить в мою сторону. Получалось плохо. Темновский недовольно запыхтел и вновь прикрикнул – мол, убирайтесь уже поскорее!

Когда двор опустел, батюшка повернулся ко мне.

– Ну слушай, краса-девица. Мы, посвящённые богине Моране, владеем стихийной силой. Сила та холодная, зимняя, и любая вода в наших руках в лёд превращается. Живое – теплое, а дар Мары холодный, мёртвый. Наша главная слабость, дочка, заключается в близости к богине. Ежели много сил потратишь, то и околеть можно, и посланиц Мары привлечь. Мы как никто нуждаемся в людях любящих, чьё сердце нас согреть готово, да посланницу смерти отогнать.

Он бросил взгляд в окно женского терема и разулыбался. Княгиня в ответ нахмурилась и сложила руки на груди, не одобряя.

– В отличие от Вольских или Ольховских, мы выбираем жён по душе, а не по красоте или выгоде, – продолжил удивлять меня Темновский, – нельзя согреться в страхе или принуждении. Греть может только искренняя любовь. Тот человек, который заставит тебя вернуться к живым. Тот, к которому ты придёшь после смерти.

Я слегка подзависла. В какой момент ледяная стихия превратилась в смерть?!

Наверное, что-то отразилось на моём лице, потому что Темновский нехотя объяснил:

– Перед тем, как колдовать в полную силу, ты должна подуматься о своей опоре. Если озноб после чар не унять ни чаем, ни одеялом – а становится всё холоднее, то нужно другое тепло. Бывает, что достаточно объятий, но иногда требуется и... близость, – отец немного смутился, – близость с любимым человеком, по сути то, что даёт новую жизнь – верный способ отогнать Мару. Главное, чтобы твоя опора хотела тебя согреть. Если нет опоры, затраты сил надо строго контролировать. Поняла, Мари? Не рискуй понапрасну!

– А что про смерть?

– Случается, что расход чар слишком большой – и тогда нас утягивает в мир Мары, – огорошил князь, – но есть лазейка. Представить любимого человека и как бы полететь к нему. Не важно, друг это верный, или пара, или матушка. Важно, чтобы он смог уговорить тебя вернуться, дать силы бороться. Обычно души незаметны, но в этом случае мы приходим как живые. Твоя матушка однажды вернула меня одной фразой, – он хохотнул. – "А ну пшёл домой, упырь гулящий, куда мне одной с пятью детьми сладить?!" Помогло!

Я нервно хмыкнула. Да уж, коротко и доступно! Лаконичная у нас княгиня!

Но выводы меня не радовали. Я уже близка к миру Мары, а значит, мне необходима опора.

Только где бы её взять?..

– Теперь же перейдём к чарам. Как я уже сказал, сила у нас холодная, которая может охладить любую воду вокруг, – отец провёл пальцем в воздухе – и капли дождя упали на землю крупными снежинками. Ого! Я чуть не запрыгала от восторга, но вовремя спохватилась. Княжне, родившейся в семье язычников, не положены такие бурные эмоции!

– Вопрос тебе, дочка. Откуда язычники берут воду?

Э-э-э, об этом я не думала.

– Дождь и снег? – назвала самые очевидные варианты. – Ну, и обычная вода, конечно!

– А если рядом нет воды, а день солнечный и летний? – провокационно выдал отец, переступая с ноги на ногу. – В летний день, получается, язычники Мары беззащитны?

"Влажность, неуч, – Астра мысленно закатила глаза, – почти всегда в воздухе есть водяной пар. Правда, концентрация его небольшая".

– Из воздуха? – с сомнением повторила я. Отец кивнул.

– Это крайний вариант, но мы тоже его используем. По факту, мы призываем любую ближайшую нам воду. Ручей или река, дождь или снег, туман или банальный колодец. Любая близкая вода. Ты притягиваешь её к себе, охлаждаешь и формируешь. Такой дождь, как сегодня, подарок во время сражения или боя. Это вода в достатке, которую ты тянешь не глядя. Но если враг застал нас в лесу, в солнечный день, а поблизости нет водотока – то мы берём воду из водуха. Однако для такой воды чаще используются мелкие чары, в больших размерах сложно что-то создать. Ну и крайний вариант – собственная вода. Не больше одного удара, иначе смерть.

Пальцы аж потянулись за тетрадью и ручкой – как порядочная студентка, я всегда делала конспекты. Но батюшка в духе самого вредного препода уже перешёл к другой теме.

– Попробуй призвать к себе воду. Сейчас это легко. Не задавай ей форму, а просто позови. Почувствуй её. Посмотри на дождь, протяни руку и позволь воде собраться на твоей ладони.

Я вытянула и посмотрела. Несколько капель-льдинок упало мне за шиворот – кажется, мы с дождём взаимно друг другу не нравились.

– Тяни её, – князь встал за моей спиной, – как нитями, как липкой смолой, как...

– Граблями, – машинально предложила я. Батюшка сдавлено крякнул, а из открытых окон послышались смешки. За нами следила половина слободы!

"Сосредоточься, Таш, – пробурчала Астра, – мы должны освоить эту науку. Сама понимаешь, без результата наставник тебе не светит".

Отрезвила так отрезвила...

Дождь разошёлся вовсю, радостно стуча по ладони. Крупные капли, похожие на бусины, на жемчужины... Шестерёнки в голове азартно закрутились. Если замедлить дождь, он будет напоминать множество цепочек с бусинами! Другими словами, мне нужно увидеть и притянуть подобную цепочку!

Я подняла глаза чуть выше, надеясь поймать линию капель. Потянуться к ним тем холодом, который приходил с душами из мира Мары.

Как будто я знала этот холод наизусть.

Бам! В ладонь ударила горка рыхлого тающего снега. Честно говоря, в первую секунду я решила, что кто-то запустил в меня снежком!

Но отец неожиданно одобрил:

– Для первого раза даже неплохо! Молодец! Запомнила свои ощущения?.. Тренируй их, тяни больше воды, выбирай разные места. Когда ты станешь делать это бездумно, мы продолжим. Вот как должно быть, Мари.

Он тоже вытянул ладонь. Шмат снега получился мгновенно, но дальше... Снег поднялся в воздухе, из белого превращаясь в прозрачный, собираясь и складываясь в ледяной шар! Из маленького шар становился больше и больше, затем вытянулся, как пластилиновый, и разделился на три части. На три идеально острые иглы, длиной от запястья до локтя. Темновский метнул их в мишень для тренировок и пробил пусть тонкое, но дерево насквозь! Щёлкнул пальцами – и иглы разлетелись этакими осколками-сюрикенами, врезаясь в землю и стены.

Я медленно втянула голову в плечи...

Новый взмах рукой – и осколки истаяли облачком пара.

"Да, красиво..." – потянула не менее впечатлённая Астра.

Красиво. Напомните мне, какую свободу я там хотела?..

– Ну-ну, Мари, не вешай нос! – приободрил отец, оценив мой в край убитый вид. – Все язычники начинают с азов. Посвящённые Сварогу учатся высекать искру из собственной энергии, чтобы раздуть пламя, стрибожьи дети ловят дуновение ветра, лекари изучают тело человеческое, а велесовы язычники по частям и через боль превращаются в зверей. Зато после основ уже легче чары творить!

Угу. То есть, за месяц это никак не освоить.

Моё внимание вдруг привлекла тень за князем. Я уже подумала на Мариан и сжала птичку-крестик, но... ветер принёс тяжёлый, удушливый запах дыма.

Рядом с отцом стояла богато одетая девушка. Дочь боярина или царевна. Молоденькая, светленькая... мёртвая. В отличие от Мариан, она не скалилась. Её взор был пустым и далёким.

По ушам резанул дикий визг, и я рухнула на колени. Со звоном полопались стёкла, стало горячо-горячо, невозможно! Паника, вой и тяжёлый дым слились в одну картину.

– А-а-а, прекрати!!! – заорала я во всю силу. Чьи-то руки схватили меня за плечи, застрясли, но мёртвая не отпускала.

– Одна сгорела в огне, но не узнала покоя. Вторая на дне лежит, но ходит по земле. Третью спрятали от чужих глаз, но не удержат её оковы. А четвёртая взлетит да на крыльях к беде. Когда соберутся в круге четыре души... свою ты... береги...

Выпалив это, она развеялась серым пеплом.

19. Защитник

Отец сразу догадался, что к чему. Наверное, сложил мои вопросы, крики на весь двор и озноб. От близости мира мёртвых у меня стучали зубы. Кружка с молоком и мёдом в руках ходила ходуном.

На князя с княгиней было страшно смотреть.

– Как это произошло, Ярополк?! – почти визжала матушка. Когда стало ясно, что я действительно не могу согреться, у неё началась истерика. – Почему Мариан?! За что богиня наказала нас?!

Отец и Сил с мрачным видом слушали её упрёки. Их вины в случившемся не было, но женщинам прощались любые скандалы, если речь шла о детях.

Я вздохнула. Астра куда-то умчалась, оставив меня в одиночестве. Без кошки рядом я быстро растеряла свою уверенность.

– Успокойтесь, матушка, – произнесла устало, – уже ничего не изменить и не исправить. Я должна разобраться с этой напастью. В конце концов, были ситуации и похуже...

Зря я вмешалась. Княгиня взвилась аки злющая кобра.

– Похуже?! Что это значит, позволь спросить?!

– То и значит, – огрызнулась я, обнимая себя за плечи. Темновские не были мне близки, и тепла не хватало. Я чувствовала вину за обман, но не могла отказаться от семьи. Если закрыть глаза и представить, что мои родители попали в другой мир...

Только Астра права, это чужие люди. Но такая живая дочь всё равно лучше, чем мёртвая, верно?..

– Кто-то к тебе приходил? – спросил князь, натянутый как струна. Он задал первый нормальный вопрос, без ругани и драмы. Я глотнула медовое молоко и собралась:

– Вредная девица, которую по всей видимости недавно убили. Местный знахарь Павел. Как я понимаю, ко мне тянет людей, умерших плохой смертью. Сегодня была странная девушка, – и до меня вдруг дошло, – батюшка! А вы помните, как выглядела царевна Олёна?!

Такого поворота никто не ожидал – мужчины замерли, а матушка упала на стул, хлопая ресницами.

– К чему ты заговорила об Олёне, дорогая? Она умерла, когда ты была ещё девочкой!

– Для души-то много времени прошло! – поддержал её Сил. – А нечисть мы бы увидали!

– Боюсь, дочка, что её портрета даже во дворце не найдётся, после пожара-то. Я с царевнами не встречался – в царицыны палаты не пускают мужчин. Возможно, у Авдея сохранился портрет, но обращаться к нему...

Княгиня поджала губы:

– Ой, не надо хама-Востроглаза! Была я знакома с Олёнкой, девица неглупая, но среди сестёр как мышь серая. Светленькая, тонкая, маленькая. Вы с ней похожи были, – матушка повернулась ко мне, – но ты ровно что царевна зимняя, стройная, хрустальная, а Олёна, она именно мышка щуплая.

Ох, матери во всех мирах одинаковы – их девочки всегда самые лучшие! Впрочем, на внешность я не жаловалась. Но описание было слишком размытым. И худенькая, и светлая... и пожалуй, женщина, а не девица. Из-за тонких черт лица мёртвая показалась мне моложе.

– У неё должен быть приметный амулет, – добавила матушка, словно что-то припоминая, – перед самым пожаром сестрица дала Олёне странную штучку – серебряный крест в круге. Но не церковный, а иной, – она скрестила два указательных пальца. – Я ещё подумала, что недобрый это подарок.

– А почему недобрый-то? – изумился Силыч. Заремила пожала плечами:

– Не девичье украшение, грубое, дешёвое. Хотя... уже было известно, что Авдей сватался к царевне. Может, я посчитала, что сёстры позавидовали Олёне, захотели смотрины расстроить. Ой, да глупо уже покойниц обсуждать!..

– Тем более, что царевна умерла много лет назад!

Холод заструился по коже, покалывая ледяными иголочками. Я приглушённо застонала. Они что, добить меня вернулись?!

– Пошли прочь, обе! – я подскочила, выставляя перед собой птичку-крестик. Мариан презрительно фыркнула, а "царевна" вновь была недвижимой. Такое чувство, что её накачали призрачными наркотиками!..

На птичку она не реагировала – но и не лезла ко мне, как княжна.

– Опять?! – хрипло процедил Темновский, вставая подле меня. – Чего они привязались-то?!

– А амулет?! – матушка скользнула к нам. – Есть ли амулет?!

Я уставилась на шею "царевне". Крест в серебряном круге имелся. Занятно... Но проблема заключалась в том, что у Мариан тоже был такой амулет. Без княгини я бы не обратила на него внимания.

Пам-пам-пам...

Дверь вдруг с громким стуком ударилась о стену. В кабинет залетела чёрная кошка, за ней появились взбешённые язычники, а замыкал эту цепочку Микушка! Растерянно охнув, я... бросилась к молодцу в объятия! Какой он горячий! Я чуяла его жар даже на расстоянии – и меня повело. Невидимый лёд, сковавший тело, с призрачным хрустом давал трещины. Микуша машинально прижал меня, осмотрелся и...

– Кажется, вы с Астрой решили подвести меня под монастырь, – вполголоса резюмировал он.

* * *

Князь гневался долго. Попало и воинам, и дозорным, которые пытались поймать обнаглевшую кошку. Пока Астра отвлекала язычников, Микуша смог зайти на территорию слободы. Кошка заверила меня, что никак не общалась с молодцем – но тот волшебным образом её понимал. Микуша! Понимал! Мою кошку!

Что происходит?!

Когда Силыч с воинами покинул кабинет, взор отца обратился в нашу сторону. Я уже согрелась, но не отходила от Микуши – он прогнал холод и проклятых девок. Ну а во взгляде княгини читалась лишь одна фраза: "Ты сошла с ума, Мариан?!"

Но если задуматься, то всё логично. Ведь самые близкие мне люди – Ясмина и Микушка. Как бы Астра не подозревала холопа, в беде мы обе бежим к нему. Про Ясмину и говорить нечего – за неделю она стала мне почти сестрой.

Но что сказать Темновским?!

– Батюшка, матушка! Это Микуша, мой защитник! Он вытащил меня из воды, не дал в обиду Доброжиру, от нечисти грудью закрыл! – затараторила я с придыханием. Как любая нормальная девица, я же могу влюбиться в своего героя?.. Законом не запрещено!

Матушка посмотрела на меня с жалостью, а князь... не поверил.

– Ну, коли защитник, то ему и ответ держать, – распорядился батюшка, – раз ты согрелась, дочка, ступай в терем. Заремила, тебя это тоже касается.

Мы с матушкой будто на стену налетели. В смысле – в терем?!

– Давайте, давайте, – поторопил князь, улыбаясь в бороду, – и кошку упыреву заберите! Да не гляди волком, Мари, не съем я твоего холопа! Уж мужские разговоры дозволь без женщин вести!

Надменно фыркнув, княгиня отправилась прочь. Я же взяла на руки Астру и посмотрела на Микушку. Мол, может я всё-таки поспорю, развревусь, устрою скандал?.. Но молодец отрицательно мотнул головой, указывая мне на дверь.

Ну и ладно! Пусть сам с князем разбирается, если такой смелый!

Пока мужчины говорили, мы с матушкой успели и пообедать, и посплетничать. В этом плане княгиня была идеальна – она не сильно злословила, никого не осуждала, но от её ехидных комментариев я хохотала до слёз. Чего только стоила история с "парадным" макияжем боярыни Волховой, которую фракийский посол перепутал с нежитью! Трезвый перепутал! Пришлось бедному послу напиваться, чтобы не было конфуза.

Какой же спрос с пьяного?..

– А что за холоп у тебя интересный? – с лукавыми нотками спросила матушка. – Видный мужчина, статный, крепкий. Иной раз крестьянский мужик хуже обезьяны, а этот мне понравился. Ох, Мари-Мари! Не наделала бы ты глупостей! Ведь настрадалась уже!

Я насторожилась.

– Настрадалась?.. Разве мы с Доброжиром не любили друг друга?

Несколько секунд княгиня недоумённо изучала меня, а потом её лицо прояснилось:

– Ах да, ты же забыла! При дворе Лесовского тебе один молодец приглянулся. Долго ты вздыхала, даже письма ему писала. Но не принял он твои чувства, от встречи отказался. Доброжир уже потом появился, с печали своей ты ему улыбалась. Зато когда служанка одна, тихушница, твои письма нашла и князю доложила, мы мухоблудом прикрылись! Княжич-то и хорош, и пригож, и богат, ну чисто пряник медовый!

– Матушка! – я чуть на стол не залезла. – А в кого я была влюблена?! Кто тот молодец?!

Увы, мои надежды не оправдались. Княгиня лишь развела руками.

– Не делилась ты со мной, молчала. Говорила, что если батюшка поймает, то сидеть неделю не сможешь – так осерчает! Я тебе, глупой, помогла бы, но ты же упрямая! Письма в шкатулке потайной погляди, может, вспомнишь чего...

Не дослушав, я бросилась в свою светёлку. Похоже, Астра не ошиблась – Мариан злится из-за мужчины. Но в таком случае речь точно не о Микушке!

"Я бы не сбрасывала его со счетов, – задумчиво отозвалась кошка, – Микуша – жутко подозрительный тип! Что с Авдеем, что сегодня, он сам догадался, где тебя искать. Мало того, он просчитывал варианты и ни разу не ошибся, Таш! Если это – деревенский дурак, то мы с тобой уже Нобелевку должны получать!

Но зачем "не дураку" звать меня замуж?! Зачем воровать у князя?! Если он отказал Мариан, то какая логика в моей защите?!

Ведь сейчас Микуша знает, кто я!

Ещё есть Руд, от вида которого у князя дёргается глаз. Есть Авдей с его царевной. Востроглазы тоже могут пойти ва-банк, пожертвовав послом. Не зря же знахаря нашли у языческой слободы.

Теория Ясмины, что Павел ходил после смерти. Странные амулеты царевен, которые неведомым образом попали к Мариан. Заремила не видела амулет у дочери, а значит, он попал к ней незадолго до смерти.

И то ли пророчество, то ли угроза про четыре души в круге.

– У меня маленький кошачий мозг, – мрачно выдала Астра в светлице – я не хочу ничего решать. Я хочу рыбов и "Таша, мы всё уронили!".

Я тихо засмеялась. В этом мире котики из интернета казались чем-то далёким, необычным и... родным. Как поездка на малую родину после шумной столицы.

– Постой, – я замерла, – какие котики, Астра?! У тебя на крыше был интернет?!

Кошка покрутила когтем у виска.

– Я же часть тебя, балда! Могу сливаться с носителем и смотреть его глазами. К слову, без нашего слияния у тебя не будет детей, так что выбирай получше, чтоб и мне понравился! Хотя мало шансов, что мы не влюбимся одновременно.

Я зависла уже на слиянии. Тряхнув головой, направилась прямо к потайной шкатулке-кукле. Снаружи она выглядела тряпичной, но внутри у неё был деревянный каркас-тубус. Я обнаружила шкатулку в прошлый раз, но забрать записи не успела.

Что-то меня вечно отвлекало.

– А тебя можно убить или ранить? – я повернулась к Астре. – Что вообще за зверь такой – кадо?

– Ну, языком современной биологии, у нас с тобой симбиоз. Кадо нельзя убить, пока жив носитель. Я просто стану частью тебя, а потом вернусь в звериный облик. То ли кадо – это нечить, которая мутировала, то ли особая форма жизни. Не знаю. Я никогда не встречала других. Ой, давай уже письма читать!

* * *

Нашему разочарованию не было предела – Мариан попался о-очень скупой на буквы молодец! Но признаться, я даже прониклась к нему уважением. Мужчина писал, что Мариан ещё мала для взрослой любви, что у них разное положение... Короче, не пытался раскрутить малолетку на секс, а вполне грамотно отфутболивал.

Но последние письма были немного теплее, словно у молодца появился какой-то план. Он ненавязчиво расспрашивал Мари о делах, о книгах, об отношениях с родителями и... согласился на встречу! Я глазам своим не поверила – он согласился на встречу в Ладани!

Да уж, Мари, ты воистину роковая женщина!

– Забирай письмо, – скомандовала Астра, услышав шаги в сенях, – будем по почерку искать! Подключим воеводу, соберём всех пришлых и устроим диктант!

– Сомневаюсь, что после слова "диктант" у нас останутся молодцы, – хмыкнула я, но покорно спрятала письмо в рукав.

От разговора отца с Микушкой я не ждала ничего хорошего, но... в итоге нас просто выпроводили! Дали карету, извозчика и отпустили с миром. То есть, я могла бы задержаться в гостях, только не рискнула. Надо рвать когти, пока князь не очнулся!

– Сегодня день Богини, бабий день, и я уговорил князя отпустить тебя на гуляния, – с улыбкой сообщил мне Микуша, – но на закрытые посиделки не пущу, и не проси!

– Почему? – удивилась я.

– Потому что не раз в них участвовал, – он насмешливо щёлкнул меня по носу. Ох, кажется, стареет батюшка! Где трепет перед грозным язычником, где нервная дрожь и падение ниц?! Почему этот холоп довольный такой?!

И как он мог участвовать в посиделках на женский день?!

Но уточнять я благоразумно не стала.

– О чём вы говорили с отцом?

– О том, что за одной вероломной девицей нужен глаз да глаз, – отозвался Микуша, стрательно пряча чёртиков в взгляде. Ну совсем распоясался!

Робкое солнце на миг осветило карету, отражаясь в тёмных очах мужчины. Тот сощурился и задумчиво сложил руки за головой. Дождь больше не моросил, а в небе появились розовато-голубые полосы. Только чутьё шептало: "не жди тепла до весны". Наступало время Мары – время пушистого снега, белых метелей и стужи.