Текст книги "Но я не княжна! (СИ)"

Автор книги: Васёва Ксения

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

12. Разборки

Огонь в печи горел ровным мягким светом. Его тепло отзывалось приятным мурлыканьем в груди. Натянув одеяло повыше, я провалилась в сон. То ли усталость накопилась, то ли чай с мёдом помог, но моя бессонница даже не пикнула. Впрочем, на природе всегда хочется спать.

Но... Ох уж это пресловутое "но"!

Кончики пальцев обожгло ледяным холодом. Я не проснулась, но во сне осторожно поднялась на крышу к Астре. Вернее, я была Астрой. Смотрела на мир её глазами. Моя чёрная шёрстка встала дыбом, а когти вцепились в дерево. Вдоль забора, вытянув вперёд руки, летала Мариан.

Её хрупкую фигруку в длинной белой рубахе окутывал дым. Мариан злилась – то царапала пальцами калитку, то пыталась пройти сквозь забор. Она была похожа на Панночку из Вия, которая слепо билась в защитный круг.

Просто оживший детский кошмар...

Закружившись, Мариан призвала на помощь мир мёртвых. Ледяной иней побежал по опавшей листве, поднялся по забору и... Яркая ослепляющая вспышка взлетела над крышей, как маленькое солнышко. Ледовые щупальца растаяли, а сама Мариан завизжала, закрывшись ладонями. Мы с Астрой прижали уши, чтобы не оглохнуть.

– Я всё равно тебя достану! – заорала княжеская дочка, морщась от света. – Всё равно найду! Нигде ты от холода не спрячешься, тело твоё заморожу, сердце вырву и волкам скормлю... Ай-й!

Она укуталась в дым и нырнула в мир мёртвых. Следом за ней погасли переливы света. Яркая вспышка-стрела камнем упала во двор. Ведомая любопытством, я спрыгнула вниз и лапками разрыла землю.

В неглубой ямке лежал серебристый крестик с закруглёнными, точно крылья у птицы, краями.

* * *

Назло всем врагам и недругам, я сладко проспала до утра. С первыми лучами солнца встала Ясмина – я слышала её шаги и незатейливую песенку, которую она напевала под нос. Затрещал огонь в печке, захлопали двери. Ясмина не будила меня, но особо и не таилась. Она отдала зелья двум ворчливым дамам, а потом куда-то вышла. В тишине я вновь задремала, но вскоре меня разбудил колокольный звон и густой запах булочек с изюмом.

– Таш, вставай, – Ясмина легко коснулась моего плеча, – умывайся и идём завтракать.

Широко зевнув, я откинула тяжёлое одеяло.

Забрав выделенный кувшин с кипятком, я обмылась в холодной бане. Ясмина принесла мне полотенце, вчерашнюю одежду и... бельё. Это были мужские порты, обрезанные выше колена и с верёвочкой на талии.

– Я увидела, что ты носишь похожую вещь... – неуверенно произнесла Ясмина. – Это мне язычницы из Белогорья подсказали. Наша церковь, конечно, штаны на девицах не одобряет, но под юбку, слава богу, не лезет. А вот твою штуку для груди я впервые вижу...

– Ясмина, ты чудо! – аж подскочила я, тронутая таким вниманием. – Ничего, с лифом я разберусь! Спасибо за идею!

– Да не за что, – улыбнулась она и сразу нахмурилась, – ох, тебе бы ещё телогрею купить, скоро уже похолодает! Ладно, сейчас за завтраком подумаем.

Проходя мимо крыльца, я невольно вспомнила ночной кошмар. Интересно, это действительно был сон или?.. Не удержавшись, я присела на корточки и провела рукой по земле.

– Что ты делаешь? – удивилась Ясмина, ёжась в накинутой на плечи шали. Ей хотелось побыстрее зайти в дом – даже в многослойной одежде уже пробирало. Несмотря на ясный день, порывы ледяного ветра неприятно кусали за щёки и забирались под одежду

К счастью, пальцы легко нашли мягкое углубление в земле. Стряхнув грязь, я выудила из ямки серебристый крестик.

Вместо распятия на крестике изобразили распахнувшую крылья птицу, похожую на ласточку. На обороте была мелкая гравировка – "да защитит Бог-отец, да успокоит Богиня-мать". Я машинально повторила эту фразу вслух.

– Да рассудит Святая Троица, – весело закончила Ясмина, – зачем тебе крестик, Таша? С твоей богиней дорога в церковь заказана.

– Почему? – недоумённо спросила я.

– А ты разве не знаешь?.. У вас слишком разная сила! Как владычица мира мёртвых, Мара богиня тёмная, неоднозначная. Церковь – это про свет, про жизнь, а в навьем царстве вечная ночь и зима. Язычники Мары в святом месте на головную боль жалуются, на слабость. Свет церковный на них давит, силу недобрую изгнать пытается.

Воистину, чем дальше в лес, тем упыри страшнее!

– Получается, язычники Мары сами немного нечисть?!

У Ясмины аж вырвался смешок:

– Ну ты скажешь тоже!.. Я думаю, что дело в вашей близости к навьему миру. Когда ты слышишь зов мёртвых, то становишься похожей на покойницу. Бледной, с пустым взглядом, замедленной... и очень холодной. Видимо, святая сила чувствует такие вещи и воспринимает марочников как не-жизнь. Остальные язычники спокойно заходят в церковь, не жалуются.

Честно говоря, я и вправду не ладила с церковью. Тётя постоянно таскала меня на службы, на которых я маялась от духоты и боли в висках. Ещё запястья часто зудели – и со временем я уверовала в аллергию на церковные запахи.

Выходит, это была не аллергия...

– А крестик может защитить от неупокоенной души?

– Вряд ли, – Ясмина пожала плечи, – это же просто символ, а не волшебная вещица. Разве что кто-то наполнил крестик силой, но я сомневаюсь. Неподходящая штучка для языческого накопителя, лучше выбрать другой сосуд.

Сжав птичку в ладони, я поманила девушку за собой.

– В таком случае мне есть чем тебя удивить!

* * *

Мои ночные приключения отправили Ясмину в мысленный нокаут. Несколько секунд она бездумно хлопала глазами.

– Это что за мёртвая такая?! Привязалась ведь, как банный лист к одному месту! Озадачить бы воеводу... хотя ему без наших проблем жарко. Но с девицей неспокойной нужно что-то делать!

– А крестик? – я намотала серебряную цепочку на руку, не желая весить на шею чужой крест. – Откуда он взялся? Может, твои предки его закопали?

Ясмина покачала головой:

– В этом доме только бабка с дедкой жили, ему лет двадцать. Их крестики я в церковь отдала, а свой младшей сестре подарила. Всё равно батюшка носить запретил. Мол, раз колдую – то и вера моя языческая.

Поднявшись, Ясмина разложила по мискам яичницу с ароматными травами и сыром, налила чай и вытащила из печи булочки, намазав их сверху яблочным джемом. Я аж сглотнула от такой красоты.

– Слушай, а почему ты не берёшь деньги? – мешочек с монетами вернулся ко мне увесистым и нетронутым. Дополнительные узелки – для сохранности – по-прежнему были туго затянуты. Ясмина даже не заглянула внутрь.

– Ответ прост, я не нуждаюсь в деньгах, – она неожиданно вздохнула, – дедка перед смертью написал, что дом и его содержимое достаётся мне, как внучке-бесприданнице. Людей позвал, воеводу в свидетели. После его смерти мамка с дядкой сюда явились, потребовали своё. По законам империи, незамужняя девица не может занимать дом без разрешения старшего в семье. Либо я должна выйти замуж, чтобы завести новую семью, либо отдать дом на распределение. Дядька, конечно, выберет сына с невесткой, а мне выделит лавку в своей избе... если вообще не прогонит.

Боже мой, до личной собственности ещё лет двести! Да уж, попала так попала!

– Но тебе удалось отстоять дом, – резюмировала я. Знахарка безрадостно улыбнулась.

– Клим вступился за меня, показал старейшинам дедовы грамоты. Но мамка с дядкой не смирились. Сплетни разносят, слухи... мне и без того замуж не выйти, а они народ подначивают, до царя дойти обещают. Без мужа они житья мне не дадут. В последнюю встречу воевода их припугнул, но это лишь временная мера. Я боюсь оставаться одна. То Лапка у меня от "простуды лютой" лечится, то Микуша в сенях переночует, то больная девица до утра задержится – уже хорошо.

– Высокие отношения! – вырвалось у меня. Спокойная и гибкая, как молодая веточка, Ясмина боялась своей семьи! В таких условиях я бы тоже захотела живую душу рядом!

– Ты не говорила с Климом об угрозах? – намекнула я, глотнув чай. – Раз он взялся спасать девицу – пусть спасает окончательно!

– Я не буду его просить, Таш, – чуть резче, чем обычно, произнесла Ясмина, – взрослый мужчина, не слепой, не глухой, понимает, что мне сложно. Сердцу не прикажешь – я даже отдаться ему готова, но... женой я не нужна. Надо закрыть эту дверь.

Я вдруг сообразила, что не особо Ясмина и старше. По моим подсчётом, ей вышло около двадцати трёх лет. И по сути, сейчас мы оказались в равном положении. Обе без надежды и без будущего, под защитой чужих людей.

Чужих людей...

За последние сутки к Ясмине приходила целая делегация. Воевода, Авдей, Руд, Доброжир, Иса и Микушка. Мог ли кто-нибудь закопать во дворе крестик – и если да, то с какой целью?..

– Ну ты загнула! – фыркнула Ясмина, не оценив моего озарения. – Ко мне иногда пять раз на дню заходят! Тем более, что Авдей, Доброжир и Иса – язычники, они церковных символов не носят. Клим и Микуша верующие, а насчёт Руда я не уверена, руки у него были закрыты.

"Но есть ещё один "жених", – пробормотала Астра в моей голове, – помнишь того молодца, который тебя из мира мёртвых вытащил?.."

Точно! Безликий незнакомец, назвавший меня холодной девицей!

– Ох, Таша... – знахарка глянула в окно и словно пристыла к картинке за мутной слюдой. – Кажется, это за тобой.

У калитки стояла знакомая тёмная карета.

* * *

– Выходи, дочь моя! – раздался зычный голос со двора. Князь Темновский был очень недоволен побегом дочери. Я машинально заметалась по избе, но Ясмина остановила меня и взяла за руку.

– Мои двери для тебя всегда открыты, – прошептала она и порывисто обняла. В горле встал ком – мне не хотелось прощаться. Как два не слишком удачливых одиночества, мы с Ясминой нашли друг друга.

Скрестив руки на груди, я спустилась с крыльца и замерла.

– Здравствуйте, батюшка.

Я намерено использовала "вы" – прошлый раз меня никто не одёрнул. Скорее всего, это была новая мода, которая ещё не прижилась в Ладани.

Князь Темновский замешкался. Видимо, мне полагалось вести себя иначе. Поглазеть на ссору язычника с дочерью собралась вся улица. На заборах и столбах сидели мальчишки, из-за угла выглядывали купеческие дочки, и даже мужчины в рясах косили в нашу сторону.

– Здравствуй, Мариан, – батюшка взял себя в руки, – будь добра, иди в карету. Немедленно!

– Не хочу! – я вздёрнула нос – и толпа ахнула. – Я к знахарке пришла! Или вы забыли о моём недуге, батюшка?!

Князь аж зубами скрипнул, кивком указывая мне на зевак. Мол, не стоит устраивать скандал на людях. Я сделала вид, что не поняла намёка.

– Давай позовём знахарку в терем, – процедил мой неродной отец, теряя терпения. С подножек кареты спрыгнули два язычника-воина и зашагали к калитке.

Интересно, если я побегу – они догонят?..

– Мариан! – рявкнул князь. – Да что с тобой происходит?!

– Бунтует дочка?.. – с ехидцей произнёс кто-то. Мы с батюшкой одновременно повернулись. – Здравствуй, князь, давно не виделись!

– Руд Черных, – отец поморщился, – значит, и тебя в Ладань послали...

– Ну-ну, никто меня не присылал. В столице только и говорят про лебедь белую, княжескую дочку! Дай, думаю, и я попытаю счастье, – Руд подмигнул мне и вновь повернулся к Темновскому, – хороша девица, князь! Не зря же Заремила когда-то считалась первой красавицей!

– Ты?!.. Даже подходить к ней не смей!!!

– А это не тебе решать, Темновский! – ох, не было печали – и Авдей явился! – Ты больше не можешь прятать девицу! Коли вязь у неё пробудилась, то нет у отца власти! Мариан должна сделать выбор!

Ясмина за моей спиной нервно хохотнула. Господи, без водки не разберёшься, честное слово!

– Какой выбор? – я уставилась на Авдея. – Что вы двое имеете в виду?

– Девицы с боевой силой – самые ценные невесты, – объяснил Руд, – их нельзя прятать. Наоборот, ты должна на виду быть, с женихами говорить, присматриваться. Слабые воины сами отсеются, а из сильных да равных тебе выбирать. Смотрины длятся месяц или два – и в это время ты свободна от воли отца. Но если затянешь, то Языческий Совет сам назначит тебе мужа.

– А Таше обязательно выходить замуж? – Ясмина нахмурила лоб. – Помнится мне, было какое-то условие для свободы.

Авдей и Руд дружно усмехнулись, словно она сказала нечто смешное.

– Чтобы стать независимой, равной мужчине, ты должна победить своего жениха, – сухо ответил князь Темновский. – Того жениха, которого остальные признают сильнейшим воином.

13. Чего хочет княжна

– Я не узнаю тебя, Мариан! – сцепив руки за спиной, князь Темновский замер у мутного окна. Я тоже стояла, обняв пальцами кружку с чаем, и молчала. Как объяснить перемены в характере «Мариан», я не представляла.

С разрешения Ясмины мы временно заняли её избушку. Сама знахарка, подхватив сумку с зельями, убежала к очередной пациентке.

– Понимаю, на тебя свалилась страшная незнакомая сила – и ты растерялась. Но это не повод сбегать из дома, прятаться у какой-то девицы, заставлять нервничать нас с матерью! Заремила второй день с постели не встаёт, а ты упрямишься!

Конечно, он был по-своему прав. Кусая губы, я с трудом подбирала слова.

– На меня давит эта сила, батюшка. Гонит куда-то, дурманит. В голове – туман беспросветный. Я не хочу, чтобы вы переживали... но и сидеть в тереме не могу. Знахарка согласилась приютить меня на месяц. Она язычница, под защитой воеводы, мы с ней уже подружились. Если меня ждут смотрины – это лучший вариант...

– Лучший?! – князь за секунду оказался рядом. – Ты будешь в опасности! Неизвестно, как народ Ладани воспримет княжну! Не говоря уже, что любой проходимец сможет задурить тебе голову!

В висках застучало от напряжения, но внезапно мне вспомнился бодрый мухоблуд.

– Батюшка, а почему вы были против Доброжира? Он вроде бы язычник, подходящий жених. Я говорю про княжича Ольховского...

Темновского аж перекосило. Примерно с таким пассивно-агрессивным лицом натуральные мужчины слушали про молодцев противных. Я не удержалась от вредного хихиканья – уж больно забавный вид был у князя.

– Та-а-ак! Этот калач недобитый тебя нашёл! Интересно! И откуда у него кровь для поиска?!.. Даже я не сразу отыскал нужную вещь!

– Кровь?..

– Для заклятия поиска требуется кровь того, кто пропал, – ответил князь, – если Доброжир к тебе первым пришёл, значит, ты делилась с ним кровью... или он её украл!

Я посмотрела на батюшку снисходительно. Если у Мариан была большая любовь, то кровью они с женихом, скорее всего, обменивались. Ну, в рамках каких-нибудь романтических ритуалов.

– И всё-таки, чем вам не угодил Доброжир? Он беден? Азартен? Гуляка?

– Ты его видела?!.. – взорвался князь. – Я хотел, чтоб ты выбрала мужа по сердцу, но достойного мужа! Того, который будет защищать и уважать жену, а не этого... этого... кренделя, да простит меня Мара!

То есть, батюшке просто не понравился Доброжир?! Ничего себе! С одной стороны, я понимала князя, мухоблуд и мне не показался надёжным. Но со временем он мог остепениться, повзрослеть. Странно отказываться от жениха по такой причине.

Или князь о чём-то умолчал?..

– В любом случае, теперь у княжича нет шансов, – добавил Темновский, предлагая мне сесть. Я опустилась на свой табурет у стены, а князь – на место Ясмины. – Пусть он сын Ольховского, но не самый старший и не самый сильный. Руд с Авдеем поопытнее и похитрее... если они действительно будут за тебя бороться.

– Сколько вообще этих женихов? – я наклонила голову к плечу.

– На деле вышло, что немного. Кто-то женат, кто-то уже посватан, а кто-то не в том возрасте, чтобы за девицу воевать. Человек пятнадцать наберётся, но часть из них распугают соперники... особенно Руд.

Я вопросительно подняла бровь, но князь резко превратился в строгого батюшку:

– Мариан, я настаиваю, чтобы ты вернулась домой! Тебе опасно жить вне слободы!

– Я найму защитника, – надеюсь, Микуша согласится на роль телохранителя. Он хотя бы не будет доносить на меня князю. – Пожалуйста, батюшка! Я приму ваши условия, только не запирайте меня в тереме!

* * *

Когда вернулась Ясмина, мы с Темновским уже охрипли от бесконечных споров. Но итог разговора меня более чем устроил. Я получала свободу и содержание, положенное княжне. Князь обещал отправить к Ясмине сундук с моими вещами и другие мелочи. Взамен я должна отчитываться через посыльного (раз в день) и бывать дома (раз в два дня!). Если батюшка решит, что мне грозит опасность, то я немедленно возвращаюсь в терем!

Под неодобрительные взгляды Ясмины я заверила отца, что всё в порядке. Знахарка явно намекала на мёртвую – и князь-язычник смог бы её прогнать, но... Сложно предсказать его реакцию на Мариан. Пусть смерть изменила девицу, но она по-прежнему княжна Темновская.

Я не хотела рисковать.

Птичка-крестик вновь нагрелась в ладони. Это тепло не жгло, не причиняло боль, а наоборот – успокаивало. Мне нравилось думать, что птичка взяла меня под защиту. Но наверное, она просто чувствовала силу Мары.

Сила Мары!.. Я едва не подпрыгнула и бросилась за Темновским.

– Батюшка! – я догнала князя на крыльце. – Мне нужен учитель, наставник, мастер! Тот, кто умеет общаться с мёртвыми!

Телохранители отца разухмылялись, услышав мою просьбу, а князь ласково погладил меня по волосам.

– Зачем тебе общаться с нечистью, дочка?.. Этим тварям надо сразу головы рубить!

Я закатила глаза. Боже, головы рубить они научились, а свою включать – нет! Нельзя же всё понимать буквально!

– Я имею в виду души умерших. Тех, которым нет ещё сорока дней.

Отец завис.

– Погоди, какие души? С ними только через пентаграмму... Мариан!!! Ты что, в мир Мары заходишь?! Напрямую?!

Я чуть не ляпнула: "а что, нельзя?", но вовремя изменила показания.

– Нет-нет, батюшка! Мир Мары тёмный, жуткий, полный нежити – куда мне справиться с такой силой?.. Я говорю про мороз по коже, про шёпот на ушко, про знаки тайные. Ну, вы же понимаете!..

Охранники за спиной князя заметно расслабились, да и Темновский с шумом выдохнул, повеселел.

– Ой, напугала, дочка! Хорошо, выделю я тебе учителя. Но смотри, если мёртвые звать начнут, немедленно в слободу беги! Такие язычники раз в сто лет рождаются – и однажды Мара уводит их за собой. Я не хочу потерять тебя, Мариан.

– Я буду осторожной, – безмятежно улыбнулась. Батюшка поцеловал меня в макушку и забрался в карету. Его стрельцы запрыгнули на подножки – и вся процессия неспешно двинулась прочь.

...А за каретой обнаружился хмурый Микушка.

– Ты соврала, – констатировал он. Признаться, я впервые видела Микушу настолько серьёзным.

– Какой ты ушастый, – фыркнула. На душе скреблись мелкие упырики. – Я не хочу в терем. Ты будешь меня охранять?

– Охранять? – недоумённо переспросил Микуша. Я объяснила:

– Батюшка настаивал на своих воинах, но я решила просить тебя. Пусть немного, но мы знакомы, и ты уже помогал мне. Язычники отца идут вразрез с моими планами.

– Что у тебя за планы, княжна?

Я поманила его к калитке.

– Согласишься – расскажу. Князь пообещал моему защитнику солидное вознаграждение, а ты ведь нуждаешься в деньгах?.. – с намёком проворковала я. Откуда только шаловливые нотки в голосе взялись?..

– Экая ты непоседа, Таша, – Микушка разулыбался, – буду я тебя охранять. Но если мир мёртвых позовёт, уж не обессудь – на плечо закину и отцу отнесу.

– Договорились! – не скрывая своей радости, я протянула ему руку. Молодец повернул мою ладонь тыльной стороной и легко прикоснулся губами.

– Микушка!!!

– Чего?! У язычников Темновских принято руки целовать! – насупился он. – Друже мне посоветовал, нужели соврал?!

Да пёс его знает!..

– Просто не делай так больше! – отвернувшись, я с независимым видом направилась к избе. – За мной!

* * *

В дверях мы едва не столкнулись с Ясминой – оказывается, она тайно слушала мой разговор с Темновским. Спрятав улыбку, знахарка строго погрозила мне пальцем. Втроём мы дружно ввалились в нагретую избу – на улице холодало с каждым часом. Поскорее бы князь отправил тёплые вещи!..

– Я понимаю твои желания, Таш, – мягко начала Ясмина, растирая озябшие плечи, – но ведь ты действительно заходишь в мир Мары! Это опасно! Не думай, я рада компании, но... Темновский в лице переменился, когда ты сказала о мёртвых!

– Ты не учитываешь одну важную деталь, – я устало опустилась на лавку, – в тереме не спрячешься от одержимых душ. Если меня водят мёртвые, то будут водить и дальше. Единственный выход – научиться с этим жить.

– Но язычники Мары могут прогнать нежить! – заспорила Ясмина. Микушка раздражённо дёрнул уголком губ и выдал:

– До сорока дней это обычные души, которые привязаны к земле. Они не нежить. Язычники Мары общаются с ними через ритуал, но души в пентаграмме ведут себя как блаженные. Таша же видит их через царство Мары, видит настоящих. Она права – стены терема не закроют её от мёртвых.

– Откуда ты знаешь?! – хором завопили мы, засмущав молодца.

– Так я у отшельника жил, у язычника! Он и поучал меня всяким премудростям. Про Мару говорил, про других богов. Словом, трещал без умолку, как последняя расщеколда!

– Ну-ну, не ругайся, – осадила его Ясмина, впрочем, почти ласково, – какой ты ларчик богатый, Микуша! Не ожидала!

Молодец аж расцвёл и приосанился. Не удержавшись, я тихо хмыкнула.

– Таш, а зачем тебе наставник? – знахарка вновь повернулась ко мне. – Ведь он разболтает князю про силу тайную!

Я лишь развела руками.

– А куда без наставника?.. Мне нужно изучить основы и разобраться, как победить заведомо сильного противника. – Микуша с Ясминой явно не уловили мою мысль. Пришлось уточнить. – Я не собираюсь выходить замуж. По крайней мере, пока.

В избе повисла такая пауза, что я нервно вцепилась в юбку.

– Ну чего вы молчите?! Считаете, я совсем безнадёжна?!

– Ты... умом тронулась, княжна? Какой противник? Ты волшбу-то творить умеешь?!

– Научусь! – огрызнулась. Терпеть их взгляды в духе: "ты держишь, я вливаю зелье!" было невыносимо. – Прекратите! Я должна попытаться! Хотя бы попытаться...

Ведь на кону стояла свобода. Независимость. Если найти особый козырь, туз в рукаве, то полноценного боя можно избежать. Сомнения ребят были понятны, но и я не камикадзе!

"Ты оптимистка..." – сьехидничала Астра. Да-а, для начала бы посмотреть на языческие чары. Но всё равно это не повод считать меня безумной!

– Мы не считаем тебя безумной, – выдохнула Ясмина.

– Ты просто не понимаешь, чего несёшь! – куда хлеще выразился Микушка. – Сложную магию прировнять к безделушкам!.. Не каждому матёрому язычнику хватает внимания и усидчивости силу освоить, а ты хрупкая девица – на чём только душа держится! Вместо ерунды лучше бы женихов оценила! Если за тобой и вправду охотятся, то не стоит тянуть время!

– Да пошёл ты!!! – прибитая столь пламенной тирадой, я развернулась и стрелой вылетела из избы. Нашла кому жаловаться, ума палата! Глаза защипало от слёз. Даже ветер с улицы меня не отрезвил. Сжавшись, я упрямо брела по блестящей мостовой. Хотелось спрятаться в закоулке, но я же благоразумная особа! Если истерика, то пристойная, на виду у мамок и нянек!

На самом деле, я ничего не имела против замужества. Мама с папой были вполне счастливой парой, и никто не запугивал меня браком. Но представить себе жизнь с чужим мужчиной я не могла. Моя фантазия вообще пассовала перед этим миром. Дело жизни?.. Хобби?.. Печка, поле и муж с кнутом?.. Ладно, в поле княжну не погонят, к печи не поставят, а вот муж-хозяин был вполне пугающей реальностью.

Я не привыкла жалеть себя, но сейчас чуть взвыла в голос.

– Чего слёзы льём, княжна? – не заметив мужчину по пути, я упёрлась ему в грудь. – Небось от любви ко мне, красивому, убиваемся?.. Полно, полно, я способен тебя отвоевать!

Отпрянув от Руда, я картинно закатила глаза. Мол, ну конечно!

– Откуда ты взялся? – я машинально оглянулась. Ноги привели мне к небольшой площади перед величавой церковью. Огромные двери были распахнуты, и на ступеньках уже толпились прихожане и нищие.

– Мимо проходил, – усмехнулся Руд, аккуратно вытирая мои щёки, – что случилось, Мариан? Кто тебя обидел?

– Не твоё дело! – рыкнули за спиной, а на плечи мне опустилась тяжёлая телогрея. – Этот охальник тебя не тронул, княжна?!

Микуша встал рядом, словно пытался закрыть меня от служивого. Хотя я уже сомневалась, что Руд простой служивый.

– О, знакомые лица! Ты решил в зятья княжеские податься, холоп?.. – Руд сосредоточился на новом противнике и как бы невзначай положил руку на эфес сабли. Торопливо оттеснив Микушу, я пояснила:

– Это мой защитник! Отец запретил мне гулять одной!

– Ты плачешь из-за него? – сощурился Руд. Он по-прежнему не отрывал глаз от Микушки.

– Да не плачу я, ветром надуло! – пока мужчины мерялись взглядами, я застегнула неудобную телогрею. Наверно, опять добрая Ясмина выдала, из своих запасов. – А знаете, что!.. Я опаздываю на побег с Доброжиром! Счастливо вам оставаться!

У Руда отвисла челюсть.

– С Доброжиром Ольховским?!

– Умеешь же ты убеждать, лебёдушка! – Микушка мгновенно изменил тон. – А с другой стороны, у жены-язычницы и муж вежливый, и столовое серебро на месте, и слуги хозяйственные! Только давай без кренделей-бубликов, а?!

– Поздно! – я злорадно вздёрнула нос. – Так, где у нас постоялый двор для язычников?! Я готова свататься!

Ко мне с изумлением обернулись прохожие. Один дедок, сухощавый и бодрый, указал куда-то за церковь:

– Прямо тебе, сударыня милая! До хором купца Афанасьева дойдёшь, дом с коньками – и направо повернёшь к слободе языческой. Там, между слободой и пожарной каланчой, и найдёшь постоялый двор!

Я с немой благодарностью кивнула дедушке и зашагала навстречу "судьбе".

Мой эскорт потянулся следом.

– С Доброжиром биться – как ребёнка лупить, честное слово! Вот объясни мне, холоп, почему бабам нравятся смазливые мужики?! Чего они дурные такие, а?! Какой прок от красивого?!

– Не дурная она, а в настроении мстительном! – пробурчал Микушка. – Язычница же!.. Язычницы – они все ведьмы немного!

– Я думал, что у князей дочери кроткие!

– Я тоже так думал!