Текст книги "Но я не княжна! (СИ)"

Автор книги: Васёва Ксения

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

21. По душам

Пока я сонно щурилась, Ясмина кошкой вскочила с лавки и подбежала к окну. Ругаясь через слово, она накинула телогрею и скрылась за дверью. Ничего не понимая, я последовала её примеру: закуталась в плотное шерстяное одеяло и вышла на крыльцо. Но кроме Лапки и незнакомой девицы, во дворе никого не было.

Только снег заметал утреннюю Ладань.

Лапка уже не кричала – прикрыв варежками рот, она таращилась на девицу. Я тоже посмотрела... и вздрогнула.

– Лапка, упырь тебя дери! – рявкнула Ясмина. – Что на этот раз?! Опять Микушу без рубашки увидела?!

Я молча развернула подругу к незваной гостье. Распахнув пустые глаза, незнакомка с безучастным видом стояла у дома. Лохматая, усыпанная комьями земли и... мёртвая.

– Астра, зови Микушу, – сипло прошептала я, не отрывая взгляда от "гостьи". Ясмина по цвету сравнялась с выпавшим снежком.

– Упырица?! В сердце Ладани – упырица?!

– Господи прости, – перекрестилась Лапка, шмыгая носом, – где же я нагрешила столько, в чём провинилась, а?! Мина, она меня сожрёт!

– Да тихо ты! – прошипела знахарка. – Может, пронесёт! Главное, не шевелись, Лапушка!

Дочка свахи застучала зубами, а я нахмурилась. Упырица и вправду не подавала признаков жизни, у неё не было характерных клыков и когтей. Как-то странно!

Сизый хвойный дым коснулся кожи, а щёки обожгло морозным холодом. Рядом с упырицей застыла её призрачная копия. Поглядев на меня, девушка сжала в пальцах амулет.

"Мне жаль..." – прозвучало эхом.

Крест в круге. Третья жертва. Я до побелевших костяшек вцепилась в поручень. Одна сгорела в огне, вторая лежит на дне, а третью спрятали от чужих глаз. Получается, её убили и закопали, но почему она... эм, выбралась?!

Резкий взмах, яркий серебристый росчерк – и голова мёртвой покатилась к забору. Следом на землю упало тело, открывая нам недоумённого Руда.

– Какие спокойные упыри пошли! – проворчал он, убирая саблю в ножны. – Эй, девицы, вы в порядке?

– Кажется, – Ясмина повернулась ко мне и Лапке, словно проверяя, – спасибо тебе, Руд! Упырица, верно, на Лапку охотилась...

– Нет-нет, голуба моя! – подала голос дочка свахи. – Когда я калитку открыла, она уже во дворе стояла! У меня аж сердечко дрогнуло! Как представила, что от вас одни косточки остались, а мне пирожочком к чаю быть – в глазах потемнело!

– Таким пирожочком любая нечить подавится, – фыркнул Руд, – но права девка, от южных ворот запах тянется. Я, собственно, по запаху и учуял её.

Теперь нахмурилась Ясмина:

– Нет у нас кладбищ на юге! Подожди, упырица от ворот шла – и никого не тронула?! Та-а-ак! – знахарка решительно направилась к телу. Пока она магичила, зажав нос, к калитке подлетели Микушка с Астрой и Иса.

– Кричал кто?! – выпалил лекарь и со всей дури врезался в Микушу, заметив мёртвую. – Жива-Матерь, это же... это Митка! Как она оказалась у вас?!

– Что за Митка? – Руд глянул на него в упор.

– Вещунья ладанская! Она отшельницей живёт за городом, девкам гадает. Дар у неё языческий, Мокоши посвящённый. А зачем Митке голову отрубили?!

– За городом – где?

– На холме, у ворот южных. Хибарка одинокая, мимо не пройти.

– Когда ты в последний раз её видел? – продолжил Руд, игнорируя вопросы лекаря. Тот запыхтел, но ответил:

– Дня два-три назад, она в город приходила. Ясмина! Что случилось-то?!

– Она не упырица, – неверяще отозвалась знахарка, – её закололи ножом и, судя по всему, закопали. Убили недавно, ещё и суток не прошло. Её тело не изменилось, не успело бы. Она просто ходила. Как Павел.

* * *

– А ты совсем не удивился, холоп, – Руд вперился взглядом в Микушку, – неужто ждал чего-то подобного?

Я возмущённо уставилась на молодца и чуть не растянулась на тонком льду! В последний миг меня поймали за шкирку, как слепого котёнка. Не сдержавшись, я тихо зарычала. Скользкие "ловушки" под пушистым снегом попадались на каждом шагу, но падала только я! Руд и Микуша ни разу не поскользнулись, и уже машинально ловили меня!

– Может, тебя на руки взять, княжна? – предложил Руд. Я едва не покусала его со злости.

– С твоего роста больнее падать, чем с моего!

– То есть, ты не умеешь учиться на ошибках?..

Честное слово, я почувствовала себя той самой чихуахуа, которая ненавидит всех. Скопом. Заранее.

И пусть я мелкая и дрожащая, но однажды!..

Микуша галантно предложил мне локоть. Показав Руду язык, я прильнула к своему холопу. Признаться, они оба предлагали меня держать. Но сначала я гордо отказалась, а потом уже неудобно было просить.

...Когда Руд попытался сбежать, я сразу догадалась, куда ветер дует. Мой недо-жених собрался "в гости" к убитой вещунье. В итоге мы с Микушей решили прогуляться. Руд явно не обрадовался компании, но кого волнует чужое горе?..

– Эй, холоп, ты не ответил! – брюнет снова прицепился к Микуше. – Что тебе известно про мёртвых?

Микуша сегодня был на редкость задумчивым. На наши перепалки с Рудом он не реагировал, да и мёртвая девица его не напугала – в этом наглый брюнет не ошибся.

– Я уверен, что никто девку не поднимал и не водил. Как и знахаря, – нехотя произнёс Микуша, изумив нас.

– Считаешь, что та лекарка, Ясмина, соврала? Клим ей вроде доверяет.

Мой холоп иронично хмыкнул:

– Нашёл, кого слушать. Клим готов пылинки сдувать со своей девки, он не показатель. Но дело не в Ясмине. Вспомни, кто у нас ближе всего к мёртвым?..

Сощурившись, Руд указал на меня.

– Именно. Воеводу настрожил её отец – слишком уж бойко он отрицал слова Ясмины. Мол, лекари над мёртвой плотью не властны, про язычников Вольских – вообще ерунда, а Темновские охотятся на нечисть. Князь, конечно, слукавил, он вполне способен направить упырей, но... не управлять ими.

– Павел и Митка не были упырями, – напомнила я, нахохлившись. Микуша улыбнулся.

– Значит, Темновских можно исключить. Остаётся последний вариант, Таша. Это ты.

– Я?!

– Она?! – не меньше меня впечатлился Руд. Микуша кивнул.

– По рассказам вдовы, накануне Павел отправился в соседнюю деревню. Убийца зарезал его и бросил в лесу. За неделю тело бы обглодали до костей, без всяких намёков на убийство. Это же относится и к закопанной вещунье. Душегуб не хотел поднимать панику, он не жаждет внимания. Но в Ладани появилась язычница, близкая к миру мёртвых. И мёртвые потянулись к ней за справедливостью. Павел шёл в слободу, как и мы. Вещунья тоже пришла к Таше. Сила Мары помогает им сделать последний рывок. И становится понятно, почему Темновский всё отрицал – он сразу заподозрил дочь.

Несколько секунд мы брели в полной тишине. Боже правый! Если Микуша прав, то получается, я магнит для покойников?! Как страшно жить!

"Для тех, кого не должны найти", – поправила Астра. Я крепко зажмурилась.

– Только ходячих мертвецов мне не хватало! Выбери другую версию, Микуш! Срочно, пока я не поверила!

– Время покажет, – пожал плечами мужчина, – но тебе нечего бояться. Мертвецы идут за помощью, они не желают тебе зла.

– Всё равно приятного мало! Руд! Тебе точно нужна такая жена?! – поддела я посмурневшего женишка. Тот, однако, быстро справился с эмоциями.

– Интригуешь, княжна.

– Ты сватался к Таше, Руд? – внезапно уточнил мой холоп.

– Сватался, – брюнет с вызовом повернулся к Микушке, но его голос звенел от напряжения. – А что такого?..

– Ничего. Позже поговорим. Мы пришли.

Домик вещуньи вырос будто из-под земли – я даже моргнула, приняв его за морок. По факту же оказалось, что холм невысокий, почти пологий, да и находится недалеко от ворот. То есть, я банально не заметила подъёма!

Пейзаж был характерный – почти лысое дерево, кривой забор и мрачный одноэтажный дом. За калиткой прятался небольшой огородик, усыпанный снегом. Я покричала на всякий случай – вдруг Митка жила не одна, но ответа не получила. Пока Микуша камнем сбивал ржавый замок, Руд направился в обход дома.

Но только он скрылся из виду, как раздался громкий свист:

– Ленивый душегуб нам попался! Прямо на заднем дворе закопал!

Из любопытства я тоже пошла смотреть. Яма была неглубокой и не сильно широкой, но девушка с подогнутыми ногами поместится. Белый снег, словно издеваясь, забился в следы пальцев – мёртвая вещунья рыла себе путь наверх. От этой картины у меня неприятно ёкнуло сердце. Как-то грустно стало, горько. Павел, Мариан, Митка... Вряд ли они заслужили такую смерть. Старый знахарь, молоденькие девчонки. Нет бы противника по уровню выбрать, чтобы мозги на место поставил!

– Иди в дом, а я попытаюсь что-то учуять, – Руд запрокинул голову к небу, хотя ничего, кроме ворон, там не было, – это не зрелище для княжны.

Я невесло улыбнулась.

– Интересный ты, Руд. Вроде сватаешься, а ничего про себя не говоришь. Ещё недавно ты был служивым из Посольского приказа, а вчера – нехристью с жёлтыми глазами и клыками. Сегодня ты что-то вынюхиваешь в прямом и переносном смысле. Лапка вообще назвала тебя оборотнем-язычником, которые враждуют с империей. Может, ты всё-таки обьяснишься со мной?

Кривая усмешка. Руд выпрямился, с хрустом потянулся и, не глядя на меня, сообщил:

– Как жене тебе вполне хватит того, что ты знаешь. В остальные тайны лучше не лезть, княжна.

– В самом деле, Таша, – с лёгкой хрипотцой позвал Микуша, подкравшись бесшумно, – многие знания – лишние проблемы.

Нет, ну какова красота! Астра тихо подхихикивала в моих мыслях, засранка!

– Ясно! Спелись! – В груди клокотала такая злость, что хотелось рычать и бить посуду. – Ну что ж, добры-молодцы, давайте поиграем в молчанку! Получите вы кота в мешке вместо княжны! И слова мёртвых я вам не передам, сама разберусь! – и, обогнув Микушу, припечатала: – Предатель!

* * *

У избы я немного струхнула – за распахнутой дверью зиял чёрный провал. В доме вещуньи не было нормальных окон, только выбитые в стене проёмы с заслонками. Господи, какая древность!

Идти в темноту не хотелось. Я потыкала палкой в заслонку, но та держалась крепко. В итоге я ничего не добилась, зато привлекла внимание молодцев. Руд и Микушка озадаченно наблюдали за моими "танцами" у окна.

– Что ты делаешь? – первым не выдержал Руд. Я недовольно засопела.

– Пытаюсь выбить заслонку, разве не видно?!

– Снаружи?!

– Ты боишься темноты? – Микуша удивлённо заломил бровь.

– Не боюсь, а проявляю здравую осторожность! – надменно фыркнула я. – А вдруг в доме прячутся убийцы, дикие звери или мыши?!

Руд прислушался к дому и зловеще оскалился:

– Мышей там полно, княжна!

Ой, послали же боги женихов!..

– Я посмотрю, – примирительно улыбнулся Микуша, – сниму заслонки и возьму тебя на руки, если страшно.

Это было забавно, но мы с Рудом возмутились одновременно.

– Эй, холоп, ты вообще за кого?!

– Не старайся, ты всё равно предатель!

Микуша тяжело вздохнул, ступая во мрак избушки.

– Опять мне извиняться, получается?.. – ворчливо донеслось изнутри. Уголки моих губ невольно поползли вверх, а на душе стало теплее.

– Ой, зря, – хлесткий голос брюнета вернул меня на землю, – со мной и Авдеем ты поторговаться сможешь, условия выставить. Но не с ним. Ты будешь жить по его правилам – и никакой батюшка не поможет. Советую хорошо подумать, княжна. Очень хорошо подумать.

– О чём ты?.. – я смерила Руда убийственным взглядом. Мужчина неопределённо повёл плечами, словно отвечая: "я предупредил". Да провались они, эти тайны!..

– Таша, Руд, заходите!

Тьма за дверью рассеялась, показав очертания стола и лавок. Выстуженная изба подтвердила слова Ясмины – печь явно не топили с ночи. Микуша открыл заслонки и зажёг несколько свечей, но после светлой улицы мы дружно сощурились. Читать в такой избе, наверное, было невозможно.

Но книги на полках имелись. Целая стопка. Руд в первую очередь занялся ими – хватал, пролистывал и скидывал в пустой холщёвый мешок.

Я недоумённо следила за ним.

– Это ведовские книги, – пояснил Микуша, – нельзя, чтобы они попали в плохие руки. Да и обычным верующим не стоит лезть в дела язычников. Незнакомые артефакты, травы и книги могут быть опасны.

– Руд заберёт их себе? – уточнила я. Брюнет закашлялся от облачка пыли и сердито покосился на меня.

– Я что, баба-вещунья?.. Зачем мне книги по чарам Мокоши?.. Передам Совету Язычников, они разберутся. Знаете, а девка-то была непростая, книги у неё – не ровня дому. То ли изгнанница, то ли беглая, но точно не деревенская ведьма. Травы у неё тоже приметные, – Руд повёл носом, принюхиваясь к пучкам сухоцветов, – как интересно. Красавка, белена, аконит – все наши знакомцы! Ошибся я, девка – настоящая ведьма! Из языческих земель её, небось, поганой метлой выперли, с такой тягой к ядам.

Я сразу вспомнила мёд-дурман, которым напоили Доброжира, и машинально оглядела полки и сундучки. В первом же ларчике обнаружились знакомые притирки – белила и алые помазки.

Конечно, это могло быть совпадением. Но я уже не сомневалась – и меня взяла злость.

– А ну выходи! – рявкнула в пустоту, ударив сундочком по столу. – Выходи, я знаю, что ты здесь! Настраивать Доброжира против меня ты не стеснялась, а сейчас чего?! Совестно стало?! Поняла, что натворила?!

Баночки угрожающе закачались и поднялись в воздух. Да уж, действительно ведьма! Я было попятилась, но мимо меня стрелой пролетела Астра. Вздыбив шерсть, кошка страшно зашипела. Когтистые лапы принялись бить воздух – и я услышала звонкий визг.

«А-а-а, убери её...» – эхом ударило по ушам.

Кошка повернулась ко мне – и я кивнула. Издав победный клич, Астра сбила баночки с белилами и прыгнула к Микуше. Тот на автомате подхватил её на руки.

Митка явилась, но от её вида у меня лицо вытянулось! Щёки и ладони у вещуньи были расцарапаны до синих прожилок! Ну Астра, ну красотка!

«Мы обе посчитали, что сможем его обмануть. Мы обе ошиблись...»

– Кого его?! – поёжившись от холода, завопила я. Мир стремительно начал сереть – и это был дурной знак.

Она покачала головой, сжимая амулет на своей шее.

«Не дай ему победить. Помни, кровь его проводник, особая кровь!»

– Таша! – зарычали над ухом – и меня прижали к горячему телу. – Таша, вернись ко мне!

Такой приказ, что не хочется спорить. Прикрыв глаза, я зашмыгала носом от укрывшего меня тепла. Мужские руки нашли мои озябшие пальцы, согревая, растирая.

– А ты попал, холоп, – с невесёлой насмешкой потянул Руд.

– Без тебя догадался! – и уже мне. – Ты какого упыря полезла, княжна?! Сказали же – не зови мёртвых! Что за упрямство ослиное?!

– Дочка Темновского же, – усмехнулся Руд, – да и Заремила – та ещё ведьма, даром, что не язычница.

– Матушку мою попрошу не обижать, – заплетающимся языком выдала я, отлипая от Микуши. Холодный ветер с улицы заставил свечи затрепетать, зато я взбодрилась.

– О чём с тобой говорила душа? – Руд хлопнул ладонями по столу и скривился, обнаружив старую ветошь. Так, стоп! Это была не ветошь, а пергамент! И пусть в избе не хватало света, но крест в круге я опознала мгновенно!

– Покажи! – завопила, когда молодец увёл пергамент из-под моего носа.

– Ни за что, – вредно бросил Руд, скользя взглядом по строчкам, – это какие-то символы. Холоп, посмотри.

Пергамент перекочивал к Микуше – и я встала на носочки, чтобы оценить совершенно непонятные рисунки и схемы.

– Что-то древнее и кровавое, похоже на записи... – он осёкся и нахмурился. – Как пергамент мог попасть к язычнице?.. Я бы уверен, что закрытый архив сгорел в Смуту.

– Ты имеешь в виду пожар в Теремном дворце?.. Да к нему вообще много вопросов!

Два испытующих мужских взгляда скрестились на мне. Ой-ой-ой! Какой чёрт дернул меня за язык?!

– Похоже, дурят нас с послами, Мик, – раздражённый Руд даже привычному "холопу" изменил. Но Микуша не спешил с выводами.

– Послы – хорошее прикрытие. Востроглазы недовольны союзом с империей, их легко сделать крайними. Люди охотно поднимутся против язычников, нужна лишь символичная жертва. Вопрос в том, замешан ли Авдей?..

Символичная жертва резанула мне слух. Перед глазами словно воочию возникла недовольная толпа, мрачные стрельцы и девка-истеричка. Если бы мы с Микушей её не осадили, то реакция понеслась бы, как пожар.

– Жертва была, – хрипло вымолвила я, – Павел. Он не вписывается в круг.

– Чего?!

– Откровенность за откровенность, – я с вызовом обратилась к мужчинам, – души давали подсказки, но без ваших ответов у меня не будет полной картины.

Микуша опустил голову, а Руд хохотнул и сложил руки на груди.

– Ну, спрашивай.

– Я была в тебя влюблена, правда? – а, гулять так гулять. – До того, как потеряла память? У тебя прозвучала фраза, что я "похорошела за год" – значит, ты видел меня раньше. Но княжон не показывают абы кому, и мы не могли встретиться! По словам матушки, мне приглянулся молодец из дворца Лесовского – но если ты язычник-оборотень, то как попал во дворец?! У меня нашлось тому два объяснения – либо ты шпион, и мой отец тебя покрывает, либо ты бросил своих и служишь Лесовскому. Я очень надеюсь на второй вариант!

Лицо у Руда сделалось таким непроницаемым, что было сложно понять, угадала я или ткнула пальцем в небо.

– Допустим, я служу императору. Да, ты приходила ко мне, но я прогнал. Мне надоели малолетние девицы, которые вещаются на шею. Но ты не успокоилась, писала письма...

Не сдержавшись, я перебила.

– Именно, Руд! Ты согласился на встречу! На ту встречу, где я упала с моста! Это ты меня толкнул?!

– Я?! – мужчина неприкрыто ошалел. – Ты с ума сошла, княжна?! Какой мост?! Я никогда тебе не отвечал! Хотя... – его аж развернуло к Микуше – и мой холоп смутился. – Ты назначил ей свидание от моего имени?! Мик, у тебя совесть есть?!

Положа руку на сердце, у меня даже слова закончились. Закрадывалась мысль, что письма слишком тактичные для наглого Руда, но чтобы так...

– Когда пришло твоё первое письмо, я гостил у Руда. Мы были уже пьяные, Руд зачитал письмо вслух, начал строчить непотребный ответ, и я его отогнал. Как мог, сгладил углы, и написал своё письмо. Его мы и отправили. Потом было новое письмо – и Руд передал его мне. В конце концов, я велел холопу забирать все твои письма. Сначала из жалости, а позже... счёл, что могу породниться с князем. Но учитывая замену, я решил зайти издалека.

Угу, издалека – это через Биробиждан?!..

– На встречу я опоздал, – Микуша не отрывал от меня взгляда, и чёрные глаза вновь утягивали в пропасть, – нашёл только девушку, лежащую на камнях. Руд прав, ты повзрослела и похорошела. Последний раз я видел девчонку, а ты... Словом, озарение у меня случилось нескоро.

Я со шумом выдохнула.

– Теперь я даже не знаю, кто из вас хуже.

"Зато они точно не убийцы и не шпионы. Те товарищи продуманные, а эти... два любителя городить огороды!"

Наплевав на обещание, я торопливо выбралась из избушки. Вокруг падал лёгкий снежок, у ворот сновали люди, но на холме было тихо, спокойно. Ветер немного подвывал, но терпимо.

Бедная Мариан. Вечно молодых девчонок тянет на взрослых придурков. Но если на Руде большими буквами написано: "плохой вариант", то Микуша... Собственно, а чего я взъелась на Микушу? Возможно, он не ожидал, что переписка с Мариан затянется, а меня дурил, проверяя реакцию. Короткое платье-рубашка и голые ноги для этого времени – почти откровенная эротика. Не удивительно, что мужик растерялся и повёл себя как идиот!

Легки на помине.

– Должок, княжна, – радовало, что они тоже чувствовали себя неуютно. Не подходили близко, не требовали. Пусть я потеряла память, но я была влюблённой – и грубо преданной девушкой, которая заставила их признаться.

– На мосту погибла моя служанка, – натянуто, но лучше, чем ничего, – это она пыталась меня убить. После смерти на её шее появился этот амулет, – я ткнула пальцем в круг. – У меня бывают просветы в памяти, но такое украшение я не помню. У родителей ко мне пришла вторая девица и показала Теремной дворец во время пожара. Я расспросила матушку – и она сказала, что сёстры дали Олёне особый амулет, какой-то странный и безвкусный. Крест в круге, – и повторила предсказание царевны.

– Царевна умерла давным-давно, – хмыкнул Руд, но тотчас стал серьёзным. – Или ты считаешь, что?..

– Одна сгорела в огне, но не узнала покоя. Что-то случилось с Олёной, что осталось в тени. Мы со служанкой были похожи – и можно сказать, что она до сих пор ходит по земле. Митку, вещунью, закопали и спрятали, но она выбралась. Будет четвёртая жертва, связанная с любовью, крыльями, ветром. И последняя – это я.

22. Выбор княжны

С Ясминой и Климом мы столкнулись у гостиного двора – подруга ещё утром собиралась за покупками. Воеводе, который заглянул после обеда, досталась роль личного грузчика. Впрочем, он с таким философским видом носил корзину, что, кажется, это было не в первый раз.

К концу пути молодцы застращали меня настолько, что я радостно переместилась к подруге. Микуша, который настаивал на отцовском тереме, гневно сощурил глаза, но Ясмина уже вцепилась в мой локоть. Разрядить обстановку удалось воеводе – он пообещал приглядеть за нами. Мой холоп всё равно остался недоволен, но попирать авторитет воеводы не стал. В итоге они с Рудом ушли к Авдею, а мы отправились по местным лавочкам.

Сначала закупили продукты: всякие овощи, ягоды, немного творога и сыра. Потом выбирали платки и рукавицы, и просто гуляли. Воевода купил нам свежие пряники с малиновой начинкой. В тесто явно добавляли мёд и пряности – и имбирно-сладкий привкус меня покорил.

Пока мы бродили вдоль рядов, я эмоционально рассказывала подруге про обманщиков в лице Микушки с Рудом. Ясмина возмущалась, а воевода тихо посмеивался.

– Ничего себе! Я этого героя поддерживала, щами да кашами угощала, а он, оказывается, столичный! Ещё и девице голову задурил! Ух, прохвост!

– Да ладно, не задирайся, Мина, – воевода успокаивающе обнял её за талию, – пусть он прохвост, но добро никогда не забывает, поверь. Я понимаю Мика. Руд – парень неплохой, надёжный, но иной раз таких дел наворотить может. Жалко княжну ему на растерзание отдавать! Вот Мик и попался. Думаю, он не только Ташу проверял, но и к другим девкам присматривался, кто подобрее да поласковее.

– То есть, вы знакомы?! – охнула я. – А почему вы с Рудом называли его холопом? И нам с Ясминой ничего не сказали!

Воевода неопределённо пожал плечами:

– Ну, я сразу догадался, с какой целью он вокруг тебя и Ясмины вьётся. А что до холопа... – Клим усмехнулся. – Да подшучивали мы! У Мика дом в столице, деньги имеются, работа важная – и вдруг холоп, простой слуга! Учитывая, что он как сыч книги глотал, в талийцкую слободу бегал, диковинки изучал, потом у язычников учился – и у отца твоего тоже, загадки всякие на мах раскусывал, то с холопом очень забавно выходило.

Им шуточки, а меня чуть крыша не уехала! Это что получается, Микушку и мой отец узнал?!

– Кругом одни предатели! – выдохнула я, будучи не в силах поверить в такое вероломство.

Навстречу мне шагнула горбатая тётка в чёрном платке. Я уже хотела отойти, но женщина сама оттолкнула меня и замахнулась клюкой на Ясмину.

– Убийца!!! – заорала она безумным голосом. – Доченьку и внучка в могилу свела, убийца!!!

Ясмина отшатнулась и закрылась руками, у неё задрожали губы. Воевода же наоборот, подался вперёд:

– Пошла прочь, старая! Это повитуха за Весенкой не уследила! Не смей трогать Ясмину!

– Ты-ы виноват! – крючковатый палец тетки упёрся в грудь воеводе. – Ты со своей мамошкой сговорился и Весенку отравил! Ой, девочка моя, ой девочка-а! Не прощу! – она перехватила клюку и попыталась достать до Ясмины крючком. Воевода вырвал палку, а в ноги тётке прилетел солидный булыжник.

– Не трогай сестру мою, старая! Ополоумела совсем от горя! Не трожь, говорю! – молодая девушка с дерзкой ухмылкой подкинула в руке новый камешек. Рядом с девицей стоял – я глазам своим не поверила – хмурый язычник из посольства!

Я обняла ревущую подругу, замершую столбом. Скандалистка, обнаружив, что в стане врага прибыло, быстренько побежала. Ветер доносил её жуткие проклятия.

– Ясмина! Хватит слёзы лить! Лучше бы фингал ей поставила хороший!

– Сиренка! – подруга спешно вытерла мокрые дорожки. – Сколько тебя учить – нельзя камнями в людей кидаться! Что за гнусные замашки?! Ты девица юная, а не разбойница!

– А я абы в кого не кидаю, только в тёщу воеводскую!

В воеводскую тёщу?! Я покосилась на Клима – и тот кивнул. Выглядел он, что краше в гроб кладут.

– Странные у вас порядки, – подал голос язычник, – лекарку обижать! В наших земля за лекарку руки бы отрубили, если не голову!

– Очередное варварство?! – ревниво выдала Сиренка – сестра Ясмины, судя по их общению.

– Да какое варварство?! – возмутился язычник. – Обученную хорошую лекарку днём с огнём не сыщешь, в чужие земли не заманишь, а жён и дочерей наших тоже лечить надобно! Если найдётся такая, с неё пылинки сдувать готовы! А ваша девка даже с воинами справляется! Постой, эта сестра твоя, что ли? – осознал он.

– Ага! – отозвалась Сиренка. – Старшая.

– Ежели сестрицу твою обижают, то зови её к нам! В языческих землях золотом за лекарку платят, дом справляют всем миром! Девица приятная, кому-нибудь да приглянётся...

Ясмина уже не плакала – краснела аки помидорка. Зато воевода чуть носом землю не взрыл:

– Это моя знахарка, язычник!..

– Тише, Клим, – подруга наконец-то собралась, – спасибо, добрый молодец, но мне в Ладани нравится. Сиренка! Ты почему с язычником одна гуляешь? Неужто мать отпустила?

– Я не спрашивала! Приглянулся мне язычник, вот и позвала гулять! Я чуть с лестницы не упала, а он силой своей удержал – так и познакомились!

– Сиренка!!!

Семейные разборки грозили затянуться – и я решила вмешаться.

– Ясмин, а сколько лет твоей сестре?

– Семнадцать! Она ещё маленькая!

– Неправда! Ты сама в семнадцать с воеводой обжималась! И было ему, как Деяну, двадцать три!

Пока Ясмина хватала ртом воздух, воевода сменил гнев на милость:

– Да пусть гуляют, – разрешил он, – но учти, Деян – в случае чего, ты по законам империи ответишь. Я Авдея предупредил, и тебя предупреждаю – на рудники пойдёшь, за восточные горы, если девицу обидишь. Понял меня?!

– Понял! У меня, может, намеренья серьёзные! – пробурчал язычник, сжимая ладонь Сиренки.

* * *

До вечера мы дружно готовили. Полный обед, салат, пироги. Такое ощущение, что Ясмина вдохновлялась трудотерпией. Она протёрла полы и пыль в избе, и даже попыталась наколоть дров для бани. К счастью, разум победил, и подруга осела на табуретку. Подумав, я достала из сундука бальзам на спирту и заварила нам чай.

– Ну рассказывай, – потребовала я, садясь напротив. За окном уже смеркалось, и снова начался снег. Дорожки в Ладани чистили лучше, чем в моём родном городе, но кажется, завтра мы проснёмся в сугробе.

Глаза у Ясмины подозрительно заблестели.

– Да нечего рассказывать, – она хлебнула алкогольный чай, – я, когда мать Весенки вижу, ту ночь чёрную вспоминаю. И горько мне становится, и тяжело, и досадно.

– Какую ночь? – подтолкнула я. – Говори уже!

– Про роды у Весенки. Меня посреди ночи Клим разбудил. Жене плохо, и ребёнок не закричал, а повитуха руками разводит. Я прибежала, а Весенка холодная уже, – Ясмина вновь залилась слезами, – девки-служанки вокруг носятся, а у самих глаза огромные. Я за ребеночка взялась, до утра пыталась сердечко запустить, да всё равно оно остановило-о-ось!

Я указала на кружку – мол, пей-пей, не забывай. Она сделала большой глоток и закашлялась, бедная.

– Ты знаешь, – сбивчиво продолжила Мина, – я ведь могла её с ребёночком спасти. Только бы они пораньше позвали!.. Повитуха сглупила, травками специальными Весенку не напоила. На авось понадеялась, старая дура! Ко мне обращаться Весенке мать запретила – Клим на свой страх и риск примчался! Видел уже, что жена не справляется! А утром я на крылечке сидела и богиню благодарила, что мне выбирать не пришлось. Я ведь его люблю, Таш. Представляешь, чего бы мне стоило Весенку спасать?!.. Видимо, богиня за эти мысли и наказала. И ни семьи у меня не будет, ни дете-е-ей!

Я сползла с табуретки и обняла-укрыла её своим одеялом.

– Ты живой человек, Ясмина, – прошептала, гладя подругу по голове, – тебе хочется своего счастья. Это нормально. За что тебя наказывать? Та женщина умерла до твоего прихода, а ребёнка ты честно пыталась спасти.

– Да, но...

– Не надо, Мина. Иногда мысли – всего лишь мысли. Не стоит давать им силу. Ты не виновата перед Весенкой и её матерью. Ты никого не убила. Я не сомневаюсь, что между спасением Весенки и её смертью, ты выбрала бы первый вариант.

– Ты обо мне хорошего мнения, Таша! – она шмыгала носом, но уже не рыдала взхлёб. – У меня не жизнь, а качели, от любви до пропасти! Ещё Сиренка связалась с язычником из шайки Авдея!

Я сковырнула изюминку из пирога и лукаво улыбнулась:

– А мне он понравился! Такой сурьёзный мужчина – и лекарок уважает, между прочим! Может, отдаться язычникам в крепкие руки, а? Ну его, этого воеводу, если он такой... недогадистый!

Мы переглянулись и расхохотались.

– Меня Иса замуж звал, но я отказала, – икая, сообщила подруга, – зря, наверное.

– Сначала надо всех посмотреть! – одобрила я. – Мы девицы молодые, красивые, небедные, чего нам в петлю раньше времени лезть, а?! Кстати! – вспомнила. – Я же не рассказала тебе про вещунью и царевен!

Ясмина охала и ахала, слушая историю девиц, а под конец отчего-то страшно побелела!

– Сиренка! Её язычник от падения с лестницы спас! "Четвёртая взлетит да на крыльях к беде", а послы у нас посвящённые Стрибогу, богу ветра! Это про неё!

Звучало в целом логично, хотя "крылья беды" – понятие размытое. Как нам проверить-то?!

– Давай домой сходим, проверим! Душа у меня не на месте, Таша! Это недалеко, улицу пройти! Пожалуйста! Если мамка уехала в столицу, то я к себе Сиренку заберу, – Ясмина умоляюще посмотрела на меня. Ну, вряд ли маньяк караулил нас у забора, Астра бы знала. К слову об Астре...

"Найди Микушу, предупреди его, хорошо?"

Кошка понятливо мурлыкнула. К Микуше у неё в последнее время проснулась нежная любовь.

Мы наскоро собрались и выпорхнули на улицу. В Ладани вечером было довольно светло. Ближе к центральному храму и главным улицам горели магические фонари, а на окраине – масляные. Люди ходили, так что я почти не беспокоилась. Шанс, что Ясмина угадала, небольшой, но...

– А-а-а, отпусти, костолом!

– Не вертись, говорю, больнее будет!

– Куда ж больнее! Не трогай меня!!!

Мы с Ясминой одновременно приняли стойку! Похоже, угрозы воеводы не остановили язычника – и он решил снасильничать! Крики доносились с обрывистого берега Сверга. В этой части склон резко уходил вниз – мы чуть не навернулись. Как они только спустились?!

– Отпусти её, язычник!!! – Ясмина места себе не находила. Парочка на берегу дружно повернулась... и даже с высоты я увидела, что Сиренке не до приставаний.

Её нога была неестественно выгнута. Совсем не в ту сторону выгнута, блин!

– Лекарка! – как родной обрадовался язычник. – Ты-то и нужна! Стойте и не дёргайтесь, я вас спущу!