Текст книги "Сказка на ночь (СИ)"
Автор книги: Валерия Ангелос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)
– Что за аукцион намечается? – спрашиваю, стараясь не выдать излишнее волнение. – Ты планируешь сделать ставку?
– Я попробую, – выдает с хищным прищуром. – Если там появится стоящий экспонат. Но тебе не нужно беспокоиться.
– Ситуация под твоим полным контролем?
– Я работаю над этим, – замечает вкрадчиво. – Сезонный аукцион, часть средств пойдет на благотворительность. Самое обычное мероприятие. Ничего особенного, если судить чисто по внешним атрибутам.
– В чем секрет?
– Иногда реально ценные вещи уходят за копейки, а дешевые позиции продают по безумным ценам. Все заранее решено: кто и что забирает, по какой стоимости.
– Так отмывают деньги? – выдвигаю предположение.
– Утаивают доходы, – говорит Рустам. – А прикрываются гнилые схемы щедрыми благотворительными взносами. Создано несколько липовых фондов. Вряд ли даже незначительная часть доходит до тех, кто нуждается в помощи.
– Очень грязные методы, – невольно кривлюсь.
– Отличительная черта Вермана, – усмехается. – Он привык действовать через слухи и сплетни, часто раздувает скандалы на пустом месте. Виртуозно топит конкурентов. Бьет четко по репутации. Честно играть не умеет. Пожалуй, и не пытался.
– Ты хочешь вскрыть преступные схемы, которые он использует?
– В перспективе, – в черных глазах клубятся мрачные тени. – Для начала я бы предпочел приобрести у него кое-что.
– Подробностей не скажешь? – интересуюсь, заранее осознавая грядущий ответ.
– Аукцион состоится в пятницу, – его пальцы скользят по моему запястью, моментально электризуя чувствительную кожу. – Значит, у тебя достаточно времени, чтобы выбрать наряд. Драгоценности. Аксессуары. Про расходы забудь. Наслаждайся покупками.
Глава 17
Наш ужин проходит в такой атмосфере, что на выходе я не замечаю ничего и никого. Все тревоги и заботы отступают на второй план. Рустам умеет повернуть все так, что я сама не понимаю, почему волновалась прежде. Несокрушимый. Несгибаемый. Он идет вперед как танк. Не знает преград. Если кто-нибудь посмеет выступить против него, то жестоко об этом пожалеет.
Мы говорим о рядовых вещах. Я даже не сумею повторить фразы, выразить суть беседы. Впервые расслабляемся и просто болтаем, будто обычная пара. Без обсуждения врагов и разбора далеко идущих планов. Смахивает на свидание двух влюбленных.
Закуска. Основное блюдо. Десерт. Полная программа блюд, а после – прогулка пешком по ночному Мюнхену. Рука об руку. Жаркие поцелуи. Тесные объятья. Близость опьяняет.
Квартира встречает нас уютным полумраком. При входе вспыхивает автоматическая подсветка. Пространство озаряется мягкими серебристыми всполохами.
Мы не способны отлипнуть друг от друга. Губы слиты в дурманящих поцелуях, пальцы одержимо скользят по телу. Трудно разобрать, кто сегодня правит. Огонь или лед. Вдоль позвоночника струится электрический ток.
Мои колени подгибаются, но Рустам подхватывает, не позволяет упасть, подталкивает к огромному комоду, вжимает в твердую деревянную поверхность мускулистым телом. Я могу четко прочувствовать каждую его мышцу. Живое железо пульсирует под горячей гладкой кожей. Жар не скрывает даже несколько слоев одежды. Пробую снять с него пиджак, но мужчина ловко перехватывает мои запястья, чуть отстраняется и покрывает клеймящим поцелуем каждую руку.
– Некуда спешить, – хрипло произносит он.
Разворачивает меня лицом к деревянному комоду. Сам прижимается сзади. Прямо по курсу мерцает зеркало, отражая слияние наших теней.
– Моя принцесса, – шепот ударяет в затылок.
Рустам за секунду умудряется распустить тугой пучок на моей макушке. Медленно выпрямляет спутанные локоны, пропускает сквозь пальцы. Склоняется, жадно вдыхает аромат моих волос. В этом простом жесте столько затаенной страсти, что у меня враз перехватывает дыхание. Рефлекторный трепет разливает по телу.
Он такой темный. Огромный. На его фоне кажусь невероятно хрупкой. Фарфоровой. Дьявол за моей спиной. Личный. Мой.
Я опираюсь ладонями о прохладную поверхность комода. Отчаянно стараюсь удержать призрачное равновесие. Сердце бьется о ребра до такой степени мощно и гулко, что мне становится больно.
Рустам перебирает мои пряди. Заплетает волосы в косу. Каждое движение обостряет накал до предела, оголяет нервы, обнажает чувственность.
Я и не подозревала, что это может ощущаться так. Дико интимно. До жути горячо. Он ничего особенного не совершает. Однако мой рассудок плавится.
Наивная. Думала, ему захочется одежду срывать, играть с причудливыми ремешками на комплекте нижнего белья. Нет. Его главный интерес – я. Остальное лишь декорации.
Рустам наматывает косу на кулак. Тянет назад. Горячие губы накрывают мою шею, запечатлевают обжигающий поцелуй, бьют прямо в пульсирующую артерию.
– Юля, – шепот будоражит. – Верь мне. Всегда. Что бы не происходило вокруг, даже если мир сойдет с ума. Доверяй до самого конца.
Слова Рустама будоражат. Вызывают тревогу. Это похоже на затишье перед очередной бурей. У нас столько врагов. Они никак не успокоятся.
– А что должно произойти? – спрашиваю чуть слышно, не желаю рушить магию момента, но и от вопроса удержаться не способна, ведь я должна понимать, к чему готовиться.
– Будет грязно и жестко, – выдает Рустам, прикусывая мочку моего уха. – Но мы справимся. Если бы я знал, разрушил бы чужие планы, уничтожил на корню. Я бы не допустил ничего дурного. Для тебя. Никогда. Только тут ситуацию трудно взять под контроль.
– Ты чувствуешь, – судорожно сглатываю. – Подозреваешь, да?
– Есть догадки, – уклоняется от прямого ответа.
От этого становится еще страшнее. Однако его властные прикосновения гасят мой безотчетный испуг. Быстро подавляют вдруг вспыхнувший ужас. Под горячими невозможно не расслабиться. Разум плавится, завожусь все сильнее.
– Я бы хотела знать все, что знаешь ты, – выпаливаю, сквозь тягучий морок, застилающий сознание. – Расскажи, прошу тебя.
– Всегда помни главное, – накрывает мою ладонь, чуть сдвигает кольцо, обнажая старый шрам на безымянном пальце. – Моя жизнь в твоих руках.
– Моя, – повторяю в тон ему. – В твоих.
Старые признания не ржавеют. Наши чувства лишь сильнее крепнут. В этот миг особенно четко осознаю: не важно, как развернутся события дальше, мы связаны намертво. Вместе спаянны. Рука к руке. Душа к душе. И жизнь у нас одна на двоих. Бояться глупо.
– Я люблю тебя, – признания срывается с губ рефлекторно.
Рустам ловит мой взгляд в отражении зеркала. Молчит.
Его глаза пылают как никогда прежде, ослепляют, выжигают дотла. Пальцы проходятся по моему телу, пробуждая дрожь сладострастного предвкушения.
– Я, – говорит он. – Тебя.
– Что? – роняю почти беззвучно.
– Гораздо больше, чем люблю. Глубже. Даже не уверен, существует ли на свете подходящее слово для отображения.
Его губы проходятся по моей шеи. Помечают. Воспламеняют. Клеймят. Оставляют пылающие метки. Доводят до исступления. И в каждом поцелуе ощущается дикость. Голод. Жажда. Безумие. Каждый поцелуй как самое пылкое в мире признание.
– Я новое придумаю, – обещает Рустам.
– Я чувствую тебя, – улыбаюсь. – Это лучше всяких слов. Когда ты рядом. Как сейчас. Так близко, что становится трудно дышать. Но без тебя дышать вообще не выходит.
Он сминает меня в объятьях. Жарко. Жадно. Покрывает мое тело поцелуями. Жгучими. Требовательными. Прямо сквозь одежду. Не разрывает ткань, не сдергивает мой наряд. Оттягивает момент истины. Дразнит. Распаляет, доводя до точки кипения.
Крупные ладони опускаются на мои бедра. Приподнимают юбку. Действуют невыносимо медленно. От этого простого движения по коже пробегают разряды электрического тока. Выше и выше. До талии. Оголяя чувствительные места.
Рустам ведет большими пальцами по резинки чулок, обводит контур. Неторопливо. Неспешно. Заставляя трепетать. Принуждая желать большего.
Он изучает мое нижнее белье. Поверхностно. А потом вдруг приподнимает меня, укладывая животом на комод. Резко. Выбивая дыхание из легких.
Тело содрогается так, будто муж уже меня трахает. Берет яростно и неистово, вбивается до упора, вынуждая орать, срывать голос и сотрясаться от спазмов сокрушительного оргазма.
Но ничего не происходит. Совсем ничего.
Я издаю приглушенный стон.
Рустам склоняется и целует меня между лопатками. Через платье. Однако моя кожа горит так, словно он поливает плоть расплавленным металлом.
Еще хочу. Еще!
Мои ноги сводит спазм. Пальцы на стопах поджимаются. Вздрагиваю так сильно, что туфли спадают. Не касаюсь пола. Колени рефлекторно сгибаются.
Дрожь по телу. Кипучая. Пробегает и растекается волнами.
Рустам не разрывает кружево. Только сдвигает в сторону. Осторожно. И входит вглубь единственным толчком, наполняет до предела. Наматывает мою косу на кулак, тянет назад, уводя далеко за границу разумного.
Огненные иглы вонзаются в макушку. Скользят по горлу. Пронзают грудь. Раскаленная сталь прошибает изнутри. Прошивает ударами тока.
Громадный твердый член движется во мне, будто железный поршень. Толстый. Жутко горячий. Одержимо пульсирующий. Четко ощущаю каждую вену. Жилистый орган растравляет бешеную жажду.
Я кричу. Застываю на грани потери сознания. Всего пара толчков – достигаю острой и ранящей разрядки. Мои мышцы судорожно сокращаются. Проваливаюсь в бездну.
– Рустам, – всхлипываю, словно пробую удержаться на поверхности. – Рустам…
– Юля, – он отстраняется, покидая мое нервно подрагивающее тело, обхватывает за талию, разворачивает лицом к себе, подхватывая на руки, с шумом втягивает воздух и припечатывает: – Моя.
* * *
Я просыпаюсь, сладко потягиваюсь, льну к своему супругу, а после испытываю всплеск удивления. Должно быть поздно. Разгар дня. Почему Рустам дома? Никуда не ушел.
Вдыхаю его аромат и открываю глаза. Приподнимаюсь на постели. Изучаю супруга с долей беспокойства.
Он выглядит очень мрачным и сосредоточенным. Неподвижен. Смотрит в экран телефона так, будто раз за разом перечитывает сообщение или попросту отказывается верить своим глазам.
– Что случилось? – спрашиваю, дотрагиваюсь до его руки.
– Марат жив.
– Видишь? – Рустам показывает мне экран своего телефона. – Это отчёт из банка. Информация о снятии денег со счета. Операцию пытались скрыть, но ничего не вышло.
– Почему ты решил, что это Марат? – хмурюсь.
Брат Рустама погиб пять лет назад. В автокатастрофе. Часть нашего тяжёлого прошлого, которое нельзя изменить.
– Только он знал пароль, – мрачно заключает муж. – Больше никто. При ошибке система бы сразу заблокировала доступ.
– Но этого не может быть, – роняю глухо. – Столько лет прошло. Если бы он выжил по счастливой случайности, то связался бы с тобой. Даже не представляю, что могло заставить его молчать о таком и ничего тебе не сказать. Возможно, кто-то другой узнал пароль?
– Исключено, – бросает холодно. – Это личный счёт Марата. Им никто не пользовался. До прошлой ночи. Теперь выведено абсолютно все. До гроша.
– А можно отследить операцию? Понять, куда перечислены деньги?
– Я займусь этим, – отправляет несколько сообщений и прячет мобильный. – Мне придётся работать весь день. Но ты не должна сидеть дома. Прогуляйся, выбери платья. Вечером сходим, куда скажешь. Решай насчёт места.
Я понимаю, что никогда не видела Рустама таким. Ледяной взгляд, глаза будто стекленеют. Челюсти сжаты, желваки ходуном ходят. Абсолютная отстранённость. Холодная ярость, до жути пугающая. Странное сочетание бешенства и спокойствия. Гремучее, ядовитое, едкое.
– Если все подтвердится, и Марат действительно жив… это ведь хорошо? – тихо выдаю я.
– Очень, – угол его рта дёргается вниз. – Тогда я сам смогу его прикончить.
– Ты шутишь?
– Нет, – отрезает жёстко. – Это он шутник. Изображал мертвеца столько лет и не посчитал нужным рассказать правду. Теперь его прижало. Крепко. Иначе бы счёт трогать не рискнул. Понимал же последствия. Знал, могут вычислить. Но видно, на горизонте есть серьёзная опасность. И даже при таком раскладе Марат не считает нужным ко мне обратиться.
– А вдруг у него есть причина скрываться? – нервно закусываю губу. – Мы же не знаем всю ситуацию.
– Я готов простить многое, – произносит отрывисто. – Близким. Но только не ложь.
* * *
Вечера мы с Рустамом проводим вместе. Посещаем разные рестораны и кафе, прогуливаемся по ярмарке, разговариваем обо всем на свете. Днём я учусь тратить деньги. Открываю в себе новый талант. Прежде никогда не уделяла особое внимание своему гардеробу. Направляла внимание на учебу, потом на работу. Конечно, мне нравились красивые вещи, нарядные платья, но я могла спокойно обходиться джинсами и футболками.
– У вас природное чувство стиля, – замечает Август, оценивая мои покупки.
– Благодарю.
Советник Рустама неизменно следует за мной, сопровождает во всех магазинах, и я не особо возражаю. Отношусь к мужчине без восторга, воспринимаю наше общение как вынужденную необходимость. Вряд ли Джеро рискнёт появиться, когда я в компании, теперь даже на несколько минут врасплох не застанет. Метис не показывается, чему я очень рада. Забот хватает.
Приближается аукцион, а у меня сердце не на месте. Внутри клокочет дурное предчувствие. Не могу обьяснить это логически. Просто чувствую надвигающуюся угрозу. Тяжесть наваливается на плечи.
Может, это связано с Маратом? Рустаму удаётся выяснить, что след денежного перевода теряется в США. Однако дальше продвинуться пока не выходит, нить исчезает.
Я пытаюсь отвлечься от тревожных мыслей. Начинаю думать про своё будущее. Про работу. Я получила то образование, которое выбрал мой отец. А дальше все свелось к семейному бизнесу и попыткам вытянуть оставшиеся у нас проекты. Я никогда не делала то, что хотела. Всегда следовала за долгом. За тем, в чем была необходимость. Теперь моя реальность изменилася, появился шанс выбрать, но оказалось сложно сосредоточиться.
Странно осознавать, что я совсем не готова к счастью. Боюсь расслабиться. Страшусь спугнуть удачу.
– Все будет хорошо, – говорит Рустам, глядя прямо в мои глаза. – Верь мне.
И я понимаю: если моя рука зажата в его руке, то никакие беды не страшны. К черту дурные предчувствия. Справимся, пройдём эту дорогу вместе.
Мы прибываем на аукцион и практически сразу сталкиваемся с Жаклин Верман. Она говорит с каким-то мужчиной, но увидев нас, замолкает. Буквально прожигает взглядом. Если бы глазами можно было убивать, я бы упала прямо тут замертво. Кажется, эта девушка мечтает меня придушить.
– Господин Верман, – произносит Рустам так, будто бросает вызов на бой.
– Господин Ахметов, – нарочито учтивый кивок и насквозь лживая улыбка.
Значит, Жаклин говорила со своим отцом. Вот он. Наш очередной враг. Невольно напрягаюсь, но очень стараюсь этого не показать. Они не должны заметить мой страх.
– Надеюсь, готовы к расходам? – продолжает Верман. – Аукционных лотов очень много. Будет любопытно узнать, кто и с чем сегодня этот вечер покинет.
– Вы же знаете, господин Верман, самое главное нельзя приобрести на аукционе, – холодно произносит Рустам.
И я замечаю, как мрачнеют от этой фразы отец и дочь. Жаклин полосует меня ненавидящим взглядом, но быстро берет себя под контроль и прячет глаза. Кажется, она даже смотреть на меня боится при моем супруге.
– Понимаю, – протягивает Верман. – Вы про госпожу Ахметову. Такой редкий бриллиант украсит любую коллекцию.
От этих фраз становится гадко. Неприятно царапает внутри. О какой коллекции идёт речь? Я же не вещь. Не предмет интерьера.
– Я про человеческую жизнь, – чеканит Рустам. – В целом и в частности. Про вашу например.
Угроза. Явная и осязаемая.
– Это намёк? – Верман усмехается.
– Факт.
– Иногда нужно защищать свою территорию, – заключает неожиданно резко. – Отгонять бешеных псов. Вам ли не знать?
– А я и правда не знаю, – небрежно бросает Рустам. – У нас врагов принято уничтожать.
– Всех не перебить, – замечает Верман.
– Почему же?
– Никакого кладбища не хватит.
– Ну так все, что угодно, может стать кладбищем, – окидывает пространство выразительным взглядом. – Даже этот гостеприимный дом.
Верман в ярости, но очень старается этого не показать, выдаёт стандартную вежливую фразу и направляется к другим гостям. Жаклин следует за ним.
– Вы как будто дрались, – роняю я.
– Предупреждение, – хрипло бросает Рустам. – Чтоб глупостей не делал. Но уверен, этот тщеславный урод не послушает и поступит на свой лад.
– И что тогда?
Ответ ясен. Читаю приговор в горящем взгляде, в непреклонной складке красиво очерченного рта.
Вскоре начинается аукцион.
Я впервые присутствую на таком мероприятии, поэтому мне очень интересно за всем наблюдать. Огромный зал, на стенах экраны, где демонстрируется представленный в данный момент лот. Гости могут изучить предмет со всех сторон.
Рустам не делает ставок. Ни одной. То и дело просматривает письма, которые приходят в его почту, набивает ответы. Лишь изредка бросает взгляд вперёд, мельком оценивая новую аукционную позицию. Он и бровью не ведёт. Кажется, ничего из представленного здесь не волнует, не пробуждает и тени интереса.
А мне любопытно. Даже хочется что-то купить, включиться в торги. Однако я быстро напоминаю себе, мы находимся в стане врага и расслабляться здесь точно нельзя.
Проходит большая часть аукциона, а Рустам так и продолжает решать рабочие вопросы.
– Ты не будешь участвовать в аукционе? – не выдерживаю и обращаюсь к нему. – Ничего не купишь?
Он поворачивается и смотрит на меня. Ухмыляется. Хитро. Дьявольски. По его пылающим глазам понимаю – покупка уже совершена.
– Но как…
Начинаю и замолкаю, ведь муж очень выразительно отправляет телефон в карман пиджака. Вот чем он занимался. Отдавал распоряжения своим людям. Лично не показал никакого участия, но контролировал процесс от и до. Виртуозный игрок.
В зале вдруг воцаряется тишина. Ведущий аукциона обрывает свою речь. Резко. На полуслове. Ощущение, будто шторм надвигается.
Я смотрю вперёд и обмираю. Ещё не вполне осознаю, что именно вижу, но сердце сводит болезненный спазм. Тяжесть разливается внутри.
Видео для взрослых. Трансляция запускается на всех экранах, и это явно не по плану. Замечаю, как ее пробуют отключить, однако ничего не выходит.
Проклятье.
Мороз пробегает по коже, ведь я узнаю героя этого кино. Очень уж запоминающиеся у него татуировки. Джеро занимается сексом с какой-то блондинкой, овладевает ею очень жёстко. Грязно. Бешено. Мне становится не по себе от этого разнузданного и порочного зрелища, но взгляд от экрана отвести не удаётся. Сама не знаю почему не выходит отвернуться.
Джеро нагибает блондинку, ставит на колени, одержимо вбивается сзади. После наматывает ее спутанные волосы на кулак, дёргает голову вверх, открывая лицо.
Черт побери. Нет. Нет. Нет. Как такое возможно?
На экране мое лицо. Я смотрю в свои собственные глаза. Я узнаю на этом ужасном видео саму себя.
Глава 18
Мне кажется, проходит целая вечность прежде чем видео прерывается. Экраны гаснут. Дисплей заполоняет темнота. Мое сердце бьется так гулко и болезненно, что практически разламывает рёбра. Как сквозь вату слышу, ведущий останавливает аукцион, приносит извинения за технические неполадки и обещает проинформировать всех гостей о дате нового мероприятия чуть позже. Речь довольно долгая. Учтивая. Подробная. Но сейчас я толком не способна воспринять подробности. Шок накрывает будто снежная лавина. Кожу покалывает. Внутри искрит от перенапряжения. Не могу сосредоточиться ни на миг.
Возможно, эти люди меня не узнали. Кадр промелькнул быстро. Возможно, они просто не успели разглядеть. Не поняли. Не заметили.
Черт. О чем я вообще? Все было предельно ясно. Кино прокрутили по полной. Показали максимум.
Это удар. По мне. По Рустаму. По нашей семье. Очень низкий удар. Мерзкий. Отвратительный. Неужели Джеро сам до такого дошёл? Или же вступил в сговор с Верманом?
– Пойдём, – муж подхватывает меня под руку, заставляя подняться, его пальцы держат крепко, отрезвляют.
Я хочу что-то сказать, но с губ не слетает ни единого звука. От всего происшедшего кровь стынет в жилах, а после мое лицо обдаёт огнём. Слезы режут глаза. Слезы стыда, обиды и отчаяния. Однако я изо всех сил держусь. Не позволяю себе показать слабость. Не намерена дарить врагам такой радости.
– Это ошибка, – слышится поблизости голос Вермана. – Клянусь, я не имею никакого отношения к…
Он замолкает под взглядом Рустама. Нервно поджимает губы и отрицательно мотает головой. Ещё недавно хладнокровный и уверенный, этот мужчина вдруг резко меняется.
– Видео не попадёт за пределы этой комнаты, – говорит Верман. – Я даю абсолютную гарантию. Мы решим вопрос. Никто ничего не скажет. Утечки не последует. Обещаю. Мы проконтролируем приглашённых и наших сотрудников.
Рустам молчит. Его лицо не выражает никаких эмоций. Камень. Лик, высеченный из железа. Ноль человеческих чувств. От моего супруга исходит дьявольских холод. Прямая угроза. Жуткая и жестокая.
– Кто-то взломал систему, – произносит Верман, суетливо вытирая платком лоб, поблескивающий от пота. – Хакеры. Мы их найдём и накажем. Вы же не думаете, что я стал бы играть настолько грязно?
Рустам не удостаивает его ответом. Отворачивается и проходит мимо, уводя меня следом за собой.
Я жду осуждающего шепота за спиной. Жду насмешек. Ведь разве люди могут иначе отреагировать на подобное видео? Они считают, там реально отображены мои развлечения. Прошлые заслуги, ещё до бракосочетания, или же нынешние рандеву с любовником. Не важно. Такое горячее зрелище грех не обсудить в деталях.
Но реальность такова, что никто не решается и слова дурного произнести. Молчание царит в зале. Ни единого постороннего звука. Все присутствующие до такой степени боятся Рустама, что не смеют ничего произнести вслух. Гробовая тишина.
Эти люди даже не отваживаются взглянуть в мою сторону. Прячут глаза. Держат рот на замке.
Верман и тот страшится последствий. Почему? Не станет же мой супруг убивать свидетелей этого позора. Или станет? Проклятье, да я сама уже ни в чем не уверена.
Рустам держит меня. Даёт часть собственной силы. Держу спину прямо, не сгибаюсь, расправляю плечи, продвигаюсь вперёд.
Возле автомобиля нас встречает Август.
– Видео у нас, – выдаёт советник. – Анализ запущен. Специалисты работают над отслеживанием сигнала. Трансляция велась по зашифрованному каналу. Точное определение источника займёт примерно неделю.
Рустам открывает дверцу, приглашая меня занять сиденье. Сам обходит автомобиль и усаживается рядом с другой стороны. Ослабляет галстук. Запрокидывает голову назад. Вижу, как бешено пульсируют вены на его крепкой шее.
– Ты же понимаешь, что это не я, – сглатываю. – На той проклятой записи.
Муж поворачивается и усмехается.
– Конечно, – вкрадчиво заявляет он, окуная меня во тьму горящего взгляда. – Иначе я бы тебя убил.
* * *
Когда мы добираемся до квартиры, Рустам сразу отправляется в кабинет, забирает какую-то папку из сейфа и следует на выход.
– Подожди, – дотрагиваюсь до его руки. – Нам нужно поговорить.
– Я уезжаю.
– Сейчас?
Он перехватывает мою ладонь. Поглаживает пальцы, чуть сжимает. Мягко отстраняет.
– Я должен решить этот вопрос.
– Как? – горькая улыбка растягивает мои губы.
– Уничтожить виновных.
Муж покидает наш дом, а я остаюсь одна. Теряюсь в догадках. Видео выглядело до такой степени реальным, что становится страшно. Там прекрасное качество. Кадры четкие. Первоклассный монтаж, не иначе. Но до чего же гадко и омерзительно. Тошнота подкатывает к горлу.
Я принимаю душ. Очень долго тру себя мочалкой, стою под горячими тугими струями воды. Пытаюсь забыться.
Проклятый ролик не идёт из головы.
Я падаю на постель без сил. Засыпаю лишь под утро, а просыпаюсь от жуткой головной боли. Понимаю, что Рустам так и не вернулся.
Черт возьми, мы должны поговорить. Я хочу быть в курсе происходящего. Быстро собираюсь и выхожу из квартиры.
– Куда вы? – Август встречает меня у порога.
– Хочу поехать к мужу, – пожимаю плечами. – Его офис в соседнем районе. Верно? Я там никогда не была, но уверена, водитель знает дорогу.
– Полагаете сейчас подходящий момент? – откашливается советник.
– А почему нет?
Он не спорит и организовывает транспорт для меня. Через пару минут уже иду по бизнес-центру, где располагается одна из компаний Рустама. Секретарь узнает меня и улыбается, провожает в кабинет.
– Смело, – холодно произносит супруг, когда дверь захлопывается, оставляя нас наедине. – Я думал, ты опять деру дашь. Как в старые добрые времена.
– Ты о чем? – спрашиваю пораженно, приближаюсь к его столу. – Я не понимаю.
– Давно с Джеро трахалась? – спрашивает хрипло, припечатывает мрачным взглядом. – Вы ещё до нашей свадьбы познакомились. Ну и как? Круто он тебя драл?
– Ты с ума сошёл? – холодею. – Что ты несёшь?
– Это ты сошла с ума, когда решила, будто можешь раздвигать ноги перед другим мужиком.
– Рустам, я…
– Видео настоящее. Эксперты подтвердили подлинность. Это не монтаж. Никаких эффектов там не использовали. Съемка в режиме реального времени. А сегодня в офис прислали доказательства погорячее. Хочешь заценить?
– Я не изменяла тебе, – бормочу сдавленно. – Клянусь. Почему ты мне не веришь?
Он бросает пачку фото на стол передо мной. Смотрю на кадры и не верю собственным глазам.
Этого не может быть. Нет. Столько отвратительных снимков. Джеро имеет меня во всех позах. Видно лицо. До деталей. Но меня начинает мутить от одного лишь взгляда на омерзительные фотографии.
Это не я. Это не могу быть я. Невозможно.
Лихорадочно мотаю головой. Кусаю пересохшие губы. Отчаянно вытираю слезы, градом стекающие по щекам.
Рустам поверил? В такой бред? Решил, я способна его предать?
– Нет! – кричу. – Это не я. Это подделка…
– Рот закрой, – обрывает жёстко. – И не надейся, что легко отделаешься.
– Ты не…
– Я подарю тебе сказку, – криво усмехается он. – Ту, которую ты заслужила.
Рустам резко поднимается. Сметает все со своего стола. Жуткий грохот заставляет меня вздрогнуть и отпрянуть назад.
Муж подступает вплотную. За секунду сокращает расстояние между нами. Обхватывает за талию и толкает на столешницу, заставляет распластаться на прохладной деревянной поверхности.
– Готова платить по счетам? – берётся за край моего платья и раздирает надвое, врезает ладонью по моей попе, вырывая из горла вопль.
