Текст книги "Но я не княжна! (СИ)"

Автор книги: Васёва Ксения

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

16. Привет из Смуты

Перед белокаменным храмом яблоку было негде упасть. Старого знахаря в народе любили. Ясмина ревела на плече у воеводы, вспоминая, как Павел наставлял её и хвалил. Клим и Иса только хмурились. Завывали женщины, а мужчины шептались, как знахарь их «от смерти лютой спас». В такой атмосфере мне самой хотелось плакать, но к счастью, любопытство отвлекало от слёз.

Я рассматривала людей.

Боярские и купеческие семьи держались особняком. Они словно сошли с учебника истории. Мужчины постарше как на подбор с животом, в объёмных дорогих шубах и с традиционной бородой. Молодцы выбирали расшитую ферязь с воротником-стойкой, а совсем юноши носили более удобный зипун. У молодых, кстати, бороды встречались реже – как просветила меня Лапка, нынешний император ввёл моду на гладко выбритое лицо. Впрочем, я уже заметила, что ни Руд, ни воевода, ни Авдей не отращивали бороду.

Язычники тоже пришли на похороны. Князь и княгиня Темновские стояли в стороне от толпы, окружённые свитой и охраной. На них косили взглядом, но не трогали. По словам Микуши, к Темновским и Ольховским в империи уже привыкли. Остальные язычники предпочитали смешиваться с людьми. Авдей в коричневом кафтане с мехом почти не отличался от местных.

За моим отцом посол Вольский следил с холодной ненавистью.

– Какая кошка между ними пробежала?.. – негромко спросила я, ни к кому не обращаясь. Вряд ли Микуша и Лапка знали ответ. Но девушка, закутанная в короткую голубую душегрею, неожиданно ответила.

– Вроде как дело было в заговоре, – огорошила она, – моя матушка, когда дочку у Сувориных сватала, такую сплетню слышала. Боярин Суворин в думе нашей заседает, в столице часто бывает. Жена его, боярыня Марфа, уж больно болтливая – за наливкой маме все столичные шепотки пересказала!

– А что за заговор? – не выдержала я. – Против Лесовского?!

– Ну ты смешная, скажешь тоже! – с хихиканьем отмахнулась девица. – Лесовской! Нашего царя, говорят, все язычники боятся, он же светоч и воин сильный! Ученик прошлого воеводы ладанского, как и Клим Ведов! Матушка рассказывала, что воевода наш известным шалопаем был, а Лесовской – другой, серьёзный да с взглядом пронзительным. Насквозь людей видел!

– Подожди, какой светоч?!

Лапка только глаза закатила. Вот вредная девица!

Перед храмом уже началось отпевание, но в большой галдящей толпе мы никому не могли помешать.

– Светочи – светлые воины церкви. Те, кого не касается языческая сила, – объяснил мне Микушка, – до Смуты царством правила династия светочей, Святославичи. Ты должна была слышать про Радемира Кровавого...

Я сморщила нос. Княжна-затворница, живущая книгами о язычестве. Ну конечно, должна!..

Микуша тяжело вздохнул, а Лапка захихикала.

– Радемир задался целью подчинить все языческие княжества. Сыновей-светочей у него было много, стали бы хозяевами в новых землях. Для похода Радемир создал целые отряды светлых опричников. "Кто не подчинится нашему царству миром – подчините кровью" – его известные слова. Но язычники со стихийным даром дали светочам неплохой отпор – попробуй, повоюй со стужей, вихрями или огневыми кольцами. Пришлось отправлять к Темновским и Ольховским послов, договариваться. Какие-то княжества присоединились к Великому Договору, а какие-то – наотрез отказались. Началась кровавая война, когда резали всех без разбору. Сначала воины и светочи уничтожали языческие города, а потом и язычники хлынули в Северное царство. Люди давили массой и силой, но за язычников были их боги и круговая порука.

Господи, Микуше бы сказочником работать! Жаль, что сказка получалась страшная.

– И кто победил? – озадачилась я.

– Нечисть, мор и полонские захватчики, – невесело хмыкнул Микушка, – всех светочей и сыновей Радемира вырезали, а Шах-Ашен и мелкие княжества уничтожили подчистую. Царство полыхало от набегов язычников, надвигались голод и чума, чем и воспользовались полонцы. Они подговорили людей поджечь теремной дворец Радемира. Царская семья сгорела, на западе у границ встали полонцы, на севере и востоке – язычники, а в лесах и деревнях отъедались упыри. Смута...

– А давайте лучше про Лесовского, – выдавила я. Чёрт, понимаю того парня из видения! Я бы тоже не обрадовалась трону в разорённой и обескровленной стране!

– Что ты хочешь про него знать? – растерялся молодец. Про сплетню Лапки мы позабыли, зато сама Лапка внимательно слушала наш разговор.

– Он не женат! – торжественно сообщила она. Ой, кто о чём, а будущая сваха о свадьбе!.. – Пора бы, между прочим! Наследники сами собой не появятся!

– Для мужчин-то дело нехитрое, – фыркнула, не разделяя её переживаний.

– Законный наследник нужен! – провозгласила Лапка – и втянула голову в плечи, когда на неё зашикали. – После коронации Лесовского казнили двух мальчиков-язычников, бастардов Радемира, как утверждали полонцы. На кону была империя, все понимали, но... дети расплатились за ошибки взрослых. Это неправильно.

– Неправильно, – подтвердил Микуша важно, а я вздохнула. Ещё одни "воронята". Но скорее всего, казнь была коллективным решением, и винить обоих Михаилов бессмысленно.

Зазвенели колокола, отвлекая нас. Священник объявил о последнем прощании с усопшим. Толпа потянулась к гробу, и...

Крестик-птичка обжёг руку. В воздухе запахло морозом и хвоей – и я мысленно застонала. Уже не облако дыма, а человек прошёл мимо нас к тихой улице и застыл. Ждал.

Меня.

– Уходи, уходи, уходи... – я крепко зажмурилась. В последние дни призраки не беспокоили, и я уже поверила, что отец ошибся. Не достался мне особый дар Мары. Один раз – не... считается.

Но мёртвый знахарь исчезать не спешил. Он смотрел на меня, не отрывая взгляда. От колючего холода пробрал озноб, а пальцы побелели. Осознание ударило одновременно с криком Астры:

"Он утягивает тебя в мир мёртвых!!!"

Боже, всё логично. Если я не общаюсь с призраками, то призраки приходят ко мне. Единственный способ привлечь внимания – утащить меня в царство Мары, где можно что-то сказать или показать. Вряд ли мёртвый знахарь понимал, что насколько это опасно.

Я живая. Мне нельзя к Маре.

– Не бросай меня, – жалобно попросила я Микушку и, развернувшись, помчалась за призраком.

Астра запрыгнула мне на руки, согревая своим теплом. Я сосредоточилась на пушистой шёрстке, на урчании, на её пусть небольшой, но тяжести. Только бы не потеряться в тумане. Только бы удержаться. Астра отвлекала меня от серости и холода. Звуки то появлялись, то исчезали – и я чувствовала себя канатоходцем, балансирующем на грани.

Дорога, по которой я бежала, вдруг показалась смутно знакомой. А не в языческую ли слободу направился Павел?.. В прошлый раз он звал меня к нечисти, но какая нечисть в "рассаднике" язычников?.. Уж эти товарищи разберутся с тварями нави! Я вспомнила пудовые кулаки лысого лекаря и нахмурилась. Хоть бы Микуша не оставил меня!

Но пришла беда откуда не звали...

Мёртвая княжна вынырнула буквально из воздуха, заставив меня отпрянуть. Знахарь застыл, недовольно ворча на Мариан, а я попятилась... пока не уткнулась в чью-то спину.

Господи, это становится традицией.

– Я сегодня же поговорю с твоим отцом, княжна! – отчеканил Микушка, от которого я прежде не слышала таких интонаций. И наедине он обычно звал меня по имени.

Я недоумённо обернулась к молодцу.

Молодец был взбешён.

– Ты что творишь?! Убиться захотела?!

Мариан, с её довольной змеиной улыбкой, была забыта. Широко распахнув глаза, я смотрела лишь на Микушу.

– Чего ты заладил про отца и терем?! Ты думаешь, терем спрячет меня от навьей твари?! – я указала на княжну и... попятилась уже от Микушки

– Какая навья тварь, Таша?! Речь была о мёртвых!

Ну-у, теоретически я не соврала.

– Да злости на тебя не хватает, девчонка!.. Откуда такая уверенность, что ты всемогущая?! Я же не могу всегда быть рядом! Ты слабая девица, а не воин! Выбирай мужа и уезжай из Ладани!

Мне бы объясниться с ним, но нервы сдали раньше.

– Проваливай! Я тебе не держу! Свободен на все четыре стороны, только не лезь в мои отношения с отцом!

– Держишь!.. – ядовито выпалил молодец, поймав меня за подбородок. – Держишь, Таша! Грошь мне цена, если я девку защитить не сумею!.. Но если девка не великого ума, что прикажешь делать?!

"Опоздаешь" – эхом донеслось до меня. Знахарь Павел молча ждал, но в его голосе сквозило неодобрение. Мариан же с интересом слушала нашу ссору.

В запале я сорвала крестик с руки и швырнула в неё:

– Как вы меня достали!!!

Ви-и-изг раздался такой, что я на мгновение оглохла. Птичка, описав дугу, упала точно под княжну и ярко вспыхнула. Мариан едва успела спрятаться за туманом мира мёртвых. Ветер доносил её проклятья, но больше она не появилась.

Что же, путь свободен?..

Повернувшись ко мне спиной, Павел заскользил к слободе. Я подняла своего маленького защитника и благодарно сжала в ладони.

– Он зовёт к язычникам, – с прохладцей сообщила я Микуше, – ты идёшь? Мне некогда тебя ждать!

Мужчина, пробормотав что-то о слишком важных княжнах, догнал меня. Вернее, это мне пришлось подстраиваться под его быстрый шаг. Он ничего не спрашивал, но тишина между нами повисла гнетущая.

– Таша... – ан нет, не утерпел.

– К русалкам меня привёл мёртвый знахарь, – призналась я, стараясь не потерять Павла из виду, – кажется, он был очень неравнодушным человеком. Сегодня он снова неспокоен, ему что-то нужно в слободе. А навья тварь...

– Позже, – резко оборвал Микушка, – если я правильно понимаю, то нам лучше поспешить!

Схватив меня за руку, он помчался к слободе.

Искрящий крестик его, однако, ни капли не удивил.

Мы влетели на постоялый двор вперёд Павла и сразу бросились к лестнице. До меня запоздало дошло, на кого намекал мертвый знахарь. За стенкой уже слышались глухие возгласы, хрипы – и Микуша со всей злости ударил по двери княжича.

Дверь дрогнула, но устояла. Мужчина тихо выругался и, пока я лихорадочно размышляла, что делать, попросту выломал замок!

Воистину, сила есть...

– Неплохо, – резюмировала я. Этот начинающий медведь ещё и мне подмигнуть успел!

В комнату мы ворвались одновременно. Тень в серой накидке уже сидела на подоконнике, миг – и она сорвалась вниз. Но, в отличие от Добрушки, тень легко спружинила от земли и побежала дальше, к воротам. Нам оставалось только проводить её взглядом.

Или его?..

– Сукин сын! – прорычал Микуша, ударяя кулаком по деревянному бортику. – Удрал!

– Думаешь, он? – засомневалась я. – А если это наша незнакомка с мёдом-дурманом?

– Не, мужик был. Сапоги большого размера, тёмные, не женские, и спина широкая, без талии. Да и бегают девки по-другому.

– Какой ты глазастый! – восхитилась я и охнула, повернувшись: – Доброжир!

Сидевший на кровати рогалик напоминал всклоченную сову. Рядом валялась пёстрая подушка-"думка". Княжич сипло дышал, держась за горло, но кажется, его жизни ничего не угрожало. От волнения я упала на табурет и прижала голову к холодной стене.

– Видел, кто к тебе приходил? – резко спросил Микушка у Доброжира. Тот несколько секунд таращился на него, словно не мог очнуться.

– Спал я, – наконец буркнул он, потирая шею, – то ли в дверь, то ли в окно стукнули, а дальше темно стало, тяжело. Это что же, меня задушить хотели?.. Меня, сына княжеского?!

В его голосе прорезались знакомые доброжировские нотки – и я улыбнулась. Точно жить будет.

– Уезжай-ка ты лучше, братец, – Микуша скрестил руки на груди, – толку от тебя всё равно нет, а спасать взрослого дуба-язычника я не намерен. Вряд ли на тебя всерьёз охотились, скорее, боятся. Вдруг ты чего-то да вспомнишь.

Пока он говорил, я машинально нагнулась за желтоватой бумагой под столом. Вообще читать чужие записи – дурной тон, но как удержаться в такой ситуации?.. А если эти записи обронил убийца?!

Благодаря Ясмине и книгам Мариан, я уже худо-бедно разбирала текст. Только зацепили меня отнюдь не слова, а оборванный край бумаги и герб в виде статуи Мары. Я уже знала, что это герб князей Темновских. В памяти всплыла река Нежка и кусок письма, найденный Астрой...

– Микуша! – нервно позвала я, вмешиваясь в разговор молодцев. – Где то письмо, которое мы нашли в кустах?! Когда ты украл меня из терема, помнишь?!

– Не украл, а пытался спасти, – поправил вредный мужик, – украдёшь тебя, как же!..

– Микуша!!! Ты что, потерял письмо?!

Молодец с оскорблённым видом достал из-за пазухи обрывок бумаги. Честно говоря, кричала я больше от избытка эмоций. То, что Микуша сохранил письмо – уже чудо!

– Боже, я готова тебе всё простить! – радостно чмокнула мужчину в щёку, ловко выуживая бумагу из его пальцев.

– Ты меня, значит?.. – он посмотрел в упор. Наши лица были совсем близко, и этот взгляд... смутил. Такой тёмный-тёмный, как эспрессо, горячий, с хитринкой. Микушины глаза утягивали меня в пропасть...

– Не достанется она тебе, холоп! – едко выдал Доброжир, напрочь разрушая момент. – Её отца даже княжич не устроил, а тебе и подавно ничего не светит!

– Без тебя разберусь, – огрызнулся молодец, как бы закрывая меня от рогалика. – Сюда иди! Ты письмо порвал или гость твой?!

– Ничего я не рвал! Что ещё за письмо?!

Добрушка проворно вскочил, занимая место с моего бока. С другого встал пыхтящий Микушка. Я аккуратно сложила две половинки письма и вчиталась...

Вернее, сначала вчиталась, а потом с интересом покосилась на своего холопа. Если мухоблуд шёпотом проговоривал слова, то Микуша молча скользил по строчкам, значительно хмурясь.

– "Ежели вы решились, на то воля ваша и совесть. Преград вам чинить не стану, но в свои дела меня не тяните, я вам не друг и не соратник...", – процитировала вслух, – какое-то витиеватое письмо!

Мужчины дружно развернулись ко мне – и судя по лицам, они поняли гораздо больше.

– Ха! Твой батюшка писал, Мариан! Его рука! У всей княжеской крови Темновских сердца ледяные, жестокие! В убийстве он признаётся! Надо бы отцу письмо показать, чтоб Лесовскому донёс. Пусть император полюбуется! Авось и настоящая опала князя дождётся!

– Опала? – насторожилась я, крутя головой от Микуши до Доброжира. Но рогалик – вот булка чёрствая – только скалился.

– Речь идёт о пожаре в Теремном дворце, – нехотя произнёс Микуша, – выходит, Темновский знал...

Повисла нехорошая пауза. Отвечать мне никто не спешил, пришлось додумывать самой. Вроде бы Микуша рассказывал, что во дворце погибла царская семья... Ой! Неужели Темновский в этом замешан?!

– Но зачем отцу участвовать в убийстве?! Ведь наше княжество уже было частью империи!

– Он не участвовал, – Микуша на автомате ткнул в письмо, – он отказался. Но "преград чинить не стану" – это равно измене. Ярополк знал о покушении, но не сообщил царской охране. Язычники всегда прикрывают своих, и тем они ненадёжны для империи.

– Мы должны спросить у батюшки! – заспорила я. – Уверена, у него были причины!

17. Сомнения

Микуша проводил меня до дома Ясмины и ушёл, сославшись на дела. Я надеялась, что знахарка уже вернулась с поминок, но увы – в доме стояла тишина. Подбросив дров в печку, я соорудила себе бутерброд с сыром и паштетом, и укуталась в одеяло. Астра легла рядом, мурлыча, как обычная кошка.

Дрова уютно потрескивали, за окном стучал мелкий дождик, а урчание Астры отвлекало от тяжёлых дум. Но мысли всё равно скакали, как бешеные блохи. С вредной Мариан на её убийц, со слов Доброжира на предательство отца, на странное поведение Микушки...

Крестьяне на Руси большей частью были безграмотными. Да, Северная империя – не Русь в чистом виде, но общие черты имеются. Даже рогалик читал с запинками, а княжича-то наверняка обучали на совесть. Впрочем, любителем книг Доброжир не выглядел. Чем он мог привлечь учёную и явную неглупую княжну?..

И привлёк ли?..

– Я тоже думаю об этом, – подала голос Астра, вытягивая лапы, – смотри, она скопила денег, уговорила отца взять её в Ладань, где меньше слуг и охраны. Мариан явно готовилась к побегу. Но с Доброжиром ли?.. Почему он назвал её ледяной и замороженной? А если она предпочла ему другого?

– Кого? – задала я резонный вопрос. – Куда делся этот третий, почему не объявился? – и вдруг осознала: – Постой, ты намекаешь на?..

– Именно! Ну посуди, он явно неглупый, он пошёл за тобой в слободу, он всегда рядом. Зачем?! Какой ему резон нянчиться с княжной? Пока он косил под дурачка, это не бросалось в глаза, но после письма и его знаний... Ведь Руд его заподозрил!

Я выбралась из-под одеяла, вскочила и заходила по избе. В груди у меня всё клокотало. Нет-нет-нет! Не правда! Не сходится!

– Но Микуша столько раз меня спасал! Он совсем не похож на пылкого влюблённого, и сбежать он тоже не предлагал!

– Значит, у Мариан и Микуши были другие цели, – Астра пристально следила за мной, – а ты чего разволновалась, голуба моя? – передразнив Лапку, навострила носик кошка. – Неужели молодец по сердцу пришёлся, а?

– Да какое сердце?! Я доверяю Микуше, слышишь!..

– Доверяет она, – фыркнула кошка, – лучше б голову включила! Не зря же Мариан тебя сожрать готова! Зуб даю, молодец в её злости замешан! А ты, доверчивая моя, очнулась бы побыстрее! Что ты знаешь о Микуше? Кто он такой?! Какой у него интерес в этой истории?!

– А Руд или Авдей?! Воевода или тот лекарь, Иса?! Мариан могла влюбиться не только в Микушку!

– Но только Микушка вызывался тебя защищать!

В висках застучало.

– Заткнись! – не сдержалась я. Кошка обиженно спряталась под брошенным одеялом. Со свистом выдохнув, я вернулась обратно на лавку и выудила кошку.

– Ладно, я буду настороже, – признала нехотя. Вряд ли Астра имела цель поссорить нас с Микушей. Она права, много вопросов к нему набралось, да и я... слишком привязалась.

– Воевода постоянно на виду, он из города не отлучался, – Астра развалилась на коленях, чувствуя мою вину, – надо бы уточнить у Ясмины, но я сомневаюсь. А вот пришлых стоило бы проверить...

Закончить она не успела – отвлекли тяжёлые шаги в сенях. Боже, я что, не закрыла дверь?!

Деликатный стук по косяку прозвучал как издёвка. Мы с Астрой изумлённо уставились на... Авдея, который появился на пороге. По углам избы висели языческие фонари, которые скудно, но освещали всю комнату. Зато сени были тёмным пятном, поэтому Авдей и застал нас врасплох.

Язычник окинул мутным взглядом комнату и остановился на мне. Что-то мелькнуло в его глазах – и я непроизвольно вжалась в стенку.

– Ты одна, княжна?

– Нет! – отозвалась я и ойкнула, когда Астра укусила меня за руку. – То есть, пока одна. Ясмина с воеводой ушли к соседям, ненадолго!

– А ты не путаешь?.. Кажется, недавно я видел их на поминках того знахаря, Павла, – снисходительно усмехнулся посол, делая шаг к моей лавке.

– Когда кажется – перекрестись! – рявкнула в ответ. Ещё шаг. На лице Авдея расцвела мерзкая улыбочка.

"Если Ясмина и Клим сейчас на поминках, то зачем он вообще явился?!"

– Я по твою душу пришёл, княжна. Радует, что никто под ногами путаться не будет.

– Чего тебе надобно, посол?!

– Ты же умная девица, княжна. Угадай.

Его кафтан полетел на ближайшую лавку, а следом и парадная рубаха. Осталась последняя, тонкая, нижняя.

Я ошалело наблюдала за этим стриптизом.

– Ты чего, продажей мужского исподнего занимаешься?! Рекламируешь языческую моду?! Остынь, Авдей, я девица впечательная, мне лучше картинками!

– Помолчи! – резко перебил он. – Не язык у тебя, а помело, княжна! Ничего, после мужика все девки кроткие становятся!

– Не родился ещё такой мужик... Эй, охренел?! Ты что делать собрался?!

Мощным порывом ветра меня пришпилило к стене. Голова хорошенько приложилась о брёвна и пошла кругом. Я застонала. Сильные пальцы сжали мой подбородок, заставляя смотреть на Авдея.

– Дура ты, княжна. Пряталась бы за спиной отца, пока возможно. Но раз попалась мне, то не отвертишься, моей станешь! Пусть и силой!

– А как же правила?! – во рту возник неприятный металлический привкус. – То, что девица выбирает, и схватки между молодцами...

– Этим правилам уже сто лет! Никто не будет расшаркиваться перед бабой, получившей силу! – Его глаза, похожие на жидкий свинец, стали ближе, а шеи коснулось хмельное дыхание. Да он пьян! – Ты девка красивая, ладная, пышущая силой. – Вторая его лапа почти до боли сдавила грудь. – Поиграюсь с тобой и увезу в своё княжество. Коли захочешь, женой сделаю, а не хочешь – ходи опозоренной до конца дней своих!

И попытался меня поцеловать. Я разомкнула губы, словно потеряв управление над телом. Словно это тело – не моё, и не меня прижимает к стенке огромный мужик. Спокойно, Таша. Пусть он расслабится...

В предках у Астры точно были кошки-ниндзя. Даже я не поняла, откуда она взялась. Выставив весь набор когтей и зубов, кошка с боевым кличем вцепилась Авдею в... бёдра.

Язычник заорал, заматерился, а я оттолкнула его и бросилась к столу. Схватила деревянную кружку и врезала ему по морде! Со всей силы и ярости! Второй раз, третий... пятый! Я била наотмашь, понимая, что не причиню серьёзного вреда, но остановиться не могла! Получай, скотина!

Кружку он перехватил, но я не стала упрямиться и отпустила. Осмотрелась... и швырнула в Авдея кувшин с водой. Следом полетели щётки у зеркала. В ход пошло всё, что попадалось мне под руку, но...

К моей досаде, язычник силой отводил предметы – досталось ему только водой из кувшина. Остальные вещи он ловил воздушными нитями и беззвучно опускал на лавки.

– Да прекрати ты, девка безумная! – зарычал он. – Не трону я тебя!

Нашёл наивную княжну!..

"Окно, Таша! – вклинилась в мою голову Астра. – Разбей окно!"

На беду слюдяной красоте, на крючке неподалёку висела старая знакомая – сковородка. Сцапав её, я крутанулась и попала-таки по окну!

– Помогите!!! – заорала. – Язычники деву невинную убиваю-ю-ют!!!

Астра чёрной тенью скользнула на улицу. Я попыталась шмыгнуть за ней, но окно отомстило, впиваясь осколками в мою ладонь!

Вашу ж... языческую мать!!!

Внезапно меня подняло в воздух, как недавнюю домашнюю утварь. Язычник, недовольно кривясь, заставил моё тело зависнуть посреди избы!

– Поставь где стояло!

– Замолчишь – поставлю! – прилетело в ответ. – А не успокоишься, так и рот запечатаю!

Я гневно заболтала ногами в воздухе. Вроде падать не высоко, но сердечко-то ёкнуло. Как я раньше не замечала, что у Ясмины вполне себе городские потолки! Около пары метров будут!

Глаза у посла сверкали недовольным неоновым светом, а на скулах уже темнели синяки – следы моих ударов. Его волосы висели мокрой паклей, с лица капало. Взгляд у Авдея тоже прояснился, и я решилась.

– Отпусти, – буркнула, – но имей в виду, язычник, окно несчастное ты разбил! Я девица хрупкая, таким вандализмом не занимаюсь!

Скривился, но всё же поставил меня на пол. Покачнувшись, я осела на лавку... и принялась ожесточённо тереть губы. С ненавистью. До меня запоздало дошло, что произошло... и что не произошло.

– Припугнуть я тебя хотел, – буркнул Авдей, усаживаясь рядом. Я вздрогнула и отодвинулась. – Болтливая ты больно, дурная! Не фыркай, не лошадь! Остановился бы, даже пьяный! Или женился бы потом!

После этих слов я в немом изумлении уставилась на язычника. Какая незамутнённая мужская логика!..

– Кто ж знал, что ты дикая девка?! – он покосился на мои ладони. – Руки перевязать надо!

Надо. Я смотрела на кровоточащие раны, чувствуя, как сознание вновь уплывает...

– За что ты ненавидишь моего отца, Авдей?..

И повалилась на плечо язычнику.

А он возьми и ответь:

– За царевну Олёну, дочку Радемира, – и уставился в пол. Я передумала падать в обморок и выпрямилась.

– Он увёл у тебя царевну, а женился на матушке? – предположила я. Авдей с горечью улыбнулся.

– Олёна сгорела вместе с другими царскими дочками, когда подожгли Теремной дворец. По приказу князя Вольского я выкрал её, чтобы шантажировать Радемира. Олёна была его любимицей. Но пока мы добирались до княжества, Радемир и князь уже договорились – и царевну велели вернуть. Только мы не хотели возвращаться. Оба не хотели. Князь пообещал, что сторгует Олёну у царя и подарит мне за верную службу. Радемир проигрывал язычникам – и за мир с нашим княжеством он бы пожертвовал царевной. Я повёз Олёну в столицу, за договором. Той же ночью дворец подожгли. Первые искрящий факел разбил окно царицыных палат...

– Я сожалею, – у меня просто не нашлось других слов. Воронята, молодые царевны – сколько ещё было жертв у этой безжалостной игры за власть?.. – Но мой отец не поджигал Теремной дворец. Почему ты ненавидишь именно его?

Кулаки у Авдея непроизвольно сжались.

– Он выжил, понимаешь?! Его жена, малолетние сыновья, слуги – они были в Теремном дворце, и они выжили! Как назло, в тот день разгулялись ветра, дворец охватило огнём в считанные минуты! Если бы Темновский не ждал удара... он бы не успел уйти. Никакие ледяные чары не удержали бы такое пламя! Значит, он был с убийцами заодно!

Сложив концы с концами, я опустила взгляд. Сейчас я чётко осознала одну вещь – письмо должно исчезнуть. Точка. Ни к Авдею, ни к Лесовскому оно попасть не должно.

Но что если Авдей уже видел половину письма?.. И ко мне он пришёл далеко не за "любовью и лаской"?..

С другой стороны, на кой Авдею душить Доброжира или убивать Павла?.. Они не имеют отношения к погибшей царевне.

– Таша!!! – взволнованный голос Микушки пробился через мысли, покрытые застарелой кровью и копотью. Хлопнула дверь – и молодец влетел в избу. Его взор скользнул по окну, раскиданным вещам и застыл на мне. Синяки от чужих пальцев, красные ручейки на руках – Микуше даже не понадобились слова. Стремительным шагом он двинулся к Авдею. Язычник вскочил с лавки, но его, как котёнка, отшвырнули к стене.

А потом был пробирающий хруст костей и болезненный мужской всхрип.

"Два-ноль в пользу Микуши, – Астра прыгнула мне на колени, – сначала рогалика в нокаут отправил, затем Авдея! Ты смотри, роковая женщина, мы скоро без женихов останемся!"

Истерично хохотнув, я наконец-то выдохнула.

* * *

Следом за Микушей прибежали Ясмина и воевода. Пока они обозревали учинённый разгром, в дверях появились стрельцы. Как оказалось, мой крик услышали мальчишки, они же и позвали стражников. Выкрутив Авдею руки, стрельцы с довольным видом потащили его на улицу. Язычник морщился и тряс головой от боли, но предусмотрительно молчал. Из его носа хлестала кровь.

Воевода и Микушка ушли со стражей. Ясмина же первым делом промыла мои раны и наложила повязку с мазью. В разбитое окно задувал ледяной вечерний ветер, и знахарка торопливо закрыла ставни.

– Рассказывай! – приказала она, собирая варежкой осколки. Я хотела помочь, но Ясмина строгим взглядом вернула меня на лавку.

Я поведала ей о "брачных" планах Авдея и историю о царевне. Не стала говорить лишь о письме Темновского. Это лишнее. Надо бы мне наведаться в гости к батюшке и прижать того к стенке!

– Господи, Таша! Как прокляли тебя, в самом деле! – наведя порядок, она села ко мне и погладила по волосам. – Сильно испугалась? А про окно не волнуйся – ты правильно сказала! Коли Авдей злодейничать решил, пусть рублём платит!

Я рассмеялась. Обожаю эту женскую манеру переводить стрелки на мужчин! С другой стороны, если б не язычник, окно бы точно не пострадало!

– Да не успела я испугаться, – отмахнулась, не желая расстраивать подругу, – сначала отбивалась, а потом он в себя пришёл. Похоже, непростой этот Авдей, раз князь пообещал ему царевну.

Ясмина аж руками всплеснула:

– Тебя случайно Лапка не покусала?! У неё все разговоры сводятся к "выгодным партиям"! Но Авдей действительно завидный жених. Я немного попытала Клима, пока мы на поминках были.

– Так, интересно!

– Ты замуж за него собралась, что ли? – она шутливо дёрнула меня за косу. Я лишь закатила глаза в ответ.

– Не в том суть. Он про женитьбу говорил, словно я от радости великой отдаться ему должна! Мол, ничего страшного, если он жениться согласен.

– Ох уж эти мужчины, – поддержала меня Ясмина, – но жених он по языческим меркам достойный. Семья Востроглазов служит князю Вольскому много лет, это и советники, и старшие дружинники, и воеводы. Сам князь уже в почтенном возрасте, из детей у него только две дочери. Трон княжества вполне может перейти к Востроглазам. Но семья Авдея не желает сближаться с империей. Якобы светочей почти не осталось, а Ольховские и Темновские – ненадёжная сила. Но... вмешался Лесовской, – она усмехнулась, – наш император убедил князя выдать дочь за Стана Быстрохода. Быстроходы – ещё одна влиятельная семья в княжестве Вольском – и они лояльны к империи. Получается, что родная кровь князя остаётся на троне, а наследника Востроглазов отправляют в империю, в боярской думе заседать. И волки сыты, и овцы целы!

Скорее уж, шах и мат. А Лесовской хорош. Заставил семью Востроглазов играть по своим правилам. Если что-то случится с посольством, то крайним будет Авдей – князь и император уже договорились. Но это же лазейка – при успешном договоре Востроглазы получат место в боярской думе. Судя по моему отцу, чем ближе к императору, тем больше власти. При желании, из столицы можно снять другого князя. Вроде император "утопил" Востроглаза, но по факту выдал ему огромный кредит доверия.

Теперь ход за Авдеем.

– Начинаю понимать ваших язычников, – уважительно покивала я, поделившись мыслями с Ясминой, – я бы тоже побаивалась такого... деятельного императора!

– Между прочим, он не женат, – совсем как Лапка произнесла Ясмина – и мы расхохотались. Воистину, у дочки свахи есть какой-то дар внушения!

– Мина! – долетел до нас негодующий голос воеводы. Ой! За разговором мы не заметили, как вернулись мужчины. К Микушке и Климу добавился Руд – и лица у всех трёх молодцев были крайне озадаченные.

Кажется, слушали они давно...

– Ясмина! Я же просил тебя не болтать! Это не женские темы! – пофыркивая, выступил воевода.

Мы с Ясминой одновременно насупились. Видимо, я плохо влияла на знахарку – она картинно упёрла руки в бока.

– Между прочим, Клим, я внучка помощника дьяка, а Таша – учёная княжна! О чём нам по-твоему болтать, о вышивании?! И коли ты о мужском-женском заговорил, полюбуйся – ваши язычники выбили окно в моём доме!

Они на автомате повернулись к окну.

– Авдей настаивал, что окно разбила княжна, – посмеиваясь, сообщил Руд.

Ну Авдей, ну ты и жлоб! Мало того, что чуть не избил, ещё и окно спихнуть пытается!..

– Ах он подлец! – возмущению подруги не было предела. – Девицу мелкую, хрупкую обвинил! Где княжне окно-то выбить!.. Да она отродясь ничего тяжелее книжки не держала!

– И сковородки, – подмигнув мне, добавил Микуша, – не горячись, Ясмина. Никуда язычник не денется. В камере холодной его заперли, как последнего воришку. Пусть посидит и подумает.

– Только утром его выпустить придётся, – со смущением добавил Клим, – посол всё-таки, особый приказ нужен по его душу. Но он поклялся, что больше княжну не обидит!