Текст книги "Но я не княжна! (СИ)"

Автор книги: Васёва Ксения

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

14. Подозрения

Слегка окосев от мужских разговоров, я резко повернулась:

– Господа, а вы свободны! Нам с Добрушкой свидетели не нужны, мы сами справимся, – и помахала от себя ручкой. Дескать, идите-идите, не мешайте княжне строить личную жизнь!

Господа запыхтели, завозмущались, но не двинулись с места.

– У нас же смотрины! – очнулся Руд. – Я должен вызвать Добрушку на поединок!

– А я твой защитник! Мне положено за княжной ходить! – Микуша тоже не остался в стороне.

– Иными словами, от вас не избавиться, – с тоской осознала я. Мужчины дружно закивали. Гады! – Что, и свечку подержите, пока мы с Добрушкой утешаться будем?..

Руд по-мужски хохотнул:

– Поверь, утешения от княжича ты точно не получишь, уж я постараюсь!

– А что он не отобьёт – я добью! – кровожадно закончил Микушка. Я озадаченно посмотрела на этих маньяков. Побег медленно, но верно выходил из-под контроля. Не то, чтобы я очень хотела, но если решила...

– Ничего, моё сердце всё равно с крендельком сахарным, так и знайте! Он добрый, милый, а вы... вы... медведи-шатуны!

Они одновременно запнулись и... заржали аки кони! Я только с одного на другого взгляд переводила. Благо, мы шли к пожарной каланче, и потеряться было без шансов.

– Что правда, то правда! – отсмеявшись, икнул Руд.

– Да-а, не поспоришь! – Микуша похлопал его по плечу. – Надо сказать князю, чтобы ни в коем случае не давал дочери пистоль и арбалет.

– Почему?!

– Меткая ты больно!

Дело ясное, что дело тёмное. Немного пройдя спиной, я оценила молодцев и выдала:

– А вы чем-то похожи! – угу, длинноволосый блондин Микуша с бородой и чёрными очами и гладко выбритый, смольный брюнет Руд, у которого были серо-голубые глаза. Но, несмотря на очевидную разницу, в лицах, в движениях, что-то цепляло. Я замерла, изучая мужчин с большим вниманием, но Руд в нагловатой манере развернул меня к ближайшему подворью.

– Мы пришли, Мариан. Зови своего Добрушку, будем разбираться!

На подворье было безлюдно, но в загоне я насчитала не менее семи лошадей. Получается, язычники – не такая уж диковинка для Ладани, просто с посольством их стало больше. Отец со свитой, Авдей с десятком воинов... В убийстве Павла сходу обвинили чужаков, но на Ясмину, Ису и язычников с постоялого двора никто не покушался!

Интересный нюанс.

Мимо нас, стуча каблучками, пронеслась женщина в натянутом на лоб капюшоне. Я настолько ушла в свои думы, что даже не заметила её появления. Казалось, незнакомка упала с неба, вместе с опавшими листьями и ледяным дождём. Секунда – и она исчезла за повортом. Я едва удержалась от желания заглянуть за угол, проверить, не душа ли проскочила рядом.

– Странная девица, – разрушил эту иллюзию Микушка, – лицо у неё белое-белое, под густым слоем белил, а губы и щёки алые. Как у мёртвой царевны из сказки.

– Так может, она и есть царевна или княжна? Не зря же лицо скрывает!..

– Не уверен, – эхом отозвался молодец и махнул вышедшему из дома мужику с метлой.

– Эй, друже, подскажи, у вас княжич Ольховский обитает?

– У нас, – с чудовищным акцентом просипел мужик, – комнатка у него за пятой дверью, у окна. Он девицу ждёт!

– А мы за компанию, – разухмылялся Руд, но я выставила вперёд руки:

– Девица идёт одна!

– Неа!

– Да! Хватит, Руд! Ты мне не жених и не муж, чтобы следить! Микуш, тебя это тоже касается!

Молодец упрямо помотал головой.

– Я с тобой пойду, княжна. Не ругайся! Ты девица неглупая, рассудительная, но пирожочки – они разные бывают. Мало ли, вдруг в тесте начинка забродила, края заветрились, берега попутали?.. Лучше перебдеть!

Ох уж этот хлебобулочный сленг...

Руд неохотно остался во дворе, а Микуша поднялся со мной. Я взяла с него честное-пречестное обещание подождать в коридоре. Не реагируя на обиженное сопение, я постучала в искомую дверь и... Она со скрипом отворилась. Внутри было темно и тихо.

– Доброжир! – крикнула я, постучав по двери. – Ты здесь? Это Мариан! Я пришла...

Из комнаты раздался приглушённый вопль... а в следующий миг я больно ударилась о стену и сползла на пол. Сильно запахло дымом и тлеющим деревом. Стало невыносимо жарко, словно горящая ветка пролетела совсем рядом!

Стоп! Я широко распахнула глаза! В нас действительно ударили огнём! Если бы не Микушка, оттолкнувший меня в сторону, то... Я сглотнула. Пламя почти ничего не задело, лишь обуглило дверь и пару досок, но мне было бы достаточно.

Боже, а где Микушка?! Почему его не видно?!

Из комнаты Доброжира послышались ругательства, звуки борьбы и глухой удар падающего с высоты тела. На улице пронзительно завизжали, заматерились, а я боялась даже вдохнуть. Жив ли Микушка?! Кто напал на меня?! Зачем?!

В коридор с истеричным мявом забежала чёрная кошка.

"Уф, напугала! На полчаса отвлеклась, а ты уже влезла в разборки!" – испуганно фырчала она, вылизывая мои ободранные ладони. Я попыталась встать, но ушибленное бедро отозвалось хлёсткой болью. Ох!.. В боку закололо, и я со стоном прикусила губу. Боже, Таша, соберись!

"Лежи лучше! – припечатала кошка. – Куда?! Куда понеслась?!"

Но я уже вцепилась в стену, с трудом переставляя ноги. Вроде не перелом, ушиб. Надо пойти, проверить Микушку.

И какая-то тень загородила свет...

– Ты в порядке, Таша?! – мужчина ловко поймал меня, оседающую на пол. – Таша, ответь! Тебя не задело?

Услышав знакомый голос, я всхлипнула от облегчения.

– Ты живой! – обняла Микушку и уткнулась носом в его грудь. Ноги подкосились, но молодец вновь удержал меня от падения.

– Да что со мной станется... – растерянно потянул он, крепко сжимая мою талию. От Микуши едва уловимо пахло ладаном, дымом и чем-то горьковато-терпким, похожим на кофе или тёмный шоколад. Внезапно! Я отвлеклась, принюхиваясь к его шее, и... обнаружила новую странность.

– Ну чего молчишь, лебёдушка? Давай я тебя понесу! – и дабы слова не расходились с делом, он аккуратно меня поднял. Потревоженный бок заныл, но это было уже терпимо.

– Что произошло? Кто напал на нас, и что с Доброжиром?

– Доброжир и напал, – хмуро отозвался Микушка, – получил от меня по морде и выпрыгнул в окно. Сейчас узнаем, что с ним. Но если сдох – туда ему и дорога!

– Не дай Бог! – вырвалось у меня. – Я не выдержу рогалика сорок дней, а он точно заявится! Постучи по дереву!

Фыркнув, Микуша постучал.

Я уважительно посмотрела на него. Исполнять прихоти девицы, которая с комфортом устроилась на твоих руках – это сильно. Но Микуша даже не бровью не повёл.

"Говорю ж, надо брать!" – захихикала Астра. Ой, какая она... кошка! Меня чуть не убили, между прочим! Просто чудо, что Микушка успел вовремя!

"Ну, ему положено, – загадочно произнесла она, – потом расскажу!"

Что за интриги пошли, а?..

Было неудобно отвлекать мужчину, но у дверей я всё же спросила:

– Откуда взялся огонь? Доброжир швырнул в нас фонарь или факел? Или он ударил... огненным шаром? Прости за глупые вопросы, но я ничего не поняла.

– Магией языческой он ударил. Доброжир посвящён Сварогу, богу-кузнецу. Чаще всего, это огненный дар, но среди сварожичей встречаются и воины, мастера холодного оружия, и выжигатели чар. Ваша сила умеет удивлять, но княжич – чистый стихийник.

– Тебе бы лекции читать, Микуша! – засмеялась я. – Какие-то неправильные у нас отношения! Ты, верующий, поучаешь языческую княжну!

– Знаешь, а мне нравятся такие отношения, – усмехнулся он, – с тобой не заскучаешь, Таша. Главное, не поседеть раньше срока!

Мы выбрались во двор, где уже вовсю суетились люди. Я не стала кусать руку, меня держащую, но зарубку в памяти сделала. Ишь чего, седины он боится! Кто седины боится, тот девиц не охраняет!

Доброжир уже сидел на земле, согнув ноги в коленях. Над ним хлопотали две женщины из прислуги и грубоватого вида мужик-лекарь в зелёной робе. Руд и два стрельца – видимо, из охраны княжича – пристально наблюдали за толпой.

У меня отлегло от сердца. Несмотря на подлый удар, я была не готова к смерти Доброжира. Может, он вообще перепутал меня с кем-нибудь?..

– Живой, скотина! – процедил Микушка, не страдающий излишним состраданием. – Ничего, сейчас я ему быстро шею сверну!

Я приложила ладонь к губам Микуши и поцокала языком:

– Никакой агрессии! Глубоко вдохни, выдохни и подумай о прекрасном!

Молодец глянул на меня исподлобья, но через секунду его лицо прояснилось:

– О ногах твоих длинных и грудях под мокрой рубашкой?.. – басовито зашептал он, прижимая меня теснее. Глаза у Микуши были хитрые-хитрые, как у старого опытного лиса. Я вздохнула.

– Поставь меня на землю, извращенец, и пойдём разбираться!

Наше появление заставило Добрушку подскочить и спрятаться за спины рослых охранников.

– Не пускайте их, не пускайте ко мне! – истерично заорал он. Кажется, никто не ожидал от Доброжира такой прыти!

– Сударь, вам бы прилечь... – начал было лекарь, но рогалик продолжал вопить:

– Она не Мариан! Она самозванка! Убили, убили мою снежинку белую, булочку сладкую, берёзоньку тонкую! – парень рухнул на колени, размазывая по лицу слёзы. – Она приходила ко мне! Моя Мариан! Она сказала, что её убила самозванка! Ты! – его дрожащий палец ткнул в меня. – Ты её убила-а-а!!!

Хлоп! Голова у Доброжира мотнулась в сторону от удара Руда. Языческие стрельцы посмотрели на него с немой благодарностью.

А я стояла ни жива ни мертва...

– Ты княжну огнём ударил, полудурок! – рявкнул Микушка, заслоняя меня. – Мало я тебе врезал, ещё захотел?!

– Она не княжна! – Доброжир явно намеревался сбежать, но Руд удержал его за шкирку. – Мариан не могла меня забыть! Не могла! Эта девка – самозванка! Мне всю правду о тебе выложили!!!

– Какой интересный случай... – тоном врача-психиатра потянул языческий лекарь. Руд в ответ скривился.

– Жаль, воевода с нами не пошёл, он бы этот "случай" сразу в темницу определил, да похолоднее!

– Ну, руки-ноги у него целы, можно и определить, – одобрил лекарь, – на девицу покусился?.. Покусился! Силу языческую не в защиту применил?.. Применил!

– Подождите! – почти закричала я, пряча задрожавшие пальцы в рукава. Микуша нехотя пропустил меня к Доброжиру. – Кто к тебе приходил? Как выглядела та Мариан?

– Как несчастная душа! – завозился княжич, но выбраться из стальной хватки Руда ему не удавалось. Противник только скалился – мол, попробуй-ка меня одолеть.

Это резануло глаза. Доброжир – крепкий молодой парень, не хилый и не слабый с виду. Как Руд мог удерживать его одной рукой?..

Боже, Таша, сосредоточься!

– Ты видел её? Что тебе говорила душа? – продолжила я ласково. Темновский сказал, что язычницы, подобные мне, рождаются очень редко, и что с призраками нельзя общаться напрямую. К тому же, мир мёртвых – это мир богини Мары, а Доброжир посвящён Сварогу!

"Астра! Смешиваются ли два языческих дара?!"

Кошка у ног Микуши отрицательно помотала головой. Даже без слов я чувствовала её растерянность.

– Она была такая маленькая и бледная, – вдохновлённо пробормотал княжич. Его зрачки заполнили всю радужку. – Моя Мари... Она стояла в тумане, и от неё пахло вишнёвыми петушками. Помню алые губы... Я хотел поцеловать её на прощание, но Мари не пустила. Она говорила, что ей плохо, что её место заняла другая... Моя Мари всё помнит! Я должен отомстить за неё!!! – Доброжир яростно затрепыхался. Лекарь шагнул к нему, положил руку на лоб – и княжич мешком повалился на Руда.

Тот передал захрапевшего Добрушку стрельцам.

– Ну, дело-то ясное, судари. Перебрал ваш добрый молодец до всяких девок призрачных! Проспится, с головой помается и будет как огурчик!

– А если к нему действительно кто-то приходила? – осведомился Руд, окидывая взглядом двор. Лекарь простодушно улыбнулся.

– Та не было никого! Захарушка, дворник местный всегда следит, пусть и прячется у себя! Он бы девицу у ворот заметил, поздоровался бы с ней. У нас эхо такое, что в каждой комнатке слышно, а до вас тишина стояла. Перепил у него, самый обычный! Девка бросила, вот и загоревал. Ну, бывайте!

– Вы бы с княжичем комнатами поменялись, – как бы невзначай предложил Руд, когда все любопытные разошлись, – вдруг ещё какие-то девки заявятся.

Стрельцы кивнули и, взвалив Доброжира на плечи, потащили в дом.

Я же немного расслабилась... и осеклась, поймав на себе прищур Руда. Неужели он что-то заподозрил?!

15. Кто все эти молодцы?..

– А помните странную девицу, которая мимо нас проскочила?.. Надо бы уточнить у хозяина, была ли вообще такая постоялица. Чует моё сердце, не ради свидания она размалевала щёки и губы...

Мне потребовалось около минуты, чтобы осознать – Руд подозревает не меня. От избытка эмоций я чуть не завизжала, как последняя баньши. Перед глазами всё попыло. В последний миг Микуша успел поймать меня.

– Ты чего?! – перепугался он. – Только не вздумай в обморок падать! Слыхивал я про новую моду в столице, чуть что – сразу охать и падать, да на барского сынка или купца!

– Ты неправильно падаешь, княжна! – поддержал его Руд. – Ты рядом с холопом встала, а нужен молодец познатнее, побогаче! Давай, ко мне перебирайся!

– Господи, да вы мёртвого из гроба поднимете!.. Уже и в обморок нельзя – оговорят!

Микуша провёл ладонью по моим волосам... и отнял руку, словно смутился.

– Ты девица смелая, умная и прекрасная, тебе обмороки ни к чему, Таш. Честно.

Он с такой искренностью выдохнул это "честно", что я забыла обо всём на свете. Но Руд не был бы Рудом, если бы не вмешался.

– Хочу подняться, осмотреть комнату Доброжира. Вы со мной?

– А зачем? – растерялась я, но покорно пошла за мужчинами.

– Твой холоп верно заметил, ударить девку огнём, даже спьяну – это перебор. Лично я с Доброжиром не знаком, но имел дело с его братьями. Про младшего они отзывались нелестно, но упоминали его редкое миролюбие.

– Считаешь, его настроили против княжны?

– Я не вижу другого варианта, – согласился Руд без привычной насмешки, – правда, способ они выбрали идиотский. Убедить рогалика в том, что настоящая Мариан умерла, а живая княжна – самозванка!.. Нелепица какая-то! Не понимаю, почему Доброжир вообще им поверил.

– Кому – им?.. – нахмурилась я.

– Эта стандартная схема, Мари, – не реагируя на окрики слуг, Руд направился к лестнице, – сначала в трактире к тебе подсаживается мужик с "волшебной" настойкой и предлагает выпить по чарке. Потом появляется красивая девица и уводит тебя наверх. Наутро ты просыпаешься с дырой в памяти и голым как сокол. Здесь, конечно, речь не о грабеже, но смысл не меняется. Вряд ли девица провернула дело в одиночку.

Меня будто прошило током. Не нелепица, совсем не нелепица, если кто-то знает, что я не Мариан! Очень уж точное попадание! Но зачем убеждать Доброжира в моём самозванстве?.. Меня хотят убрать чужими руками?.. Или Добрушка – тот самый душегуб, который ловко играет в милого бублика?!

– А если лекарь не ошибся, и у Доброжира обычная "белочка"?! – с надеждой спросила я у спины Руда. К слову, спина была неплоха. Не косая сажень в плечах, как у Микушки и воеводы, но вполне годный тыл.

Он усмехнулся:

– Пока вы у княжича были, я дом по кругу обошёл. Комната в конце коридора чаще угловая, с двумя окнами – одно во двор смотрит, а другое в забор упирается. Земля после дождя влажная, мягкая, следы от женских сапожков хорошо отпечатались. Мы по этой причине и не поняли, откуда девица взялась – она вышла сбоку, а не со двора. Скорее всего, кто-то привёл её заранее и показал путь к оступлению – через окно да вдоль забора.

Некстати вспомнилось, что тот же приём использовал Микушка, когда "похищал" меня из терема. Впрочем, если схема рабочая, то наверняка широко известна.

Но меня зацепила ещё одна деталь:

– Напомни-ка, Руд, а в каком приказе ты служишь?..

По губам Микуши, идущего рядом, скользнула улыбка. Быстрая, незаметная, но я успела её поймать. Та-а-ак! Скрываем стратегическую информацию о моих женихах?!

– В посольском, разумеется, коли с язычниками работать приехал!

– В империи каждому служивому не обойтись без метательных ножей и знания преступников?.. Страшная страна! Не удивительно, что вашего императора даже язычники побаиваются!

– Ну коли мы заговорили об этом, ты бы к своему холопу пригляделась, – Руд указал на невозмутимого Микушку, – имперские мужики не скручивают волосы, так делают только талийцы. Обручи у него на руке тоже талийцкие. Ты подумай, может, он шпион?

Чего, блин?! Талийцы – итальянцы, судя по выставке диковин и схожести названий. В свете новостей чёрные очи Микушки показались вдвойне подозрительными!

– Тонешь сам – не топи другого, – фыркнул Микуша, входя в комнату Доброжира, – а я недалеко от талийцкой слободы жил, за девицей тамошней ухаживал. Браслеты – её подарок. Всё, не будем спорить!

* * *

Я решила последовать совету и закрыть тему. Если уж князь Темновский рассматривал Руда как зятя, то вряд ли речь шла о преступнике. Да и Микуша на шпиона не тянул. Воевода и Ясмина не посчитали его чужаком, а они явно разбирались лучше меня.

Комнатка на постоялом дворе была, прямо скажем, не хоромами. Стол с табуретом в углу, широкая лавка для сна с тонкой периной – то ли приволокли для княжича, то ли комнату сдавали клиентам посолиднее. У стены стояли сундки с вещами, а на полках имелись – чудо какое!.. – новенькие книги! Я хотела полистать их, но Руд не дал. Мол, пока ничего не трогай.

Сам он принялся изучать стол.

– Леденцами пахнет, – задумчиво сообщил Микуша, принюхиваясь, – как и говорил княжич.

Под ногой внезапно что-то хрустнуло – и взгляды молодцев тотчас скрестились на мне. Опустив глаза к полу, я умоляла себя не краснеть. Ну не княжна, а слон в посудной лавке!

Только к доскам прилип отнюдь не фамильный фарфор...

Я присела на корточки и повела носом над странной, липко-хрустящей штукой. Так и есть, сладкий запах вишни.

– Жжёный леденец, – Микуша присел рядом со мной, – не нашлось петушков в мире мёртвых. У Дуняши с Садовой покупали – её сладости самые ароматные, ни с чем не спутаешь.

– Какой ты... знаток! – вырвалось у меня. Я же не виновата, что фраза про сладости прозвучала с подтекстом! – Небось знаешь, где самые вкусные пряники и булочки румяные?.. Яблоки и персики наливные, м?!

Выражение лица у Микушки стало обиженным, но лукавый прищур выдавал его с головой.

– Яблоки лучше в Царских садах срывать – укромных местечек полно, а от сторожа всегда убежать можно...

– Эй, княжна! – долетел до нас негодующий голос Руда. – Ты этому яблочколюбу намекни, что скоро снег уж посыпется, а его на сады младые потянуло! Чтобы сады зацвели, силы-то немалые нужны!

– Да нормально у меня с садами! – огрызнулся Микушка. – Ещё тридцати нет, а уже в старцы записали!

– Ну-ну, – не поверил Руд, – распушил хвост перед девой! Ты же не дурак, холоп! Должен понимать, что дряная история выходит!

– Ты что-то обнаружил? – я вспорхнула с колен и подошла к столу. В руках "служивый" крутил глиняный кувшин.

– Малиновый мёд. С беленой, красавкой и прочими дурманами, – он обмакнул палец в остатки настойки и лизнул. – Один раз попробуешь – не позабудешь. Горчит, правда, если не с пивом смешивать. Но княжич и мёд горький за милую душу выпил.

Я сообразила, что под мёдом имеется в виду настойка на водке, хотя это не играло никакой роли.

– Княжич ждал девицу – тебя? – Руд повернулся ко мне. – Был уговор о встрече? Когда и где?

– Вчера Доброжир нашёл меня у Ясмины. Мы прощались на улице, там и договорились.

– То есть, вас мог услышать кто угодно?

Я кивнула.

– Двери в сенях были открыты, голоса до нас долетали, – Микуша тоже подошёл, – это ничего не даёт. Доброжир мог рассказать о встрече знакомому или в трактире.

Руд раздражённо дёрнул щекой.

– Допустим. Надо зайти в местный трактир, поспрашивать, с кем пил Доброжир. Затем он поднялся наверх, пригубил мёд-дурман и увидел якобы душу Мариан... А дальше у меня не складывается. Почему Доброжир не успокоился, когда пришла живая Мари? Почему он вообще её ударил? С какой целью его одурманили? Ей-богу, слишком мудрёно!

– Мне кажется, что княжну хотели напугать, – Микуша почесал бороду. – Её уже скинули с моста, но для убийства это ненадёжный способ. Со страху у Таши пробудилась сила, но исчезла память. Она с трудом вспомнила Доброжира, чем и воспользовались её недруги. Вернее, недруги князя Темновского. Скорее всего, Ташу пугают по его вине.

– Не уверен...

Вот зачем Микушка меня сдал, а?! Во взгляде Руда мелькнуло неприкрытое подозрение. Девица что-то знает и врёт – самая логичная версия после слов о потери памяти.

И признаться, не лишённая смысла.

Оставив мужчин тихо спорить, я сделала круг по комнате. Внимательно осмотрела углы и полочки, оценив хорошую работу служанок, и вздохнула. Голова была ватная – сказывался пережитый стресс. Без сомнения, Доброжира подставили, но... зачем?.. Да у него банально рука могла дрогнуть!

"Хватит считать ворон! – приказала Астра. – Вряд ли с рогалика будет толк, но поговорить с ним, когда очнётся, надо обязательно. Всё началось с мухоблуда!".

Не факт. Я бы занялась самой Мариан. Судя по злобным выходкам, у княжеской дочки был тот ещё характер. Микуша сложил неплохую версию, только княжну не просто пугали – её убили.

В голове завертелась мысль, что-то до безумия очевидное. Я защёлкала пальцами, пытаясь её поймать, и...

– Мари, ты спустишься с нами в трактир? – Руд увлёк меня прочь из комнаты. Я выкрутилась из его объятий и повисла на локте у Микушки. По крайней мере, Микуша уже спасал меня, а чего ждать от Руда – неизвестно.

В сумраке коридора глаза у "служивого" недовольно блеснули жёлтым. Но пока я моргала, привыкая к темноте, он уже повернулся спиной.

Трактирщик, болтливый лысый мужик, не удивился нашему интересу. Куда больше удивились мы, ведь Доброжир в трактир не заглядывал.

И за малиновым мёдом не посылал.

* * *

Следующие два дня прошли спокойно. Из слободы привезли вещи Мариан, и я радостно влезла в тёплую одежду. Погода стояла замечательная: ясная, безветренная, но ночью опавшие листья покрывались инеем. Весной хочется снять шапку, подставить лицо солнечным лучам, а осенью надо утепляться! Тем более, что телогрея у Мариан была выше всех похвал – голубая, с вышитыми снежинками и серебристыми застёжками. Мех внутри грел на совесть, что приводило меня, мерзлячку, в восторг. Ещё я нашла коллекцию шарфиков княжны и аж выдохнула от фантазии мастериц! Ясмина, посмеиваясь, показала мне свой любимый шарф – насыщенно-синий, где золотой нитью сияли звёзды и луна.

Вместе с шарфами мне приглянулись и украшения, особенно цепочки на волосы, вроде тики. По словам Заремилы, Мариан их не носила, а я оценила в полной мере.

Волосы за неполную неделю посветлели и отросли почти до талии. Я грешила на "шампуни" Ясмины, но оказалось, дело в языческой магии. Неиспользованная сила копилась в волосах, создавая этакий резерв, поэтому девицы с даром были желанными невестами. Они нечасто колдовали и передавали энергию мужьям... через секс. Как своего рода накопители. Чем выше уровень язычницы, тем быстрее росли волосы и тем больше силы она могла передать мужчине.

Мою шикарную косу пожирали глазами все встречные язычники. Благо, что рослый Микушка немного охлаждал их пыл.

Побывав у родителей, я осознала, что все странности и перемены в Мариан они списали на языческую силу. Мол, для хрупкой девицы это настоящее испытание, перерождение. В каком-то смысле они были правы...

С Заремилой мы просидели полвечера. Каждый раз сердце ёкало – будто бы мама, но не она... Всё-таки разница во времени сказывалась. Разговоры с Заремилой крутились вокруг моих женихов и жизни в хоромах. Порой она не понимала значений слов, а умножение в уме повергло её в трепет. Мы были как люди, которых сблизила общая беда. У меня умерла мама, у неё дочь, и пусть Заремила не знала точно – она чувствовала. Её взгляд искал во мне что-то знакомое, родное, но не находил.

Моё предположение, что Мариан выросла оторвой и капризной княжной, не подтвердилось. Заремила назвала дочь тихой, воспитанной девицей, любящей книги.

Я укусила расстегай с рыбой, глотнула сладкий кисель и приготовилась к традиционному Домострою и слову Божьему (или языческому).

Но услышав список, чуть не подавилась!

Больше всего Мари читала про нежить, языческие ритуалы и мир мёртвых, и вела долгие беседы с отцом на эти темы! Заремила не разделяла увлечений дочери, но князь Темновский позволял. На вопрос о том, как Мари могла связаться с Доброжиром, княгиня лишь пожала плечами. Она даже не знала, как они познакомились.

В общем, к Ясмине я вернулась без новых идей.

Доброжир тоже не порадовал. Как и обещал Руд, после мёда "с травками" он ничего не помнил. Мари он увидел на балконе, в столичном тереме Темновских – и в духе Ромео и Джульетты стал приходить к девице. Несколько раз княжна сбегала из терема, и они гуляли по ночам. Когда Мари поехала в Ладань, Доброжир бросился за ней. Но малиновый мёд напрочь стёр из его головы события последних дней.

– Холодная ты! Замороженная! Окромя своих книг никого не любила и любить не будешь! За Марой одна уйдёшь – такова твоя дорога! – вдруг с ненавистью выплюнул рогалик, подавшись ко мне. Я отшатнулась, а Микуша встал между мной и княжичем. В избу мы возвращились в гнетущем молчании – ненависть Доброжира отчего-то сильно ударила по мне.

А в начале недели хоронили знахаря Павла.