Текст книги "И пришел Разрушитель. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Валерия Веденеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6

Существо смотрело на Пустыню.

Пустыня смотрела на Существо.

Стоящий рядом с Существом начальник гарнизона что-то торопливо говорил, отчаянно при этом жестикулируя. Существо уже привыкло, что некоторые люди, когда испытывали сильные эмоции, много махали руками. Вот и этот человек был такой же. Он рассказывал о нехватке финансирования, о нехватке персонала – служащих в гарнизоне магов-тэрэ. Рассказывал о Пустынниках, которые все чаще появлялись на территории людей. Рассказывал о Зове Пустыни, который усиливался. И о том, что нехватка персонала была частично связана с этим Зовом – потому что совсем недавно трое магов просто распахнули ворота гарнизона и ушли в сторону песков.

Он рассказывал о многом, этот двуногий с встревоженными глазами и с робкой надеждой в голосе. Здесь, на границе с Пустыней, люди не боялись Существо. Для этого они слишком сильно боялись Пустыню.

– Я понял, – сказало Существо, прерывая очередную тираду двуногого, и с гордостью подумало, что за сегодня Оно ни разу не сбилось в использовании нужного окончания слов.

Нисса говорила, что люди быстрее привыкнут и станут меньше бояться и вздрагивать, если Существо перестанет говорить о Себе как о Существе. Речам Существа следовало соответствовать Его нынешнему внешнему виду – виду человека мужского пола. Сперва Существо отнеслось к идее Ниссы скептически, но, попробовав, убедилось, что Его личный человек права. От людей действительно стало меньше пахнуть страхом.

– Я все понял, – повторило Существо и отвернулось от Пустыни, чтобы еще раз посмотреть на здание гарнизона. Высокая крепость, мощная, старая, с такой же старой магией, вплетенной в саму структуру каменной кладки. По словам начальника гарнизона, только благодаря этой кладке – и удаче – они все еще не стали жертвой Пустыни.

Существо знало, что магический барьер, охраняющий живые земли, держался только на гарнизоне. Дальше начинался пригород Одиннадцатой Колонны, но Пустыня не могла туда проникнуть, просто обогнув гарнизон. Старая магия не давала. Но если гарнизон падет, то, в течении нескольких часов после этого, падет и город. Исчезнет под слоем песка вместе с полями и пастбищами предместий, со всеми зданиями. И с жителями. Так, полгода назад, еще при прежнем Сияющем Оке, пала Тринадцатая Колонна.

Когда Существо обещало остановить Пустыню, Оно немного, совсем чуть-чуть, не рассчитало Свои силы.

Начальник гарнизона опять начал что-то говорить, в этот раз о проблемах с доставкой провианта, и Существо вскинуло руку, останавливая его. Оно дослушает человека потом.

Они с человеком стояли сейчас за парапетом крепостной стены. Внизу, под стеной, лежала голая земля, кое-где с клочками пожухлой травы. Близость Пустыни убивала все растения, и очень скоро от травы здесь останется лишь воспоминание. А потом не останется и его. Если только Существо ничего не сделает.

Существо тяжело вздохнуло, запрыгнуло на парапет – за спиной изумленно и испуганно вскрикнул человек – и шагнуло вниз. Доставшееся Ему человеческое тело было, конечно, не сравнимо с Его настоящим телом по силе и ловкости, но магия почти уравновешивала разницу. Вот и сейчас магия поймала Существо в мягкие ладони воздуха и аккуратно приземлила.

Пустыня продолжала смотреть на Существо со все возрастающим любопытством.

Существо неприязненно передернулось и зашагало вперед, туда, где, примерно через триста шагов, начиналась стена песка. Начиналась резко, словно отрубленная гигантским ножом, и шла ровно, вдоль невидимой линии, которая держалась на магии гарнизона.

У самой стены Существо помедлило, потом, вздохнув еще раз, призвало магию Воздуха и сквозь магический барьер, по невидимым ступеням, поднялось на песочную стену. Мгновенно звуки привычного человеческого мира сменились звуками Пустыни. Шелестом песчинок, посвистыванием ветра, и подземным скрежетом, раздающимся где-то на грани слышимости – Пустыня жила не только на поверхности, она пустила корни и вглубь, на сотни и сотни футов вниз, и первым, что там сделала, это изгнала подземные воды и заполнила оставшиеся пустоты собой.

Все эти звуки были терпимыми. Но Существо не знало, сможет ли вынести, если Пустыня опять начнет с Ним говорить.

Существо встало поудобнее, широко расставив ноги, чтобы не упасть при внезапном толчке, и развело руки в стороны. Так было проще работать. Встало и призвало магию, заполняя ею пространство вокруг Себя. Вспомнилось, что люди придумали для этого пространства специальное название – эррэ. Люди вообще любили придумывать названия.

Когда пространство заполнилось Силой до звенящей густоты, Существо обратилось к Пустыне.

– Уходи, – велело Оно. – Теперь это Моя страна и Мои двуногие. Уходи!

Пустыня не ответила. И не ушла. Только взгляд ее стал более пристальным.

Силы было много, ее должно было хватить. То есть Существо очень надеялось, что ее хватит. Оно еще ни разу не изгоняло Пустыню.

Сперва следовало напитать уже существующий барьер, держащийся на старой магии. Барьер оказался истощен почти до предела. Он пил и пил Силу, и выпил почти половину того, что Существо вызвало. Пришлось наполнять пространство – эррэ – заново.

Пустыня терпеливо ждала. И будто даже подначивала Существо – «Ну же, покажи мне, что Ты можешь». И Существо бы даже рассердилось на такую дерзость, если бы, в самой глубине души, Пустыня не вызывала у Него непонятную робость.

Человеческая магия, которой Существо научилось управлять, в первую очередь складывалась из четырех стихий. Существо задумалось, выбирая, какую из них вызвать. Огонь отпадал – песок не сжечь. Воздух, Вода или Земля? Наверное, все же Воздух.

В небе над Существом начал раскручиваться первый вихрь. Спустился ниже, всасывая песок в себя. К нему присоединился второй, третий… десятый… На пятнадцатом Существо решило пока остановиться.

Вихри набрали столько песка, сколько могли нести, не теряя под его тяжестью своей структуры, и полетели вглубь Пустыни.

Существо не знало, на сколько миль они отлетели, знало только, что они выпустили свою добычу лишь тогда, когда превратились в небольшие воронки на горизонте. Выпустили и растворились. А песка вокруг Существа стало чуть-чуть меньше.

Устав стоять, Существо создало для Себя воздушный диван – похожий на диван в Его тронном зале, только невидимый, – и забралось на него, поджав ноги. А вокруг Него все новые и новые смерчи набирали полные воронки песка и относили вглубь Пустыни, чтобы высыпать там.

Настоящая земля показалась из-под песка только несколько часов и сотен смерчей спустя, уже после захода солнца. Земля оказалась прорезана многочисленными широкими щелями, в которых тоже лежал песок. Кое-где Существо видело пустые дома и остовы деревьев. Видело колодцы, засыпанные песком до самого верха.

Существо потерло лицо руками. Нужно было избавиться и от этого песка. Не оставить ни единой песчинки – потому что каждая была шпионом Пустыни. А значит, нужно было продолжать работать.

* * *

– Я передвинуло… передвинул пограничную линию, – сказало Существо. Оно так устало, что даже не расстроилось, споткнувшись на окончании слова. Когда Существо отправило последние смерчи и передвинуло границу, на небе уже давно сияла полная луна. Передвинуть границу удалось совсем чуть-чуть, всего-то на полмили. Но теперь эта граница укрепилась и какое-то время должна была работать даже без подпитки от магов гарнизона. Силы, которую влило Существо, должно было хватить лет на пять. Может и больше.

За такое время Существо, конечно же, придумает настоящий – а не временный, как со смерчами, – способ совладать с Пустыней. Оно было уверено, что придумает… Почти точно уверено.

Странно, но за весь день и полночи работы Пустыня так ни разу и не заговорила с Существом. Только смотрела на Него и смотрела. Изучала.

Существо поежилось.

– О, сир, вы замерзли? Сейчас, сейчас… – засуетился начальник гарнизона, но выражение его лица не соответствовало словам. Существо научилось достаточно хорошо понимать выражения лиц людей, чтобы осознать это. Начальник находился в состоянии ошеломления. Да и не только начальник. Все остальные жители крепости, тэрэ и не тэрэ, выглядели так же.

Из глубин Существа долетел мысле-образ о том, что никому никогда не удавалось отодвинуть Пустыню, только остановить ее на время.

Существо поморщилось. Предатель. Его суть так и сидела внутри Существа, и Оно, как ни пыталось, не могло придумать способ насовсем от предателя избавиться.

Ладно, сперва Оно совладает с Пустыней, а потом займется плохим человеком.

Из глубин сути долетел новый мысле-образ. Керс очень хотел, чтобы Существо его освободило. И если освободиться значило умереть, то Керс был готов. Был рад этому. Керс не мог больше, не мог…

Существо торопливо поставило мысленную преграду между Своей сутью и сутью Керса. Похоже, у того опять начинался приступ… чего-то. Существо не очень понимало, что именно происходило в такие моменты с Керсом, но ощущения были мерзкие. Мешанина тошнотворных эмоций, перемешанных с хаосом больных, гнойных, мыслей… Бр-р-р!

Существо встряхнуло головой, усилием воли выбрасывая Керса из мыслей, и перевело внимание на окружающих двуногих. То есть людей. Они хотели, чтобы Существо осталось отдыхать в гарнизоне, но этого не хотело Само Существо. В такой близости к Пустыне отдыхать было в принципе невозможно.

* * *

Врата открылись на второй смотровой площадке дворца. Существо привычно шагнуло из них на каменный пол и, не оглядываясь на тэрэ, который открыл Ему Врата и шел следом, направилось к лестнице.

Дворец спал. И Нисса тоже спала – чешуйки передавали Существу, как мерно бьется ее сердце, как размеренно она дышит. Существо задумалось на мгновение, а потом свернуло в левое крыло.

* * *

Часы капали, шелестели, скрипели, тикали и издавали еще десятки привычных звуков. Существо расположилось на груде брошенных на пол подушек – Его человеческое тело желало комфорта – и задумалось.

Прямо перед Существом стояли огромные песочные часы, из прозрачной верхней емкости в такую же нижнюю беспрестанно сыпался мелкий песок, и мысли Существа опять вернулись к Пустыне. Правителем Оно стало уже много дней назад, но только сегодня – то есть вчера – наконец решилось отправиться на границу, выбрав для этого тот гарнизон, откуда приходили самые панические письма. И вроде бы первая встреча с Пустыней прошла не так плохо. Вроде бы…

В дверях, прикрывая зевок ладонью, показалась Нисса.

– Ты человек, ты должна спать ночью, – укорило ее Существо.

– Да, Великий Уррий, – согласилась Нисса, но досыпать оставшееся от ночи время не отправилась. Вместо того вошла в зал и медленно двинулась вдоль стен, разглядывая многочисленные часы, выставленные рядами. Больше всего было песочных и водных часов – самых разных форм и размеров. Были и переносные солнечные – на тот случай, если Существо пожелает работать с ними днем под открытым небом. И были механические – срочно закупленные по Его приказу в империи Террун. Только в империи умели изготовлять сложные механизмы, которые сами отсчитывали время. Такие механизмы следовало лишь иногда заводить.

В этом зале были собраны те часы, которые для своей работы не нуждались в магии. В соседнем – те, которые работали от магического источника, но туда Существо заходило редко. По некоторому размышлению Существо решило, что для его целей лучше всего подойдут часы, при изготовлении и работе которых магия не требовалась.

– Зачем они Тебе? – Нисса провела пальцами по деревянному коробу механических часов, которые заводились раз в сутки особым ключом, а в полдень издавали ритмичный скрежет, который, по уверениям доставившего часы купца, на самом деле был песней.

Нисса заходила в часовой зал и раньше, но прежде не спрашивала, что Существо задумало с часами делать. Теперь вот спросила.

– Иди сюда, – сказало Существо и похлопало по подушкам рядом с Собой.

В человеческом теле было много неудобств. Например, Существо не могло больше обвиваться вокруг Ниссы и прятать ее внутри кокона из Своего тела. Но могло хотя бы обнять ее руками. Нисса была мягкой и теплой и всегда приятно пахла.

Последние дни Нисса все время носила на голове платок, под которым топорщился ее отрастающий черный мех. То есть волосы. Топорщились ее волосы. Когда Существо впервые увидело, что волосы начали отрастать, Оно хотело сказать Ниссе, что ей без них куда лучше. Существу нравились гладко выбритые черепа людей, как у тех же тэрэсэ, они напоминали Ему о Его собственной гладкой, блестящей чешуе. Но потом Существо вспомнило, как часто Нисса трогала свою голову и какое грустное у нее становилось лицо. А еще вспомнило, с каким видом Нисса смотрела на длинные волосы служанок во дворце. И промолчало.

И сейчас, сидя с Ниссой в кольце Своих рук, Существо вдруг захотело сделать Ниссе что-то хорошее. То есть Оно всегда этого хотело, но сейчас желание оказалось особенно острым.

– Хочешь, твои волосы станут такими же длинными, как раньше? – спросило Существо. Глаза Ниссы удивленно округлились.

– Это… это возможно?

Существо издало низкий вибрирующий горловой звук. На самом деле это был смех, но то, что это смех, никто кроме Ниссы пока не понимал.

– Конечно. Я велю нескольким Своим чешуйкам слиться с корнями твоих волос, почернеть и вытянуться в длину.

– Да, Великий Уррий. Да, пожалуйста!

Существо попыталось вспомнить, какой длины волосы у Ниссы были прежде, но не смогло и решило, что до середины спины вполне хватит. Отдало чешуйкам приказ. Посмотрело на получившуюся волну блестящих черных волос и подумало, что, пожалуй, они выглядели не так уж плохо. Гладкий череп смотрелся, конечно, лучше, но Существо уже привыкло, что люди не всегда понимали настоящую красоту.

Потом Существо полюбовалось радостной Ниссой, сияющей куда ярче, чем ее свеже-отросшие волосы, положило подбородок ей на плечо и тут вспомнило, что еще не ответило на ее первый вопрос.

– Мне нужны часы, потому что Я хочу понять, как Время владеет вами, – сказало Оно.

– Как Время владеет… – Нисса явно растерялась.

– Вы, люди, рождаетесь, взрослеете, стареете и умираете. И все иные живые существа делают так же. Я хочу понять, как это происходит. И Я хочу научиться забирать у Времени его добычу. Хочу забрать у него тебя.

Нисса растерянно заморгала.

– Ты хочешь остановить Время?

Существо вздохнуло, выпрямилось и медленно покачало головой.

– Время очень сильное. Я… Вряд ли Я смогу его остановить насовсем. И… Наверное, Я не захочу останавливать его насовсем. – Существо нахмурилось. Мир с остановленным Временем представлялся Ему плохо, но даже то, что получилось вообразить, Существу не понравилось. Этот навсегда застывший мир был очень скучен. Нет, Существо не хотело жить в таком мире.

– Пока что Я хочу лишь понять, как оно работает, – сказало Существо. – Если Я пойму полностью, то смогу забрать у Времени тебя. Ты больше не будешь служить ему. Ты всегда будешь со Мной.

Глава 7

– Пойдем, я кое-что Тебе покажу, – Нисса потянула Существо за руку. Поддавшись, Существо встало и сделало несколько шагов, но потом остановилось и с тоской посмотрело на Свое гнездо, такое мягкое и уютное. Существо выбрало в саду дерево с самой раскидистой кроной, велело слугам принести к его стволу много-много подушек и тщательно их разложило.

Лежать под тенистым деревом, ощущать приятное дневное тепло и легкий ветер на коже, слушать стрекотание насекомых – Существу это нравилось. Человеческое тело, при всех его недостатках, обладало иной, более тонкой чувствительностью.

– Тебе будет интересно, Уррий! Честное слово! – Нисса посмотрела на Него, улыбаясь, и Существо, вздохнув, возобновило шаг, когда вдруг, краем глаза, уловило какое-то шевеление за кустом.

Существо вновь остановилось.

Хотя после церемонии, на которой Существо провозгласило Себя Сияющим Оком, все люди слушались Его беспрекословно, порой Существо напрягалось.

Оно напрягалось от слишком резких движений двуногих, от того, как тэрэ и тэрэсэ переглядывались, думая, будто Оно не замечает, от того, как они использовали магию в присутствии Существа без Его прямого приказа по каким-то своим надобностям.

Существо напрягалось потому, что каждое такое действие заставляло Его вспоминать о Своем заточении в магической клетке, вспоминать о том, как слуги прежнего правителя держали Ниссу в подземелье, вспоминать о коварстве двуногих и их привычке к обману. И тогда Ему везде начинал чудиться новый обман.

Это было нелепо.

Существо понимало, что это нелепо.

Оно ведь было самым сильным и могущественным.

Кроме того, все эти маги, тэрэ и тэрэсэ, несли на себе печать подчинения, они бы не смогли напасть на Него. Но даже если избавятся от печатей, то не посмеют. Существо было уверено в этом.

Почти уверено – потому что, время от времени, такие опасения все равно проскальзывали.

Вот и сейчас, уловив движение, Существо разом вспомнило все плохие поступки, которые совершали люди по отношению к Нему и к Ниссе. Вспомнило, напряглось, жестом велело Ниссе оставаться на месте и шагнуло к кустам.

Там, скорчившись, сидел слуга. В его руках был зажат поднос с едой, а сами руки мелко тряслись. И весь он тоже мелко трясся.

Существо нахмурилось, принюхиваясь. Запах у слуги был новым, Существо его еще не встречало.

Существу было трудно запоминать новых людей по лицам, слишком одинаковыми они Ему казались. Запоминать по одежде или прическам было бессмысленно – люди их часто меняли. Проще всего было запоминать по запаху. Запах, конечно, тоже менялся – когда люди боялись, радовались, злились, ели накануне что-то странное… Но запах менялся не полностью, в нем всегда оставалась основа, и именно эту основу Существо заносило в память, и уже ее связывало с внешним обликом и именем.

Существо успело заметить, что новые слуги всегда боялись Его куда сильнее, чем те, которые служили Ему уже несколько недель. Оно неприязненно поморщилось – запах страха двуногих Ему не нравился. Слишком едкий и сильный.

– Ты, – сказало Существо подскочившему от неожиданности слуге и на мгновение задумалось. По Его опыту, чем больше Его приказов новые боязливые слуги выполняли, тем быстрее запах страха уходил. – Иди к Моему гнезду, – Оно махнуло рукой в сторону дерева и подушек. – Поставь там поднос и стереги его… И подушки стереги тоже.

Увы, когда в прошлый раз слуги увидели подобное гнездо, ненадолго оставленное Существом, то утащили все подушки назад во дворец.

Новый слуга, дрожа еще сильнее, выпрямился, поклонился, не поднимая глаз. Потом, после секундной паузы, поклонился снова. И снова. Будто не знал, что еще можно делать.

Существо повернулось к Ниссе, которая наблюдала за кланяющимся слугой со смешинкой в глазах.

– Пойдем, – сказало Существо. – Что ты хотела Мне показать?

* * *

– Это здесь, Великий Уррий, – Нисса вошла в узкий коридор первая. – Я наткнулась на этот зал случайно. Хотела дойти до оранжереи, решила сократить путь, и вот. Сейчас Ты сам увидишь.

Узкий коридор закончился быстро, выведя их в просторную комнату. Окон в комнате не было, вернее, их не было на стенах, солнечный свет попадал внутрь через окна в потолке. А стены были сплошь покрыты рисунками, плавно переходящими один в другой.

Существо подошло к ближайшей стене. Там было изображено море, и из воды поднималось… у Существа не нашлось нужного слова, чтобы описать увиденное. Поднималось нечто с огромным круглым телом, на котором чернели многочисленные глаза. От тела исходили длинные извивающиеся хвосты. Часть хвостов была занята – ими нечто обвивало человеческие корабли, поднятые в воздух. Художник изобразил и людей – крохотные фигурки меньше муравьев, падающие с палуб в бурную воду.

– Это Тул-Хаак, древний кракен, – негромко сказала подошедшая ближе Нисса. – По преданию он спит на дне моря в жерле подводного вулкана. Последний раз он поднимался на поверхность пятнадцать веков назад.

Напротив кракена художник изобразил женщину, которая стояла прямо на поверхности воды. В отличие от людей-муравьев она была всего в два раза меньше кракена. Вместо волос на голове у нее извивались змеи, а водоросли облепили ее тело на манер платья. Она стояла, подняв руки, и из ладоней в кракена шли алые лучи.

– Это Великая Мать, – пояснила Нисса. – Когда люди взмолились о помощи, она пришла, усмирила кракена и вновь погрузила его в сон.

Существо нахмурилось – Оно видело Великую Мать в совсем другом облике.

Хотя…

Хотя, если Существо сумело превратиться в человека, то почему бы Великой Матери тоже этого не сделать?

– Пойдем. Я хотела показать тебе другое, – вновь взяв Его за руку, Нисса повела Его дальше, мимо все новых и новых рисунков, пока, наконец, не остановилась.

– Вот, – сейчас ее лицо было серьезно.

Здесь тоже было изображено море. Причем не просто море, а уже знакомый Существу морской берег столицы. Ее порт. На волнах покачивались сотни больших и малых кораблей, а надо всем этим горой возвышалась змея. Огромная. Такого же размера, какой была Великая Мать, когда пришла говорить с Существом. Но – Существо присмотрелось получше – но это была не она. У этой змеи морда была чуть другой формы, а еще между глаз начиналась полоса черной чешуи и шла дальше через всю голову. Существо вспомнило как смотрелось в зеркальную гладь озера в то время, когда еще находилось в Своем настоящем облике. Пожалуй, эта змея больше походила на Него, на Существо, а не на Великую Мать. С той только разницей, что полосы черной чешуи между глаз Существа не было.

– Кто это? – спросило Существо.

– Это Тха-Оро, – тихо сказала Нисса. – Первенец Великой Матери. Как и Ты, он дитя богини. Значит, он Твой старший брат.

Существо заморгало.

Брат?

Это было человеческое понятие. Существо знало, что такое брат – знало теоретически, в основном из сказок Ниссы. Но представить, что брат был у Него, не получалось.

Существо еще раз, куда внимательней, посмотрело на нарисованного змея.

– Он красивый, – сказало Существо наконец. – И большой. Наверное, если бы Я не стало человеком, Я могло бы вырасти таким же большим. Где он сейчас?

– Он… – Нисса замялась. – Он мертв. Умер за сто лет до Твоего рождения, Великий Уррий.

– О-о-о, – расстроенно протянуло Существо. Оно еще не успело привыкнуть к мысли, что у Него есть брат, а теперь оказалось, что этого брата уже и нет. – Но почему? Если Я бессмертно, то он должен быть бессмертен тоже.

Нисса подошла ближе, протянула руку к изображению Тха-Оро, но не коснулась. Отдернула ладонь, будто бы испугалась чего-то.

– Все детство, – сказала она тихо, – я провела в доме своего деда, взаперти. Бабушка научила меня читать. У нас хранились списки многих старых хроник, и я прочитала их все. Там говорилось, – она вздохнула. – Там говорилось, что Тха-Оро разгневался на людей и решил их уничтожить. Но люди не захотели умирать. Они собрали против него огромное войско. Сперва Тха-Оро побеждал, но, в конце концов, люди смогли одолеть его. И убили. Это случилось тринадцать веков назад.

Существо нахмурилось. Люди? Крохотные двуногие с их слабой магией сумели убить этого змея, такого же огромного, как и Великая Мать?

– Перед тем как погибнуть, Тха-Оро убил двадцать миллионов человек, – прежним тихим голосом сказала Нисса. – Это как… Как население двадцати наших столиц.

Существо нахмурилось еще сильнее, пытаясь понять то, о чем Нисса говорит, но картина в голове не складывалась. Брат, большой и красивый. Крохотные люди. Двадцать миллионов мертвых крохотных людей.

Существу нравилась столица и не нравилась идея о двадцати таких столицах, полностью уничтоженных. Люди… Люди ведь были разные. Плохие – да, конечно, плохие заслуживали смерти. Как те плохие люди, которые убили не-Злого, и которых Существо раздавило. Или плохие маги-люди, которые вылили огонь на Ниссу и Существо, и которых Существо раздавило тоже. Или как плохой предыдущий правитель, которому Существо сломало шею… Но в целом Существу люди даже нравились – особенно когда они не тряслись от страха или не пытались на Существо напасть.

– Почему Тха-Оро разгневался на людей? – спросило Существо.

Нисса покачала головой.

– Я не знаю. Об этом не говорилось ни в одной из хроник, которые я читала.

Существо вздохнуло.

– Мне нужно будет подумать об этом, – решило Оно вслух. – Это все очень странно, поэтому я буду думать долго.

– Хорошо, Великий Уррий, – согласилась Нисса.

– Пойдем, – Существо повернулось к выходу, не желая ничего больше разглядывать, пока не обдумает то, что уже увидело и услышало. Но в последнее мгновение Его взгляд скользнул по рисунку, соседнему с Тха-Оро, и Оно, не удержавшись, все же развернулось и подошло ближе.

Там была изображена земля, мертвая, потрескавшаяся от зноя, с увядшими растениями, развалившимися домами и человеческими скелетами. Существо остановилось, потому что эта картина очень напоминала ту, которую Оно увидело наяву всего несколько дней назад, когда отодвинуло Пустыню. Именно так выглядела земля, освобожденная от песка. Разница заключалась только в одном – здесь на рисунке была изображена старая женщина. Ее лицо было скрыто под длинными седыми волосами, ее одежда выглядела как лохмотья. Она стояла посредине картины, опустив руки, сгорбившись, и вся ее поза выражала застарелую печаль и боль.

– Кто эта женщина? – спросило Существо. – И что это значит?

– Это Великая Мать, – отозвалась Нисса. – После гибели Тха-Оро она сильно горевала. Она бродила по пустошам в одиночестве и больше не помогала людям. Начались неурожаи, засухи и болезни. Все пришло в запустение, целые города обезлюдили. Богиня оплакивала Тха-Оро сто лет, до тех пор, пока не родился Ты, – Нисса ласково коснулась щеки Существа. – Только тогда Великая Мать утешилась, и мир начал оправляться от пережитого.

Протянув руку, Существо погладило нарисованную богиню. Оно помнило, как горевало над Ниссой, умирающей от ожогов, нанесенных злыми магами. Вот только Существо смогло вылечить Ниссу, а Великая Мать Тха-Оро вылечить не смогла.

Существу было очень жаль Великую Мать.

* * *

Существо поерзало на Своем троне-диване, пытаясь найти более удобную позу. Человеческое тело оказалось таким капризным. Оно так быстро уставало и могло сидеть в одной позе совсем недолго. Существо даже приказало переделать трон предыдущего Сияющего Ока в удобный диван, но это помогло лишь отчасти. Сейчас шел всего лишь пятый час приема, а тело уже требовало движения.

Перед Существом на полу распростерся очередной проситель. Сперва он долгие минуты славил Сияющее Око, потом извинялся за то, что посмел потревожить Его со своим прошением, и только потом перешел к делу. Нисса много раз просила Существо быть добрее к людям и уважать их традиции, даже такие, которые заставляли Существо тратить Свое время на выслушивание никчемной ерунды, но Существо уже ощущало, что закипает.

Нет, окончательно решило Существо, хватит! Оно отказывается такое терпеть. Никаких больше пустых славословий! А традиции могут идти… идти… О, точно, к бесам!

Существо несколько раз слышало, как к таинственным бесам обитатели дворца посылали друг друга во время ссор. Вот и традиции могли отправиться туда же.

– …мечтаю увидеть мою единственную внучку, Ниссу. И если благословенный богами повелитель снизойдет…

– Ниссу? – повторило Существо, вынырнув из мыслей. – О какой Ниссе ты говоришь? О Моей Ниссе?

Проситель застыл на мгновение, испуганный напором в голосе Существа, и тут же опять повалился на колени, в который уже раз начиная пустые славословия.

– Ты – дед моей Ниссы? – перебило его Существо, не в силах выслушивать очередной поток комплиментов. – Ты пришел с ней повидаться? Так?

– О да, сир, да будут благословенны…

– Я понял, – Существо оборвало человека и повернулось к стоящему неподалеку стражнику. – Нисса сейчас в саду. Передай ей, что какой-то человек хочет ее видеть. Пусть придет в тронный зал.

Нисса редко упоминала о своих родственниках, но Существо знало, что люди придавали семейным связям большое значение. Так что пусть Нисса сама решит, нужен ей этот болтливый двуногий или нет.

Существо отбило пальцами короткий барабанный марш на деревянной ручке трона-дивана – Оно недавно подсмотрело это движение у одного из вельмож – и жестом подозвало к Себе следующего просителя.

– Пока Нисса идет, говори ты. И говори сразу по делу, – велело ему. А потом, окончательно отправляя все традиции к бесам, добавило: – Я и Сам знаю, какой Я великий, прекрасный и благословенный богами, не нужно Мне об этом в сотый раз повторять.

Новый проситель, уже открывший рот, замешкался.

– И еще, – Существо предупреждающе подняло вверх указательный палец. – Не нужно просить прощения, что тревожишь Меня своими ничтожными делами. Если бы Я на это сердился, тебя бы тут уже не было. Понятно?

Проситель судорожно сглотнул и кивнул.

– Вот и хорошо, – Существо откинулось на спинку дивана, устало повело плечами и подумало, что с завтрашнего дня ограничит приемное время четырьмя часами.

Новый проситель оказался умен. Он лишь один раз сбился на привычное славословие Сияющему Оку, но поймал недовольный взгляд Существа и тут же вернулся к сути дела.

А потом в зал вошла Нисса, и Существо жестом велело новому просителю отойти.

Нисса улыбнулась Существу.

– Мне сказали…

Ее взгляд упал на прежнего просителя, того, который назвался ее дедом, и она замерла. Ее лицо посерело, и, кажется, она перестала дышать.

Встревоженное, Существо поднялось с дивана. Оно знало, что люди не должны переставать дышать. Для них это слишком опасно.

Но нет, это длилось недолго. Вот Нисса встряхнулась, будто скидывая наваждение, и румянец вернулся на ее лицо. Существо, успокоившись, село назад.

А Нисса выпрямилась, расправила плечи, подняла подбородок и посмотрела на просителя так, будто собиралась кинуться в бой.

– Ты. Зачем ты пришел?

– Внученька, – тот заулыбался, протягивая к ней руки. – Как ты выросла, как похорошела. Я так рад…

– Зачем. Ты. Пришел, – отчеканила Нисса, и Существо подумало, что никогда прежде не слышало у нее такого ледяного тона.

– Но, – проситель смешался, – мы ведь родня. Я знаю, что виноват перед тобой, но ты последняя, кто у меня остался. Ралим погиб полгода назад, Айдон еще раньше. Мы ведь семья, семья должна держаться вместе…

Нисса смотрела на просителя неотрывно, не мигая.

– Семья, – повторила она тихо. – Семья, значит…

Потом она повернулась к Существу и заговорила, громко и отчетливо. В каждом звуке ее голоса звенел металл:

– Великий Уррий, этот человек, мой родной дед, пять лет назад продал меня в рабство. Перед людьми и богами, и перед Тобой, Великий Уррий, я отрекаюсь от этого человека. Его семья – не моя семья. Его родовое имя – не мое родовое имя. Его жизнь или смерть мне безразличны. Никогда больше я не желаю его видеть или слышать, – Нисса перевела дыхание. Потом поклонилась Существу, развернулась, и, не оглядываясь, пошла к выходу из тронного зала.