Текст книги "Побочный Эффект (СИ)"

Автор книги: Валиса Рома

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

2

Голова звенела от удара, и, поморщившись, я раскрыла глаза. Всё плыло, а во рту чувствовалась желчь. Звёзды, кажется, меня всё же били. Я не чувствовала левую руку, а на виске запеклась кровь. Мда, Мародёры с годами не меняются.

Подождав, пока зрение сфокусируется, я приподнялась на дрожащие руки и огляделась. Эта была камера, выдолбленная прямо в чёрном камне с наклонным потолком. Впереди и вместо правой стены была решётка, за которой была ещё одна камера, а за ней ещё… моя оказалась угловой. На холодном полу было постелено старое сено, в углу стояло проржавевшее ведро, у двери поднос с перевёрнутой миской воды и растоптанным хлебом.

Шпилька вернулась. И её встретили так, как подобает вору.

Сев, я взглянула на цепь, сковывающую лодыжку. Она была длинной, но до двери и подноса дойти я не могла, даже вытянув руку, чтобы взять еду. Вот же гады… голодом морить будут.

Запахнувшись в рубашку и ощутив нечто твёрдое, я нащупала спрятанный нож и облегчённо выдохнула. Видимо, меня особо и не обыскивали – забрали мой пистолет, а дальше не полезли.

Так, ладно, я вроде жива. А что с остальными? Где Ориас и Сирин? Надеюсь, если мы тут задержимся надолго, Дамес поймёт, что что–то случилось, и пришлёт к нам Завоевателей. А то не очень хочется помереть в этой темнице.

В соседней камере что–то завозилось, и я осторожно подползла к решётке, держась за ноющие рёбра. Я едва различила фигуру на полу, что сложив на груди руки, молча смотрела в потолок.

– Добро пожаловать к Мародёрам, – криво усмехнулась я.

– А где проклятия в мой адрес? – послышался хрипловатый голос, и в темноте вспыхнули два изумрудных глаза.

– Всему свой черёд, – пообещала я, схватившись за прутья и сдавленно закашляв. Лёгкие жгло огнём, а рёбра стонали. Видимо, били меня не щадя, явно мстя за прошлые года. Что же тогда Цербер предпримет?

Рядом послышался звон цепи, и Ориас сел напротив, склонив голову и сощурив глаза. Ему досталось меньше – на рубашке не хватало несколько пуговиц, оголяя шею и грудь с тёмными пятнами синяков, а костяшки пальцев были стёрты в кровь.

– Ты дрался? – удивилась я, подняв на него глаза.

– Оказывал сопротивление, – поправил он. – Почему ты подставила себя?

– Если ты до сих пор не заметил, то мы как бы напарники. И даже если бы я попыталась сопротивляться, то мне точно сломали бы руки и ноги. Так что мы ещё легко отделались.

– По тебе так не скажешь, – фыркнул Ориас.

– Ты просто мастер делать комплименты, – огрызнулась я, облокотившись лбом об прутья.

Мы ненадолго замолчали, слушая абсолютную тишину вокруг нас.

– И как будем выбираться?

Я пожала плечами.

– Тебя сейчас должно заботить другое – как выжить после встречи с Цербером.

– Кто он вообще такой, раз его все так боятся?

Я подняла глаза на Ориаса и не сдержала усмешки.

– Цербер – бывший пират, который грабил суда и наживался на этом. Он решил осесть тут, на Тутаме, и взять под крыло таких же бедных и обездоленных, которых всему научил и выпустил в космос. Те служат ему верой и правдой, выполняя приказы и делая, что он велит, когда сам Цербер больше никогда не покидал ни Этажи, ни Тутам. Ему и тут хорошо. И его охраняют в сто раз лучше, чем Грандерилов.

– И ты пыталась его убить,  – заметил мужчина.

– Мне было тогда лет четырнадцать, может, даже тринадцать. В этом возрасте ты думаешь только о том, что у тебя всё получится, ты бесстрашный и сильный. А на деле оказывается наоборот… ты слабый, и твоё место в самом низу. Смирись.

– Что–то по тебе я не вижу, чтобы ты смирилась.

– Я бестолковая, пора бы это уже понять, – фыркнула я, вдыхая запах сырости и чувствуя аромат мёда и коры. – Кто ещё будет пытаться убить Цербера и угрожать второму претенденту на трон Империи? Явно тот, кому терять нечего.

Губы пересохли, а горло болело. Жутко хотелось пить и спать. Однако сомкнуть глаза в этом месте я не могла, особенно когда за нами в любой момент могли прийти Мародёры.

Тихо звякнула цепь несколько раз, и тёплая ладонь растормошила мой рыжий ужас на голове.

– Пока что мы ещё не мертвы. Поверь, я был в ситуациях и похуже, – произнёс Ориас, протянув мне глиняный стакан с водой.

– И в каких же? – буркнула я, не отказываясь от щедрого подарка и залпом выпивая всё. Вода оказалась солоноватой и застоявшейся, но это лучше, чем ничего.

– Ну однажды я чуть не развязал войну, хотя это было на грани, – признался он, зачесав назад свои чернильные волосы. – А в другой раз меня выставили дураком перед Сенатом во время переговоров. Сказали, что я ещё слишком молод, чтобы хоть что–то понимать, и попросили прислать кого–то с «опытом».

– Кажется, на всей Файе ты единственный, кто знает, что творится в Империи, – заметила я.

– Возможно, хотя дива Минита тоже в курсе.

– И ей всё равно?

– По большей части – да.

Я не смогла подавить вздох.

– Даже не знаю, что лучше – закончить свою жизнь в руках Цербера или медленно помирать в Империи, где людей считают за скот?

Ориас только собирался ответить, как скрипнула дверь темницы, и мы тут же расселись по разным углам. По коридору шёл кто–то громадный и тяжёлый, обтянутый чёрной кожей костюма со свирепым рылом и кулаками, размером с мою голову.

Остановившись напротив моей клетки, Мародёр со скрипом её открыл, войдя внутрь и загородив своим телом проход.

– Цербер приказал подготовить тебя к встрече, – сухо изрёк он голосом, который походил на удары камня об камень.

– Соскучился по мне? – усмехнулась я, держась за живот и поднявшись на ноги. – Мне сразу погребальное дадут?

– Не трать время на слова, – фыркнул тот, выдернув из стены цепь и дёрнув её на себя. Я чуть не упала, вовремя схватившись за решётки. – Цербер сказал, что хочет видеть тебя нарядной.

– А не напомнишь ли ему, что я не являюсь частью его гарема? – рыкнула я, идя следом за верзилой. Нож его кожу вряд ли пробьёт.

– Ему плевать, – хмыкнула Мародёр, захлопнув за мной клетку и взглянув на соседнюю, с Ориасом. – А этого он казнит.

Я похолодела, бросив взгляд на мужчину и невольно поразившись им. На холодном бесстрастном лице даже мускул не дрогнул, словно он дожидался приёма у высокопоставленного лица, а не сидел на полу решётки с цепью и синяками.

Меня сильно дёрнули, и я зашагала следом за громилой, покидая темницу. Так, ну ладно – Цербер захотел меня «приодеть» для нашей встречи. Что ж, прекрасно. Просто восхитительно! Надеюсь, он не сделает меня своей наложницей. Сколько их у него было, когда я уходила? Сорок, пятьдесят? На тот момент, когда я была одной из Мародёров, мне было лет двенадцать – не самая младшая. Были дети лет восьми и шести. Однако многие меня воспринимали за мальчишку – ни груди, ни задница, с короткими волосами и дерзкими глазами.

Цербер тогда мне казался единственным иномирцем, которому можно было бы довериться. Он умел слушать, а после использовать это против тебя же. Он умел быть ласковым и красивым, и умел убивать с улыбкой на лице. Тогда Цербер был моим идеалом, но спустя год идеал пошёл трещинами и разрушился, оставив лишь скелет.

Цербер был лживым, эгоистичным и самовлюблённым. Он никому не доверял, и даже когда занимался любовью, в его комнате находились его люди.

Поднявшись по лестнице, мы вышли на открытую площадку, и я невольно вздрогнула.

Мы были над Бездной.

Сверху нависли рельсы, а внизу была пропасть, и крепость Цербера парила над ней, соединённая каменными мостами. Место, откуда мы вышли, напоминало старую башню с шипами и клетками внизу. Ещё пять таких же витало вокруг главного сооружения, похожего на дворец из чёрного камня с синей крышей и фонарями на ней. Мрачная, неприступная и опасная крепость, как и тот, кто ею управляет.

Пройдя по мосту, который был шириной где–то с жалкий метр, мы вступили на ступеньки дворца. Мост позади нас со стоном опустился вниз, лишая возможности преступникам выбраться из крепостей. Меня так и пробрала дрожь при воспоминании, что Ориас ещё внутри. Ну ничего, вытащим.

Войдя во дворец, чьё убранство просто поражало, я поспешила следом за Мародёром.

Цербер славился своей самой большой нелегальной коллекцией. На стенах висели картины давно погибших художников в единственном экземпляре, в горшках росли редкие цветы и деревья, в стеклянных комодах покоились якобы давно исчезнувшие украшения и реликвии, а у стен стояли доспехи. В общем, только Бароны могут попытаться посоперничать с Цербером, и вряд ли у них это получится.

Меня вели запутанными коридорами вглубь дворца. Других Мародёров тут не было, только служанки–наложницы в весьма откровенных нарядах из полупрозрачной ткани и золотой сурьмой на веках. Они кидали в мою сторону взгляды: кто–то сочувственные, кто–то надменные, кто–то безразличные. Их всех привели сюда силой, но каждая приняла это место по–своему. Кому–то он стал новым домом, кому–то же тюрьмой…

Я редко когда была в этом месте, хотя пару раз и ночевала здесь. Но с того момента тут явно прибавилось к коллекции. И одна вещь так и бросилась мне на глаза, заставив застыть и взглянуть на доспех из неизвестного мне материала. Он был чёрным, подогнанным под фигуру, с таинственными рисунками на груди и светящимися фиолетовым цветом огоньками вдоль спины. Шлем был овальный и заканчивался подобием хвоста какого–то животного с острым шипом на конце. Технология просто поражала – по сравнению с ней броня Завоевателей или тех же Змееносцев, которые принадлежат Содружеству и могут перемещаться из одного мира в другой по щелчку пальцев, казались детской игрушкой. И где только Цербер это нашёл?

В голове шевельнулось что–то отдалённо напоминающее старое воспоминание, но оно тут же исчезло, когда Мародёр дёрнул за цепь и заставил пойти следом. Я нехотя повиновалась, вместе с ним войдя в крыло наложниц. Обычно Мародёрам запрещалось тут ходить, но так как этот был послан по приказу Цербера, то этот запрет временно снялся.

Остановившись у одной из дверей, Мародёр попытался как можно аккуратней постучать. С другой стороны послышалась возня, и дверь плавно отъехала в сторону, являя высокую девушку с забранными в хвост длинными волосами и каштановыми глазами. Её кожа была чёрной, как уголь, и это лишь придавало особой красоты.

– Приказ Церебрера…

– Я слышала, – перебил та. Её межмировый был тягучим и приятным. – Можешь идти. Я позабочусь о ней.

Кивнув, Мародёр отдал ей цепь и поспешил из крыла. Я проводила его взглядом, вновь взглянув на наложницу в серебристой, под тон волос, одежде. Она отступила назад, пропуская в просторную комнату с мягким ковром. Кровати здесь не было, лишь балдахин, под которым лежала груда мягких подушек всех цветов и размеров.

– Ты – Шпилька, – скорее уточнила, чем спросила та. Я всё же кивнула. – Цербер приказал мне подготовить тебя для встречи с ним. Меня зовут Йель.

Она присела, что–то сделав с цепью на моей ноге, которая тут же спала с щиколотки. Я благодарно кивнула, проведя пальцами по затёкшей коже с красным следом.

– Тебя нужно вымыть. Иди за мной, – бросила Йель, скрывшись в ванной.

Час, а может, и больше, я провела в просторной купальне. Йель что–то добавляла в горячую воду, отчего та пахла цветами. Она весьма долго провозилась с моими волосами, нещадно поливая их маслами и смягчая до тех пор, пока они перестали быть жёсткими. Что ж, а я думала идти и обращаться за этим в салон. Правда, это не меняет того, что готовят меня так перед встречей с самым опасным существом на Тутаме.

После, хорошо намылив мочалку, Йель начала скрести меня чуть ли не до крови. Я извивалась и брыкалась, но её рука оказалась твёрдой, не давая мне вырваться. В конечном итоге я сверкала так, как никогда за всю свою жизнь. После этого, завернув мои волосы в полотенце, девушка начала обрабатывать раны, снимая оттёк с руки и ноги какими–то спреями и мазями.

Вновь пройдя в её комнату, мы ещё час сидели прямо на полу. Я терпела, когда она возилась с моими волосами и лицом, стараясь лишний раз не подавать голос. И всё же не сдержалась раздосадованного вздоха при виде одежды, которую мне придётся на себя надеть. В такую ножик не спрячешь...

– А другого нет?

– Цербер пожелал видеть тебя в этом, – непреклонно произнесла Йель. Она только так и отвечала мне: Цербер то, Цербер сё…

Я вздохнула, понимая, что особо выбора и нет. Придётся надевать.

Йель помогла мне со струящейся белой тканью, которая, на самом деле, представляла собой одну длинную полоску. И эта полоска, переброшенная на плечи, петлёй прикрывала грудь, идя двумя полосами на спине и соединяясь с какой–то замысловатой цепью. В итоге у меня был закрыт перед и зад тканью, через которую буквально было видно всё. Хорошо что на ней были вышиты узоры серебряной ниткой, что хоть как–то спасало от полного стыда.

Завив волосы, что рыжими локонами упали на спину, Йель надела на голову лёгкую диадему, завязав несколько прядей в небольшой пышный пучок на затылке. И только тогда позволила мне взглянуть на себя.

От увиденного у меня так и вспыхнули уши, и я едва удержалась от того, чтобы не прикрыть себя руками. О, Ориас бы это оценил. Ткань подчёркивала мою талию и тонкие ноги, а так же сравнительно небольшую грудь. Лицо так и дышало свежестью: волосы были мягче, с золотистым отливом, и несколько завитых прядей обрамляло скулы. Глаза, казавшиеся как никогда голубыми, были подведены золотой сурьмой, а губы подкрашены тёмно–бордовой помадой. Я не узнавала себя, и этого добивался Цербер. Он уже сделал меня одной из своих наложниц, пусть и не объявил об этом.

– Нам пора. Цербер ждёт, – позвала Йель, выходя из комнаты.

Я босиком пошла за ней, слыша, как звенят золотые браслеты на ногах и руках. Звёзды, наверное, не стоит говорить, кем я сейчас себя чувствую. Явно не королевой. А если и королевой, то совершенно другого направления.

Мы остановились перед роскошными дверьми из белой кости с вырезанными на ней узорами. Сердце гулко билось в груди, мешая дышать, и я впила ногти в ладони. Всё в порядке, Мэл. Ты выберешься из этой передряги. До этого выбиралась и выберешься сейчас.

Двери плавно раскрылись, и тёплый свет затопил коридор. Я зажмурилась, войдя следом за Йель в просторную комнату и тут же найдя того, кто всё это устроил.

Цербер.

3

Он сидел на подушках, как султан, в окружении десяти наложниц. Но ни одна из них не была в таком же открытом наряде, как я. Хотя они и были разной степени прозрачности. И все красавицы из различных рас, которым люди и в подмётки не годятся. Даже хиимы блёкли по сравнению с ними.

Комната была освещена золотистым туманом под потолком, не давая теням спрятаться в углах. Прямо посередине, над полом из мягчайшего ковра, был прозрачный балдахин, внутри которого накидали различные подушки. В центре низкий столик с вазой, полной фруктов, и графин с дорогим вином.

Видимо, мы подоспели к концу «торжества» – некоторые наложницы уже спали на подушках, другие лениво переговаривались, третьи пытались угодить Церберу. А ему было очень сложно угодить.

В углах комнаты высились Мародёры, почти сливающиеся со стенами. Ничего не обычного – Цербер, кажется, даже спит с ними, хотя с лёгкостью может постоять за себя сам.

Когда мы вошли, он пил вино, специально растягивая время. Я старалась смотреть прямо на него, не пряча глаза и не обращая внимания на свою одежду. Но всё равно напряглась, когда Цербер поставил бокал на стол и поднял на меня свои серые глаза. Я затаила дыхание, чувствуя, как сердце начинает биться в груди, а в животе поднимаются бабочки. И с хрустом раздавила их, понимая, что это поддельные чувства. Цербер мне их всего лишь внушал, как искусный манипулятор. Вот только его трюки я знала и не поддавалась им.

– Шпилька, – поняв, что его силы не действуют, мягко улыбнулся Цербер. – Рад снова тебя видеть… а ты похорошела. Сразу видно, что стала женщиной.

– А ты не изменился, Цербер, – прохладно произнесла я, чувствуя, как за спиной закрываются двери.

– Присядь, – с повелительным жестом произнёс он.

Я помедлила, прежде чем войти под полог балдахина и опуститься на мягкий ковёр, сложив ноги так, чтобы ему не на что было засматриваться. Цербер улыбнулся, откинувшись на подушки и окинув меня взглядом, пройдясь по плоскому животу, груди, губам и остановившись на глазах.

– Я могу рассчитывать, что ты принесла мне то, что давно украла, Шпилька?

– Я давно это продала.

Цербер усмехнулся.

– Врунья.

Я лишь пожала плечами, смотря на него в ответ таким же пронизывающим взглядом.

Он не изменился.

Цербер был караатом, которого изгнали со своей планеты – гордый, обаятельный и способный внушать всем то, что хочет. Он был высок и строен, но в каждом его движении угадывалась власть. Точёное лицо с кожей алебастрового цвета, тонкий нос, чёрные губы и клыки, покрасневшие от вина. Его волосы были белыми, как снег, с чёрными пятнами, которые шли по краям его лба, заменяя брови и останавливаясь во внутренних уголках глаз. Он чем–то напоминал мне Ориаса, только более надменный и невыносимый.

Явно подготовившись, Цербер выбрал одежду такого же белого оттенка, как и у меня, только вышитые  на ней узоры были чёрными. Это была рубашка со штанами, поверх которой был белый плащ из нежной ткани с широкими рукавами и серебряным поясом на животе. Тот переливался драгоценными камешками. Одежда явно дорогая и сделанная на заказ. Иначе быть и не могло.

– Чувствует моё сердце, ты явно собиралась оставаться на Тутаме незамеченной. Неужели даже нет времени проведать старых друзей?

– Я тут по делу, а не ради старых воспоминаний, – сдержанно улыбнулась я. – Чего ты хочешь? Твоей вещицы при мне всё равно нет.

– Я уже давно решил подарить её тебе.

– Как мило с твоей стороны, – чуть не скривилась я. – Тогда зачем я тебе?

– Чтобы ты наконец поняла, кто твой хозяин, – негромко произнёс Цербер, и его глаза заблестели. – Приведите.

Один из Мародёров скрылся за дверьми. Я не взглянула на него, испепеляя взглядом Цербера и пытаясь понять, что он удумал. Этот гад умён и хитёр, и делает всё ради своего блага. Так что же он задумал на этот раз?

Двери раскрылись, и, отведя взгляд от лица Цербера, я повернулась на звуки шагов. И поражённо замерла, смотря на скованных цепями Сирина и Ориаса. Первая давно смирилась со своей судьбой, низко свесив голову и хлюпая носом. Но Ориас… он словно был тут хозяином, со скукой оглядев комнату и замерев на Цербере. Тот тут же почувствовал конкуренцию, едва заметно сжав пальцы и повернувшись ко мне.

– Как я понимаю, это твои спутники.

Я молчала, сглотнув, когда Ориас взглянул на меня. Его зрачки удивлённо расширились, и на скулах появились желваки. Мой вид вывел его из равновесия, и я едва удержалась, чтобы не прикрыться руками. Вот только взгляд Ориаса не был плотоядным, каким можно одарить своего партнёра на ночь, скорее, он был поражённым. Мне даже показалось, что я со своего места учуяла его запах…

– Феникс, ты разочаровываешь меня, – одарив дрожащую Сирин надменным взглядом, произнёс Цербер. – Ты ещё пару дней назад должна была вернуть мне всю сумму, однако вернула лишь часть.

– Прошу… дайте мне время… – взмолилась та, подняв полные слёз глаза. – Я найду… найду сумму и заплачу вам…

Цербер даже бровью не повёл, разглядывая аккуратные ногти.

– Тебе на это потребуется время, а я не хочу ждать. Я уже дал тебе возможность, которой ты не воспользовалась. Больше ждать я не собираюсь.

Он кивнул одному из Мародёров, что выйдя вперёд, дёрнул цепь на шее Сирин. Та испуганно вскрикнула и подалась вперёд, умоляя Цербера остановиться и уже больше не сдерживая поток слёз.

– От тебя слишком много шума. Кончай уже, – кивнул тот Мародёру, что вытащив из ножен кинжал, одним ловким движением перерезал фениксу горло. Тёмно–синяя кровь брызнула вперёд, заляпав прозрачный балдахин.

Наложницы поморщили носы, уже привыкнув к таким представлениям.

Феникс замертво упала на пол, и моё горло сдавило от ужаса. Вот он, Цербер. Пятнает чужие руки, отдавая смертельные приказы, и при этом остаётся чистым. Он непоколебим в своём решении, и отговорить его не получится.

– Теперь ты, – подняв глаза на Ориаса, надменно произнёс Цербер. – Ты был с моей Шпилькой, а я не потерплю, чтобы кто–то касался того, что принадлежит мне, без моего спросу.

На скулах мужчины всё ещё играли желваки, а его лицо опасно заострилось, выдавая в нём хищника опаснее, чем он казался с виду. Смерть феникса лишь разожгла внутри Ориаса огонь. Он явно не покорится, и если попробует сопротивляться, то его убьют самым жестоким способом.

– Я предлагаю сделку, – сорвалось с моих губ, и я с вызовом взглянув на Цербера. – Ты прав – этот мужчина со мной, и я им распоряжаюсь. Так что я хочу его выставить на Арене против твоего лучшего бойца – ты же любишь кровь и зрелища?

Губы Цербера медленно растянулись в улыбке, и он вновь взглянул на Ориаса.

– Он не выживет.

– Выживет, – прохладно произнесла я. – Если нет, то я твоя. Если да, то мы уходим отсюда и кое–что забираем.

– Надеюсь, не мою жизнь? – сощурил глаза тот.

– Твоя жизнь мне ни к чему, а вот моя тебе интересна.

– И почему же я не могу убить его здесь и сейчас? – поинтересовался Цербер, подавшись ко мне.

– Потому что тогда не будет зрелища. Арена постоянно пустует, а так у тебя будет шанс вновь насладиться представлением, – заметила я, мысленно молясь про себя, чтобы тот согласился.

Цербер задумался, отпив из бокала вино и смерив Ориаса взглядом. Наконец на его губах расцвела улыбка.

– Ладно, Шпилька. Я согласен. Только не умоляй меня сохранить ему жизнь, когда мой воин занесёт над ним меч и отсечёт его голову.

– Ты же знаешь – я не привыкла просить.

– Тогда прощайся со своим «героем», – надменно фыркнул Цербер.

Я поднялась на ноги, медленно подойдя к Ориасу и стараясь не смотреть на тело феникса. Однако ноги всё равно коснулись ещё тёплой крови, и я сглотнула, борясь со страхом и отвращением. Сирин не должна была умереть, однако это случилось, и уже ничего не изменить.

Я остановилась в небольшом шаге от Ориаса и аккуратно взяла его за запястье.

– Ты справишься, – уверенно произнесла я, когда пальцы стучали по его коже на немом языке, выдавая: «Иного выбора у нас нет. Если хотим спастись, придётся пролить кровь».

– Мне стоит прикупить для тебя ещё такой одежды, – ответил мужчина нарочито громко, чтобы Цербер услышал. Его пальцы тем временем сомкнулись на моём запястье, выдавая: «Надеюсь, меня ждёт награда после Арены. И не в виде моих размазанных мозгов».

«И чего же ты хочешь?»

Уголки губ Ориаса едва заметно вздрогнули.

«Зависит от ситуации. Но, честно говоря, я был бы не против видеть тебя чаще в таких нарядах».

«Для таких нарядов нужны места подходящие и люди с головой на плечах».

«Я это устрою».

Я едва сдержалась, чтобы фыркнуть.

«Удачи».

И прежде чем он успел ответить, отпустила руку, повернувшись лицом к Церберу.

– Если он выиграет, то ты даёшь нам свободу и товар из Бароний, посланный самому Императору.

Цербер приподнял брови.

– Так ты за этим сюда прилетела? – насмешливо поинтересовался он. – Ради этого товара? Он не стоит даже тысячи импер.

– Но нам он нужен, как и наши жизни, – заметила я, гадая, что может быть внутри, раз это не впечатлило Цербера.

– Что ж, я тебя понял. Но до этого момента ты будешь рядом со мной, в этом месте, как и на Арене. Уж очень сильно я хочу взглянуть на твоё лицо, когда ты лишишься надежды на спасение.

Я сглотнула, молясь, чтобы Ориас умел драться, а не только спать со всеми подряд. Иначе мы и вправду погибнем.