Текст книги "Верификация Том 6 (СИ)"

Автор книги: Валерий Юрич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Я вынырнул в реальность бункера Эхо, словно из-под толщи воды. Пока я заново переживал очень важный эпизод моей жизни, для остальных, по всей видимости, прошло лишь несколько секунд. Маша смотрела на меня с откровенной тревогой.

Молот тем временем все еще ждал, как я отреагирую на его слова о моей схожести со Скифом.

Я же смотрел в упор на нашего новоиспеченного кузнеца и видел того самого капитана. Кровавый штурм Грозного, чадящий грузовик на перекрестке, руки, как лопаты. «А я Серега Ковальский. Есть шанс, что ваша бригада все еще держит западную окраину. Прыгай на броню, подкинем».

Двадцать девять лет. Двадцать девять долбанных лет прошло с того дня до моего переноса в Омегу. Но лицо передо мной было то же самое. Загрубевшее, обветренное семью десятилетиями войны в чужом мире, но, черт возьми, то же самое!

– Серега, – хрипло выдохнул я. Собственный голос в этот момент показался мне чужим. – Двадцать восьмое января девяносто пятого. Район площади Минутка. Колонна из трех бэтэров получила приказ вытащить раненых из осажденной пятиэтажки.

Молот замер, как вкопанный.

– На перекрестке горел грузовик, – не своим голосом продолжил я. – Колонна встала. Капитан высунулся из люка и крикнул пацану в форме ВДВ: «Эй, десантура! С двести сорок седьмого?»

Молот медленно опустил кружку на стол.

– Пацан ответил: «Никак нет, товарищ капитан, со сто тридцать седьмого. Нас отрезали. Комбат ранен. Связи со штабом нет».

– Да откуда ты… – начал было Молот, но я его перебил.

– Капитан спрыгнул с брони, подошел, спросил, как звать. Парень ответил: «Рядовой Виктор Громов, товарищ капитан!». А капитан представился: «Серега Ковальский».

Молот вскочил с места, с грохотом опрокинув кружку. Чай лужей растекся по столу.

– У парня было ранение левой руки, – глухо подхватил он. – Висела плетью. Но он даже не пикнул. Рядом валялся седьмой РПГ. Я развернул коробочку, прикрыл ребят кормой, высадил своих и загрузил раненых. На прощание хлопнул пацана по плечу и сказал: «Бывай, боец. Береги себя».

Молот стоял, вцепившись обеими руками в край столешницы.

– Я ответил: «Вы тоже, товарищ капитан»… А потом узнал, что твоя колонна нарвалась на засаду.

Повисла мертвая тишина. Такой оглушающей тишины в бункере я еще не слышал. Казалось, даже вечно гудящая вентиляция притихла.

– Громов… – выдохнул Молот. – Рядовой Громов. Пацан из сто тридцать седьмого парашютно-десантного.

– Он самый. Витька Громов – мое настоящее имя, а Карамазов – лишь легенда прикрытия.

Молот медленно, как лунатик, обошел стол и остановился прямо передо мной. Я в свою очередь тоже поднялся со стула.

Мы стояли лицом к лицу. Сергей Ковальский, капитан разведбата, заживо сгоревший в БТР возле Минутки, и рядовой Витя Громов, восемнадцатилетний десантник с раненной рукой.

Двадцать девять… или же четыреста восемьдесят семь лет спустя. Оба в новых телах, в мире, который вытащил нас с того света.

– Выжил все-таки… – сказал Молот, и голос его предательски дрогнул.

– Выжил. Дотянул аж до сорока семи. А потом… потом оказался здесь.

– Сорок семь… – Молот тяжело сглотнул. – Тебе ж на площади восемнадцать было! Я, блин, был уверен, что тебя там в тот же день и положат.

– Не положили. В тот день пронесло. Потом, конечно, еще много раз пытались. Получилось только в две тысячи двадцать четвертом.

– Двадцать четвертый… – Молот быстро прикинул в уме. – Ты коптил небо еще двадцать девять лет после той встречи.

– Ага.

Молот молча протянул руку. Я крепко пожал ее.

– Ну ни фига себе поворот, – хмыкнул он. – Вот это, блин, встреча так встреча.

Он все не отпускал мою руку. Несколько секунд мы так и стояли, как истуканы, друг напротив друга. Потом Молот тряхнул головой, словно отгоняя морок, и тяжело плюхнулся на ближайший стул.

Ладно, с капитаном Ковальским вроде бы закончили. И пока он в небольшом ступоре, надо было срочно решить еще один нарисовавшийся вопрос.

Я перевел взгляд на Машу.

Глаза у нее сейчас были размером с чайные блюдца. Никогда раньше не видел у нее такого лица. Даже когда я вывалил на нее всю правду про Систему, воскрешения и прочую дичь, она так на меня не смотрела.

– Алекс… – пролепетала она. – Тебе сколько лет?

Я, конечно, мог бы соврать, выкрутиться, элегантно съехать с темы. Но Машка заслуживала правды. Она ее всегда заслуживала.

– До того, как меня закинуло в Омегу, было сорок семь.

Маша часто-часто заморгала и в недоумении открыла рот.

– Сорок семь? – ошарашенно переспросила она.

– Ага. Но теперь я снова выгляжу на двадцать. Так что сама решай, сколько мне сейчас.

Она пораженно молчала. Я предполагал, что творится сейчас у нее внутри. Как в ее голове пытается заново сложиться пазл, в который вдруг насыпали десяток новых деталек. Я не торопил, не оправдывался, не объяснял. Просто уселся напротив нее и ждал.

Спустя минуту Маша вдруг порывисто придвинулась ко мне и уткнулась в мое плечо. Ее ладошка накрыла мою. Наклонившись, Мари тихо прошептала мне на ухо:

– Мне все равно, кем ты там был в прошлой жизни. И сколько тебе лет. Ты – мой. И точка.

Я накрыл ее руку своей ладонью.

Молот смотрел на нашу идиллию так, будто впервые увидел влюбленных друг в друга людей.

А вот Михаил, похоже, был огорошен не меньше Маши. Он пораженно почесал затылок. Рыжие вихры встали дыбом, а в глазах засветилось крайнее недоумение.

– Так, погодь, – выдал он. – Подожди-ка.

Я вопросительно уставился на него.

– Сорок семь⁈ – изумленно выдохнул он.

– Сорок семь.

– Прям лет?

– Лет, Миш. Нормальных таких, человеческих, полных лет.

Михаил откинулся на спинку стула и ошарашенно уставился на меня.

– Да вы че, издеваетесь? Это ж что получается, – пробормотал он, и в его тоне прорезалась вселенская обида, – ты, выходит, старше меня, что ли⁈

– Ну, мне было сорок семь. А тебе сколько? Сорок два?

– Сорок четыре вообще-то!

– Ну вот, значит, старше.

– Охренеть просто! – Михаил хлопнул ладонью по столешнице, да так, что аж кружки подпрыгнули. – Ах ты жук! И что ж ты мне все это время мозги пудрил⁈ Я-то с тобой возился, как с малолеткой! Думал, пацан еще совсем, щегол. Способный, конечно, но зеленый! А ты, блин, оказывается…

Он замолчал и внимательно посмотрел на меня. Я прямо-таки представил, как в его голове встают на свои места десятки мелких нестыковок, копившихся с момента нашего знакомства. Все те эпизоды, где мои решения оказывались слишком быстрыми и четкими, а слова и поступки выдавали опыт, совершенно не вязавшийся со смазливой мордой двадцатилетнего пацана.

– А я-то все голову ломаю, – медленно протянул Михаил, – откуда дровишки-то?.. А тут вон оно что! Вся эта тактика, допросы, умение читать людей. Как ты Хилла вокруг пальца обвел! Как в аномалиях командовал, будто всю жизнь только этим и занимался. А как Сойку на сорок пять процентов уболтал? Когда ты про это рассказывал, я про себя, прям, охренел: пацану двадцать лет, а он торгуется, будто ему за полтинник и три развода с разделом имущества за плечами. Не по годам башковитый, думаю. Вот уж точно не по годам!

– Дядь Миш… – попыталась вклиниться Маша.

– Нет, ты погоди! – Михаил предостерегающе поднял палец. – Я еще не закончил. А помнишь, как мы в аномалию входили, и ты с ходу распределил порядок передвижения? Двойка, прикрытие, сектора обстрела… Я ж тогда все на Систему списал! Думал, Майя тебе в ухо нашептывает. А это, елки-палки, реальный боевой опыт! Сколько ж ты лямку тянул?

– Прилично, – коротко отозвался я.

– А поточнее можно?

– Двадцать пять лет, если брать все в расчет.

Михаил протяжно присвистнул.

– Двадцать пять… – он очумело покачал головой. – Четверть века в сапогах. А я-то, дурак, учил тебя ножи метать. Помнишь, а? Ты ж стоял, слушал, да еще и кивал с таким серьезным видом. Я тогда подумал: надо же, какой толковый паренек, на лету схватывает! А ты, выходит, просто из вежливости ушами хлопал и ждал, пока старый дурак выговорится?

– Инструктор из тебя отличный, Миш. Да и техника броска что надо.

– Ой, да хорош заливать!

Маша тихонько прыснула мне в плечо.

Молот наблюдал за этой перепалкой с нескрываемым ироничным удовольствием. Подперев щеку пудовым кулаком, он переводил взгляд с Михаила на меня и обратно, словно заядлый болельщик на теннисном корте.

– А тот замес у Камнегорска, когда Крюк засаду устроил? – продолжал кипятиться Михаил. – Ты ж мне тогда скомандовал занять позицию с правой стороны кузова. Я еще, как дурак, спросил: почему не с левой? А ты так спокойно: «Потому что левая с тыла простреливаться будет». Я ж потом специально проверил, и точно, ты как в воду глядел! Ну откуда, скажи на милость, у двадцатилетнего пацана такая чуйка на огневые точки⁈

– Миш.

– Чего?

– Ты теперь собираешься все мое досье перетряхивать?

– А то! – с жаром выпалил он. – Ну вот взять хотя бы еще разбор полетов после штурма Орлиного гнезда. Ты ж тогда вытащил какой-то клочок бумаги и за десять минут набросал такую схему захвата объекта, что мама не горюй… А я, на секундочку, командир спецназа! Я в стольких горячих точках побывал! И мне для такой схемы понадобилось бы… гм, как минимум, полчаса. А ты… карандашом на салфетке, за десять минут!

– Двенадцать.

– Чего-чего?

– Двенадцать минут. Ты слегка округлил.

– Вы поглядите, он меня еще и поправляет! – Михаил в сердцах всплеснул руками и повернулся к Молоту. – Видишь? Видишь, что этот изверг со мной делает? Сорок семь лет мужику, боевой офицер, а прикидывался мальчишкой! Ну кто так делает, а?

– Тот, у кого на это есть веские причины, – невозмутимо отозвался Молот. – Человек из другого мира свалился. Я б на его месте тоже не торопился козырять послужным списком.

– Спасибо, Серег, – с признательностью кивнул я.

– Пустяки. Говорю как есть.

Михаил как-то сразу сдулся. Правда, ненадолго, секунды эдак на три.

– Ладно, – буркнул он. – Добро. Спишем на конспирацию. Проехали. Но блин, мог бы хоть намекнуть! Хоть как-нибудь! Я ж с тобой носился как курица с яйцом! Оберегал, как сопливого! «Алекс, не суйся вперед батьки!», «Алекс, тормози, дай я первый проверю!», «Алекс, жри давай, тебе массу набирать надо!»

– Серьезно, так и говорил про массу набирать? – хохотнул Молот.

– Было дело, – подтвердил я.

– Один раз, – вставила Маша, так и не оторвав щеки от моего плеча. – На привале, когда из пещеры Колосса вылезли. Он тогда навалил Алексу двойную порцию каши и выдал лекцию, что растущему организму требуется усиленное питание.

Михаил понял, что ляпнул лишнего, стушевался и густо покраснел. Это было заметно даже сквозь густую рыжую бороду.

– Да и шут с ним, – проворчал он, отводя глаза. – Хорошая жрачка еще никому не повредила. Хоть в двадцать, хоть в сорок семь.

Молот издал какой-то утробный хрип, подозрительно похожий на едва сдерживаемый смех.

– Все, проехали, – Михаил с силой хлопнул себя по коленям и уставился на меня уже предельно серьезно. – Шутки в сторону. Растолкуй мне только одну вещь. Ты бывший вояка. Нехилый послужной список, поди-ка. Чечня эта ваша непонятная. Это ведь… это там ты получил ранение? Из-за которого оказался в коляске?

– Нет. Из Чечни я, слава богу, целым вернулся. Ранение получил намного позже, на другой войне.

– И сколько ты после этого в каталке проторчал?

– Не так уж много, но мне на всю жизнь хватило.

Михаил кивнул. Дальше допытываться он не стал, но я заметил, как переменился его взгляд. Все, что он успел обо мне узнать, стремительно перекраивалось. Парень, казавшийся ему просто везучим самородком с мощной Системой, на деле оказался ветераном с солидным боевым опытом, получившим второй шанс в двадцатилетнем теле и выжимающим из него максимум. Теперь все встало на свои места: и моя жесткость, и расчетливость, и способность сохранять холодную голову, когда мир вокруг рушится.

– Выходит, – Михаил заговорил осторожно, тщательно подбирая слова, – когда ты тогда, у Орлиного гнезда, пошел один через штольню… это был совсем не юношеский дебилизм?

– Это был полностью обдуманный шаг.

– Обдуманный шаг сорокасемилетнего мужика, прошедшего две войны, – хмыкнул Молот, покосившись на Михаила.

– Ну, типа того, – добавил я.

– Твою ж мать, – Михаил протер резко вспотевший лоб. – Твою ж мать… А я тебе потом такую взбучку устроил.

– Нормальная была взбучка, – честно ответил я. – Все по делу. Я и впрямь нехило тогда рисковал. Опыт ведь не дает стопроцентной гарантии. Иногда вообще наоборот выходит: из-за него кажется, что держишь все под контролем, а на деле ситуация уже давно в полной заднице.

Михаил уставился на меня, а затем задумчиво покачал головой.

– Вот! Даже это. В двадцать лет так не излагают. И как я раньше не вкурил?

Он снова хмыкнул и сокрушенно помотал головой.

– А Маша? – он перевел взгляд на нее. – Маш, ты-то в курсе была?

Маша нехотя оторвала голову от моего плеча.

– Нет, – спокойно отозвалась она. – Сама только что узнала, как и ты.

– И ты вот так просто… – Михаил щелкнул пальцами, – взяла и приняла это?

Маша выпрямилась, решительно заправила прядь за ухо и твердо, без тени смущения посмотрела на Михаила.

– А что я должна была сделать, дядь Миш? Истерику закатить? Сбежать в слезах? Губы надуть?

– Ну… хотя бы удивиться для приличия, что ли, – смущенно пробормотал Михаил.

– Так я и удивилась. А потом подумала и кое-что поняла.

– И что же?

– Что это объясняет, почему мне рядом с Алексом всегда так спокойно. Всегда. С самой первой минуты. Дело не в его Системе. И не в том, что он Сципион. Просто он… – она замолчала, подыскивая нужное слово, – надежный. Как скала. Как железобетонный фундамент. Это сразу понимаешь. Да ты и сам это чувствовал, дядь Миш. Просто не мог понять, откуда ноги растут.

Михаил открыл было рот для ответа, но внезапно осекся, призадумался и повернулся ко мне.

– А Маша в чем-то права, – нехотя выдал он. Потом махнул рукой и уже более решительно заявил: – Черт возьми, да она во всем права. Я ведь нутром это чуял. С самого начала. Было в тебе что-то эдакое… командирское, настоящее. Списывал все на Систему и на прочую хрень. А дело было тупо в тебе.

Я не знал, что ответить. Как по мне, слова тут были совсем не к месту.

– Ладно, все теперь с тобой ясно. – Михаил хлопнул ладонью по столу, подводя некую черту. – Выходит, расклад у нашей группы теперь такой. В командирах у нас сорокасемилетний ветеран в шкуре двадцатилетнего оболтуса. Кузнецом числится центурион Первого Легиона, проспавший четыреста лет к ряду. В компании с ними молоденькая целительница, втюрившаяся в мужика, который ей в отцы годится. И я, сорокачетырехлетний командир спецназа, которому выносит мозг искин с замашками бывшей тещи. – Он обвел нас красноречивым взглядом. – Нормальная такая компашка подобралась. Абсолютно адекватная. Ничего подозрительного.

– Добро пожаловать в Легион, че, – хмыкнул Молот.

– Ага, и еще раз спасибо за кашу, – иронично добавил я, глянув на Михаила. – Отменная была стряпня.

– Да пошел ты, – отмахнулся он. Но при этом в его голосе не было ни капли злости, а в глазах читалось нечто такое, что было дороже любого мутагена, артефакта или круга Силы: доверие, прошедшее испытание правдой.

Маша вновь прижалась к моему плечу. Ее пальцы переплелись с моими. Молот сидел напротив, и задумчиво улыбался, глядя на нас.

А за толстыми стенами бункера простирался безумный мир, до краев набитый монстрами, смертельными аномалиями, заговорами и наемными убийцами. Нам еще только предстояло разобраться с Уральским маяком, базой Кровавого дозора и промышленной империей Рогова.

Но прямо сейчас, здесь, за столом, в теплом и уютном свете столовой все это вполне могло и подождать.

– Еще чайку? – спросила Маша, легко поднимаясь с места.

– Давай, – кивнул Молот, поднимая опрокинутую кружку. – Только покрепче. Надо же мне чем-то компенсировать четыреста лет спячки.

– Это тебе к Варваре Степановне, – мрачно пробурчал Михаил. – Она тебя за пять минут так взбодрит, что вообще забудешь, что такое сон.

– Это еще кто такая?

– Говорил же только что. Искин мой. Бывшая теща.

Молот вытаращился на Михаила, затем медленно перевел ошарашенный взгляд на меня.

– Искин с закидонами тещи? – обалдело переспросил он.

– Добро пожаловать в Легион, брат, – усмехнувшись, ответил я, похлопав его по плечу.

Глава 14

Маша заваривала чай по какому-то своему особому рецепту, с сушеными ягодами и травами, которые собирала во время коротких вылазок в аномалию в сопровождении своей грозной волчицы.

Молот грел ладони, обхватив кружку обеими руками, и жмурился от удовольствия. Еще бы, четыреста лет без чая, я бы тоже жмурился.

– Эх, хорошо. Лепота-то какая! – блаженно протянул он, развалившись на жалобно скрипнувшем стуле. – Чаек просто мировой!

– Маша постаралась, – улыбнулся я.

– Да я уж заметил.

Маша слегка порозовела и отвернулась к плите, усердно делая вид, будто занята чем-то архиважным. Михаил подмигнул мне, но при этом, на удивление, промолчал. Зато Варвара Степановна, как обычно, смолчать не смогла.

– Режим, Михаил Евгеньевич, – донеслось из потолочных динамиков. – Через сорок минут отбой.

Михаил скорчил кислую мину и сокрушенно покачал головой, но вступать в перепалку не стал.

Я смотрел на вьющийся над кружкой пар и ощущал непривычное спокойствие. Здесь, за этим столом, собрались люди, которым я доверял. Доверял абсолютно, без всяких оговорок. Для человека с моей биографией это было почти роскошью.

И именно в этот момент, как оно обычно и бывает, память услужливо подкинула мне мысль, о которой я умудрился напрочь забыть в круговерти последних событий.

Диск и Кодекс Архонта. Два артефакта, найденные нами в оружейной. Возможно, Молот сможет пролить свет на их предназначение.

От этой внезапной идеи я замер и невольно подобрался.

– Ты чего? – Маша, как всегда, безошибочно уловила резкую перемену в моем настроении.

– Да так, вспомнил кое-что.

Я отставил кружку, прикрыл глаза и мысленно потянулся к Фолду. Экстрамерное хранилище послушно откликнулось, выгрузив прямо на стол запечатанную книгу и небольшой плоский металлический диск с выгравированным на поверхности глазом.

– Нашли в оружейке, – произнес я, пододвигая находки поближе к Молоту. – Кастор говорил, что это какой-то там Кодекс Архонта, только бес его знает, как эту книжицу открыть и на кой она нужна. А вот эта штука, вроде как переговорное устройство. Работает в паре с точно таким же диском. Только вот второго мы так и не наши, и связаться через него тоже не вышло.

Я ждал от Молота любой реакции. Вопроса, уточнения, равнодушного пожатия плечами. Да чего угодно, но только не этого.

Он вдруг резко побледнел.

Забытая кружка так и осталась стоять перед ним. Он пялился на диск, как фанатик узревший святую реликвию, веками считавшуюся утерянной. Затем он медленно перевел взгляд на меня, и в его глазах отразилось неподдельное потрясение.

– Насчет книжки без понятия, первый раз такую вижу. Но вот диск… Да ну на хрен! Где ты его откопал? – выдохнул он в изумлении.

– Говорю ж, прямо тут, в бункере, в оружейке. Лежал в одном из шкафчиков.

Михаил вопросительно вздернул бровь и с любопытством уставился на Молота, ожидая, что тот скажет дальше. Маша быстро подошла к столу, на ходу вытирая руки полотенцем.

– Мы пытались его активировать, – продолжил я, – но, честно говоря, я так ни черта и не понял, как эта штука фурычит. Кастор тоже оказался бесполезен. Заявил, мол, что доступ к инструкциям по этому устройству закрыт. В итоге я решил, что второй диск либо сгинул, либо торчит где-то за тридевять земель, и бросил это дело.

Молот медленно покачал головой.

– Это тебе не просто какая-то там штука, – глухо отозвался он. – Такие диски использовали для прямой связи со Скифом.

В столовой повисла звенящая тишина.

– С тем самым Скифом? – ошарашенно переспросил Михаил.

– Ага. С тем самым, – кивнул Молот. – Эти артефакты были только у высшего командного звена Легионов. Легаты, их замы, некоторые трибуны, да начальники стратегических отделов. Юстин возглавлял ученых и некоторых технарей, так что у него тоже был такой.

– Ни фига себе поворот! – хмыкнул я. – Только вот неясно, почему тогда Юстин оставил диск тут, а не прихватил с собой.

Я взял артефакт со стола и задумчиво повертел в руке. Легкая, невзрачная с виду штуковина. В голове не укладывалось, что эта плоская железяка когда-то напрямую соединяла с командующим семью Легионами.

– Но, как ни крути, сейчас-то от нее толку ноль, – вздохнул я, не скрывая разочарования. – Скифа уж четыреста с лишним лет как нет в Омеге. Легионы ушли. Звонить по этой штуке больше некому.

Я разочарованно положил его обратно на стол.

Молот глянул на меня, сурово сдвинув густые брови к переносице.

– А вот тут не соглашусь, – неожиданно выдал он.

– В смысле? С чем тут можно не согласиться?

– А вот с чем. Юстин был еще тем параноиком, конечно, в хорошем смысле этого слова. Он сроду ничего не оставлял просто так и уж точно ничего не забывал. Раз уж этот диск лежал в оружейке базы, которой суждено было стать отправной точкой для новых Сципионов, значит, в этом есть какой-то резон. Предлагаю проверить прямо сейчас.

– Проверить что? Связь? И с кем же?

– Громов, – Молот произнес мою настоящую фамилию с особым нажимом, который сразу выдает привыкшего командовать человека. – Я как свои пять пальцев знаю, как эта штука работает. Десятки раз видел ее в деле. Там нужен приемный терминал. Именно такой установлен в пульте управления Хабом. В Омикроне.

– То есть, ты предлагаешь…

– Предлагаю прямо сейчас воткнуть его в пульт и попробовать достучаться до другого конца. Ну будет там тишина и че? Что мы теряем? Десять минут времени?

Михаил довольно хмыкнул, соглашаясь.

– А если нам кто-то ответит? – прищурился он.

Молот повел своими огромными плечами.

– Ну тогда мы точно узнаем, на кой черт Юстин его здесь оставил.

Маша перевела взгляд на меня и без особых раздумий заявила:

– Алекс, я за. Нам и правда терять нечего.

Михаил молча кивнул.

– Михаил Евгеньевич тоже за, – тут же встряла из динамиков Варвара Степановна. – Хотя мог бы и сам рот открыть, а не ждать, пока женщина за него все решит.

– Да я ж кивнул! – возмутился Михаил. – Это, между прочим, было молчаливое согласие. Суровое и мужественное!

– Это больше смахивало на форменное разгильдяйство, – припечатала Варвара Степановна. – И да, отбой отменяется. Живо за дело!

Молот ошалело покосился на Михаила, затем перевел взгляд на потолок.

– Привыкай. – Я усмехнулся и вновь похлопал его по плечу.

– К такому хрен привыкнешь, – хмыкнул в ответ здоровяк.

– Ладно, топаем в Омикрон. – Я убрал кодекс Архонта обратно в Фолд, подхватил со стола диск и кивнул Ковальскому. – Молот, показывай дорогу.

Корона Центрального Хаба величественно парила посреди зала блока Омикрон, плавно вращаясь и испуская равномерное сияние. Рядом возвышался пульт управления: массивная консоль из темного металла, с множеством панелей, индикаторов и слотов.

Стоило нам переступить порог Омикрона, как походка Молота разительно изменилась. Если в столовой он двигался как-то осторожно и даже нерешительно, словно заново привыкая к изменившемуся миру, то здесь, среди знакомого оборудования, подчиненного понятной ему логике, он мгновенно преобразился, стал предельно собранным, уверенным в себе и целеустремленным.

Он шагнул к пульту, провел ладонью по правой боковине и нащупал нужный порт. Это был неглубокий, утопленный в металл паз с кольцевой выемкой, совпадавшей по размеру с нашим диском.

– Всегда было интересно, что это за дырка, – хмыкнул Кастор. – У меня в протоколах она значится, как резервный порт неустановленного назначения.

– Да Юстин половину своих штуковин так регистрировал, – буркнул Молот. – Чтоб всякие любопытные искины нос не совали.

– Я оскорблен до глубины души.

– Ничего, переживешь, – ухмыльнулся Молот и, обернувшись ко мне, протянул руку: – Давай диск.

Я положил артефакт на его широкую ладонь. Молот осторожно вставил его в приемник, и по поверхности диска тут же пробежала волна бледного свечения, а выгравированный на нем глаз налился тусклым фиолетовым светом.

– Кастор, – бросил Молот. – Подай питание на узел связи.

– Выполняю, – тут же отозвался искин. – Питание пошло, частотный канал открыт. Все готово к передаче.

Молот оперся обеими руками о панель и расправил плечи.

– Говорит центурион Молот, – произнес он четким командным голосом. – Третья центурия Пятой когорты Первого Легиона. Если меня кто-то слышит, отзовитесь. Прием.

Ответом ему была тишина. В динамиках пульта лишь монотонно шуршали статические помехи.

Выждав с десяток секунд, Молот предпринял новую попытку:

– Повторяю. Это центурион Молот, Первый Легион. Меня кто-нибудь слышит? Прием.

И снова лишь мертвое шипение эфира.

Он повторил вызов еще несколько раз с разными интервалами. Менял формулировки, добавлял идентификаторы. Результат был неизменен: ровный статический шум и ничего больше.

Спустя минут пять Молот разочарованно выдохнул и как-то разом сник.

– Бесполезно, – бросил он с горечью. – Ты был прав. Но попытаться все-таки стоило.

Центурион потянулся к приборной панели, чтобы вытащить диск из гнезда.

– Стой! – Окрик Кастора прозвучал настолько неожиданно и хлестко, что Молот резко отдернул руку от греха подальше. – Не трогай, – напряженно произнес искин. – Я засек какой-то сигнал.

Мы замерли, как вкопанные. Маша, стоявшая позади меня, аж дышать перестала. Михаил, до этого лениво подпиравший стену у входа, нервно выпрямился.

– Ты уверен? – все еще не веря своим ушам, спросил я.

– Абсолютно. Сигнал слабый, но устойчивый. Несущая частота совпадает с параметрами диска. Только дайте время канал усилить.

– Это долго?

– Минуты, я думаю, хватит.

Молот аккуратно убрал руки с панели. Мы напряженно уставились на пульт. Индикаторы на нем хаотично замигали, а потом начали поочередно менять цвет с красного на зеленый.

Сначала мы слышали только треск статики, потом на его фоне раздались какие-то отдаленные сигналы, смахивающие на азбуку Морзе, а вслед за этим сквозь помехи, наконец-то, пробился голос:

– Приветствую всех, кто меня слышит.

Эти слова заполнили, казалось, все пространство Омикрона. Голос был глубокий, спокойный, чуть хрипловатый. Так обычно говорят люди, привыкшие, что их внимательно слушают.

Молот резко побледнел и попятился от пульта.

– Охренеть… Это же Скиф, – ошарашенно выдавил он. – Точно он.

Маша инстинктивно схватила меня за руку. Михаил подался всем телом вперед. Я же просто стоял и слушал. В груди вдруг стало тесно от странного чувства узнавания, потому что голос из динамиков определенно был мне очень хорошо знаком.

Маша ошеломленно посмотрела на пульт управления, потом перевела взгляд на меня.

– Похож… – одними губами прошептала она.

И действительно, по дальнейшему потоку слов, идущему из динамиков, становилось ясно одно: незнакомец строил фразы до боли знакомо, так же рублено, веско, вколачивая каждое слово, словно гвоздь. Проскальзывали те же интонации, тот же тембр, разве что звучал он куда грубее и жестче.

Тем временем голос продолжал вещать:

– Сразу предупреждаю, что это запись. Если вы ее слышите, значит, канал связи был активирован из бункера Легиона, и в Омегу вновь пришла беда. А раз уж так, то настало время пробудиться Сципионам. – Динамики на мгновение умолкли, выдерживая напряженную паузу. – Сейчас я в первую очередь обращаюсь к Сципиону с правами Архонта. Мои поздравления: ты прошел испытание и добыл в бою первый ключ. Но не расслабляйся, этого пока недостаточно. Теперь тебе нужно следовать к источнику сигнала моего передатчика. Там тебя ждет вторая проверка на прочность. Если справишься, получишь второй ключ, который даст тебе полный доступ к Хабу Омикрон и кое-что еще.

Ого! А вот и свежая наводка. Какой-то невидимый кукловод продолжает дергать за ниточки, упорно подгоняя меня по заранее срежиссированному спектаклю, финал которого известен лишь ему одному. Ну и хрен с ним. Пока что расклад меня устраивает, и я играю по предложенным правилам. А там посмотрим, куда нелегкая выведет.

– Однако, хочу сразу предупредить, ты не сможешь пройти это испытание в одиночку, – продолжал Скиф. – Возьми с собой еще одного Сципиона. Любого, которого выберешь сам. Только одного. Это обязательное условие и его нельзя нарушать.

Голос Скифа сделал еще одну паузу. И когда он зазвучал снова, в нем появилось что-то, чего я совсем не ожидал услышать. Добродушие. Сдержанное, глубоко запрятанное, но все-таки добродушие.

– Удачи, Архонт. Ты дошел до этой точки, а значит, уже доказал, что чего-то да стоишь. Но запомни одну вещь. Истинный Сципион всегда умеет держать равновесие. – Снова небольшая пауза. – И вот еще что. Чтобы высоко подпрыгнуть, надо для начала низко присесть.

Щелчок, шорох статики и тишина. Запись оборвалась.

В блоке Омикрон стало так тихо, что я слышал гудение Короны над нашими головами и шумное дыхание Молота.

Он стоял неподвижно, с крепко сжатыми кулаками, и неотрывно смотрел на пульт. Глядя на великана, я вдруг отчетливо осознал, что для него этот голос звучал, как послание из прошлой жизни, которая закончилась четыре века назад. Но с точки зрения Молота это было только вчера. Буквально день назад он, возможно, слушал приказ расходиться по своим мирам, отданный этим же твердым и уверенным тоном.

Я первым пришел в себя. То ли из-за того, что у меня банально не было времени на долгую рефлексию, то ли потому, что голову уже вовсю осаждали вопросы, требующие немедленных ответов.

Развернувшись к Молоту, я спросил:

– Как отследить, откуда шел сигнал?

Прозвучало это куда резче и жестче, чем того требовала обстановка, но другого выхода у меня не было. Надо было срочно действовать. Молот встрепенулся, замешательство слетело с него в одно мгновение, и передо мной снова предстал собранный и готовый к действию центурион.

– Командный пункт, – без запинки отчеканил он. – Сможем вытащить координаты через главный терминал. Но только если рванем туда прямо сейчас. Он пишет пеленг на все входящие, однако буфер там маленький, данные быстро затираются.

– Тогда чего стоим? Бегом туда!