Текст книги "Но я не княжна! (СИ)"

Автор книги: Васёва Ксения

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

8. И нежить отличная, и язычники интересные!

Как и в прошлый раз, исчезли все звуки. Только дудочка вела меня по заледеневшей дороге, усыпанной еловыми ветками. Деревья оделись в пепельно-серый иней, а небо потемнело. Казалось, из золотой осени, пахнущей прелой листвой и яблоками, я ступила в царство вечной стужи. В царство Мары. Мёртвое царство.

Тень спешила за слободу, к берегу реки. Клубы тёмного дыма опутывали меня, подгоняли жутким вороньим криком. Я неслась вдоль деревянных заборов, не чувствуя земли под ногами. Будто это сон. Наваждение. Будто я призрак.

– Отпустите... – прошептала. Я не ваша. Я из мира забот, огней и красок. Я живая.

– Идём, идём, идём, – откликнулась тень незнакомым мужским голосом. Подождите-ка!.. Это не Мариан?!

Но проблеск сознания мелькнул и закрылся тучами. Меня снова тянули призрачные оковы, как телегу за лошадью.

Ох!.. Перед глазами заплясали мушки, тело застыло, а душа влетела в невидимый заслон! Пробуждение было столь резким, что я попятилась и упёрлась в твёрдую преграду. Как стало шумно, тепло, ярко! Несколько секунд я выравнивала дыхание... а потом услышала:

– Куда путь-дорожку держим, холодная девица?..

Господи, ну так зачем подкрадываться?! Сердце и без него стучало в висках!

Без кого?..

– Не поворачивайся. Всё равно ничего не увидишь, – самодовольно произнёс голос, – и хватит тебе за нечистью бегать – чай, не подавальщица в трактире.

После тёмного дыма я соображала плохо.

– Спасибо, конечно, но кто вы такой?

– Тебе рано это знать. Пока я буду лишь присматривать за тобой. Не зли меня, холодная девица. Нарушишь мою волю – накажу.

– Укусите за бочок?.. – хмыкнула я. Воспринимать безликий голос всерьёз у меня не получалось.

– Укушу, – почти интимно отозвался он, – и заберу тебя в свой терем, за семь замков. Поверь, от меня ты не спрячешься. Я тебя везде найду.

Я дёрнулась, пытаясь повернуться – и не смогла! Оказывается, он крепко удерживал меня за плечи!

– Не смей ходить за нечистью, холодная девица. Иначе за тобой приду я.

Ослепляющая вспышка. Вскрикнув, я зажмурилась, закрылась ладонями. Весь мир расплылся радужными кругами. Когда я проморгалась и начала видеть, то стремительно обернулась.

Но за спиной только хмуро высились заборы.

– А был ли мальчик?.. – изумлённо пробормотала я и наконец очнулась: – Астра!

Кошка спикировала ко мне с ближайшего дерева.

– Хрень какая-то! – выдала она в сердцах. – То ли нечисть, то ли человек, но безликий, серый! Жуть! От его колдовства у меня тоже зрение отшибло, прости!

– Ничего страшного, – улыбнулась я, – может, вообще ошибся человек!

– Он вытащил тебя из мира мёртвых! – парировала кошка. – Ты с каждым шагом бледнела, но бежала упрямо! Меня совсем не замечала! Вдруг какая-то тень перехватила тебя и вернула к жизни! Я в кусты спряталась, поймать его хотела, а он... чарами ударил, погань! Я ничего не понимаю, Таш!

Я бы что-то понимала, особенно после гонок по миру мёртвых. Интересно, зачем меня всё-таки звали призраки?

– Ты куда?! – переполошилась кошка. Я поманила её за собой.

– Сегодня меня вела не Мариан. Это был мужчина, и он хотел, чтобы я попала на берег. Давай сходим, посмотрим? Недалеко же! – я махнула рукой, указывая на речку за деревьями. Судя по быстрому течению, мы вышли к Свергу.

С холма вниз спускался удобный пологий берег. Вся река была как на ладони – узкая, верткая, бурная. В илистом песочке копались трое детей – девочки лет семи и мальчик постарше. Неподалёку, на деревянных мостках, стирали бельё две девушки, наверное, мои ровесницы.

У меня неприятно засосало под ложечкой. Чутьё просто кричало благим матом, но никаких подсказок не давало. Зашелестел ветер – и я машинально повела носом. Противно запахло гнилью, речной тиной и знакомым хвойным дымом.

Мир мёртвых?! Но как?! Вокруг же ни теней, ни призраков, и я полностью в сознании!

Запах усилился. Я завертела головой... пока не обнаружила их.

За спинами болтающих девушек из воды медленно выползала белая фигура. Её серебристые волосы закрывали лицо, но это не могло меня обмануть. За первой нежитью плыла вторая, затем вынырнула и третья. Девушки, увлечённые разговором, не слышали шорохи и скрип мостков. Не придумав ничего лучшего, я заорала:

– Сзади!!!

Слава всем богам, они обернулись. Сначала глянули на меня, потом за спину – и одновременно завижали. Нечисть, уже не прячась, рывком взобралась на мостки.

От вида "девиц" мне стало дурно. Их серебристые мокрые пряди свисали мёртвыми паклями. На миловидных, слегка раздутых лицах ярко горели две алые точки. Ещё имелся рот, полный мелких острых зубов, и длинные когти. Ну и под занавес – изящные женские плечи, голые груди... рёбра, переходящие в голый позвоночник. Ноги были человеческие, толстые, с налипшей травой и чешуёй.

Двигались они весьма проворно – пока я глубоко дышала, справляясь с тошнотой, нежить добралась до местных прачек. К счастью, Астра соображала не в пример быстрее меня. Гневно вздыбив шерсть, она заслонила визжащих девиц.

– Астра!!! – испуганно завопила я, оглядываясь в поисках камней или палок. Потерять кадо было очень страшно! – Да чего вы орёте, бегите!!! – уже девушкам и плачущим детям.

Это помогло – девицы заткнулись и подхватили на руки малышню. Астра с мявом вцепилась в морду одной твари, но остальные бросились в погоню. За неимением камней я швырнула в "русалочек" грушу-дичку, которую нашла на земле. С меткостью у меня никогда не было проблем...

Но лучше б были.

Ибо, отвлёкшись от добычи, утопленницы повернулись ко мне. И остатки гнилой груши, "плывущие" по волосам, явно пробудили в них не самые приятные чувства...

Мамочки!

Перебравшись с деревянной тропинки на холм, нежить с энтузиазмом поползла ко мне.

Я в миг осознала, почему девицы визжали! Видеть, как это несётся на тебя, и не визжать – невозможно!

– По-о-берегись! – раздалось за спиной. Прыгнувшую вперёд русалку Микуша снёс мощным ударом в челюсть! Пока она совсем по-дурацки дёргалась, воевода лихо отрубил ей голову. Зашипевшая морда колобком прокатилась по земле и затихла. Вторая утопленница, разинув огромную пасть, нацелилась на Клима, но тот хладнокровно перерубил её пополам.

Но была ещё третья русалка, которая осталась на берегу с Астрой! Я почти свесилась с холма... и со свистом выдохнула. Нежить лежала на песке, с метательным ножом во лбу. Получается, надо поразить именно голову – либо проткнуть, либо срубить.

Но кто метнул нож?..

– Неспокойно нынче в Ладани, Клим! – От неожиданности я вздрогнула и чуть не полетела вниз. Бдительный Микуша вовремя оттащил меня от края.

– Неспокойно, – подтвердил воевода, оглядывая берег. – Твой нож, Руд?

– Мой. Балуюсь на досуге. А ты цела, краса-девица? Никого эти бабы бешеные не покусали?

– Н-нет, – простучала зубами я, – дети были, но нечисть их не тронула, сюда побежала...

До меня запоздало дошло, что произошло и что НЕ произошло. Мелко задрожали пальцы, а в горле встал ком. От удушающей паники меня отнесло к Микушке. Пусть от него пахло потом и несвежей одеждой, зато он казался надёжным. Хоть какой-то опорой.

– Детей мы видели, – кивнул воевода и окинул меня пристальным взором, – чутьё у тебя, Мариан, на вес золота... но чего ты одна ломанулась?! И людей бы не спасла, и сама погибла!

Все трое уставились на меня. Съёжившись, я умоляюще посмотрела на Микушку – он единственный знал, почему я не хочу говорить. Микуша закатил глаза, аки мужик в торговом центре, но положил ладони на мои плечи.

– Ты, воевода, девицу пожалей! Небось от страха великого язык у неё отнялся! Сначала надобно Ясмине её показать, а потом уже расспрашивать!

* * *

Знахарка с покрасневшими от слёз щеками вовсю ругалась с Авдеем. Компанию ей составлял беловолосый парень в длинной, почти по колено, зелёной рубахе. Судя по посоху и языческой вязи – тот самый пришлый ученик знахаря.

Воеводу аж перекосило от его вида.

– Не нравится мне этот Иса! – буркнул он. – Хоть убей – не нравится!

– Говорю ж, табличка нужна! – простодушно вставил свои пять копеек Микушка. – Не по чину тебе, воевода, всяких холопов с женского двора гонять! Надо показать бабе, кто в доме хозяин, иначе молодцы ей кое-что другое покажут, крепкое да задорное! В твои годы лучше сразу быка за рога брать, пока девка с молодыми не попортилась!

Смешно надув щёки, Руд закашлялся в кулак, а я когтями вцепилась в Микушу. Что этот мужик окаянный несёт вообще?!

Но воевода внезапно... подмигнул мне!

– Ты по себе-то не суди, холоп! Иначе посмотрим, как борода твоя окладистая и косточки несвежие переживут три дня в темнице!

– Так я лечиться-то к знахарке пойду, на произвол боярский жаловать буду! Авось она пожалеет, приголубит беднягу!

Хлоп! Это я, не выдержав, дала лёгкий подзатыльник Микушке!

– Ты чего разговорился, холоп?! – упёрла руки в бока. – Ишь, решили всё за девицу! Я с Ясминой поговорю – и ничего вы, кроме ветрогонных зелий, не получите! Оба!!!

И хлестнув мужчину косой по груди, я направилась к Ясмине.

– Зря вы упрямитесь, Авдей! – долетели до меня раздражённые слова девушки. – Народ Ладани не стерпит убийство Павла, начнутся расправы и погромы! Даже если язычники не виноваты, пожар понесётся по всей империи! Пострадаете не только вы, но и мирные люди!

– Не лезь, девка! – ощерился посол. – Ежели у вас в Ладани порядки такие вольные, то наши девки пред мужчинами молчат, слово сказать не смеют, а ты меня поучаешь! Молчи, баба, пока не получила!

Ясмина отшатнулась, а молодой знахарь рядом сжал кулаки. Завидев эту картину, Авдей дёрнул уголком рта:

– Пошёл вон, щенок, пока бока не намяли!

Ух, бесит!

– В самом деле, Ясмина, на что ты силы тратишь?.. – злобно-ласково вымолвила я. – Пусть он, гордый, перед воеводой на коленях ползает, простить его умоляет! Язычники, конечно, притащили в Ладань воинов, а не послов, но воевать против целого города – это слишком смело. К тому же, недалеко от ворот собрались люди князя Темновского, которые выступают за императора!

– Ха! – с истеричным смешком бросил Авдей. – Темновские уже ославили себя в Смутное время! Тайком выбрались из горящего дворца, оставив царскую семью на смерть! Да нет крыс хуже Темновских, это всем известно!

– Авдей! – рявкнул воевода с такой силой, что язычник замолчал, лишь недовольно повёл плечами. Я же лихорадочно думала. Похоже, именно по этой причине беспокоился князь Темновский. "Лесовской заберёт Мариан, чтобы насолить мне". Кажется, батюшка у нас в царской немилости.

Помяни Лихо!.. Стук тяжёлых колёс по мостовой возвестил о появлении кареты. Разглядев знакомые узоры и цвета, я попятилась. Мою позорную попытку к бегству заметила одна Ясмина.

– Мы пойдем, Клим, – она дотронулась до груди воеводы. – Моя гостья совсем побелела – надо её обогреть, зельями напоить. Авдей прав, негоже женщине в мужской компании быть, Иса справится, – поднявшись на цыпочки, Ясмина что-то прошептала мужчине на ухо. Взяв меня за руку, она потянула в противоположную от кареты сторону.

9. Разговоры и выводы

Микушка увязался с нами, хотя его на посиделки никто не звал. Ясмина попыталась мягко отвадить молодца, но... тот упрямо стоял на своём. Мол, времена нынче неспокойные, мертвяки с душегубами шалят, боязно девок оставлять! «Особенно таких проблемных» – читалось на его лице. Смирившись, я махнула рукой – сама же назначила Микушу на роль личного холопа.

У калитки мужчина долго сопел и вздыхал, напрашиваясь на приглашение, но ничего не добился. Пообещав заглянуть вечером, он наконец ушёл.

Ясмина лукаво стрельнула глазами ему вслед.

– Ишь, как ты мужика зацепила! Давно я не видела Микушку таким серьёзным! Ой, Таша, получишь ты от ладанских девок!

– Вообще-то у нас сугубо деловые отношения! – фыркнула я. – Да и "первый парень на деревне" – не мой типаж.

– Зря-зря, – она поцокала языком, но не выдержала, рассмеялась, – мне Микуша нравится. В отличие от некоторых, он простой и понятный.

– Чего же не попробуешь, если нравится? – с интересом спросила я, подняв бровь. Но Ясмина не отшутилась в ответ – наоборот, она даже как-то загрустила!

– Я уже думала про Микушу. Он хороший, работящий, рукастый – словом, подходящий мне жених. Как ни крути, в доме хозяин нужен, а я день и ночь зельями да больными занимаюсь. Но... Сердце на него молчит, не отзывается. Другого ждёт.

– Ты про воеводу?

– Ох! – знахарка приложила ладони к щекам. – Не напоминай, хуже горькой редьки надоел! Уже рассказал кто? Или догадалась?

Пожалуй, не буду говорить ей про "остроты" Микушки. Залечит кого-нибудь на нервах, а я крайней останусь!

– Ладно, – Ясмина кивнула своим мыслям, словно приняла решение, – пойдём, настойки дедовой выпьем – сил моих больше нет, как на пороховой бочке живу! Ещё и Павел умер! Помянуть его надобно... Нет, подожди! Микушка дров нарубил, я сейчас баню растоплю! Попаримся, выпьем и поболтаем!

* * *

Деревенский релакс-тур удался на славу. Баня у знахарки была под стать хозяйке – не сильно горячая, приятная, с множеством ароматных штучек. Почти салон красоты!.. Густые масла для лица и волос, маски, пахнущие сметаной и мёдом, лёгкие травяные шампуни. От этого косметического богатства у меня глаза разбежались! Кроме того, Ясмина выдала мне деревянную палку с щетиной – местную щётку для зубов. Осознав, что попала в общество «без стоматолога за углом», я вцепилась в щётку, как в бриллиантовую диадему. Зубы – главное сокровище девушки на Руси! Лысину можно платочком прикрыть, плохие ногти и кожу подлечить, а зубы уходят безвозвратно!

Пока мы парились, по крыше застучал мелкий дождик. На улице разошёлся ветер, поднявший в небо сухие листья. Непогода разыгралась не на шутку, но в натопленной избе было тепло. После сладковатой настойки я больше не жаловалась на озноб. Ясмина на скорую руку напекла блинов, принесла яблочное повидло и разлила по кружкам крепкий чай с ягодами.

М-м-м!..

Я сидела на деревянном табурете, прислонившись к стене, и куталась в большое хлопковое полотенце. Пока Ясмина хлопотала у печи, я... страдала.

Как типичная девушка двадцать первого века.

– Боже, как ты справляешься?! – вырвалось у меня. – Готовка эта с горшками и ухватами, вода из колодца, дрова для бани...

Знахарка с недоумением повернулась – и я, спохватившись, добавила:

– Ну, всё же нужно делать самой! За домом следить, печь топить, готовить. Ещё всякие запасы на зиму, соленья-варенья, животных резать! Я уж молчу про твои зелья и мази! Где столько разных трав набрать и как не перепутать?!

Ясмина аж прыснула.

– Ты с какого дуба рухнула?! Чего ж в этом сложного?! Топить печь и готовить я с детства умею, варенья-соленья сделать – было бы желание, работы-то на день. Птицу и мясо я у мясника покупаю, куда мне хозяйство держать, а с травами да зельями я возиться люблю! Уж лучше травы, чем прачкой бельё стирать или в поле ходить! С домом, – она машинально оглядела комнату, – мне либо сосед помогает, либо воевода. Микуша ещё появился, его прошу.

– Логично, – я глотнула горячий чай, – если ты с ранних лет в избе живёшь, то не страшно. А я... девица из терема.

– Видно, – Ясмина хмыкнула, – личико и ручки у тебя холёные. Только ты не любовница князя, верно?..

– Почему?

– Я же тебя лечила, глупая! Уж поверь, знахарка всегда невинную девицу от опытной отличит. Сила по-разному откликается. Обычно у полюбовниц и срамные болезни имеются, и сброшенные дети. Ты же девица здоровая, чистая, ухоженная, как княжеская дочка. Внебрачная поди?..

Наверное, с хмельной настойки меня понесло.

– У князя Темновского была младшая дочь, Мариан. Когда Темновские приехали в Ладань, Мариан в первую же ночь сбежала из терема. Она встретилась на мосту с ухажёром... а потом её убили. Сбросили в реку Нежку. Вместо Мариан из реки выбралась девица Таша, очень похожая на погибшую княжну. У Таши нет прошлого, потому что она абсолютно ничего не помнит. Князь Темновский признал Ташу своей дочерью, но... сама Таша сомневается. Кроме того, она боится, что её снова постараются убить.

Знахарка оторвалась от печки, ловко вытащила горшок с томлённым мясом и села напротив меня.

– О как! Ну, с Ташей и Мариан ты меня не удивила. Потеря памяти – вещь непредсказуемая, людям страшно, отсюда и вторые личности появляются. Это нормально, Таш. Но будет проще, когда ты примешь себя как Мариан – просто немного другую.

"Однако! Какая интересная знахарка!" – выдала Астра, которая грелась на коврике рядом с печкой. Я тоже растерялась.

– А если я всё-таки не Мариан? Родители для меня по-прежнему незнакомцы, из дома я сбежала, а на мосту меня пытался убить дух. Что если это дух настоящей Мариан?!

– Таш, – она сжала мои руки в своих ладонях, – тебе плохо и муторно. Ты не знаешь, кому верить, и хочешь спрятаться. Но поверь, чужая ложь на самом деле – хрупкая вещь, она держится на нашей вере. Когда нет упрямой веры, ложь легко бьётся. Фактами, взглядами, случайными словами. Воспользуйся этим, прислушайся к своему окружению. Что касается духа, то есть у меня версия. Возможно, Мариан – не единственная жертва душегуба. Кого-то ещё утопили в Нежке, и сейчас та, первая девица, одержима местью. Она черпает силу из обиды и ненависти, ведь ты выжила, а ей не удалось.

Хм... А почему бы не взять эту версию за основную? Но откуда такая умная знахарка взялась, учитывая место женщины в допетровской Руси?!

– Ясмина, а где ты училась? – не удержалась я. – В церковной школе?

Поджав губы, девушка покачала головой:

– Ты же видела мою вязь. Церковь не возьмёт язычницу на обучение, они всегда на руки смотрят. Ну чего глаза таращишь?.. Думаешь, я слепая и несведующая?.. В моей семье ни у кого нет языческих отметин. Я старшая дочка, родилась раньше срока. Бабка с дедкой по матери меня любили, баловали, души не чаяли, а по отцу – только шпыняли и волком глядели. Я часто к бабке бегала, знахарское дело постигать. Наслушалась рыдающих девок, неверных жён, опозоренных крестьянок – и уже годочков в семь поняла, что к чему.

– Невесело, – признала я.

– Мне грех жаловаться, Таш. Бабка с дедкой заменили мне родителей. Они же и выучили. Домоводство, рукоделие, знахарство – это бабка. А дедка... Дедка был помощником дьяка Посольского приказа.

Я словно на стену невидимую налетела! Пардон, но в переводе получается, что её дед – заместитель министра иностранных дел! Хорошо, в семнадцатом веке это звучало не так пафосно, но сам факт!

Совсем не простая девица!

– Дедка учил меня счёту и грамоте, географии и истории государства нашего, а когда мне исполнилось семнадцать – взял с собой в путешествие! На три года, по европейским и языческим княжествам. Один год я провела в Белогорье, в школе мастерицы Милы, язычницы-лекарки. Мы с ней одной масти оказались, посвящённые богине Живе. Пока дедка по поручениям царским ездил, я училась, а потом мы дальше отправились. Мир повидали. Жаль только, что долго нас не было. Бабка не дождалась, а Клим... он женился. За месяц до моего возвращения.

– Он женат?! – изумилась я. Вот это поворот!.. С другой стороны, всё верно! Воеводе, главе города, положено быть женатому!

Но как?..

– Уже нет, – выдохнула Ясмина, – его жена умерла в родах, вместе с дитём. Уж год прошёл с их смерти. Но Клим закрылся. Живёт как отшельник, в душу никого не пускает, а я... я устала.

– Он сильно её любил? – недоверчиво уточнила я. Воевода не выглядел убитым горем, наоборот, он показался мне неравнодушным, бодрым!

– Он её не любил, – Ясмина замялась, – женился потому, что пора было жениться. Когда я вернулась, вновь стал ко мне ходить. Нет, ничего у нас не было, слишком уж я гордая для любовницы. Но всё равно принимала гостя. Ой, вспоминать тошно!..

Видимо, в какой-то миг у Ясмины наступал предел откровений. У неё сделалось такое несчастное лицо, что я покорно сменила тему. В конце концов, прошлое никуда не денется.

– А чем ты Авдея стращала? Чего он раскаркался? – наш утренний визит в слободу не давал мне покоя. Зачем послам убивать знахаря?.. И чего не поделил Авдей с князем Темновским?..

– Ох, этот Авдей! Дурак дураком! Я бы мыслями с тобой поделилась, но ты уверена, что хочешь знать? Может, мяту принести, чтобы не затошнило? Всё-таки ты княжеская дочка, с телами мёртвыми не сталкивалась.

Увы, княжеской дочкой я была всего два дня. Моя тётка не обладала тактичностью Ясмины и за ужином часто включала Каневского. Каждый "сеанс" она читала мне нотации: "какие люди злые, какие вероломные, а с мужиками вообще связываться нельзя!" Надо сразу в монастырь! Но до монастыря ещё бы доучиться, а бессонница у меня уже имелась. В одну прекрасную ночь в голове родился план – я начала имитировать (как могла, конечно) маньяческие подготовки к убийству! Тётя быстро почуяла, что запахло жареным, и запретила мне смотреть Каневского. Поздно! Я втянулась и с энтузиазмом ждала новые выпуски. Мой неокрепший разум выбрал интересный путь сопротивления!

Тётя, правда, побегала в церковь, но лучше ей к священнику, чем потом мне – на психотерапию!

– Можно без мяты, с подробностями, – флегматично отозвалась я. Ясмина покосилась на меня с сомнением, но продолжила:

– Понимаешь, у лекарки Милы мы немного работали с мёртвыми. Язычники-лекари – они себе на уме, изучают человека изнутри, прости Господи! Мне тоже пришлось... но речь не об этом. В слободе я сгоряча обвинила язычников в убийстве, а когда наклонилась к Павлу... чуть не задохнулась. По всему выходит, что умер он давно! Я поклясться готова, что Павла убили ночью, если не раньше! Но самое невероятное, язычники воспротивились моим словам! Дескать, дозорные в башне наблюдали за Павлом! Он прошёлся по улице до слободы, прохожим кивнул, с мужиком какими-то поговорил, к воротам двинулся. Ну, язычники отвлеклись, решили незнакомца пустить – они ждали знахаря от Авдея. Но у ворот он уже с ножом в груди лежал...

За окном вдруг заскрипело, заскрежетало, затем раздался один короткий удар и... Бахнуло так, будто мешок тяжёлый на землю рухнул!

Или чьё-то тело.

Несколько секунд мы с Ясминой сидели, прижав уши. Но только заслышав приглушённый мат, я машинально схватила пустую сковородку и бросилась на улицу.