Текст книги "Но я не княжна! (СИ)"

Автор книги: Васёва Ксения

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Ксения Васёва
Но я не княжна!

Пролог

Он отчётливо чувствовал тревогу. Что-то незримое разливалось в водухе, что-то душное, нехорошее. Рубаха была насквозь мокрой – солнышко припекало с раннего утра. Пот застилал глаза, мешал собраться и подумать. Сходить бы на речку, умыться, да только работы – непочатый край. Воевода чётко сказал: «к вечеру хлев должен быть готов!». А уж если воевода сказал...

Юноша скрипнул зубами.

Делать нечего, пришлось звать парней и браться за молоток. Хлев у бабки Фроси сгорел несколько дней назад. Полыхнуло знатно, что все соседи сбежались. Тушили тоже долго – огонь никак не хотел униматься.

Обвинили, конечно, мальчишек. Мол, без дела маются, пух поджигают! Воеводов сын не уследил!.. А ежели не уследил – ему и хлев восстанавливать.

Он не сомневался, что хлев подожгли. Но не мальчишки, а купчиха с Сосновой улицы. Всё у купчихи было неладно – у коровы молоко пропало, сын бедовый, муж на сторону поглядывает... Стало быть, ведьма виновата! Бабка Фрося на роль ведьмы подходила идеально. Мальчишки бабку побаивались, обходили третьей дорогой, зато купчихе сам упырь не страшен!

Опять же, огненное зелье ей по карману.

"В кого ты такой умный уродился?.. – всплеснула руками мать, когда он выложил ей свою версию. – Вот до всего тебе дознаться надо! Пусть будут мальчишки, не бузи!".

Он покорно не стал "бузить" – и что в итоге?! Воеводов сын не уследил!..

Дурное предчувствие не отпускало, становилось ярче и острее. У матери сегодня всё валилось из рук, неродной отец, воевода, смурной сидел. И почта... послание из столицы прибыло. На коне сидел царский гонец – значит, столица ещё не пала. Собственно, если приехал гонец по всей форме – значит, воины отбились. Отстояли Великую Руссу!

Но отец промолчал, а потом и вовсе запёрся с матерью в кабинете. Плохой знак. Прекрасная Ладань, в которой они жили много лет, считалась второй столицей. Если Русса падёт, захватчики ринутся сюда.

Но готовить ополчение отец не спешил.

Парень лихорадочно думал. Что он упустил, чего же не заметил?..

– Девчонки пришли! – радостно воскликнул Клим, толкая его локтем. – Эй, Медведко, очнись! Дунька твоя ненаглядная смотрит!

Он отмахнулся от друга и его слов. "Беда... – шептало ему на ухо". Надо поговорить с родителями! Срочно!

– У-у, Медведко у нас сегодня спящий, – потянул Клим под смешки парней и девок. Шут гороховый!

– Заткнись. Я беду чую, Клим.

– Ну не молодец, а бабка мнительная! – закатил глаза друг. – Какая беда? Гонец сказал, столицу почти отбили! Эти петухи горластые, полонцы, и месяца не продержались!

Почему отец промолчал?.. Если столицу отбили – это же праздник народный!

Рубахой он стёр пот с лица и проговорил:

– Я домой. Надобно отца найти, что-то здесь нечисто.

– Едут! – мимо пронеслись радостные мальчишки. – Наши едут с победой! Целый караван к Ладани приближается!

Целый караван?.. Зачем?.. Одного гонца более чем достаточно.

Толпа потянулась к воротам – встречать героев. Или не героев?.. Поднявшись к отцу на крепостную стену, он увидел дорогие кареты с боярскими знамёнами и церковников с полотнами Бога-отца. Нашлись в процессии и язычники, и воины.

– Что происходит? – спросил он вслух.

– Не хотел я, чтобы ты знал, – отец погладил густую бороду, – но видно, судьба так распорядилась. Ты мне как сын родной... но был у тебя и другой отец. Мать твоя постельничей у юных цариц служила, иногда даже читала им. Пока девкой была – не трогал её никто, да с годами хорошеть начала. И приглянулась она самому царевичу Василию, сыну Родемира Кровавого. Когда мы столкнулись впервые, она уже опозоренной ходила, с животом. В подробностях никогда не рассказывала, да я и не спрашивал. Но уж больно мне девица понравилась – пожалел, приголубил, замуж позвал. Машенька, добрая душа, всегда тебя любила, про отца твоего упоминать запрещала. Да только... – воевода указал на странный караван. – По всему выходит, что ты единственный наследник. Всю царскую семью сожгли, весь их ближний круг. Нужен новый царь!

Он не поверил. Он не верил до тех пор, пока сам патриарх не упал ему в ноги, умоляя вернуть мир в мятежную столицу. Люди не хотят бояр, не хотят жестоких охотников церкви, не хотят иностранцев. Нужен новый царь, свободный от грехов предков, но благословлённый на царство.

И судя по территории княжества, уже не царь, а полноценный император.

Ему всего шестнадцать. Он не может быть императором.

Колокол набатом бил в его голове.

"Милостью и властью Бога-Отца и Богини-матери, я нарекаю Микаила из рода Лесовских новым императором великой Северной империи..."

Таша

Под звон будильника я машинально села в кровати. В ушах по-прежнему стучал колокол, а перед глазами стоял образ растерянного паренька лет пятнадцати. Мораль сей истории такова: не смотрите, девки, документалки на ночь. Лучше что-нибудь повеселее и погорячее.

"Времён Святой Инквизиции?.. – оживился внутренний голос". Я мысленно зашикала на этого маньяка.

Спать тянуло безумно, но будильник не сдавался. Бездушный механический голос сообщил, что до начала пары осталось полчаса. Ух!.. Вылетев из одеяла, я бросилась в ванную. Никакая инквизиция не сравнится с нашим преподом по Древней Руси! Будет большое горе (и костёр) тому, кто посмеет опоздать на лекции!..

На костёр принципиально не хотелось.

1. Опасности майских праздников

– Чего носишься?! – тётка недовольно следила за мной. – Опять проспала?.. Всю ночь за сериалами просидела, не поела, волосы не убрала...

– Тёть, выдохни! У меня две недели как каре! – сообщила я дорогой родственнице. Вообще не дорогой, если честно. Тётя Света была сестрой моего отца. После смерти родителей она не отдала "кровиночку" в детский дом, но всю жизнь меня в чём-то упрекала. Возможно, дело в том, что тётка ненавидела мою мать – эффектную черноглазую брюнетку. Она считала её ведьмой. "И братца моего приворожила, и убила его! – ревела тётка на пьяную голову".

Родители разбились на машине – оба, насмерть. Угодили в кювет, спасаясь от лихача, который вылетел на встречку. По вине какого-то придурка я в тринадцать лет осталась сиротой. Какие уж тут ведьмы – сплошная проза жизни!..

Но тётке было всё равно. Однажды она нашла у матери "тёмный гримуар" с заговорами. Мама посмеялась и ответила, что получила книгу от своей бабушки. Мол, в нашем роду действительно были деревенские знахарки. В "гримуаре" описывались всякие зелья и заговоры-шепотки, но... Это же чисто народное творчество! По-моему, мамины шикарные волосы и грудь третьего размера – гораздо больший приворот, чем: "сладкий медочек пей да беги ко мне скорей!".

У папы, кстати, на мёд была аллергия. Так что дело точно не в привороте.

Собиралась я в полной тишине. Тётка только губы поджимала, наблюдая за мной.

– Тебе хахаль писал, на игрища демонические звал! – мстительно выдала она на пороге. – Имей в виду, если в подоле принесёшь после игрищ – из дома выставлю!

"Пора прятать телефон, – осознала я, хлопнув дверью". Смена пароля не помогала – тётка следила за мной, как заправский шпион. Вот ведь стерва! Кажется, она решила стать главной ведьмой в наше семье!..

К тому же, хахаль был и не хахаль вовсе. Ехать я тоже не планировала. На деле "игрища" – обычная студенческая пьянка, только в лесу и с палатками. Но почему-то Вадим пафосно называл это "реконструкцией Купальской ночи". На дворе май, и по времени "Купальская ночь" была ближе к Русальей неделе.

Но кому интересны такие мелочи?..

* * *

– Ну пожалуйста, Таша, давай поедем! – ныла Анита под невкусный кофе. От раздражения я едва не укусила бумажный стаканчик! Что за день сегодня такой?! Тётка со своими кликушеством, лектор с внезапной проверкой, теперь ещё и Анита! У подруги был сердечный интерес к красавчику из другой группы – и поездку на «Купалу» она ждала как манну небесную.

– А Вадим? – переключилась Ани, осознав, что слезами меня не возьмёшь. – По-моему, он к тебе неровно дышит!

– У него "избегающий тип привязанности", – процитировала я этого придурка, – но он готов "затусить" со мной без обязательств.

Ани картинно приложила ладонь к губам.

– Ну это красный флаг! – согласилась она и вдруг встрепенулась. – Тогда тем более нужно ехать! Найдёшь себе горячего мачо...

К нашему столику подлетел смутно знакомый парень, который периодически лез то к Аните, то ко мне.

– Хей, бейбс! Готовы зачилить на Купала-пати?! Даже не думайте ливнуть, будет полный плюс вайб!

Я охнула, а подруга приспустила с носа очки:

– Мальчик, перед тобой третий курс истфака, а не средняя школа! Немедленно выйди и зайди нормально!

Парень сделал умное лицо и быстро исправился.

– Прошу прощения, сударыни! Готовы ли вы придаться бурному веселью в компании бравых гусаров?!

– Звучит как приглашение на оргию, – не удержалась я. Девочки за соседним столом понимающе захихикали.

– Так поедете или нет?.. – надул губы парень. – Мясо уже закупать надо!

Под щенячьим взглядом Аниты я нехотя согласилась. Ох, чувствую, пожалею!

* * *

К нарядам мы подошли со всей ответственностью. Подруга взяла напрокат сарафан, добавив к нему алые сапожки и венок из цветов. Я же выбрала платье-рубашку с красным поясом, а волосы украсила невысоким кокошником.

– Это нечестно! – завопила подруга, когда мы встали у зеркала. – Почему я выгляжу как крестьянка, а ты как княжна заморская?!

– Потому что ты вырядилась в крестьянку, нет?.. – усмехнулась я, рисуя стрелки. Воспринимать это мероприятие всерьёз у меня не получалось. Во-первых, на дворе май. Во-вторых – двадцать первый век!

– Отстань! Может, сегодня я найду свой папоротник! – парировала уязвлённая Анита.

– Главное, чтобы наши русалы тебе "папоротник" не показали! – фыркнула в ответ.

– Ну и пусть показывают! Я не собираюсь до старости в девках сидеть! И тебе не советую!

Уж лучше в девках посидеть, чем "избегающий тип привязанности"! Но вслух я ничего не сказала. Не признаваться же, что после Вадима я несколько ночей ревела в подушку. Он запал мне в душу – этакий одинокий волк, сильный, уверенный, целеустремлённый... кобель.

Пока мы ехали, я читала про славянские праздники. Да-а, русалки бы не выжили в наше время. Решишь подзакусить добрым молодцем, а он на вкус как чечевица и латте на миндальном молоке.

Гадость, наверное.

Вадим был модным, как чечевица и латте. Не пиво с водкой, конечно, и не мюсли... но приятного всё равно мало.

– У-у, если ты начала сравнивать мужиков с едой, то дело – дрянь, – глубокомысленно заметила подруга, когда я пришла к ней жаловаться. – Будем лечить!

И мы лечили. Шашлыком, домашним вином, свежим воздухом и песнями под гитару.

"Мне нравится, что вы больны не мной.

Мне нравится, что я больна не вами..."

Романс Цветаевой легко подхватили захмелевшие девчонки. Мне всегда казалось, что за этими строчками прячется горечь, а не равнодушие. Пальцы перебирали струны – я редко играла для людей, больше для себя. Но надо же, уговорили...

Допев романс, я сунула гитару Аните и бросилась в чащу.

– Эй! Таша, ты куда?!

Я не обернулась. Я снова видела их. Сегодня ко мне пришла девушка. В душе всё сжалось от увиденной картины. Она стояла на каменном мосту. Хорошенькая, русая, тоненькая. Она дрожала как осиновый лист и беззвучно плакала...

До бездны ей оставался шаг.

Мне бы выдохнуть, идиотке, задуматься!.. Но какая логика после вина и крепких настоек?! Я мчалась аки медведь, ломая ветки. Когда за деревьями показался мост, я сначала обрадовалась.

А потом испуганно застыла.

Какая к чёрту девушка?! Откуда здесь каменный мост?! Почему я больше не слышу ни ребят, ни птиц?! Тишина стояла, как на кладбище!

Над верхушками деревьев словно сгустились тучи. Я попятилась... и осознала, что за спиной непроглядный мрак. Полная луна освещала только мост над полноводной рекой.

– Зря ты бабушкину книгу не читала, – вдруг чётко произнесла темнота. Взвизгнув, я подскочила и запрыгнула на мост. Там хотя бы светло!

Следом за мной из тьмы вышел кот. Чёрный крупный кот... или кошка.

– Ну и занесло же тебя! – судя по женскому голосу, кошка. Она оглядела меня и вздохнула совсем по-человечески. – Бабушка же русским языком писала – нельзя на Русалок в лес ходить! Это же граница между мирами! Тебе даже профессор рассказывал, в твоём институте!

– Вообще-то он рассказывал про магическое мировоззрение славян! – нахмурилась я, вспоминая лекцию.

Наши предки считали, что мир мёртвых находится совсем рядом. В семье, в родной деревне, занятый делом – ты в мире живых. Больной или одиночка был ближе к миру мёртвых. Лес в этой системе занимал некое пограничное значение. Люди придумывали особые ритуалы и правила, чтобы вернуться из леса...

– Вот именно – правила! – зло припечатала кошка – и я вздрогнула. – От мёртвых не могут звать живые! Она уже умерла, понимаешь?! А ты побежала на зов, как пьяный мужик к русалке!

– Да кто она?! – почти заорала я, не выдержав. – Русалка?!

– Не знаю! – огрызнулась кошка – и мы как по команде уставились на друг друга.

Внезапно река забурлила, помутнела. Из тёмной воды на свет поднималось... тело. Очевидно, недавняя утопленица. Луна мягко обрисовывала её тонкую фигуру. Она лежала совсем как живая... если бы не белое бескровное лицо.

Ухмыльнувшись, девушка распахнула глаза. На миг мы встретились взглядами и...

Наверное, я бы захлебнулась. Но воинственное "мя-яр" привело меня в чувство. Я не поняла, как оказалась под водой. Не поняла, но отчаянно захотела жить. В лёгких уже жгло, а мутная вода словно накрывала с головой. Не помня себя от страха, я за несколько мощных гребков добралась до света.

До свежего ночного воздуха.

Надсадный кашель на водной гладью звучал ужасно – но это значит, я жива. Я дышу! Как мало для счастье надо!..

Толком не разбираясь, я поплыла к берегу. Со стоном выбралась на острые камни, упала... и, наверное, отключилась.

* * *

В воздухе упоительно пахло травами и нагретым на солнце деревом. Сладковатый и слегка дымный аромат щекотал нос. Лежать было твёрдо и колко, словно на лавке с грубым шерстяным одеялом. Я повернулась, приподнялась на локтях и... вспомнила.

Белое бескровное лицо. Мутная вода и острые речные камни. То ли от холода, то ли от запоздалого страха я закашляла. Горло будто сжала невидимая рука, вызывая хрипы и дрожь. Что со мной?! Я жива или уже...

– Ну-ну, полно тебе, – меня осторожно похлопали по плечу, – вставай, болезная, налью тебе чаю с мёдом! Пусть осень нынче тёплая, а купаться всё равно не стоит!

Резко повернув голову, я наткнулась на внимательный взгляд. Яркие зелёные глаза, как свежая весенняя листва, утягивали меня в глубину, успокаивали, утешали. Правда, эффект был кратковременным. Присмотревшись к девушке, я изумлённо вскрикнула!

– Чего ж ты буйная такая?! – мгновенно оскорбилась она. – Блаженная поди?..

– Н-н-наверно, – простучала зубами – и девица недоверчиво глянула на меня. Она говорила странно, с акцентом, но в целом, мне было понятно.

Необычная девушка. Зеленоглазая, остролицая, румяная. За расшитой повязкой на лбу виднеются чёрные пряди. Соболиные брови, густые ресницы, немного подкрашенные веки. Но больше меня завораживал её наряд. Верхняя рубашка из льняной ткани, вышитая листьями и алыми цветами. Воротник украшала зелёная лента, а рукава у рубахи были широкие, собранные у запястий. Тонкую талию подёркивал пояс с вышивкой и "косичками", а юбка состояла из плотной клечатой ткани – поневы. Поверх поневы на девушке был передник, вышитый в тон рубашке. Из-под юбки торчали красные мысы сапожков.

Три года истфака моментально дали о себе знать. Поневу чаще носили замужние, либо девушки, которые вошли в брачный возраст. Если судить по открытым волосам, то она незамужняя. Сапоги, цветная вышивка – должно быть, не бедная. В нашем веке на неё мигом бы нашёлся "купец", но для века семнадцатого слишком стройная...

Тьфу, Таша! О чём ты вообще думаешь?! Какой семнадцатый век?!

Девушка со сомнением покосилась на мои голые колени. Затем прикусила губу и тихо вымолвила:

– Зелье надо?

Лаконично и интригующе.

– А какое? – не удержалась я, усаживаясь на лавку. И получила в ответ:

– Ну, то самое. Так и быть, забесплатно отдам. Но в следующий раз лучше ко мне приходи, а не на мост! За женские зелья я много не беру.

Легче, однако, не стало.

– А если я... совсем блаженная?

Она недовольно всплеснула руками:

– Бесстыжая ты, а не блаженная! Живот у тебя маленький, стало быть, срок небольшой! Девки в реке обычно позор свой топят!

Смысл фразы никак не укладывался в мою многострадальную голову. Живот, срок, позор...

– Упаси Боже, я не беременная!

– За старика богатого посватали?.. – продолжила гадать девушка, нахмурив соболиные брови. – Нет? Милый сердцу молодец погиб?.. Тоже нет?.. А чего ж ты в омут бросилась?!

– Ой, не поверишь! – содрогнулась я, вспомнив покойницу. – Труп в реке увидела. Возможно, у неё сократились какие-то мышцы – она глаза открыла, ко мне потянулась...

Или кому-то надо меньше пить! Нет, версия с мышцами мне нравилась больше!

– Ох, господи! – девица прикрыла ладошкой губы. – Неужель русалки в нашей речке завелись, или кто похуже?! Нам нужно срочно предупредить воеводу! Вставай давай, со мной пойдёшь! Ты, верно, из гостей чужеземных?..

Пожалуй, я ближе к блаженным...

– Какой воевода?! У вас что, ролевые игры?!

Девица вдруг густо покраснела:

– Нет у меня с воеводой никаких игр!..

Дело ясное, что дело тёмное.

– Так!.. – провозгласила я, вставая на холодный дощатый пол. – Кажется, ты обещала чай?.. Давай чай!

2. Какого упыря?!

Я впервые пила чай из деревянной кружки. Было странное ощущение, будто меня позвали на съёмки фэнтези-фильма. Не хватало каких-нибудь эльфов, гоблинов и прочей нечисти. Даже чай у хозяйки был не чай! Горячий, сладкий и очень крепкий напиток с травами и мёдом. Семь потов сошло, пока допила!

Но после чая мне действительно стало легче. Словно разжалась пружина, состоящая из холода и паники.

– Ну вот, уже лучше, – девица приосанилась, – взгляд прояснился, щёчки порозовели! Мой дедка только чаем и лечился! Говорил, что настоящее чудо из Хины привёз!

Так, подождите! Какое "чудо" из Хины?!

Несколько секунд во мне боролись историк и скептик. Внезапно победил первый.

– А почему ты не используешь самовар? С самоваром было бы колоритнее!

– Самовар?.. – она отвлеклась от печки. – А что это? Про хинские чайники дедка рассказывал, а про самовар я не слышала.

Это что, настолько глухое селение?! Я могла допустить, что мои ровесницы не знают про самовар, но девушка из деревни...

– Ну, большой железный самогреющийся чайник, – ответила я, чувствуя себя идиоткой. Меж тем, девушка взяла ухват и вытащила из печи глиняный горшочек.

– На сбитенник похоже, – серьёзно кивнула она, – наверное, диковинка с твоей родины. Будешь кашу?

Каша была незнакомого вида, но я согласилась на пару ложек. Желудок уже сводило от голода, да и неизвестно, когда я смогу поесть в следующий раз.

Да-а, девиз сегодняшнего обеда: невкусно и грустно. Под удивлённым взглядом девушки я добавила в кашу горстку изюма из глиняной миски. Стало чуть съедобнее.

– Но чайник-то у тебя есть?! – не выдержала я, придирчиво осматривая небольшую комнатку. Блин, ни розеток, ни техники, ни других благ цивилизации.

Спрашивать про телефон я уже попросту боялась!

– Мамка разбила, – девица вздохнула, – приходила браниться, да швырнула его об печку. Хорошо хоть, до самого чая не добралась. А ты, смотрю, учёная! В нашей Ладани никто не слыхивал про чай, мне дедка гостинцы из Хины привёз. Ой, голова дурная, мы же не познакомились!.. Ясмина, а тебя как звать?

– Таша, – машинально ответила. В Ладани никто не слыхивал про чай, а я не слыхивала про Ладань. К тому же, имя у девушки не вписывалось в обстановку! По игре она должна быть Дунькой или Забавой!

Впрочем, мне тоже не повезло – мама захотела Стефанию. Отец, хоть и смирился с капризом беременной женщины, всю жизнь называл меня Ташей. Ну а тётка вообще забраковала имя, данное "проклятой ведьмой".

Боже, у меня не жизнь, а сплошная сказка! Тётка-ведьма, покойница из реки, говорящая кошка, Ясмина эта...

"Ты на улицу выйди! – ехидно раздалось в голове. – Увидишь настоящую сказочку!"

Ещё и потусторонние голоса...

"Я вполне себе живая! На крыше сижу, птичками любуюсь..."

Снаружи громким набатом застучали колокола – не одна я подскочила! Поднявшись, Ясмина стрелой полетела к окну.

– Ух! Язычники нечестивые едут! Пойдём смотреть?!.. Заодно и воеводе тебя покажем! Ой, ты же не одета... Подожди, что-нибудь из бабушкиных вещей тебе отдам, негоже в исподнем идти!

Энтузиазм девицы хлестал через край. Пока я переваривала язычников, она с головой зарылась в сундук. Я ожидала старые платья, пахнущие нафталином, серую колючую шаль и галоши, а получила настоящую экзотику! Серо-голубую, как мои глаза, рубашку-блузу из тонкой ткани, с вышитыми бело-красными цветами. Сарафан тоже был светло-голубой, но не привычный сарафан на лямках, а скорее сшитое платье без рукавов, с кружевным воротником. Ясмина помогла мне завязать кушак и повязку на лбу, и даже заплела объёмную красивую косу.

– Ничего не разумлю, – потянула она, – ночью у тебя волосы короткие были, а сейчас коса густая, загляденье! Чудеса какие-то!

Точно, я же подстригла волосы!!!

"Было бы странно, если б переход тебя не изменил! – на сей раз я различила знакомые мурлыкающие интонации". Ну хватит с меня!!!

Я дёрнулась к выходу и, конечно, ударилась об притолку. Ох, мало мне потрясений!.. Из избы выползла, согнувшись в три погибели. Где там эта кошка драная?!

Но мелодичная дудочка и ветер заставили меня отвлечься от кошки...

Вдоль вытоптанной улицы стояли ряды деревянных домов. Кое-где высились нарядные терема и золотые верхушки каменных церквей. По непуганной асфальтом дороге вышагивала лошадь, запряжённая в телегу. Традиционная одежда была того времени, когда европейская мода ещё не вытеснила русскую. Это напоминало картинку из учебника истории. Много деревьев, уже желтеющих, заборы, дворы... и толпа спешащих куда-то людей.

Ясмина, выбежавшая из дома, потянула меня за собой.

– Не спи, опоздаем же!

Пришлось подчиниться. Но каждый двор, пахнущий дымом, яблоками и прелой листвой, я провожала с уколом в сердце. Этого просто не может быть. Осень! Осень, а не май! Неужели я спала настолько долго?!

– Что это за место? Город? Деревня?

– Город, просвещённая светлая Ладань! Наш император распорядился, чтоб именно в его родной Ладани принимали языческих послов! Они, как дикие звери, из лесу вышли, представляешь?! В империю нашу проситься будут!

– Какую империю?!

– Так великую Северную империю! Сотни лет мы с язычниками воевали – то они наши земли разоряли, то мы их княжества брали! Только войны эти довели до Смутных времён... Ты, верно, чужеземка, раз не слышла про страшные лета!

– Наверное, – эхом подтвердила я, вспоминая свой сон.

Нас с Ясминой вдруг догнал какой-то шкафообразный увалень – лохматый, бородатый, в испачканной рубахе... Короче, типичный красавец до эпохи франтов! Увалень посмотрел на меня, расплылся в похабной ухмылке... и подмигнул!

Я нервно вцепилась в рукав Ясмины:

– Надеюсь, он не буйный!

Девушка весело рассмеялась.

– Это Микушка, он пришлый! Из языческих земель сбежал да в Ладани нашей прижился! За копейку или похлёбку всегда готов помочь. Он тебя с реки принёс – и, видимо, пригляделся по дороге! Свататься решил!

– Упаси Боже! – аж вырвалось у меня.

– Зря ты, за Микушкой у нас половина девиц охотится! Если избу справит да хозяйство заведёт, то отбоя от невест не будет!

Микушка закивал, как китайский болванчик:

– Ух, строптивица! – сочным басом выдал он. – Горяча девка!

Боже, мне уже плохо от местного колорита!..

– Спрячь меня! – прошипела я сквозь зубы, но Ясмина – предательница – только отмахнулась!

Зато Микушка аж посуровел:

– Ты это, не играй со мной, девица-синица! Я, значится, мужик крепкий, ладный, чего ещё надобно?!

Прикусила на языке слово: "интеллект". Всё равно не поймёт, а я буду чувствовать себя неловко. Какая-то беда у меня с мужчинами – один с избегающим типом привязанности, второй... Микушка, прости, Господи!

Помявшись, увалень залез в наплечную сумку и вытащил ароматный пряник.

– Для лебёдушки моей ничего не жалко! – от души выдал он, впихивая мне лакомство. – Кушай, а то такая тщедушная, как мять тебя буду?! Вот отъештся, вширь разойдёшься – и свадебку справим!

Я имела неосторожность укусить пряник, и да – я пожалела.

– Ну нельзя же так, Микушка, – пряча смешок, вмешалась Ясмина, заботливо похлопывая меня по спине. – Разве не видишь, девица молодая, нежная, к ней с осторожностью надо, с лаской!

– Я даж за задницу не ущипнул ни разу! – возмутился Микушка. Кажется, у Боженьки будет икота от чересчур активной меня!

К счастью, договорить нам не удалось. Мы оказались в гуще толпы – сбившись в плотный ряд, люди толкались, ругались и вытягивали головы. Рослый Микушка вывел нас поближе к дороге, за спины нарядных купеческих дочек. Одна девица обернулась на шум, недовольно поджала губы... и заметила Микушку. Её узкие глазёнки сощурились, особенно когда этот увалень наклонился ко мне и засюсюкал:

– Звать-то тебя как, лебёдушка?..

– Таша, – обречённо выдохнула я. Толстая купеческая дочка сжала кулаки и уверенно направилась к нам.

Тяжёлый звук горна пролетел по людскому коридору. В толпе началась суета. "Едут, едут, нечестивцы проклятые!". С нашей стороны к городским воротам прошли стрельцы, за которыми шагали двое мужчин. Один молодой, лет тридцати, и довольно подтянутый. По крайней мере, кафтан подчёркивал широту плеч и отсутствие у него живота. Русые волосы завитками вылезали из-под шапки, а борода была аккуратной, чуть прикрывающей подбородок. Его верхний кафтан отличался белизной, и только пуговицы сверкали золотом.

Второй мужчина с виду казался типичным боярином. С меховой шапкой, длинным посохом и горделивой осанистой походкой. Он был заметно постарше. Сеточка морщин у глаз, седина в длинных чёрных волосах. С его появлением толпа изумлённо притихла, а Ясмина поёжилась.

– Наш воевода, с ним князь Темновский, язычник, – объяснила она, – чуешь, какой злой силой от него веет?!

Неа. Вообще ничего не чую, кроме ядрённого запаха пота от купеческой дочки и Микушки. Что примечательно, от Ясмины пахло мятой и мёдом, и ничем больше.

– А зачем этот князь явился? – как говорится, будем держать руку на пульсе событий.

– Император его пригласил, с языческим посольством помогать, – оценив мой непонимающий взгляд, она вздохнула, – язычники из диких княжеств в империю просятся. Князь Темновский первым царю на верность присягнул, законы наши принял. За годы службы он в почтенного барина превратился. Но языческих княжеств много – сначала одни в империю захотели, потом другие. Сегодня ждём мы язычников Вольских. Перед столицей дикарей нужно в божеский вид привести, правила имперские им поведать, а уж потом императору показывать! Наш воевода и князь Темновский будут за это ответ держать!

О как!

Горн прозвучал снова, совсем рядом. Я тоже вытянула шею и охнула. Язычники и вправду были... колоритными. Микушка по сравнению с ними – просто Роналду славянского разлива. Низкорослые, не выше меня, волосатые мужики в потемневших кольцевых кольчугах и рогатых шлемах. Шли они пешком, вразвалочку, а весь скарб тащили кони-тяжеловозы.

Заметив купеческих дочек в первых рядах, язычники оскалабились и заулюкали. Не обращая внимания на воеводу и князя, они повернулись к девкам... Я ожидала что-то в духе "кыс-кыс", но резкий, мощный порыв ветра повалил меня на земь и швырнул под ноги мужчинам! Земля мгновенно забилась в рот и волосы, а рядом застонала Ясмина. Крупные купеческие дочки, схватившись друг за друга, устояли, зато мы ласточками полетели!

– Бабы! – радостно выдал язычник помоложе, сделал шаг и... едва не получил острой ледяной сосулькой в ногу!

Князь Темновский угрожающе сдвинул брови, а в воздухе ощутимо похолодало.

– Вы гости на этой земле! – его рычание эхом отдавалось от ворот. – Вы... – мужчина сбился и уставился прямо на меня. Лицо почтенного боярина стремительно наливалось красным. – МАРИАН?! КАКОГО УПЫРЯ?!..

Да тот же вопрос...